СИНДУ. Отношения с обществом
Бхакти Вигьяна Госвами · 2022
Главы
Эволюция отношения вайшнавов к обществу
Бхакти Вигьяна Госвами Махарадж: — У нас сегодня будет важное обсуждение того, каким образом нам надо строить отношения с обществом, с людьми. Я скажу вначале несколько слов по этому поводу.
Общество сознания Кришны в Советском Союзе, а потом и в России, и не только в Советском Союзе и в России, но во всём мире, прошло в своей истории несколько этапов.
И эти этапы истории нашего развития очень сильно характеризуются разницей в отношении преданных, вайшнавов к обычным людям и к обществу.
Мы начали как типичная революционная организация, которая отрицает все ценности общества, окружающего его, члены которой выбирают совсем другой образ жизни.
И для того, чтобы утвердиться в этом образе жизни, нам очень важно было так или иначе ниспровергнуть для себя и для других людей ценности, по которым живёт большинство.
Потом, соответственно, реакция окружающего общества не заставила долго ждать себя.
По крайней мере, в Советском Союзе реакция эта была в высшей степени негативная, аллергическая, преданные стали подвергаться гонению, что, собственно, можно увидеть, было уделом истории очень многих организаций религиозных, или движений, течений, которые потом стали общепризнанными.
Вначале их гнали, преследовали, считали еретиками и уж, конечно же, ниспровергателями истин. И, собственно, таковыми мы и являлись.
В 90-е годы в Советском Союзе, с одной стороны, нас признали, а с другой стороны, реакция на нас стала ещё более резкой, но уже не со стороны, собственно, государства, а подчас со стороны людей.
Вернее, общество стало под влиянием преданных поляризоваться на тех, кому нравятся преданные, и на тех, кому они резко не нравятся.
Причём и те и другие очень бурно проявляли свои эмоции — либо резко «да», либо резко «нет», в основном «нет». Но много, по крайней мере, в бывшем Советском Союзе, было людей, которые симпатизировали нам.
Но наше отношение как к некой всё равно ещё полуподпольной организации, полупризнанной, было тоже достаточно негативным.
В то время, в 90-е годы, я помню, как один вайшнав пошутил, что нас с обычным обществом связывают только канализационные трубы, ничего другого. То есть мы окружили себя стенами, и единственный канал связи — канализация.
И это, в общем-то, в каком-то смысле понятно, потому что первоначальный фанатизм для любого новообращённого человека — это явление если не здоровое и не совсем нормальное, то, по крайней мере, естественное.
Потому что у человека, который резко поменял свои взгляды, человека, чьи взгляды очень сильно отличаются от взглядов большинства, у него появляется потребность защищать свою идентичность, и, защищая свою идентичность, он отрицает всё то, чем живут обычные люди.
Это даёт очень большой энтузиазм, эта протестная энергия даёт большой энтузиазм, но она же, естественно, порождает ответную реакцию от общества, вполне, в общем-то, справедливую.
По мере того, как мы с вами взрослели, росли, становились более мудрыми, менялось наше отношение к другим людям.
И, собственно, сейчас пришла пора сформулировать наше кредо: для чего мы тут, каков наш вклад, чтобы, действительно, люди, даже те, которые не признают наших ценностей, тем не менее, уважали нас и ценили, и чтобы мы, естественно, тоже уважали и ценили других людей.
Так вот, как это сделать, не потеряв своей идентичности, не растворившись в обществе, сохранив свои, в общем-то, всё равно очень отличающиеся от большинства ценности — это очень сложная, непростая задача.
Применение третьего стиха Шикшаштаки в отношениях
Об этом мы будем с вами говорить сегодня.
Единственное, что мне ещё хотелось бы сказать, прежде чем мы начнём наш диалог с Васушрештхой прабху, — это то, что при всей нашей революционности, при всей нашей непохожести, что проявляется в нашем поведении, в нашей практике, в нашей ежедневной жизни, в ценностях, которым мы стараемся следовать, при всём этом мы никогда не должны забывать главную максиму, или главное наставление, которое дал нам Шри Чайтанья Махапрабху.
Это главное наставление, третий стих «Шикшаштаки», на самом деле является основополагающим, когда речь идёт об отношениях.
Чтобы наши отношения с Богом наполнились подлинным содержанием и смыслом, кӣртанӣйах̣ сада̄ харих̣, чтобы Бог действительно стал для нас объектом подлинного преклонения и восхваления, чтобы мы по-настоящему оценили Его, сами мы должны быть терпеливее, чем дерево и смиреннее, чем трава, которую все топчут.
И, в общем-то, это внимание является фундаментом для всех отношений, в которые мы вступаем, и, конечно же, для отношений с обычными людьми в обществе.
Если мы будем помнить об этом наставлении, и не просто помнить об этом наставлении, если мы сделаем это наставление своей сутью, если оно войдёт в нашу плоть и кровь и будет действительно изнутри руководить нами не как внешняя сила, которая говорит нам: «Это можно, это нельзя делать», а как некий внутренний регулятор, если эта шлока, как говорит Кришнадас Кавирадж: «Её нужно завязать вокруг шеи и носить как кулон», то есть чтобы каждое наше дыхание так или иначе проходило сквозь эту шлоку:
тр̣н̣а̄д апи сунӣчена тарор апи сахишн̣уна̄ ама̄нина̄ ма̄надена кӣртанӣйах̣ сада̄ харих̣ (Шри Шикшаштака, текст 3) Если она будет изнутри руководить нами, то, в общем-то, нам не нужно будет каких-то советов.
Эта шлока подскажет, как вести себя, и люди, увидев подлинное смирение и терпение вайшнавов, будут их уважать, даже если они не разделяют наших ценностей, потому что это качества, которые вызывают уважение у всех людей.
Способы укрепления репутации общества сознания Кришны
И, собственно, организаторы этой встречи предлагают нам начать наш разговор на эту тему с вопроса о репутации общества. Вопрос:
— У нас есть эти цели, что важно понять репутацию ИСККОН и как правильно взаимодействовать с этим обществом.
Необходимо понять, что преданные могут реально сделать в каких-то своих конкретных обстоятельствах, на своём уровне.
Понятно, что мы, может быть, не имеем такой возможности поменять в общем настроение или отношение к ИСККОН, но каждый из нас может внести какой-то вклад для улучшения репутации ИСККОН, Шрилы Прабхупады, для проповеди сознания Кришны своему окружению.
И также мы увидели, что очень важно — это увидеть эту, как Вы сейчас сказали, по третьему стиху «Шикшаштаки», эту ученическую позицию, на основании чего мы сможем правильно развивать отношения с окружающими людьми и понимать, почему вообще эти люди вокруг меня, и чему я могу научиться в отношениях с ними, как Кришна проявляется в этих отношениях?
И, конечно же, в первую очередь хотелось бы понять, каково, согласно писаниям, должно быть вообще отношение вайшнавов к обычным людям? Как это может проявляться на практике в современном мире?
Потому что мы, когда читаем священные писания, мы видим какие-то ролевые модели, мы видим, как вайшнавы себя ведут в определённом культурном контексте. И как это должно проявляться в нашей жизни?
В современном мире, конечно же, это большой вопрос, который многих интересовал, когда мы обсуждали эту тему. Может быть, с него и стоит начать. Бхакти Вигьяна Госвами Махарадж:
— Вопрос о том, каким образом в нашем культурном контексте мы можем проявлять свои ценности и, собственно, проявлять себя, вступая в отношения с этими людьми?
Прежде всего, в двух словах: наше отношение к другим людям, опять же, сформулировано Шри Чайтаньей Махапрабху: ама̄нина̄ ма̄надена — я не хочу никаких почестей себе, но я готов проявлять уважение к каждому человеку в зависимости от его положения, от дистанции.
Ну вот, я хотел бы услышать вначале, что Васушрештха скажет по этому поводу, его слова обычно пробуждают мыслительный процесс.
