Шримад-Бхагаватам 6.2.7
Бхакти Вигьяна Госвами · Сухарево · 2000
Главы
Уроки из истории раскаяния Аджамилы
Мы присутствуем с вами в сцене раскаяния Аджамилы, когда Аджамила изнутри пытается понять, что же произошло с ним в его жизни. Что он делал все это время в своей жизни и что ему нужно делать теперь?
Если подумать над этой сценой, то эта сцена может очень многому нас научить. Аджамила просит Кришну о чистом святом имени.
Потому что в какой-то момент он понял, не просто теоретически, не просто из книг, он реально увидел, куда он шел. Он реально увидел, что его уже готовы были затащить в ад. Для нас ад это скорее теоретическая концепция.
Есть он или нет, мы не очень уверены в этом. Ну, в священных писаниях говорится, что есть, что там черти жарят грешников на сковородках.
Может быть, на всякий случай лучше туда не попадать, но это не очень ясно, есть он или нет. Аджамила увидел его.
Аджамила увидел эту разверзшуюся бездну ада, в которой его готовы были затащить страшные ямадуты, с клыками, с ушами, волосатые, с веревками. И он увидел, как его спасли из этого. Он увидел, как на его глазах, благодаря тому, что он один раз произнес имя Нараяна, его спасли от этого, и что вишнудуты. И сейчас он присутствует при этой сцене,
раскаивается во всем том, что с ним было, он переосмысливает всю свою жизнь, он здесь говорит: «Хитва».
Я хочу отбросить все ложное, что было в моей жизни. Все то ложное, что заставляло меня жить неправильно, отныне я хочу отбросить. И амита-атма-витт. Отныне я хочу сосредоточиться на истинных ценностях жизни.
Я хочу жить в соответствии с истинными ценностями, с тем, что по-настоящему ценно здесь. И для этого — шуддха-таттва-вита-дибхих — мне нужно чистое святое имя, мне нужно повторять чистое святое имя и в этих комментариях
и в стихах снова и снова повторяется одна и та же мысль, что Аджамила смог произнести имя чисто.
И все то, что сейчас происходит с ним, происходит не потому, что он видел ямадутов, не потому, что он увидел ад, который готов был развернуться перед ним, а потому что он увидел вишнудутов. Потому что вишнудуты присутствовали при этом.
И именно присутствие вишнудутов раскрыло его сердце, дало ему маленький вкус чистого святого имени и помогло ему понять, что это значит. Помогло ему понять масштаб истинных ценностей.
Что является истинной ценностью и что истинной ценностью не является.
Только благодаря тому, что Вишнудуты появились на сцене, как тут А. Ч. Бхактиведанта Свами Прабхупада подчеркивает в этом комментарии, что человек должен повторять святое имя в обществе преданных.
Потому что до этого Аджамила часто повторял святое имя. Он все время звал своего маленького любимого сына. Нараяна, иди сюда, Нараяна, иди туда, Нараяна, принеси то, Нараяна, принеси все.
Но тем не менее, эффекта святое имя не производило в его сердце. Оно не производило переворота в его сердце.
Точно так же и мы с вами, когда мы повторяем святое имя всуе, как в Библии говорится, что не повторяем имя Господа всуе. Но мы повторяем его всуе, бормочем, идем куда-то, бла-бла-бла, по пути, чтобы времени зря не терять.
И это святое имя не приносит того эффекта, который оно должно было бы принести. Но так как Аджамила оказался в обществе чистых преданных, то само присутствие вишнудутов произвело удивительный эффект на его сердце.
И сейчас мы присутствуем при том, что происходит, когда человек соприкасается с чистыми преданными,
Воздействие сознания окружающих людей
что творится в его сердце. Прежде всего, нужно понять, до какой степени другие люди влияют на наше сознание, до какой степени соприкосновение сознанием другого человека сказывается на нашем сознании?
Как в «Чайтанья-бхагавате» есть удивительная сцена, удивительная история: однажды Господь Чайтанья вышел на санкиртану в Навадвипе.
Он шел по улице, он был разряжен, на нем были красивые одеяния, типа вот этих вот, корона была, павлиньи перья, гирлянда из красивых цветов.
И люди, стоявшие по сторонам, глазевшие на Него, стали показывать на Него пальцами. И говорили: «Посмотрите на него, что он себе воображает, что он себе думает, кто он такой? Что он разрядился тут?»
Ходит и, понятно, поет святое имя. Господь Чайтанья шел со Своими преданными вниз по улице в Навадвипе. Пел громко святое имя.
