Чтобы учить других веди себя правильно сам
А. Ч. Бхактиведанта Свами Прабхупада · Вриндаван · 1976
Главы
Принципы духовного руководства и дисциплины
Беседа в комнате с Его Божественной Милостью А. Ч. Бхактиведантой Свами Прабхупадой 5 апреля 1976 года во Вриндаване. Шриман Сундара, деньги потрачены, все идет хорошо.
Прабхупада: да, управление означает, что все должно быть в порядке. Иначе какой смысл собираться? Должен быть какой-то санньяси, который выйдет вперед. Иногда, однако, трудно придерживаться этого распорядка.
Вы сами говорили преданным: ни выходить на улицу, ни покупать чрезмерное количество сладостей, но это их не остановило. Они по-прежнему постоянно шастают в этих магазинах сладостей. Сегодня утром я проснулся.
Я пошел, разбудил преданных без четверти четыре. Я сказал: «Прабху, ты хочешь вставать сейчас? Сейчас уже четыре часа. Почти. Пора вставать». Он не проснулся, но я пошел, помылся, потому что я хотел это сделать.
Потом я вернулся, а время для арати уже почти подошло. Я сказал: «Если ты не собираешься мыться, то хотя бы встань с постели и пойди на арати». Но он не сделал даже этого.
Так что можно сделать в таких условиях, когда говоришь что-то, а не можешь физически ничего сделать?
Ну, идея в том, чтобы создать духовную атмосферу, которая настолько вдохновляет, что каждый хочет в ней участвовать, в этом заключается решение. Вы не можете лечить каждого человека по отдельности. Нужно, чтобы все это...
Прабхупада: если они садятся повторять святое имя, то это должно делаться автоматически. Если кто-то опаздывает, то можно сказать: «Почему ты не пришел?»
Но если нет воспевания, нет повторения святого имени, люди не сидят, не повторяют, а просто ходишь их, говоришь: «Просыпайся, просыпайся», то это просто шум. Вы сами должны приступить к деятельности.
Сразу же, как только проснулись. Мы ходим на арати в храм, но он остается в постели и спит. А мы идем на арати. Нет, если он остается в постели, его нужно попросить уйти. Да? Шрила Прабхупада... Преданный:
Шрила Прабхупада, я хотел бы сказать кое-что. Я затем уйду, потому что это встреча организаторов. Но я видел этого юношу после того, как его избили. И это... Это было очень жестоко.
Мне кажется, для меня это было очень жестоко. Похоже, его доской побили. Это как преступление. Я не думаю, если бы это со мной случилось, если бы со мной случилось, я бы подал в суд. Это нехорошо. Мальчику могли выбить глаз.
Ни при каких обстоятельствах это нехорошо. Мы это обсуждаем. Дело все в том, что мы уверены в кризисе в Индии, с точки зрения нашего присутствия здесь. Наш престиж упал до минимума просто из-за нашего поведения, вот и все.
Не из-за нашего учения, ни из-за того, что мы белые, ничего такого. Просто из-за нашего поведения. Оно настолько плохое, оно отвратительное. Мы ни в какое сравнение не идем с индийскими санньяси в нашем поведении.
Так можем ли мы рассчитывать на то, что мы сохраним честь Шрилы Прабхупады, если мы ведем себя так?
Поэтому наша ответственность как лидеров — не избегать этого, не избегать других преданных, а обучать их сейчас, начать обучение. Шрила Прабхупада, да, это обучение вайшнавов. Теперь у нас должна быть повседневная работа.
Как здесь? Пунктуальность. Как только я вижу, что 7 часов, я спрашиваю: «Где это происходит?» Это киртан-видхи. То есть поют ли, как только 5, я сразу же спрашиваю.
Так что собрание может быть небольшим, группа может быть небольшой, но работа и повседневная работа должна выполняться.
Если кто-то спит, и в это время идет киртан или утренняя программа, ему можно сказать: «Если ты так спишь, значит, тебе здесь не нужно находиться». Преданный. Я сказал этому юноше. Я ему уже говорил этого не делать.
Методы исправления и личный пример
Шрила Прабхупада. Хорошо, но почему? А почему вы на него выливаете воду, чтобы разбудить его? Вы не должны делать ничего, что может провоцировать какую-то реакцию. Поэтому лучше всего было бы сказать, что он неисправим.
Я мог бы попросить его так не делать. А теперь уже ничего не исправить. Однажды он может уйти один-два раза. Попросите, если он не последует, то тогда мы просим его просто уйти, покинуть это место. Вот и все.