Практический опыт построения уважительного общения
Васушрештха прабху: — Большое спасибо всем, что есть такая милость общаться с вами! Я всё жду, когда у меня пробудится что-то, оно уже пробуждается, я уже чувствую благо от этого общения.
Ну вот сразу же — полная синхронизация, когда Вы сказали о третьем стихе «Шикшаштаки», я тоже размышлял над этими вопросами сегодняшнего общения.
И, конечно, пытаюсь быть практичным, потому что есть такой заказ, список каких-то мероприятий, вы хотели какие-то подробные инструкции, как себя вести, чтобы репутация повышалась.
Но, как я ни старался, у меня всё вокруг этой внутренней позиции, которая как раз связана с третьим стихом «Шикшаштаки». Раз уже об этом зашёл разговор, я просто попытаюсь утвердить именно это направление.
Я хорошо помню, когда у меня был такой интересный этап в моём служении, когда я был очень погружён в светское общение, был достаточно таким светским человеком, уже будучи преданным, будучи лидером общества в Тюмени, то есть я был официальным лидером храма, центра ИСККОН.
И вот я попадаю в такую интеллектуальную элиту, так сказать, тюменскую — аристократия, то есть я доцент на кафедре философии в престижном ВУЗе в Тюмени. И я ещё в такой иллюзии, что я-то точно не фанатик, хорошо помню.
Я как-то себя смело чувствовал, потому что, как я считал, я отстаивал внутри ИСККОН вот эту профилактику фанатизма.
Я всё время говорил преданным: «Вот так нельзя, надо уважать людей, нам самим надо быть адекватным», очень часто об этом говорил преданным. И вот я шёл с таким настроением, что я-то точно не фанатик!
Я человек широких взглядов: я знаю Достоевского, я, в конце концов, философ.
И когда я вошёл внутрь этого общения, внутрь общества, я был вынужден признать, что я очень далек от адекватности, очень далёк от того, чтобы действительно чувствовать себя нормально в этом обществе.
Я уже давно не общался, то есть я закончил ВУЗ в 96-м году как студент, а вернулся в ВУЗ уже в качестве преподавателя через, получается, восемь лет.
И я понял, что внутренняя атмосфера общения в обществе преданных, она, конечно, отчуждает, отгораживает. Вот тогда точно было так.
И мне пришлось совершать эти усилия, чтобы найти контакт с каждым преподавателем, потому что на кафедре все очень серьёзные люди, профессора, со студентами. И я очень хорошо помню, что ум был очень смущён.
Но что всегда спасало — что я чувствовал, что нужно быть очень почтительным к каждому. И это действовало удивительно, это просто была мистика.
А всё начиналось с платформы разума — не то, что я какой-то очень смиренный, терпеливый был преданный, но были просто твёрдые установки в разуме: Кришна в сердце каждого, каждого человека, с которым я общаюсь.
И когда идёт живой контакт, и ты понимаешь, что на уровне ума ты не можешь быть естественным, ты просто в другом информационном поле, у тебя не хватает компетентности, просто опыта, и ты просто понимаешь: эта личность — это живое существо, и там, внутри его сердца — Сверхдуша, вот наши Божества, в Тюмени Нитай-Гаура Хари наши Божества, Божества ятры.
Было такое теоретическое понимание сначала, что эти Божества, которым я поклоняюсь, которые я имел возможность устанавливать, что это очень что-то ценное и важное в моей жизни, эти Божества — в сердце этого профессора, который вообще непреданный, и завкафедры, и студентов, которые очень вредные студенты, очень же вредные студенты, они же издеваются над вами — малейшая ошибка, и если ты на опережение не сработал, всё, они обязательно готовы тебя опустить.
Везде, везде, в сердце каждого — Нитай-Гаура Хари. И я ещё раз повторю: это не было что-то такое спонтанное, это была просто платформа разума, и это совершало чудеса.
То есть я чувствовал, что Кришна начинает мне помогать, возникает какая-то внутренняя расслабленность, какая-то проактивность, когда вдруг приходят слова, ты начинаешь чувствовать людей.
Но самое удивительное — когда это получалось, люди, с которыми я общался, начинали чувствовать какой-то особый опыт. Вот этого я точно не ожидал.
Я не понимал, почему это происходит, но они в моём присутствии — эти люди, они знают себе цену, скажем так, это же элита, и они держат эту марку — они как-то чувствовали, что происходит нечто необычное.
Вот это меня всегда очень веселило. Как бы внешне ничего не происходит, я просто пытаюсь быть внутри в этом почтении, я просто понимал, что нужно просто почтительно относиться.
Вот всё, я сейчас хотел бы сосредоточиться именно на этом: просто почтение. И люди чувствуют, что к ним никогда или очень редко вот так относились. И они, сами того не замечая, начинают чувствовать почтение к тебе.
И почему это было важно?
Потому что ты начинал чувствовать, что люди уполномочивают тебя становиться нормальным, они уполномочивают тебя, давая право на ошибки, на твою некомпетенцию, они как бы начинают тебе сопереживать.
Как я помню, я вернулся после одной из первых лекций, я начал давать лекции очень быстро студентам, хотя ещё не стал доцентом, даже в качестве лаборанта меня начали просить давать лекции, я ещё был лаборантом на кафедре, а меня уже просили давать лекции студентам, причём на поток.
И одна преподаватель после лекции подошла ко мне, после моей лекции, видя, что я такой серьёзный, то есть у меня боевое настроение, я в такой стадии обучения.
Она говорит: «А, Вы не беспокойтесь, Владимир Борисович, я целый год таблетки пила после лекций, это всё нормально!» То есть она прямо давала мне эту поддержку, и я чувствовал, что это она делает совершенно естественно, может быть, даже сама не замечая.
И я чувствовал от многих такое сочувствие, сопереживание.
При этом интересный момент был, что как раз все ожидали, что я же кришнаит, и не просто кришнаит, я же лидер, и они ждут, значит, когда я буду о Кришне рассказывать, когда «распакуюсь» и покажу, зачем я здесь.
Они же понимали подсознательно, что я здесь не просто уж точно деньги зарабатывать, какие-то копейки, у меня тут наверняка свои дела.
А я принципиально — они, бывает, меня провоцируют, а я, потому что я чувствовал к ним почтение, какая-то прямо сила внутри говорила: «Нет, это нельзя!
Сейчас нельзя им прямо говорить о Кришне, это непочтительно к ним, это неуважительно к ним». И иногда кого-то я доводил до белого каления, меня уже останавливали в тёмном месте и спрашивали: «А вот это что?
А вот это что?» Как я помню, один замечательный профессор, Зотов Николай Дмитриевич, удивительный благостный человек, любил Сократа, и вот он и так присматривался, и так присматривался, потом дождался, когда мы вдвоём остались на кафедре, и он спрашивает: «Ну вот, Владимир Борисович, подскажите, вот как так, я уже пожилой человек, я уже на пенсии, и всё равно думаю о зарплате, о том, что нужно детей кормить.
А вот я смотрю, Вы забываете зарплату получить, это что значит?
Это вот как по Библии, — он всегда говорил: не по „Бхагавад-гите“, а по Библии, — называется?» И я чувствовал, что сама эта позиция и благословения Господа Чайтаньи, они творят чудеса.
Чтобы подытожить то, что я хотел сказать — действительно, если мы хотим в самом глобальном смысле даже, увеличить репутацию Шрилы Прабхупады, ИСККОН, мы должны начать с чувства искреннего почтения ко всем людям, с которыми мы общаемся, без исключения.
Благодаря этой позиции придёт уже разум, конкретный разум: как действительно повышать репутацию, но уже в плане методологии.
Без этого разума вряд ли у нас получится совершенствовать репутацию ИСККОН более или менее качественно. Я имею в виду, чтобы это действительно сработало.