И зависть, которая живет в сердце каждого обусловленного существа, естественным образом пробудилась в них. Они стали шушукаться между собой, в конце концов, несколько из них подошли к Господу Чайтанье и сказали: «Эй,
мы желаем тебе добра, мы хотим тебе благо, мы твои благожелатели, и мы хотим тебе сообщить, что наш мусульманский правитель уже отдал приказ арестовать тебя.
Ты знаешь, что сегодня вечером они придут за тобой и бросят тебя в тюрьму. От того, что ты ходишь тут, распеваешь непонятно что, распеваешь святое имя». Господь
Чайтанья улыбнулся, пожал плечами, сказал: «Пусть меня арестуют». Если у мусульманского царя есть ко мне какие-то вопросы, то я с радостью на них отвечу. Всю свою жизнь я изучал священные писания, и все даром.
Никто у меня никаких вопросов не спрашивает. Наконец-то найдется кто-то, кто задаст мне вопросы, я отвечу. И таким образом мы побеседуем о философии. Пусть он бросает меня в тюрьму.
Люди, у них искривилось лицо, они сказали: «Не-не-не». Ты думаешь, он зовет тебя, чтобы подискутировать с тобой, чтобы поговорить с тобой о философии? Он зовет тебя, чтобы пытать тебя.
И чтобы заставить тебя петь святое имя перед Ним для его наслаждения. Господь Чайтанья все понял. Подумал: «Злые, завистливые люди, что обращать на них внимание?» Повернулся и ушел, сказал: «Пусть что будет».
Пусть меня бросят в тюрьму, пусть со мной делают все, что хотят. Он вернулся к себе, но сердце его огорчилось, сердце его остался неприятный осадок от этого.
Он вернулся к себе со своими преданными и сказал: «Начинайте киртан, я сегодня поговорил с материалистами.
Так как я поговорил с материалистами, все мое сознание осквернилось. Преданные начали киртан, они стали петь святое имя. Господь Чайтанья начал танцевать. Он танцевал, танцевал, танцевал.
В конце концов Он остановился и сказал: «Нет покоя моему сердцу». Я не чувствую сегодня сладости святого имени, потому что я поговорил с этими материалистами.
Я поговорил с этими материалистами, все мое сознание осквернилось. И это Господь Чайтанья. Всего один раз Он поговорил с завистливыми людьми, слегка перекинулся с ними пару слов.
И Он не может чувствовать нектара святого имени. Теперь понятно, почему мы его не чувствуем. Мы постоянно общаемся с материалистами, мы постоянно общаемся с людьми, у которых в сердце живет зависть.
Особенности восприятия человеком собственного греха
Мы постоянно соприкасаемся со всем этим, поэтому здесь Аджамила говорит, что я увидел их, я увидел эти личности, пришедшие свои, они пришли, чтобы спасти меня. И все стало ясно мне.
На самом деле, в самом конце этой главы Шрила Прабхупада будет говорить, что Аджамила прожил всю свою жизнь, и он ничего не понял.
Всю свою жизнь он прожил, провалялся в грехе. Он жил с проституткой, он бросил своих престарелых родителей, он совершил все грехи, которые только можно было. И он не понимал, что он творит грехи.
Это удивительная природа человеческого сознания. Как только мы соприкасаемся с грехом, мы забываем, что это грех. Когда мы находимся на некотором расстоянии от греха, мы можем понять: это плохо.
Если мы мысленно примеряем к себе какой-нибудь ужасный грех, мы содрогнемся в сердце и подумаем: «Ни за что, никогда». Но стоит нам его сделать, так мы сразу же подумаем: «Ничего страшного, ничего со мной не случилось».
Не умер я. Земля под моими ногами не разверзлась, небо не раскололось, гнев Господний на меня не обрушился. Может, ничего особенного и нет? Наоборот, какое-то удовольствие от этого получил.
До тех пор, пока человек катается в этом грехе, как свинья, которая катается в грязи, он не чувствует грязь, он не видит этой грязи, он не понимает, что это грязь или плохо.
Если он держится на каком-то расстоянии, он видит это, он понимает, что это дурно, у него внутри все от отвращения содрогается, когда он видит, как другие грешат. Но стоит ему сделать то же самое — ну, ничего, нормально.
И точно так же Джамила до тех пор, пока он находился во всем этом, пока он находился на этом уровне, он не понимал, что это дурно, он не понимал, что это плохо.