Это должен быть наш манифест. И мы тоже должны. Полицейский сказал, когда я сказал ему, что по нашим правилам все должны вставать в четыре утра. Он тут же ответил: «А я не вижу, чтобы кто-то вставал в четыре утра».
Что я могу? Он сказал: «Никто не встает». Что я могу ответить? Преданный. Как он может так говорить, что Шрила Прабхупада пропадает? Как он может видеть, встает ли кто-нибудь в 4 часа или нет? Здесь он может видеть.
Потому что у нас здесь открытое пространство, это можно видеть. Но он поднимается. Я встаю. Он встает на другие... Но некоторые встают, не все, но некоторые встают.
Суть в том, что санньяси должны следить за тем, чтобы этот стандарт поддерживался на самом высоком уровне, это их работа. Именно поэтому вы принимаете санньясу. Но это должно соблюдаться.
И мирным путем это должно улаживаться. Если мирным путем это не уладить, то человека, который постоянно не подчиняется, нужно просто попросить уйти. Нельзя его бить. А кто имеет право сказать кому-то: «Пожалуйста, уходи»?
У кого есть право сказать человеку: «Пожалуйста, уходи»? Мы не знаем, я не знаю, есть ли у меня такие полномочия. Президент скажет: «Пока я здесь, я буду говорить». Данда в санньясе дает тебе полномочия. Но они в США...
Нет, они не уважают санньяси там. Уважают. Нет, нет. Но это нет. Может быть, вы просто не заслуживаете этого. Дело в том, что они могут так говорить, но за спиной они говорят столько всего.
Прабхупада, если они не подчиняются указаниям санньяси, то естественно... Но это нужно доводить до руководства какого-нибудь официального, президента. Если вы не можете следовать правилам и предписаниям, вы должны уйти.
Тут не нужно драться, не может быть речи об этом. Первое. Лидеры должны вести себя в соответствии с правилами и предписаниями, а затем просить других следовать им.
Остальные, если они не следуют, вы говорите им раз, два, три раза. Потом: «Извините, пожалуйста, покиньте это место». Если вы строго следуете принципам, то вас автоматически будут уважать.
Ачьютананда, если я хочу попросить кого-то уйти, как он уйдет? Мы должны купить ему билет или что-то в этом роде. Был один юноша, один индиец, Миндрадж. Уйти означает, что он может переехать в другой центр.
Я хотел попросить его уйти, но куда ему уходить? Кто заплатит за его поездку? Дело в том, что это уже конечная цель. Мы и проповедуем, чтобы привести людей, чтобы выгонять их — это не наше дело. Это не наше дело.
Но если он неисправим, то тогда он должен уйти. Если вы так много проповедуете, то вы же приводите людей не для того, чтобы их попросить уйти.
Но если по какой-то причине вы просите, если человек неисправим, прежде всего нужно попытаться его вдохновить. И это и есть проповедь. Наша проповедь означает, что люди введены в заблуждение.
Мы должны обучать их так, чтобы они могли принять сознание Кришны. Таков наш мандат. Но если он совершенно неисправим, тогда его просят уйти. В противном случае это не наше дело.
Как только мы видим что-то неправильное, сразу просить — человеку нужно обучить своим примером, своими наставлениями, своими словами.
Словом, примером, человек должен благодаря этому исправиться; если я не могу исправить его своими словами и примером, то это моя проблема тоже. Вы не можете ожидать, что все пришли сюда как садху сразу.
Это не так, вы проповедуете среди обычных людей, но мы должны сделать этого человека садху, это и есть проповедь, это и есть проповедь, это нужно делать тактично.
Если же человек неисправим, если вы попробовали все способы, все средства, если он по-прежнему неисправим, тогда его можно попросить. А не то, что по любому поводу сразу «ходи». Политика не в этом.
Политика заключается прежде всего в том, чтобы исправить человека. Это и есть проповедь, насколько это возможно, своим примером, своим учением. Всем такова наша школа, это школа.
Если в школе он плохо учится, вы не можете сказать: «Убирайся». Насколько это возможно? Нужно исправить его. Если уже совершенно невозможно исправить, тогда приходится просить.
Если требуются деньги, то нужно потратить деньги, что можно тут поделать. Но я не думаю, что если мы будем изо всех сил стараться его исправить, придется идти на такую последнюю меру.
В конце концов, он человек, и наше дело — учить и самим становиться идеальными.