Потому что без этого особого разума, который исходит из позиции почтения, мы наверняка опустимся на что-то такое приспособительное, я подозреваю, что-то такое, что мы будем просто учитывать конъюнктуру, учитывать какие-то тренды социальные, пытаться подстроиться.
И тут есть большой риск, что мы потеряем себя. Мы можем потерять своё отождествление с преданными, это очень опасно. Вот в погоне за репутацией можно действительно потерять дух Шрилы Прабхупады.
Но если мы примем серьёзно эту позицию почтения, придёт не приспособительный разум, а очень бесстрашный, на самом деле, но очень адекватный. Мы будем видеть: вот, что нужно, прямо стратегия проявится.
Проявление заботы через уместность проповеди
Потом тактические какие-то вещи, которые мы можем внедрять, реально можем внедрять в соответствии с местом, временем и обстоятельствами. Бхакти Вигьяна Госвами Махарадж:
— У меня возник один вопрос: а как это так, ты сказал любопытную фразу, которая наверняка многих заденет. Как это так, почему проявление уважения к человеку не позволяет ему сказать о Кришне? Как это совместить?
Казалось бы, сказать о Кришне — это же, вообще, самое важное и самое ценное, что мы можем. А ты говоришь, что не сказать о Нём — это проявление уважения. Можешь растолковать? Васушрештха прабху:
— Да-да-да, это очень хороший, хороший вопрос. Знаете, одно время я думал: почему в Библии не рекомендуется повторять святое имя всуе? Почему? Это же святое имя, это же Господь.
А вот не рекомендуется всуе повторять, то есть в какой-то ситуации, которая не позволит с достаточным почтением произнести святое имя, чтобы это было в духе благоговения перед Господом, в духе служения.
А потому что, если мы это делаем всуе, не учитывая, что это Сам Господь, то это оскорбительно на самом деле, хотя это вроде о Господе, но это оскорбительно. Вот что-то здесь подобное.
Потому что, когда люди не готовы услышать о Господе с уважением, с должным вниманием, и они просто говорят именно на платформе этой социальной ролевой игры: «Мы знаем, что ты кришнаит, ну, скажи что-нибудь о Кришне!», и вы чувствуете, что на самом деле подыграть сейчас этому — это позволить себе опуститься до каких-то оскорблений.
И в этом смысле уважение к личности означает, что ты чувствуешь из почтения к личности, что он не готов о Кришне говорить серьёзно.
И сейчас сказать ему о Кришне — значит спровоцировать его на оскорбительное отношение, а это непочтительно.
Ты чётко знаешь: сейчас начнёшь в эти игры играть, и он обязательно что-то скажет не так, подтрунит или просто равнодушно отнесётся, и ты, получается, спровоцировал человека на оскорбительное отношение. Удивительно!
Вроде это почтение, но оно выражается в такую трансцендентную заботу о живом существе, с одной стороны.
А с другой стороны, если человек почувствовал, что вы не опускаетесь до этой игровой ситуации, несерьёзной, он чувствует как раз, что для вас сказать о Кришне — это очень серьёзно. Смотрите, интересный поворот.
То есть хотя вы не сказали о Кришне, но сделали это правильно, адекватно с точки зрения положения о Кришне и положения этого живого существа, в результате этот человек ещё больше уважает вашу ценность, он ещё больше вас уважает как преданного Кришны.
Но, может быть, внешне он не подаст виду, но внутри вы чувствуете, он понимает: «Вот так Владимира Борисовича нехорошо спрашивать о Кришне, надо как-то чтобы было всё серьёзно».
В конце концов он понимает, что это нешуточный разговор. И тем самым вы подготавливаете человека к более серьёзному общению.
Потому что, когда человек более готов, то же почтение даст понимание: да, сейчас я могу что-то сказать. Но опять-таки, секрет в почтении.
Тут особый спонтанный разум приходит, когда вы чувствуете, что сказать, что не говорить.
Чувство собственного достоинства в отношениях
Бхакти Вигьяна Госвами Махарадж: — Что происходит, когда мы начинаем уважительно относиться к другому человеку?
Человек чувствует это, чувствует, что это не какая-то поза, что это непритворно, что это изнутри, что мы действительно уважаем его. А уважаем его — значит уважаем его ценности.
Естественным образом по закону взаимоотношений человек начинает платить нам тем же самым.
И это уважительное отношение к нему невольно вызывает у него уважительное отношение к нам, а уважение к нам означает, что он уважает наши ценности. И если Кришна для нас ценен, то он начинает уважать Кришну.
То есть вот такое чудо происходит, такая магия происходит. Он видит, что у человека есть чувство собственного достоинства, и он не роняет это достоинство.
Тут очень интересный момент тоже ещё один: когда мы неуважительно начинаем относиться к другому человеку, мы вместе с этим неуважительным отношением роняем собственное достоинство.
И, уронив собственное достоинство, мы и Кришну роняем вместе с этим собственным достоинством. И он уже не может нас уважать, потому что мы уронили своё достоинство в отношениях с ним. Как нас можно уважать?
Нас невозможно уважать при этом. И значит, он не может уважать Кришну, которого уважаем мы. То есть, ещё раз, я бы сказал, что у уважения есть ещё оборотная сторона.
Уважение к другим всегда основано на уважении, в том числе, к самому себе, к каким-то своим ценностям, к тому, что я несу, то есть на этом чувстве собственного достоинства.
Преданные очень часто путают чувство собственного достоинства с гордостью. Нет на самом деле более противоположных понятий, чем чувство собственного достоинства и гордости, это полные антонимы.
Но как крайности, они часто напоминают друг друга. Гордость — это я горжусь собой просто так, я хочу возвыситься над другими, и, чтобы возвыситься над другими, я опускаю других.
Чувство собственного достоинства — я уважаю себя, уважаю ценности, которым я следую, образ жизни, у меня есть некая внутренняя цельность, у меня есть эта шила.
Шилам на санскрите значит «характер», или «добродетель», или «чувство собственного достоинства». Чувство собственного достоинства — это нравственное чутьё, это нравственная структура человека.
У человека есть система ценностей, система нравственности, от которой он не собирается отступать — в этом чувство собственного достоинства, то, что у него есть нечто очень ценное, и он это ценное не готов променять на что-то, на какую-то материальную выгоду или ещё на что-то.
И у чувства собственного достоинства есть оборотная сторона — это уважение к другим.
Также как у гордыни всегда есть оборотная сторона — это презрение к другим, попытка опустить других, попытка посмеяться над другими, такое высокомерное отношение к другим.
То есть уважение к другим продиктовано чувством собственного достоинства, и оно, собственно, вызывает у людей эту обратную реакцию — они начинают уважать то, что ты несёшь с собой, и, собственно, всё отсюда выходит, клубок таким образом разматывается.
И так как вопрос, который был задан, — это вопрос о контексте, как действовать в этом конкретном контексте? И, кстати говоря, Шрила Прабхупада был преисполнен чувства собственного достоинства.
Он был смиренный, но его смирение в то же самое время — все наверняка видели эту фотографию Шрилы Прабхупады с гордо поднятой головой с перекинутым чадаром — это чувство собственного достоинства, это его чувство внутренней цельности и ценностей, которые он несёт, и которые он готов дать.
Есть знаменитый эпизод, который рассказывают английские ученики Шрилы Прабхупады, как Шрила Прабхупада гулял по окрестностям Лондона недалеко от Бхактиведанта Менора, или в самом Лондоне, в парке — я уже не помню, где это было — в самом Лондоне, в парке.
И встречаясь по утрам с пожилыми англичанами, лондонцами, леди и джентльменами, Шрила Прабхупада говорил им: «Good morning! Good morning!» И преданные не могли понять, а почему он Харе Кришна не говорит?
Они очень сильно возмущались: «Как же так!» А те в ответ точно так же уважительно отвечали Шриле Прабхупаде: «Good morning!