Для того, чтобы увидеть грязь, мы должны увидеть себя в зеркале, в чистом зеркале, не в извращенном, не загрязненном зеркале нашего собственного сознания, которое говорит нам: «Все то, что ты делаешь, хорошо, продолжай, все, все будет нормально».
Но в чистом сознании, и тут мы видим именно этот эффект: когда чистый человек приближается к нам, и мы заглядываем в его сердце, мы видим свое собственное отражение в этом зеркале.
И когда мы видим свое отражение, мы думаем: «Господи, Боже мой, что же это за чучело такое?» Мы подходим к чистому зеркалу чужого сознания, смотримся в него и думаем: «Боже мой! Чем я занимался, что я делаю?»
Тут в этих стихах описано это раскаяние Джамилы, и раскаяние — первый естественный шаг, который делает живое существо, приближаясь к Кришне. Это первый шаг, который живое существо делает, когда оно хочет предаться Кришне.
Прежде всего оно должно раскаяться. Если мы не раскаялись, если мы думаем, что нам не в чем раскаиваться, что мы хорошие святые, то плохо наше дело, то это значит, что что-то не так.
Мы можем видеть, что, когда человек соприкасается с чистым сознанием, будь это сознание Шрилы Прабхупады, отраженное в его книгах, будь это сознание какого-нибудь очень чистого человека, святого, который подходит к нам, будь это святое имя или еще что-то, постепенно, рано или поздно раскаяние должно пробудиться в нашем сердце.
Как обычно бывает в нашей жизни, человек соприкасается с чем-то связанным с Кришной.
Так или иначе, он соприкасается либо с книгами Шрилы Прабхупады, либо со святым именем на улице, либо с Божествами, когда он приходит случайно в храм, либо с прасадом.
И в течение какого-то времени ничего не происходит, как бы. Все остается по-прежнему. Так, он живет своей жизнью, у него своя жизнь, свои привычки, все остальное, что у него есть. А это все само по себе.
Но на самом деле святое имя или книги Шрилы Прабхупады, или эта мимолетная встреча со святым продолжает действовать изнутри. Это как бы бомба замедленного действия, которая попала в наше сердце.
Бомба замедленного действия тикает там, тикает, тихо, тик, тихо, тик, тихо, тик, тихо, тик. Пока в какой-то момент она не взорвется.
История духовного пробуждения Лалу Бабу
Что-то обязательно происходит с таким человеком, что-то случается с ним, что-то происходит в его сердце, и он начинает чувствовать, что что-то с ним стрясается, и он начинает плакать, он начинает раскаиваться.
Как есть замечательный пример из жизни одного святого нашей традиции, Лалу Бабу.
Я уже рассказывал несколько раз эту историю. Он был очень богатым человеком, он родился в очень богатой семье. И отец позаботился о том, чтобы дать ему самое лучшее образование. Он изучил в совершенстве санскрит, английский язык, другие классические
языки, и изучил Шримад-Бхагаватам. И при этом он очень любил читать Шримад-Бхагаватам, любил объяснять Шримад-Бхагаватам. Он любил брать каждый стих Шримад-Бхагаватам, объяснять его подробнейшим образом.
Но при этом он жил в жизни обычного наслаждающегося. Он был самым богатым человеком в восточной части Индии. Он получил наследство, равного которого не было.
Его дед был правителем всей Бенгалии, его брат тоже был очень богатым человеком, и все эти деньги пришли к нему. Он жил в роскошном доме, у него была роскошная жена, роскошные дети, все было роскошное.
Но при этом он любил Шримад-Бхагаватам. И все шло хорошо, все было очень благополучно, очень приятно. У него он сочетал, как это сейчас принято в обществе преданных. Не правритти-марга, правритти-марга.
Внешне все было правритти. Но иногда он читал Шримад-Бхагаватам и любил его читать. Но Шримад-Бхагаватам — это бомба замедленного действия. Он тикает внутри.
Святое имя - это бомба замедленного действия, которое тикает внутри, любое соприкосновение с духовной энергией, это бомба замедленного действия.
И вот однажды он отправился на прогулку, и из своего дворца его вынесли в роскошной паланкине. Перед ним шли геральды, которые трубили: «Расступайтесь, народ, Джанардана выехал на прогулку». выехал на прогулку.
За ним бежали слуги какие-то с чемоданами, со всем остальным, со всеми аспектами наслаждения, которые только могут быть.
Но он сам лежал, развалясь на бархатных подушках в этом паланкине шелковом, его принесли на берег Ганги, дул ветерок, и солнце клонилось к закату. Его поставили под деревом, в тени очень красивых деревьев, беседки, были цветы, росли.