Мы должны учить своим личным поведением: если вы встаете рано утром, если вы моетесь, если вы садитесь на джапу, ходите на лекцию, на киртан, как человек может вам отказывать, как он может отрицать? Это невозможно.
Стандарты чистоты и храмового поклонения
Но если я сам курю, а при этом прошу других не курить, то это уже другое дело. Прежде всего, вы должны вести себя хорошо.
Если вы сами не моетесь, как я видел это иногда, вы там говорите кому-то: «Не делай этого, не делай того». Мы сами должны это делать, сами должны так поступать, а не то, что я командую: «Делай так-то, так-то».
А если ты не можешь, убирайся. Нет, не так. Мы показываем своим примером. В конце концов, наша жизнь отдана этому учению, а учение означает, что человек должен вести себя хорошо. Он не может сказать: «Не делай так».
Как однажды в Лондоне у нас был разговор с Нанда Кумаром. Он обвинял вас, вы обвиняли его. Я слышал про это. Итак, вы должны поступать так, чтобы он не мог вас обвинять.
Если вы просите его вставать рано утром и мыться, а вы сами этого не делаете. В некоторых особых случаях я утром мылся. Сейчас я не принимаю омовение утром из-за проблем со здоровьем. Но это другое дело.
Но вообще, я регулярно мылся даже не горячей водой. Я начал мыться горячей водой только в вашей стране. Всегда раньше я мылся холодной водой, даже в сильный холод. Здесь я также стараюсь избегать этого.
Я просто нагреваю воду солнечным светом. Она немножко становится теплая. Вот и все. Так что, по особым причинам из-за здоровья человека, если он не может вставать, если он болен, это другое дело. Но в целом нет.
Каждый должен вставать рано утром, мыться, быть готовым быть в центре к 5 часам, 6 часам. И группа киртана. Все должны посещать группу киртана. Может быть, вы пройдете небольшое расстояние, но все наши люди должны пойти.
Это будет настоящим благом. Рано утром вы видите, как много групп ходит в 3:30. Так что ведите себя хорошо, и другие последуют за вами. Что это значит? Чистота, исследование, распорядок дня. Это наш метод.
Мы должны быть очень чистоплотными, аккуратными, опрятными, вставать рано утром. И у нас есть свои обязанности. Как вчера, Двиджахари пришел и сказал, что он не может никого заставить убрать храм, никто не хотел мыть.
Я сказал, но тут так много саньяси, и попросите их организовать деньги, уборки, он сказал, что никто не будет убираться, они не будут этого делать. Почему нет? Некоторые люди должны быть задействованы в этом.
Вы должны заставить их мыть. Они не хотят. Потому что так много людей приходили и уходили. У нас была группа уборщиков, они ушли в другие группы.
Нет, я просто хочу сказать, что там есть много мужчин, которые хотели, могли бы убираться, но они отказываются это делать, потому что они следуют по той или иной причине.
Ачьютананда, я убираюсь в своей комнате, я убираюсь снаружи, вы просто этого не видели. В любом случае, что не делается, то делается. Наш принцип состоит в том, что нужно учить других самому, поступая правильно.
Тогда все будет в порядке. Каждый должен оставаться чистоплотным, вставать рано утром, делать какую-то работу повседневную. И тогда вы можете спрашивать: а почему ты не стараешься, почему ты этого не делаешь?
Тогда человеку будет стыдно. Поэтому следует придерживаться этого принципа. Разве не так? Ачьютананда, да. В частности, я не думаю, что многие люди очень сильно воспринимают мои слова. Обо мне столько плохого говорят.
Сначала они говорят, что песня — это майя, мелодия рядом. Я за спиной слышу столько всего, что они говорят. Поэтому никто не воспринимает мои слова всерьез.
Даже если я цитирую Писание, они не уважают меня, что значит «майя», песни — это майя, Харе Кришна, как только я уехал из Калькутты, все бхаджаны, они говорят, а это все не авторитетно, это из Гаудия-матха.
Ну ладно, песни в порядке, с песнями в порядке, но мелодии — это какая-то отрава. И как мне это преодолеть? Я слышал кое-что про это в этой связи.
Ты написал одному из преданных в Калькутте, он приехал в Бомбей, Бхавананда, и он сказал, что он подписал письмо, что-то вроде: «Я молюсь о том, чтобы быть занятым в служении моему Гуру Махараджу», и ты ответил: «Мы персоналисты до мозга костей, так что, когда мы говорим Гуру Махарадж, мы всегда добавляем имя, а чья — А. Ч. Бхактиведанта Свами Прабхупада или Бхактисиддханта Сарасвати, мы не просто оставляем это как некое неопределенное Гуру Махарадж».