Good morning!» И Шрила Прабхупада объяснил, что «я вызываю их пожелать что-то хорошее, и когда они начинают желать что-то хорошее мне, то с этого начинается их духовный путь или какое-то путешествие в глубь себя».
То есть, если мы говорим о контексте, то этот контекст, Васушрештха совершенно точно сформулировал, как вести себя в этом контексте, который иногда совсем другой по сравнению с тем, что мы читаем в писаниях.
Так вот, внутреннее уважение и чувство собственного достоинства подскажет, как вести себя в любом контексте. Они подскажут и нужные слова, и нужные жесты, и нужное поведение.
Главное — не уронить свои ценности в отношениях с человеком. И если для нас ценно, скажем так, что-то, то мы должны эту ценность подчеркнуть. Так или иначе.
Разграничение любовного общения и выполнения долга
Вопрос:
— В большинстве случаев мы оказываемся в такой дилемме: с одной стороны, говорится: асат-сан̇га-тйа̄га, — эи ваишн̣ава-а̄ча̄ра (Ч.-ч., Мадхья, 22.87), то есть преданный отказывается от общения с асат и с временными какими-то явлениями.
А как следовать этому наставлению, если для большинства людей, которые практикуют сознание Кришны, приходится значительную часть своей жизни находиться среди обычных людей и общаться с ними?
Как при этом сохранять, развивать сознание Кришны, как строить отношения с ближайшим окружением: с родственниками, соседями, коллегами?
Как проповедовать ближним, чтобы эта асат-сан̇га не загубила росток бхакти, такой, может быть, в самом начале ещё нежный росток? Как бы вы посоветовали действовать в этом случае? Пожалуйста, поделитесь своим опытом.
Васушрештха прабху: — Ну, здесь мы вооружены.
Слава Богу, у Бхактивиноды Тхакура есть очень подробное философское разъяснение, как мы должны себя вести с близкими родственниками, с людьми разного уровня сознания, и Прабхупада давал тоже конкретные наставления.
Но прежде всего, я точно знаю, что в «Джайва-дхарме» в восьмой главе и в своих комментариях к «Нектару наставлений» Бхактивинода Тхакур чётко описывает, как мы должны понимать слово «общение».
Что значит общаться с кем-то? Он отождествляет общение с прӣти-лакшан̣ам, то есть с обменом любовью.
Вот как это в четвёртом тексте «Нектара наставлений» говорится — это обмен служением, дада̄ти пратигр̣хн̣а̄ти — открывать что-то сокровенное, выслушивать сокровенное. Вот это только называется общением.
В этом смысле мы общаемся только с преданными. Это важно!
Чтобы сохранить эту внутреннюю самодостаточность, это достоинство, которое приходит к нам от связи с Господом в сердце и защищает нас от гордости, — для этого общение у нас должно быть только с преданными.
Но это никак не отменяет, что мы находимся в постоянной коммуникации с разными людьми, непреданными. Просто Бхактивинода Тхакур говорит: «Мы должны общаться с ними только на уровне долга».
Он специально разъясняет, что есть четыре уровня общения, мы все знаем: бхая — из страха, ашрайа — из корысти, картавйа-буддхи — из чувства долга и рага — из любви, из уважения к личности, но это уже любовные отношения.
Вот рага у нас развивается именно к преданным, а со всеми остальными людьми — на уровне долга.
Буквально Бхактивинода Тхакур говорит: «Как вы в магазине с продавцом общаетесь — просто из чувства долга, какие-то обязанности выполняете: вы просто берёте товар и отдаёте ему деньги, точно так же вы можете общаться со всеми людьми, с которыми вы вынуждены общаться в светском обществе.
И даже в семье, если в семье есть непреданные, мы можем естественным образом выполнять перед ними свои обязанности, но не обязательно открывать им своё сердце и общаться на уровне любви», — как пишет Бхактивинода Тхакур.
Это теория, это некое такое общее философское понимание. Но опять-таки, когда дело доходит до конкретных личностей, до общения, начинаем мы из чувства долга.
Но если нам удается быть в хорошем сознании Кришны, в хорошей ученической позиции, то есть оказывать почтение другому человеку, то, несмотря на то что внешне это непреданный, он может ничему не следовать, во время общения с нами у него могут проявляться признаки преданности.
То есть он может чувствовать почтение в ответ, он может чувствовать уважение к Кришне.
Как Вы хорошо, Госвами Махарадж, сказали, что на самом деле несмотря на то, что вы из почтения к человеку не сказали ему о Кришне, но он, чувствуя ваше достоинство, у него вера в Кришну и уважение к Кришне только увеличивается.
Если мы чувствуем это, то на самом деле, по сути, мы уже имеем дело с начинающим преданным — это очень важно.
Хотя внешне он непреданный, и мы с ним на основе картавйа-буддхи, на основе чувства долга общаемся, но как только мы чувствуем спонтанную симпатию в его сердце, уважение, мы можем ответить — но это я уже хочу свои представления высказать, можно их обсудить.
Но вот я так чувствовал и так применял на практике, что начинал я всё с таких более или менее формальных отношений.
Но если люди чувствуют уважение и как-то пытаются его выразить, понимая, что это уважение связано с моей духовной позицией, я чувствовал себя обязанным ответить взаимностью, то есть поддержать уважение к личности, к духовным ценностям.
Но опять-таки, нужно быть очень осторожным ровно в той же пропорции.
Потому что, если вы начинаете приближаться, сближаться с человеком, который ещё не до конца разделяет ценности сознания Кришны, то возникает, опять-таки, настроение апарадхи, настроения оскорбления, и наше сознание Кришны повреждается в этом случае.
Бхакти Вигьяна Госвами Махарадж: — Я добавлю несколько слов. Бхактивинода Тхакур замечательно объяснил это. Он говорит, что санга в полном смысле этого слова — это эмоциональная зависимость от человека.
Просто общение ещё не является сангой. Отсюда интересно, как Шрила Джива Госвами этимологически объясняет происхождение слова санга.
Он говорит, что слово санга состоит из приставки сан, что значит «совершенным образом, полностью», и корня гам, что значит «идти».
То есть одно из толкований слова санга, когда мы говорим «садху-санга», садху-санга — не значит, что мы находимся в одной комнате с садху, садху-санга не значит, что мы даже просто слушаем садху.
Садху-санга значит, что мы следуем за садху, что мы стараемся жить, как живёт садху — в этом настоящая садху-санга.
Мы приходим, мы слушаем его, при этом цель нашего слушания не в том, чтобы получить какое-то благо, а в том, чтобы понять, как же нам жить, как нам следовать, каким ценностям нам нужно следовать в своей жизни.
Тогда садху-санга становится настоящей садху-сангой.
И точно так же асат-сан̇га-тйа̄га значит, что у нас нету желания следовать за асат, у нас нет желания подражать людям в их ценностях, у нас нет желания имитировать их в своей жизни.
Если мы видим человека богатого и думаем: «Вот хорошо бы, чтобы я тоже стал таким богатым!», вот тогда начинается санга, и тогда начинается осквернение, и тогда мы попадаем в зависимость от него.
А если мы видим человека и думаем: «У него есть в сердце Кришна, он не подозревает об этом, но, может быть, если наше общение построится правильно, мне удастся сказать ему так, чтобы он услышал меня», то тогда мы не получаем ничего от него, но у нас возникает возможность что-то дать ему.
По крайней мере, теоретически она может возникнуть. То есть мы не заражаемся его ценностями. Это, знаете, сейчас актуальный пример: люди маски носят.
В России, правда, не носят, почти никто, но если у меня маска есть на лице, то велика вероятность того, что я не приму ничего нежелательного от другого человека, не приму какую-то его заразу.