Принесли ему кальян с серебряным наконечником. Он взял этот кальян с серебряным наконечником, облокотился на бархатную подушку, стал слышать щебетание птиц. Птицы вечером на закате устраивают страшный гвалт.
Они возвращаются в гнезда и начинают выяснять, что там дома произошло, какие они дела, начинают выяснять отношения друг с другом.
Он слушал этот гвалт птичий, он видел, как это солнце садилось в Гангу, как Ганга текла, как ветер дул, аромат был, он вдыхал этот кальян, кальян этот булькал, бла-бла-бла-бла-бла.
И он думал: «Я самый счастливый человек на свете». Нет никого счастливее меня. Он внутри наслаждался всем этим, этой сценой, всем остальным, всем тем, что у него есть, чем он владеет. И рядом поблизости была хижина рыбака.
И маленькая девочка, которая жила в этой хижине, она зашла, огонек привлек его внимание. И она стала тоненьким голосом будить своего деда, потому что ни в коем случае на закате нельзя спать.
Самое ужасное, что может сделать человек для своего сознания, это спать, когда солнце садится. И дед ее заснул, и она решила его разбудить, потому что солнце садилось.
Она закричала: «Эй, бабу, бабу, бабу, баба, просыпайся, день уже клонится к закату, день уже кончился. Вставай, вставай, проснись. Этот малый бабу, который... его тоже бабу звали.
И он лежал на бархатных подушках, курил кальян. И вдруг он услышал, эй, солнце уже клонится к закату, день кончился. В этот момент бомба разорвалась.
Все то, что было у него до этого, все то, что он накопил в своем сердце, в этот момент принесло свои плоды. Он очнулся, он встрепенулся, он подумал. Ты, Нараяна, не зовешь меня. Ты не девочка.
Это голос Бога, который зовет меня во Вриндаван. Что я делаю? Вся моя жизнь подобна этим клубам дыма, который выходит из кальяна. Это всего лишь дым. Это всего лишь сон.
И смерть, она уже подходит, потому что солнце уже клонится к закату. Всю свою жизнь ты прожил непонятно как. День твой кончился, солнце клонится к закату. Что ты делаешь сейчас? Он стал рыдать, тут же, прям.
Никто ничего не понял. Только что он курил кальян, вдруг он заплакал. Велел, чтобы отвезли его домой. Голос маленькой девочки стоял у него в ушах. Солнце уже клонится к закату. День твой кончился. Вставай, вставай, проснись.
И целую ночь он плакал. Целую ночь он плакал и молился: «Мать Радхарани, пожалуйста, дай мне силы, чтобы я смог пойти на твой зов, чтобы я смог исполнить твою волю. Дай мне силы для этого.
И утром он проснулся, это был другой человек, преображенный человек, который сказал, что все, я бросаю все то, что у меня есть, я ухожу во Вриндаван».
Отказ от концепции я и мое
Но это то, с чего начинается предание себя, что человек оглядывается на свою жизнь и думает, как я жил эту жизнь, чем я жил. Как Шрила Прабхупада объясняет это.
Он говорит, что раскаяние, которое приходит к человеку, это раскаяние, которое приходит к человеку, потому что он понимает, что всю свою жизнь он жил неправильно, считая себя материальным телом, что все то, те глупости, которые я совершил, вызваны одной единственной причиной, потому что я отождествил себя с материальным телом, я думаю, что то, что хорошо для моего тела, то, что приятно мне, хорошо мне.
И человек, который понимает это, который вдруг, на которого не сходит это озарение, он начинает раскаиваться.
Если он не раскаялся, если мы не раскаялись с вами, это значит, что мы до сих пор толком не поняли, что мы не есть это тело.
Иногда мы думаем, что это очень простая истина, ну знаю, я не есть это тело, не есть рыба, не есть мясо, не есть яйца, не есть тело. Тысячу раз слышали. Но осознать, что я не тело, значит раскаяться, значит заплакать, значит подумать, что же я делал всю эту жизнь, чем я занимался всю эту жизнь. Как Бхактивинода Тхакур, он начинает свою шаранагати именно с этого: даяние, смирение
или раскаяние, где он говорит, что, собственно, кто я такой, что я делал всю свою жизнь, я родился. В утробе матери я молился Богу, но стоило мне быть, я подумал, что не так уж тут и плохо. Все хорошо.