Так что мы пели «Джай Прабхупада» или «Джая Гурудев», и он говорил, но это имперсонализм. Он также говорит: «Нитай-Гор-Харибол» — это тоже майя.
И он говорил, что все эти бхаджаны — они не являются истинными, авторитетными, потому что «Прабхупада, Нитай-Гор-Харибол» — разве не авторитетно? Кто сказал, что это не авторитетно? Нет, нет.
Он говорил: «Джая-Гурудеев, Джай-Прабхупада» — вот это нехорошо, он говорил. Да, он говорил, что это нехорошо, «Джая Гуру Дэев», потому что здесь не говорится, кто может быть, любой Гуру-дев. Поэтому он критиковал это. Кто?
Бабананда. Из-за письма, которое Ачутананда написал ему, я говорил, что мой персонализм до мозга костей. Ну, то есть это означает, что я майявади, вот что это значит.
Преданный, я считаю, что в целом в Индии нехорошая атмосфера, недовольство многими преданными, политика партий и другие подобные вещи продолжаются.
Духовная практика и привлечение людей
Но это по всему миру происходит. Это очень тяжело. Как с Тамал Кришной? Его сейчас все уважают, потому что он хорошо управляет.
Он просто хорошо выполняет свое преданное служение и получает определенные результаты, и это заслуживает уважения. Тогда вас будут уважать. Бали Мардан Махарадж тоже построил из конгресс.
Он, то есть, все просто касаются его стоп, когда видят его. Никто не проявляет к нему неуважение, потому что он выполняет свои обязанности.
И вы автоматически получаете, заслуживаете уважения, если вы делаете что-то хорошо. Но не просто говорите: «О, атмосфера плохая». Шрила Прабхупада, у нас очень много недостатков, которые мы можем заметить.
Но если в целом я веду себя хорошо, другие последуют за мной. Таков принцип. У меня могут быть какие-то недостатки. Мы не освобожденные парамахамсы, мы все пытаемся.
Поэтому в целом мы должны вести себя очень хорошо в соответствии с правилами и предписаниями, воспевать 16 кругов, вставать рано утром. Какие-то недостатки могут быть. В целом, таковы наши правила.
Прежде всего, вставать рано утром. Омовение, чтение, повторение святого имени. Если это соблюдать, воспевать 16 кругов, то все будет. В своих лекциях вы подчеркиваете два аспекта: гьяна и отречение.
То есть какое-то знание есть, но сложность заключается в том, что большинство преданных в каждом храме в Индии — проблема в том, что они не отреклись от этих грязных вещей, от этих порочных вещей.
Они по-прежнему привязаны к чувственным наслаждениям даже на грубом уровне.
Поэтому если санньяси или кто-либо вмешивается в их чувственное наслаждение, они склонны не подчиняться, потому что они привязаны делать что-либо то, как они это хотят.
Потому что они думают, что эти санньяси далеко от Америки, от своей страны, где стандарт очень строгий. И поэтому они могут варить всякую ерунду, и никто их не остановит.
А если пытаешься их исправить, они будут что-то плести против вас за спиной. Мы это видим и с магазином сладостей, с ранним подъемом, со всем, что мешает им делать то, что им хочется.
Они не чувствуют себя обязанными, и это в Калькутте происходит, в Бомбее, и здесь, во Вриндаване. Этим не ограничивается. Они просто ведут себя на уровне чувственных удовольствий, и поэтому в храмах так много раджаса.
Это факт. Прабхупада говорит, это факт. Но как исправить это, если вы не исправляете себя? Как это может произойти?
Многие из нас пытались исправить себя, и в результате нас обвинили в сепаратизме просто потому, что мы не хотим следовать той чепухе, которую делают все остальные, но мы хотим поддерживать какой-то стандарт для себя, чтения, воспевания, потому что мы не хотим сидеть и болтать о чем угодно, делать какую-то чепуху.
Если вы попытаетесь остановить их, они не остановятся, так почему мы должны опускаться до такого уровня? Но мы ведем себя как сепаратисты.
Мы идем в свою комнату, читаем, или идем в комнату, воспеваем, или пытаемся поддерживать себя, всю садхану.