В то же самое время сам я могу что-то ему дать, я могу ему сказать, он меня услышит. В обычном обществе часто люди общаются как сейчас, когда и у тех, и у других маски на лице.
Но преданный, он должен надевать на себя какую-то вот эту маску, чтобы не заразиться прежде всего чужими желаниями, чужими ценностями, ценностями, противоположными ценностям сознания Кришны.
Но готовность поделиться своими ценностями, если человек готов их воспринять, у нас должна быть. То есть очень важное понимание слова санга. Санга — это желание полностью следовать за тем, с кем я общаюсь — самйак гамйате.
Бесстрашие и внутренняя твёрдость в отношениях
Вопрос:
Сейчас, когда Вы говорили, это хороший пример с масками, но коллеги или родственники, они не будут в восторге, если мы будем всё время с ними носить какую-то маску, тем более, если они это будут замечать, что мы как-то держимся подальше от их ценностей.
Потому что эти связи людей, они требуют всё-таки идти вместе, нога в ногу, и если кто-то отстаёт или идёт как-то в сторонке, то к нему возникают подозрения.
И мы можем видеть, что это часто становится причиной каких-то разладов в семьях между родителями и детьми, между мужем и женой или на работе, потому что преданный появляется в маске, он говорит всем о том, что я от вас не хочу заразиться сейчас.
Чаще, может быть, даже в противогазе. И, конечно, люди ощущают, что их объявили больными, им очень некомфортно строить отношения. Как бы вы здесь посоветовали вести себя?
Васушрештха прабху, Вы говорите, что студенты готовы были в любой момент наброситься буквально на Вас, видя какой-то маленький промах, сотрудники в этом заведении, они все присматривались к Вам, администрация также могла на Вас смотреть, потому что Вы представитель сознания Кришны и находитесь в таком учебном заведении престижном.
Как себя вести таким образом?
Вы уже говорили об этом уважении, что оно делает эту магию, эти чудеса, как себя вести таким образом, чтобы по-настоящему люди чувствовали, что мы сотрудничаем с ними, мы на этом уровне долга себя ведём правильно?
Но вместе с этим, чтобы мы не попадали под влияние, потому что не всегда у нас есть возможность находиться на таком уровне сознания Кришны, чтобы правда не попадать под влияние? Васушрештха прабху:
— На практике на самом деле это всё очень хорошо совмещается: чувство долга, вот эта маска — из обязанности только, и чувство почтения, которое удивительным образом располагает и создаёт впечатление, на самом деле, у человека, что с ним глубоко общаются.
Но чтобы прояснить это, я думаю, что нам понадобится ещё одно важное слово и качество этой ученической позиции верной. Это слово «бесстрашие».
Госвами Махарадж, я помню, Вы поделились как-то на лекции историей о Шриле Прабхупаде, когда у Шрилы Прабхупады прямо спросили где-то, то ли на лекции, то ли в беседе: «А что Вы чувствуете, когда Вы воспеваете святые имена, джапу?» И Прабхупада немножко подумал и сказал: «Fearlessness», бесстрашие.
И это качество бесстрашия приходит к нам как награда за наше почтение.
Когда мы оказываем почтение, — Господь Чайтанья же обещает: кӣртанӣйах̣ сада̄ харих̣, то есть будет же постоянное воспевание святого имени — контакт со святым именем даёт нам удивительную внутреннюю твёрдость, которая нам позволяет бесстрашно входить в отношения.
Это всё из чувства долга, тут нет какой-то прӣти, особой любовной привязанности, любовного обмена, мы выполняем свои обязанности. Но есть почтение и это чувство бесстрашия в отношениях.
Это очень сильно подкупает, что на самом деле мы не боимся отношений, то есть мы не скрываемся — у нас там что-то есть, и мы что-то скрываем, то есть мы не открываем свой внутренний мир.
И как бы кажется, что мы отгораживаемся от других ценностей, то, чем живут наши близкие люди, но на самом деле от нас эманирует некая готовность всегда пойти на отношения — очень деликатный момент.
То есть в этом нет комплекса, понимаете? Что не любят люди — если из каких-то там соображений мы комплексуем: «Вот, вы меня заразите чем-то» и так далее. Это же всё комплексы, это ментальная платформа.
Но когда мы оказываем почтение, и при этом мы всегда готовы пойти на более глубокие отношения, мы открыты, но не идём, вот это вовлекает наши отношения с близкими в некотором смысле в хорошую игровую ситуацию.
Не то, что мы испытываем отвращение к их ценностям, это же не так. Но просто мы бесстрашно заявляем не то, что словами, а своим поведением, что нам это неинтересно. И это мы делаем твёрдо, с почтением, но твёрдо.
Вот мой опыт показывает, что это подкупает. Это не создаёт отчуждения. Это как раз привлекает близких людей.
Но это у меня уже больше с моими родителями тогда, если опыт личный приводить, и с какими-то студентами тоже, которые привлекались лекциями в ВУЗе. Я же ещё философский клуб проводил, приходили студенты, молодые учёные.
И если удавалось проявить некое бесстрашие во взаимоотношениях, то это отчуждение, как сказать, неуважение наших ценностей, оно превращалось в некую загадочность.
А ещё лучше, когда это получалось, люди понимали, почему это не ценится. То есть такой был немой диалог, и люди понимают: «Ну правда, а что тут ценного? Не пьёт, не курит, ну это же хорошо!
Не общается на всякие глупые темы!» Они чувствуют, что это хорошо, это просто его позиция.
Итак, это бесстрашие, как я себе объясняю, — бесстрашие перед взаимоотношениями, потому что обычно страх у нас проявляется именно в том, что мы боимся общаться.
И это общение даже на уровне долга, на платформе долга, если оно бесстрашно, оно не создаёт отчуждения, оно на самом деле привлекает людей.
Вы становитесь просто таким загадочным, в этой маске, вы становитесь таким человеком-загадкой, это же привлекает! Без бесстрашия точно не получится!
Потому что я заметил, малейший страх, а он исходит из привязанности, репутации, к тому же этот человек мне очень нужен, он мой шеф на работе и так далее, или это родители, это очень важно. Бхакти Вигьяна Госвами Махарадж:
— Любой страх — это проявление привязанности, в основе любого страха всегда стоит привязанность. Васушрештха прабху: — Да-да, сразу весь процесс разрушается, действительно, люди начинают подозрительно на меня смотреть.
Но если удалось это сделать бесстрашно, бесстрашно войти в контакт, то всё хорошо заканчивается, то есть есть эмпатия, уважение, продолжение отношений. Бхакти Вигьяна Госвами Махарадж: — Я добавлю немножко к этому.
Это то, что я сейчас скажу, оно основано на моём глубоком опыте.
Я заметил, что до поры до времени, скажем так, внешнее моё кришнаитство в самом начале проявлялось только в том, что я стал вегетарианцем, я особенно не выпячивал его напоказ, тем более что время было такое, когда лучше было его сильно не выпячивать.
Но люди узнали, что я вегетарианец, и до поры до времени они пытались меня снова вернуть в лоно церкви, то есть в свою веру.
Это было с родственниками, они пытались мне доказывать: «Ну как же так!» Они достаточно агрессивно относились к этому, они нюхом чуяли, что это что-то не то.
Это очень интересная вещь, потому что я всё никак не мог понять во времена Советского Союза, почему вегетарианство так раздражает власти.
Казалось бы, одна из самых больших проблем в Советском Союзе была дефицит мяса, рыбные дни устраивали, мяса не хватало, все говорили о том, что мяса нет.
И вот, пожалуйста, появляются люди, которые экономят на мясе, не едят, а это не нравится почему-то, причём людям, которые политику государственную формируют.
А не нравится не потому, что появился какой-то человек, а потому что чувствуешь — другие ценности, не те ценности, человек не в ногу с нами шагает, как ты правильно сказал.