Я сразу же забыл обо всем. Я стал играть, я стал веселиться, смеяться со своими друзьями. Я стал учиться. Это тоже очень интересно. Я стал зарабатывать деньги. Это тоже замечательно. Всю свою жизнь я прожил.
Теперь я старый, я говорю, что со мной случилось, как я прожил свою жизнь? Человек вначале, в какой-то момент, когда он соприкасается с преданными, или с духовной энергией, он должен понять, что-то я делаю не так.
И дальше следующий шаг, следующий шаг того, каким образом раскаивается человек или приходит к пониманию своей
духовной природы, следующий шаг — это атма-ниведанам или атма-никшепа, когда человек говорит: «Отныне я хочу отбросить "я" и "мое"». Больше я это не я. Я это не тот я, которым я был до этого.
Не тот я, которым я раньше себя считал. И мое - это не то мое, которое я считал до этого. Как здесь Аджамила начинает этот стих со слов: «Мамахам». ити деха-адау «Хитва». Я хочу отбросить «я» и «мое».
И это следующий шаг, который делает человек, предающийся Богу, — атма-никшепа. Когда он говорит: «Больше я не я, ни мое — не мое». Я не тот «я», которого я знал до этого, и «мое» — не «мое», которое я считал.
Все принадлежит Кришне. Все то, что есть у меня, принадлежит Ему.
И мы тоже знаем, что мы все прошли этот этап, когда люди в какой-то момент, когда разрывается эта бомба, как в случае, слава Богу, они думают: «Господи Боже мой, что же я делал?» Теперь надо все бросить.
Первое, что появляется в этот момент первое желание. Все бросаю. Все бросаю, ухожу, из семьи ухожу, из дома ухожу, волосы обриваю, все. Предался. Хари Кришна. Одеваюсь в белые сари, в оранжевые дхоти. Кришна, я твой.
Но, к сожалению, это не такая простая вещь, как может показаться. То есть этот порыв, он всегда сопутствует в начале преданию человека.
Но к сожалению, так как человек неправильно это делает, так как человек делает этот шаг предания себя от манаса не очень правильно, то в конце концов он рано или поздно начинает снова обрастать какими-то я и мое.
Так, он бросил все, он бросил жену, пятерых детей, оделся в оранжевое дхоти. И теперь начинается с этим оранжевым дхоти взгляд. Теперь его «я» — это оранжевое дхоти, где-нибудь там в храме.
Его мое, он тоже толком не бросил. Какие-то там, я не знаю, под подушкой сухари хранит, там, по секрету, брахмачарского острова.
Или приходит президент у храма и говорит, что ему нужен там вокмен обязательно, плеер, без плеера он помрет. На самом деле, от манаса Бхактивинода Тхакур очень интересно объясняет это.
Он говорит, дай мне силы отбросить я и мое, отбросить эти понятия, никогда не принимать их, всегда считать своим слугой, и дальше он объясняет, что все то, что у меня есть, пусть у меня остается. Мне не нужно бросать то, что у меня есть.
Но отныне это не мое, а твое, и я твой приказчик. Я живу теперь не в своем доме, а в твоем доме. Я живу твоим слугой в твоем доме. Все то, что у меня есть, я посвящаю служению тебе.
Мне не нужно делать этих театральных жестов так. Выбрасывать все, отказываться, обрубать все мосты, сжигать все, что можно. В этом нет необходимости. Не нужно даже особенно обриваться.
На самом деле обрить нужно не эти волосы, а волосы, которые на сердце нашем растут. Там густой такой мех материальных привязанностей. С ними нужно иметь дело в этот момент, а не с чем-то и все.
От Маниксепа — это очень решительный шаг. И поэтому, как мы видим, этот Лала Бабу целую ночь молился. И он просил, дай мне силы отбросить это и ни в каком виде не принимать это снова.
Понимание воли Господа и служение
Оставаться где-то, играть какую-то роль, которую я должен играть в этом мире. Но при этом не отождествлять себя с этой ролью, которую я так или иначе, по той или иной причине, по твоей воле играю.
И тогда следующий шаг, который должен сделать человек на пути предания Кришне, самый главный. Он должен понять, что же я должен теперь делать.
Потому что иногда, что мы делаем, когда мы, так сказать, предаемся Кришне, когда мы принимаем этот путь Шаранагати, мы отбрасываем все то, что у нас есть.
И думаем, что так как я все отбросил, теперь я больше ничего не должен делать. Очень хорошо.
Теперь я могу сидеть, лежать, в пузо свое чесать, божественное само придет, мне нужно только доползти дотуда. придет, мне нужно только доползти дотуда. Все, я предался, все, теперь Кришна должен заботиться обо мне.