Это считается сепаратизмом, потому что это не та майя, которая происходит везде, в храме, участие в политике, там, во всем остальном. Вот что я чувствую по этому поводу. Большинство преданных, похоже, не на своем месте.
Прабхупада, что сделано, то сделано. Теперь вы пытаетесь, пытаетесь исправить других, ведя себя сами должным образом. Иначе нет необходимости держать столько людей. Мы попытались сделать это во Вриндаване.
Несколько человек могут остаться здесь, вот и все. Иначе не очень будет хорошо, если мы будем привлекать людей. Люди привлекаются, видя наше поведение.
Они видят, что все европейцы и американцы переняли такую хорошую вайшнавскую культуру. Это привлекает людей. Но если мы не соответствуем стандарту, они сразу же говорят: о, они бесполезны. Поэтому это нужно исправить.
Тот же принцип: они должны вести себя так же хорошо и учить других этому. Это общий принцип. Теперь мы обсудили. Теперь попытайтесь следовать этому. Еще прогресс.
Стратегия развития и управления центрами
По поводу Кеши-гхата, мы приобрели эту собственность. Каково ваше мнение? Исходя из обстоятельств, которые сейчас сложились. Потому что любой храм должен очень хорошо управляться, иначе мы не сможем его поддерживать.
Вы знаете, что в нашем храме в Лос-Анджелесе мы привлекаем людей. Вы знаете, как хорошо он управляется. Очень хорошо. Вы видели? Это означает, что должно быть достаточно людей, чтобы управлять таким большим храмом.
Я не думаю, что найдется достаточно людей, чтобы поддерживать чистоту и порядок в Кеши-гхате.
Может быть, в будущем, в настоящее время это не так, он такой большой, такой большой, кроме того, качество людей, которые там находятся, масса людей.
Если будут люди с высокими качествами в небольшом месте, то было бы гораздо лучше.
Например, я был на Филиппинах, один, совсем один, но тем не менее работа двигалась очень быстро, потому что я мог всего этого избежать, с чем мы сейчас сталкиваемся. Потому что не было тех, кто мог бы создать проблемы.
А здесь все всё знают. Это происходит очень, очень быстро. Потому что люди автоматически привлекаются, и тогда вы учите их. Здесь можно начать с индийцев, они разовьются, окрепнут.
Это может потребовать много времени, но это будет гораздо более прочная система. Если приведете кучу американцев, то все развалится на куски. И это испортит нашу репутацию в этом районе, где мы хотим открыть храм.
И что ты предлагаешь? Начать с небольшого центра, а затем постепенно развивать его с меньшим числом неопытных людей. У нас здесь был небольшой центр. Почти год. Восемь месяцев. Он не говорит, что это будет успешным.
Но, по крайней мере, это не будет уж такой пародией. Да, заставить индийцев вообще добиться успеха в Индии и заставить индийцев прислушаться к тому, что мы говорим, это уже другой вопрос.
По крайней мере, мы не будем убивать друг друга. По крайней мере, мы не сделаем так, что в будущем нам придется покинуть Индию. Нас попросят уехать, у нас отберут визы, и мы будем вынуждены уехать.
А это может произойти очень легко. Не стоит исключать этого. В мире есть места, куда мы уже не можем попасть, например, в Сингапур. Такие вещи уже случались.
Поэтому я считаю, что мы должны быть очень-очень осторожны и избирательны в отношении того, кого мы принимаем. В Сингапур наши люди уже не могут въехать. Да, не могут. Это произошло. Есть много мест.
Хотя мы по закону можем туда попасть, все же люди там нас не любят. Сингапур юридически мы не можем ехать. Вас даже не пустили туда. Я думаю, что он о чем он говорил? Мы говорили об этом в Маниле.
В любой точке мира, как общая политика, ну, согласно моему опыту, состоит в том, что в какой-то район посылаются один-два человека, и им даются все полномочия, чтобы они попытались вдохновить местное население, заниматься бхакти-йогой, участвовать в этом процессе.
И постепенно вот это развитие при поддержке местного населения имеет больше эффект, чем если бы мы привезли туда большую группу и попытались что-то сделать масштабное, и тогда человек, который этим занимается, он сам должен стать сильным.
Если мне куда-то нужно ехать, то я должен сам стать сильным. Я должен начать с нуля.
Да, я знаю, с какими трудностями они сталкиваются с санньяси, сталкиваются здесь, потому что многие из преданных думают, что это как, знаете, приехать в Индию, это как тур, отпуск, им не нужно следовать правилам и предписаниям.