Но вот эта агрессивная позиция по отношению к каким-то другим чуждым ценностям, она продолжалась ровно до тех пор, пока внутри у меня не было того самого бесстрашия, о котором Васушрештха говорит, пока у меня внутри у самого убеждённости не было в том, что это правильно и хорошо.
Как только эта внутренняя убеждённость появилась, таинственным образом отношение людей к этому поменялось: они стали уважать, перестали пытаться меня «переконвертировать» в свою веру, перестали пытаться как-то разубедить меня в этом.
Они стали уважать, и некоторые стали спрашивать: «А почему, а зачем, а что ты от этого получаешь?», потому что они почувствовали внутреннюю твёрдость.
Вот то бесстрашие, о котором Васушрештха говорит, — это некая внутренняя твёрдость, которая не сразу приходит.
Вначале позицию, описанную Васушрештхой или нами, её сложно будет последовательно выдержать, просто потому что этой внутренней твёрдости нет ещё.
Бесстрашия нет ещё, полной уверенности в том, что это правильный путь, по которому мы идём, ещё нет, и люди это чувствуют каким-то десятым или шестым чувством, они понимают: у человека внутри слабинка, и пытаются эту слабинку найти, и пытаются его обратно затащить в свои игры и вернуть его в своё ценностное поле.
Но как только внутри появляется твёрдость, эта твёрдость выражается в том, что человеку нестрашно, он может отстаивать свои ценности в отношениях к другим.
Ему не кажется, что отношения с другими ставят под вопрос его ценности. Ему не страшно, поэтому, соответственно, он может общаться ближе, он может общаться более открыто.
До тех пор, пока мне страшно внутри, пока я сам не уверен, я не смогу высказать свою позицию, потому что я знаю: я не смогу её отстоять.
Я боюсь её высказать, потому что знаю: другой человек нападёт на неё, а я не смогу её защитить. Шрила Прабхупада говорит, что это характерная черта начинающих, каништха-бхакт, у которых комала-шраддха, слабая вера.
Комала буквально значит нежная, буквально значит легко меняющая свои формы, очень мягкая вера, вера, которую кто-то немножко надавил, и она уже другая. Любое соприкосновение с другим человеком немножко меняет мою веру.
Я уже верю во что-то другое после общения с ним. Поэтому вначале совет такой: всё-таки выстраивать какую-то безопасную дистанцию, социальную дистанцию, опять-же, пользуясь современным жаргоном.
Но потом, когда внутренняя появилась… и да, эта социальная дистанция будет других раздражать, люди будут пытаться приблизиться к тебе, взять тебя за грудки.
Но для начала дистанция, которая, опять же, возникает естественным образом, когда человек чувствует уважение, это хорошая защитная мера. Вопрос:
Социальная роль вайшнава как источник счастья
— Какова вообще социальная позиция нас вместе взятых по отношению к окружающему обществу? Что мы делаем? Мы сражаемся с ним или разделяем какие-то схожие взгляды, а в чём-то не сходимся и держим дистанцию?
Или мы стараемся свести в итоге взаимодействие к минимуму? Может быть, что-то ещё? Я могу привести несколько примеров.
Допустим, есть одно представление, что нужно отдалиться от всех, замкнуться в своём каком-то мире, таком вайшнавском социуме.
Другое представление есть, наоборот, что нужно идти в эпицентр, чтобы распространить своё влияние повсюду.
В связи с этим у нас возникают, допустим, общины закрытые или городские, потом, разные образовательные учреждения, в том числе и для детей, потому что большинство домохозяев считает, что вообще не нужно, чтобы дети соприкасались с людьми, которые не практикуют сознание Кришны.
И это приводит к определённому социальному устройству, к которому мы все вместе движемся.
Как бы вы видели эту картину будущего такого, как вообще вайшнавы строят взаимоотношения с социумом, для того чтобы у ИСККОН в будущем была очень хорошая репутация, люди уважали Шрилу Прабхупаду, оказывали ему почтение, ценили его наставления, знания, которые он принёс в этот мир.
Какова должна быть социальная позиция вайшнавов в общем?
Это актуальная тема для многих преданных, потому что мы всегда — то, что делаем, мы стараемся как-то повлиять, у нас проповеднический дух, мы пытаемся повлиять на окружение вокруг нас.
Понятно, что это материальный мир, Кали-юга, и всё очень здесь так закручено в этот клубок кармической деятельности. Но вайшнавы, они пытаются привнести что-то хорошее в этот мир.
В какой форме, как это может быть привнесено, так скажем, экологично? Васушрештха прабху: — Начнём со Шрилы Прабхупады. Он говорил, что вайшнав — это джентльмен, джентльмен именно в социальном смысле этого слова.
И если шире попытаться понять, что стоит за этим словом, то это совершенное исполнение любой социальной роли.
То есть преданные живут в этом мире, у них есть социальные роли, и ученическая позиция означает, что мы видим эту социальную роль, воспринимаем её как наше служение Кришне.
И мы стараемся быть джентльменами, стараемся это делать максимально ответственно, старательно, компетентно, профессионально.
Другой вопрос, что, для того чтобы действительно быть джентльменом в каждой социальной роли, нам нужно быть глубоко преданными Кришне.
То есть должна быть некая внутренняя защита, я бы так сказал, внутренняя тесная связь с парампарой, которая идёт через прямой процесс преданного служения.
То есть мы не сможем даже в социальном отношении быть полезными людям просто благодаря своему благочестию, своей карме, потому что нет у нас такой кармы. То есть на самом деле мы заложники той же самой Кали-юги.
Мы тоже, если взять нашу материальную природу и если попытаться с ней входить в эти человеческие отношения с обществом, то мы ассимилируемся, мы превратимся в обыкновенных людей.
Поэтому здесь какой глубинный смысл скрыт в наставлении Прабхупады?
Чтобы стать джентльменом, придётся находиться в сознании Кришны, хотя внешне это выглядит как такой адекватный социально полноценный человек, даже успешный человек.
На самом деле это может произойти только в случае, если мы преодолели, как сказать, платформу страданий в этом мире.
То есть невозможно вот с этим сейчас внутри градусом страданий, который преследует изнутри каждое живое существо, вообще быть джентльменом.
Мы же не случайно сталкиваемся с этой безнравственностью, с низкими нравами сейчас, когда люди непочтительны, потому что они страдают, они очень глубоко страдают.
И чтобы просто, казалось бы, стать джентльменами, вести себя достойно, на самом деле мы должны быть внутри свободны от страданий, мы должны настолько быть свободны внутри, чтобы обращать внимание на других людей.
Что такое джентльмен? Это тот, кто заботится о благе другого больше, чем о своём собственном в той или иной ситуации, в той или иной социальной роли.
А чтобы освободить себя изнутри от этого дискомфорта, в том числе социального, то есть вот этих страданий, связанных с социальной жизнью, нам нужно — и в этом наше преимущество, тут я хочу сказать, что в этом и есть преимущество преданных и главный ресурс в репутации ИСККОН и вообще в распространении этого движения.
У нас есть ресурс того, чтобы внутри быть защищённым от всех беспокойств социальной жизни.
И эта защита, она описана в шастрах, она описана в «Шримад-Бхагаватам», это знаменитый двадцать третий текст двадцать пятой главы Третьей Песни, Господь Капила, когда говорит о важности общения с садху, описывает качества садху, он объясняет, откуда берётся эта решимость, ананйа-бхакти, которая главное качество, сварупа-лакшана садху.
Эта безраздельная преданность Кришне, она берётся из этой внутренней защищённости от страданий, которая исходит из приверженности к катхе, приверженности в том, что мы постоянно медитируем на Кришну, на игры Кришны.
Имеется в виду, как это происходит? Я сейчас не говорю об уттама-адхикари.
Это происходит из полноценной садханы, из нормальной садханы, когда мы каждый день стараемся слушать о Кришне, то, что в этом тексте называется мр̣шт̣а̄х̣.