Предался — значит, я стал слугой Бога. Это значит, что я должен пытаться понять, чего Кришна хочет от меня, что я должен делать.
Гопатритве-варана — это следующий шаг в шаранагати, который объясняет Бхактивинода Тхакур, означает, что человек пытается постоянно понять, чего Кришна хочет от меня.
Он поставил меня в эту ситуацию, в это положение, в котором я оказался. Это значит, что Он чего-то хочет от меня. И отныне я Его слуга, это значит, что я буду делать то, что Он хочет, а не то, что я хочу.
То, что он хочет от меня, я пытаюсь понять, какие же его планы по отношению ко мне. Потому что когда человек пытается осуществлять свои планы, когда он пытается действовать по собственной прихоти, то его ожидает поражение.
Рано или поздно.
Могхаша, могха-кармана, могха-джнана, вичетасах — Кришна объясняет в «Бхагавад-гите», что это могхаша, все надежды человека ожидает крах, могха-джнана, все его знания становятся напрасными, могха-карма-вичетасах.
Все, что у него есть, все ожидает крах. Если он делает что-то, даже в преданном служении руководствуясь своей собственной волей, руководствуясь своими планами. Если он говорит:
«На самом деле настоящее понимание — Кришна, у меня есть Хозяин, и Он чего-то хочет от меня. Он поставил меня в это положение. И в этом положении я должен что-то делать для него.
Как мы видим, как Шрила Прабхупада молился, когда он приехал в Америку. Он говорит с самого начала: «Кришна, ты привел меня в это жуткое место, жуткое место. Страшные люди, страшная погода, снег лежит.
Там как там холодно, темно. Но раз ты привел меня сюда, должно быть, у тебя какое-то дело тут есть. Видимо, не зря ты меня сюда привел.
И он заканчивает это знаменитыми словами: «начо-ме, начо-ме». Застав меня танцевать, заставь меня танцевать, заставь меня танцевать так, как ты хочешь.
Иначе говоря, смысл преданности: тут мы видим, как Аджамила то же самое делает.
Аджамила раскаялся сначала, он начал вспоминать всю свою прошлую жизнь, он стал говорить, что я прожил свою жизнь вместе с этой страшной женщиной.
Я завел от нее детей, я бросил свою замечательную жену, я оставил своих родителей, я совершил все возможные грехи.
Теперь я хочу отбросить я и мое, и я хочу понять, я хочу находиться в обществе преданных, чтобы понять, что я должен делать.
На самом деле суть жизни в преданности заключается в том, чтобы постоянно спрашивать у Кришны, что ты хочешь от меня? Я готов исполнить любое твое желание, любой твой план.
Я знаю, у тебя есть какой-то план по отношению ко мне. Ты хочешь мне добра, ты хочешь забрать меня, ты хочешь, чтобы я очистился. Поэтому я готов делать все, что ты хочешь. Дай мне знать, что я должен делать.
Изо всех сил стараться. Иногда мы будем ошибаться, иногда мы не сразу можем понять, чего Кришна хочет от меня, какой у него план, что я должен делать.
Но мы должны знать, что Кришна хочет чего-то от меня. И когда я буду делать это в таком состоянии, я делаю, потому что Кришна хочет это от меня, потому что Кришна ждет меня, потому что Кришна зовет меня, потому что Кришна поставил меня сюда. И я должен ему служить здесь.
В конце концов, я уж не знаю, какое у него тут дело, зачем он меня в это ужасное место привел, так? Ну, раз привел, значит, так ему хочется.
Заставь меня танцевать, заставь меня танцевать, заставь меня танцевать, как Ты хочешь, как ты этого хочешь.
И когда преданный именно в таком состоянии пребывает целый день, если с утра он говорит: «О Кришна, сделай так, чтобы я исполнил то, что Ты хочешь от меня», то тогда весь его тяжелый труд перестает быть тяжелым трудом.
Тогда это не тяжелый труд, а преданное служение. Если он делает что-то по-другому, то это всего лишь напрасный труд. Напрасная трата человеческого времени, силы, энергии.
Но молитвы человека, молитва преданного заключается в этом. Что ты хочешь от меня? И когда я понял, что ты хочешь от меня, я делаю все, что ты хочешь от меня.
У меня есть моя инициатива, мое желание, мое достоинство, мое желание сделать что-то для тебя, сделать как можно больше, потратить все то, что у меня есть.