Они здесь временно и просто приезжают на время. Это очень сложно, но все же мы должны пытаться как-то обучаться у Шрилы Прабхупады.
Поэтому мы не можем создать какое-то очень большое учреждение, потому что они приезжают сюда как туристы. Да. Если храм будет построен, то его нужно будет еще более строго поддерживать, более строгий порядок.
Они должны управляться людьми, которые своей проповедью, своим сознанием Кришны могут сделать так, что люди, которые приходят в этот храм, остаются в этом храме и желают практиковать бхакти.
Никакой негативной мотивации не может быть. Нет. Так какие у вас предложения? Что, нам сократить преданных? Да, у нас есть база в Калькутте, есть база в Бомбее, в двух местах. Это важные города в мире.
А во Вриндаване, пока наш храм не построен, мы должны свести все к минимуму. Да. Тогда автоматически отпадает вопрос в том, что преданные спят. Поскольку не каждый хочет.
Если храма нет, куда преданные могут просто приходить и следовать расписанию, программе, то они сами не захотят поддерживать никаких стандартов, они просто сразу вернутся к своим старым привычкам.
Конечно, если бы мы могли вести переговоры и сохранить все это на будущее. Я не думаю, что нам нужно об этом беспокоиться.
Я думаю, что если мы не будем беспокоиться о материальной стороне, мы начинаем, у нас есть духовная основа, она будет расти естественным образом. И Кришна обеспечит нас любыми материальными средствами, которые нам нужны.
Нам не нужно пытаться что-то получить на будущее. Если у нас есть преданные, да, вот почему Кришна не хочет, чтобы у нас это было на самом деле. Какой смысл иметь огромный храм?
Мы видим это по всей Индии, у них гигантские храмы, но никакого управления.
Что касается людей, я вижу часто, что в некоторых случаях они отправляют каких-то сложных людей в Индию, тех людей, с которыми они в Штатах не могут справиться.
Поскольку в Штатах там все делится на штаты, на определенной территории, если здесь назначить определенных людей ответственными за территории Индии, и спросить у них, каких людей они хотят, они скажут, каких людей они хотят, остальных отошлют, и тогда будут нормальные, стабильные центры, потому что у них будут те люди, которые им действительно нужны.
А ведь Шанкарачарья также сделал, он разделил на 4 части, да. Шанкарачарья был обеспокоен только Индией. Мы же проповедуем по всему миру. Поэтому мы разделили на 12 зон. Моя идея такова.
Но Индию саму можно разделить на несколько частей для проповеди. Это уже разделено.
Калькутта, Бомбей, Мадрас. Так что ответственные люди могут сказать, каких людей они хотят оставить, а остальных могут отправить куда-то в другое место.
Таким образом, у вас будут люди, которые будут готовы работать над проектом, а тех, кто не хочет работать, можно отправить куда-нибудь в другое место. Так сделайте что-нибудь такое.
Административная работа и верность принципам
Потому что я не могу занимать свой мозг административной работой. Да, Тамал Кришна будет в Хайдарабаде. Физически я слаб.
Я решил, что если мне придется заниматься еще и управлением, то я не смогу думать о написании книг, думать о том, как представить нашу философию так, чтобы она была понятна людям. Поэтому администрация разделена.
Теперь занимайтесь этим. У вас есть разум. По-прежнему вас уважают. Сохраняйте наш стандарт, и людям будет нравиться. Люди будут совершать служение, как этот известный санньяси, величайший санньяси, конгрессмен.
Он человек с огромными ресурсами, людьми, деньгами. Огромные, огромные ресурсы у него. Мы должны быть осторожны, не оскорблять, не обижать этих людей. Нет, не обижать. Обижать, оскорблять не стоит.
Мы должны вести себя очень хорошо. Оскорблять или радовать — это не наше дело. Вы не можете вообще никого обижать и оскорблять. Но и угодить вы всем не сможете, это невозможно. Придерживайтесь своего стандарта.
Придерживайтесь своего стандарта. И тогда все увидят: «О, это хорошо». Оскорблять... Вы не можете угодить всем, это невозможно, даже если вы ведете себя очень хорошо. Даже Чайтанья Махапрабху не мог угодить всем.
Ему пришлось начать движение гражданского неповиновения. Даже Ганди был убит. Вы не можете угодить всем. Но вы должны придерживаться своих собственных принципов и вести себя так, чтобы быть примером. 4. 4.