Мр̣шт̣а̄х̣ означает нечто удивительное, его нужно почувствовать в обсуждении с преданными. И мы не просто это слышим, мы находим в этом прибежище.
Мы понимаем, что опыт мр̣шт̣ы, этого ощущения эмоционального восхищения Кришной, он создаёт внутри нас определённую внутреннюю самскару.
Как в этом тексте говорится: тапанти вивидха̄с та̄па̄ — это жжение от беспокойств, в том числе социальных, оно не доставляет боли.
То есть жжение есть: столько проблем, только возьмите ответственность за какую-то социальную роль — очень много беспокойств. Но несмотря на то, что эти беспокойства есть, они жгут, — боли нет.
Это возможно только в случае мад-а̄ш́райа̄х̣ катха̄ мр̣шт̣а̄х̣. И это не какая-то там заоблачная духовная высь. Это заложено в практике садханы Шрилы Прабхупады.
То есть наше утро всё равно должно быть посвящено кришна-катхе хоть в какой-то мере.
Если мы ощущаем это прибежище, если мы защищены, то у нас немедленно возникает эта проактивная позиция, у нас всегда есть силы для паузы, этой важной паузы в общении с людьми, когда я способен не реактивно отвечать на разное-разное общение, разное-разное беспокойство, а понять, как тут поступить как джентльмен.
Как здесь проявить вот это служение, вот это почтение. Это вопрос практики. На самом деле, почему мы нуждаемся в социальной жизни? На самом деле мы нуждаемся, преданные, в социальной жизни. Почему?
Потому что это для нас необходимая часть практики. Потому что именно в социальной жизни мы сможем чувствовать по-настоящему прибежище Кришны.
То есть социальные беспокойства будут для нас неким провоцирующим фактором, чтобы мы всё-таки помнили о Кришне и пытались проявить эту шаранагати, эту преданность. В чём послание?
Послание может быть разным, идеологически разным. Я не думаю, что у нас должна быть выверена какая-то идеология: вот мы, вайшнавы, у нас вот такое послание обществу.
Послание будет разное в соответствии с разными социальными ролями — чисто формально, философски, идеологически.
А этот момент связи с парампарой через эту внутреннюю связь с процессом, с садханой, с этой сангой истинной, сат-сангой, она будет позволять нам — как-то так нужно перевести на язык поведения — быть представителями того, что мы даём обществу.
Не переносчиками, как преданные шутят, а носителями. То есть на самом деле мы несём идеологию, но на самом деле — это идеология духовной практики. Я сейчас сошлюсь на первую цель ИСККОН.
Шрила Прабхупада, он же как формулировал наше послание обществу? Мы распространяем некие духовные методы — вот в чём наша идеология. Мы не какую-то идею теоретическую распространяем.
Мы распространяем, как правильно жить в этом мире, чтобы оставаться счастливым — вот к чему я клоню. То есть наша помощь обществу — не сбегать от него, и тем более не воевать с ним. Не это точно!
Но и не просто человеческие отношения. Мы способны в этом обществе действовать по-человечески, но в состоянии счастья, потому что постоянно практикуем эту духовную технологию, spiritual techniques.
Мы постоянно связаны с парампарой, а не с этим обществом. И тем самым мы несём в общество определённое искусство, или науку — быть счастливым в материальном мире, несмотря ни на какие внешние обстоятельства.
С одной стороны, это, может быть, теоретично выглядит, но с другой стороны, преданные подводят целую технологию под этот текст, двадцать пятый текст двадцать пятой главы Третьей Песни.
Сначала слушаем, потом принимаем прибежище, потом — в общении с преданными мы ощущаем некое эмоциональное переживание удивления, что Кришна, Он всегда удивительный.
И естественным образом мы ощущаем эту внутреннюю защиту от страданий, и это позволяет нам ещё больше сосредоточиться на этой ученической позиции, на том, что мы несём людям это почтение, эту заботу об их интересах, различаем грех от грешника, то есть вступаем в отношения с личностью, а не с его обусловленностью.
То есть это приобретает для нас ценность практики, а для людей приобретает некий пример, как можно действовать в материальном мире и быть счастливым, несмотря на все беспокойства. Это и есть наше социально послание.
Как быть счастливым в мире страданий? Мы можем показать пример, и этот пример очень могущественно действует!
Достаточно одного счастливого человека в каком-то коллективе — и коллектив преображается, потому что все в беспокойстве. Бхакти Вигьяна Госвами Махарадж:
— Действительно, наш вклад в общество — сделать это общество более счастливым, общество, которое становится всё более и более несчастным, всё более и более раздираемым внутренними конфликтами.
Любой счастливый человек — это на самом деле благословение для такого общества. Потому что у счастливого человека есть ресурс помогать другим.
У несчастного человека, сосредоточенного на своих хворях и горестях и проблемах, такого ресурса нет. Не может он позволить себе такой роскоши, чтобы помогать другим людям.
У нас есть роли, и очень важно играть эти роли, но при этом понимать, что это всё-таки роль.
Самый первый вопрос, который, собственно, был поставлен в этом обсуждении — это как быть частью общества, но при этом не слиться с обществом, не раствориться в обществе, не подстроиться под это общество?
Да, эта опасность конформизма очень велика, когда мы начинаем подыгрывать людям, начинаем отвечать на их запросы, пытаемся понравиться им, заигрываем с ними.
Но ещё одна вещь, о которой надо помнить также, чтобы не раствориться в обществе, не утратить своей внутренней идентичности — это то, что у нас есть социальная роль, но мы не эта роль.
Что мы, душа, отдана Кришне, и мы стараемся эту часть своего бытия постоянно культивировать: я душа, и я принадлежу Кришне.
При этом я тщательно выполняю свою роль, и Чайтанья Махапрабху сформулировал это Своё послание в письме, которое Он направил Рупе и Санатане Госвами про женщину, у которой есть любовник.
Этот замечательный загадочный стих, они писали Ему одно письмо за другим, посылали Ему письма.
Услышав о том, что есть некто, кто одержим любовью к Богу, и в результате долгих-долгих попыток завязать с Ним отношения, они получили от Него всего лишь навсего один стих, тридцать два слога на санскрите:
паравйасанинӣ на̄рӣ вйагра̄пи грихакарма су тадева̄сва̄дайатйантар навасан̇гара сайанам Что эта Нари, женщина, у которой появился тайный возлюбленный, паравйасанинӣ на̄рӣ.
Вйагра̄пи, слово вйагра, интересное — с огромной силой или энтузиазмом, она грихакарма су, она поглощена этими домашними делами, она буквально там вся, в этих домашних делах, вйагра.
Вйагра, одно из значений — это «тигр», она с очень большим энтузиазмом занимается этими делами. Тадева̄сва̄дайатйантар — но внутри она асва̄дайатйантар, антар значит «внутри», асва̄дайатйантар — значит она ощущает вкус.
Навасан̇гара сайанам — она постоянно воодушевлена, или счастлива, этим самым внутренним вкусом сознания Кришны или своих отношений со своим новым возлюбленным.
И этот вкус становится для неё расаяной, источником энергии и сил, для того чтобы в том числе действовать во внешнем обществе. Это то, о чём Васушрештха сказал, цитируя Капиладеву.
И, собственно, это конкретное совершенно наставление Шри Чайтаньи Махапрабху для нас для всех.
И одновременно с этим, — и это очень важная вещь — одновременно с этим этот стих является описанием рагануга-садханы, не вайдхи-садханы, а рагануга-садханы, потому что рагануга-садхана основана именно на этой паракия-расе.
Люди, которые не практикуют рагануга-садхану, им очень сложно вообще саму концепцию паракии, незаконных отношений с Кришной, понять.
Но именно незаконные отношения с Кришной — самые сильные и самые эмоционально заряженные.