Ты дал мне эти силы, дал эти возможности, дал эти способности, которые у меня есть. Отныне я хочу все то, что у меня есть, отдать на служение Тебе.
И тогда, когда человек делает этот шаг, тогда он чувствует защиту Кришны на каждом шагу. Тогда он становится абсолютно бесстрастным. Он знает: «Я выполняю волю Кришны, я Его слуга, и Кришна обо мне заботится».
Шрила Прабхупада, его имя было Абхай Чаран, значит, бесстрашный чаран. Тот, кто предался лотосным стопам Кришны, обрел бесстрашие. Он был абсолютно бесстрашен. Он знал: «Я исполняю волю Кришны, мне нечего бояться».
Что бы то ни было, Кришна меня защитит. Как он проповедовал где-то в коммунистической Бенгалии, и коммунисты договорились чтобы его убить, послали каких-то наемных убийц. Он посмотрел на них и продолжал проповедовать.
И у наемных убийц выпало все, что можно было. Не боялся ничего. Однажды в Мексике это было.
Шрила Прабхупада шел со своими преданными, и на него напал какой-то пьяный. Он напал с бутылкой, побежал, и преданные страшно перепугались, потому что этот пьяный был абсолютно сумасшедший. Они перепугались и бросились в рассыпную в разные стороны.
Шрила Прабхупада посмотрел на него, поднял свою палку и сказал, вот так махнул на него, пьяный посмотрел на него, задрожал и убежал в другую сторону. Почему? Потому что человек знает, Кришна меня защищает.
Я Его слуга, я исполняю Его волю. Такша-сви-шакти-вишваса. Если я каждый день молюсь Кришне: «Кришна, я хочу исполнить Твою волю. Я не хочу больше. Мне надоело заниматься тем, что я хочу.
Я хочу делать то, что ты хочешь от меня. И делая то, что Ты хочешь от меня, я буду абсолютно счастлив». Тогда такой человек становится абсолютно бесстрастным. Ему не страшно ничего. Кришна заботится обо мне.
Различение благоприятного и неблагоприятного для бхакти
Он даст мне все то, что нужно. И когда у человека появляется это бесстрашие, тогда он может понять, что же нужно для бхакти, что способствует моему бхакти, что препятствует моему бхакти.
Тогда только человек может понять, что же действительно благоприятно для моего бхакти, и что плохо, что я должен отбросить. Бхактивинода Тхакур молится в своем «Шаранагати», в этих
разделах Шаранагати, где он говорит, принимать все благоприятное, отвергать все неблагоприятное. Когда человек находится в таких отношениях с Кришней, он знает, что Кришна его защищает.
Он знает точно, что хорошо для его бхакти и что плохо для его бхакти. Сейчас мы толком не знаем, что хорошо для нашего Бхакти, что плохо. Мы не очень знаем, что такое бхакти.
Так как мы не знаем, что такое бхакти, откуда мы знаем, что хорошо для него, что плохо. Но когда человек знает и чувствует, Кришна ведет его, Кришна защищает меня в любых ситуациях, когда
мы знаем, что хорошо, что плохо, что нужно принять, а что нужно отвергнуть, как в этих разделах Бхактивинода Тхакур говорит, что плохо для бхакти, для моего бхакти плохо общаться с подругами Шримати Чандравали.
Потому что Шримати Чандравали пытаются украсть Господа Хари от Шримати Радхарани. Тот самый уровень, до которого мы уже почти что достигли.
И тогда, когда человек находится в этом состоянии, суть в том, что все наше преданное служение мы должны делать в этом состоянии, тогда сюда нам или сюда киртан приходит к человеку.
Секрет святого имени, чтобы святое имя приносило нам удовлетворение, чтобы вера в святое имя усиливалась, чтобы святое имя получало ответ в нашем сердце, чтобы это было не просто какой-то ненужный ритуал, заключается в том, чтобы понять, что значит это состояние шаранагати, предание себя Кришне.
И когда в этом состоянии человек повторяет святое имя: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе, Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе, тогда святое имя откликается, тогда только
святое имя становится чистым, и соответственно мы можем понять, что значит Святое Имя, для чего мы все это делаем. Если этого нет, то это всего лишь скучный механический ритуал. Рано или поздно мы потеряем веру в Него.
Рано или поздно мы подумаем: зачем это нужно делать, кому это нужно? Это ничего мне не дало.
Сколько я потратил своего драгоценного времени, которое мог бы потратить по-другому на этот странный обряд, который ничего мне не дал. Поэтому здесь как раз говорится об этом. Аджамила говорит: «Шуддха-киртанам иха».
Я хочу обрести этот киртан, шраванам, киртанам, смаранам — чистый, шуддха-киртан, посвященный Верховной Личности Бога.
И я смогу его обрести, если я пройду через все это, если, соприкоснувшись со святыми, пойму, что я делаю не так, что я не есть это тело, что я должен расшатать в себе эту концепцию, глубоко засевшую во мне того, что я есть это тело.
И то, что я должен предаться Кришне. Предаться Кришне значит действовать как Его слуга, делать все то, что Он хочет от меня.
И получить Его защиту, понять, что благоприятно для бхакти, и таким образом почувствовать Кришну и понять, что же я должен делать в этой жизни. Это несколько слов об этом.
Еще раз Аджамила говорит: «Мамахам ити дехаду хитва». Я отбрасываю все то, что связано с этим телом, дехаду — с этим телом, этим телом. Мамахам, мое и я. Я больше не то, что связано с этим телом. И дальше. Амитхиа-артха-вид.
Я обрел чистое сознание, создание истинных ценностей, того, что по-настоящему ценно. Амитхиа-артха-дхья, матим, сознание, гаси мана. Бхагавати, пусть и мой ум всегда устремляется к Верховной Личности Бога.
Таким образом, шуддха-санкиртана-ди, с помощью чистого киртана, чистого киртана Святого Имени. Я всего лишь произнес Святое имя Господа в присутствии преданных. И теперь сердце мое очищается от скверны.
Отныне я буду тверд, и не подамся соблазну иллюзорных чувственных удовольствий. Я сосредоточил ум на Абсолютной Истине и уже не буду считать себя телом.
Отличие искреннего раскаяния от оскорбления имени
А отринув ложные понятия «я» и «мое», я обращу все помыслы к лотосным стопам Кришны.
Есть тонкая разница между желанием очиститься и желанием использовать святое имя как инструмент для того, чтобы избавиться от неприятных последствий своих грехов.
Нама-абхаса значит безоскорбительное повторение Святого Имени, и в частности, когда человек не имеет этого седьмого оскорбления в душе, я так тихонечко под одеялом буду себе грешить, чтобы никто не заметил. И потом я повторю там Харе Кришна, Харе Кришна, и все будет хорошо.
Ясья-бхавати-папа-буддхи, это крайний греховный образ мыслей, крайний оскорбительный образ мыслей.
И у Аджамилы не было этого, у Аджамилы не было этого представления о том, что я сейчас позову Нараяну, и поэтому я очищусь от своих грехов.
Он позвал Нараяну, как своего сына, то есть у него не было оскорбительности в этом зове. Но у него была очень большая искренность, с которой он произнес этот зов.
Когда мы произносим святое имя с желанием очиститься, это не оскорбительное отношение, это желание так или иначе с помощью святого имени обрести чистоту, и это нормально. Мы знаем, это естественный эффект святого имени.
Поэтому желание обрести чистоту - это не оскорбительное отношение, не оскорбление по отношению к святому имени.
Это может быть не самый чистый мотив, это может быть мотив на уровне благости, но тем не менее это достаточно чистый мотив для того, чтобы мы им руководствовались на нашем уровне.
Но не потому, что вот я сейчас повторю святое имя, потом погрешу, потом опять повторю святое имя. Это плохо.
Но если я раскаиваюсь искренне во своих грехах, как. Бхактивинода Тхакур говорит, что раскаяние должно изгнать из сердца гордыню, гордыню и желание грешить. Если у меня живет в сердце это раскаяние.
Если я произношу святое имя с раскаянием и желанием очиститься, то тогда это правильно.
Если я произношу святое имя с желанием очиститься, но без раскаяния, это значит, что я где-то внутри лелею какие-то планы. На всякий случай еще раз что-нибудь такое там сделать.
Если у меня раскаяния нет, то тогда это оскорбительное повторение святого имени.
То есть мы как раз об этом говорили в лекции, что ключ к чистому святому имени это шаранагати, все элементы шаранагати, о которых мы говорили, все шесть составляющих шаранагати.
Если человек повторяет святое имя в этом состоянии сознания, то тогда святое имя может стать чистым. И первым этапом, первым шагом в этом направлении является дайнья или смирение, раскаяние.
Если раскаяния нет, есть просто желание очиститься, это значит, что желание очиститься не очень-то чистое. Но если желание очиститься сопровождается раскаянием, то тогда это чистое желание очиститься.