Мы остаёмся в обществе, мы соблюдаем все законы этого общества, но внутри мы не становимся частью этого общества, не растворяемся в этом обществе именно потому, что очень значительная часть нашей внутренней жизни, вернее, вся наша внутренняя жизнь посвящена переживанию этого внутреннего вкуса новых отношений, навасан̇гара сайанам.
Эта новая санга, новые отношения, которые мы приобрели, реальные отношения со святым именем и с Кришной становятся тоником для нас, становятся этой расаяной и в том числе дают нам энергию идеальным образом выполнять какие-то свои роли безупречно, чтобы никто не догадался.
И это, ещё раз, это и есть рагануга-садхана в том числе. Тогда как вайдхи-садхана — это слишком большая приверженность к каким-то внешним правилам и ограничениям.
Она необходима вначале, но рано или поздно, мы, как последователи Шри Чайтаньи Махапрабху, должны перейти на этот уровень внутреннего делания.
И внешнее исполнение своих обязанностей — это самый лучший способ защитить свою внутреннюю жизнь от покушения других людей на неё.
Профессионализм и выражение природы через деятельность
Вопрос:
— Когда мы говорим о репутации ИСККОН, какие могут быть направления активного выстраивания этой репутации, надо ли активно действовать в СМИ, чтобы, допустим, разоблачать какие-то предрассудки относительно вайшнавов?
Или стоит просто проповедовать своим примером и не обращать внимание на то, что происходит вокруг?
Также участие в государственном направлении: мы видим, что какой-то госзаказ, он играет большую роль, и поэтому нужно ли участвовать в этом, как-то прилагать усилия в этом направлении?
Или просто заниматься своими проектами внутри общества преданных, никак не обращая внимание на то, что происходит вокруг? Как здесь правильно себя вести в этом отношении?
Перспективно ли объединение преданных в собственные профессиональные ассоциации? Или нужно в целом входить в профессиональные ассоциации в этом мире? Видно, что здесь требуется ещё какое-то пояснение.
Могли бы ли вы прокомментировать? Васушрештха прабху: — Прежде всего, я не могу, чтобы не поблагодарить Вас, Госвами Махарадж, Вы всё-таки затронули тему рагануга-садханы, я бы не осмелился.
Но я именно это имел в виду, когда хотел сказать, что мы нуждаемся в социальной жизни, мы на самом деле нуждаемся в этих активных социальных отношениях именно потому, чтобы в конце концов выйти на уровень рагануга-садханы.
Без этой социальной активности в нашей ситуации скорее всего мы останемся на уровне вайдхи-садханы и не ощутим до конца вкус той милости Господа Чайтаньи, которую Он нам принёс.
Кр̣шн̣а-бхакти-раса-бха̄вита̄ матих̣ (Ч.-ч., Мадхья, 8.70) — вот этот матих̣ не придёт, особый разум. Да, этот разум, о которым мы говорим, это и есть разум расы определённой.
И уже в контексте с этим, раз мы зашли на территорию, так сказать, рагануга-садханы, то и ответ должен быть соответствующий.
Да, кто-то должен сотрудничать со СМИ, кто-то должен быть в государственных структурах, преданные должны быть везде!
Как пошутил один преданный: «Они должны быть и в воздухе, и в воде, и в земле, везде должны быть преданные». Почему?
Потому что, как мы сказали, наше послание обществу — быть рядом с ними и подавать пример счастливого человека, несмотря на все эти социальные беспокойства. То есть мы несём людям рецепт счастья, подлинного счастья.
И почему нам помогает именно особый вот этот разум, который исходит из этой правильной ученической позиции, о котором шла речь? Потому что мы тогда и увидим, что именно я должен сделать, какая именно моя социальная роль.
То есть опасность здесь придумать. Допустим, ну вроде бы нужно через СМИ попытаться улучшить репутацию ИСККОН. Но точно ли это наша роль?
Кто по природе склонен общаться в этой социальной сфере, вот для него, скорее всего, этот метод повышения репутации. Должны ли мы работать с государственными структурами?
Конечно, должны, но те, кто по природе склонен к этому и квалифицирован для этого. А как узнать, тогда вопрос, квалифицированы мы или нет? Нужно вернуться в начало нашего разговора.
Сначала позиция, сначала почтение, сначала внутреннее бескорыстие. И тогда естественным образом приходит этот разум: как я лично, моя природа может благотворно повлиять на тот социум, в котором я естественно оказался.
Это и есть результат, на самом деле, рагануга-садханы: оказаться на своём месте в материальном мире, дать возможность Нитьянанде, этому авадхуте, занять мою природу именно в соответствии с её предназначением.
Без этого элемента, рагануга-садханы, это невозможно. На уровне ума — да, нужно и с правительством сотрудничать, со средствами массовой информации, а что конкретно? А неизвестно!
Это можно получить только в определённом духовном опыте.
Итак, две вещи: с одной стороны, мы должны очень хотеть действовать активно с целью повышать репутацию ИСККОН, а с другой точки зрения, это желание, оно должно в нас побудить зависеть глубоко от Кришны, от святого имени, чтобы действительно сыграть свою социальную роль.
Тогда мы будем успешны.
Но опять-таки, могу только своим примером поделиться, что, если бы на самом деле у меня не было обусловленности человека науки, и я бы просто пошёл распространять сознание Кришны в институт, я вас уверяю, были бы большие проблемы — и с моей духовной жизнью, и с репутацией ИСККОН.
Но так как на самом деле это была действительно моя социальная роль, то, как только устанавливался правильный контакт с коллегами, со студентами, немедленно, спонтанно включалась моя природа.
Просто спонтанно это происходило, сразу все чувствовали: «О, вот это нам нужно! Вот это, Владимир Борисович, вот таким Вы нам нужны!» Но если бы я не был предрасположен к этому, этого бы не произошло.
То есть люди бы почувствовали просто, что я какой-то странный человек и оказался там по каким-то своим соображениям. Бхакти Вигьяна Госвами Махарадж: — Засланный казачок. Васушрештха прабху: — Да-да!
Здесь нужно понять до конца, что социальная роль, как Госвами Махарадж сказал, спасибо! — это всего лишь внешняя роль.
А внешнее всё принадлежит Господу, а не нам, наше всё внешнее должно стать инструментом в руках Господа Нитьянанды и Господа Чайтаньи. А как это возможно?
Вот когда мы пытаемся выйти за пределы пракрита-бхакти, за пределы вайдхи-садханы, на основе воспевания святого имени, на основе культивирования позиции третьего текста «Шикшаштаки», в какой-то момент мы окажемся на своём месте в обществе и будем играть свою социальную роль.
И тогда да, если мы сможем что-то делать компетентно в средствах массовой информации, конечно же, нужно это делать, в правительстве, в любой социальной сфере жизни. Везде преданные должны найти себя.
Бхакти Вигьяна Госвами Махарадж: — То есть если процитировать Ивана Андреевича Крылова, «сапоги должен тачать сапожник, а пироги печь пирожник».
И если все воодушевлённые этим призывом ринутся в средства массовой информации, то у нас будет репутационная катастрофа, потому что репутация наша будет мгновенно разрушена из-за чрезмерного энтузиазма.
Каждый должен заниматься своим делом, и каждый человек может получать репутацию нашего общества.
Если у него будет хорошая репутация, хорошая репутация среди своих соседей, среди родственников, среди сослуживцев, да даже среди членов своей семьи, если у нас будет хорошая репутация перед своей женой, то уже общество сознания Кришны повысит свою репутацию.
К сожалению, мы забываем об этом и пытаемся решать какие-то нереальные проблемы. Да, я полностью согласен с тем, что нужно прислушиваться к своему призванию и действовать в соответствии с этим призванием.
У каждого есть какой-то темперамент.
У кого-то будет темперамент делать что-то активное в социуме, кто-то по природе своей больше книжный человек, вот он сидит, и это тоже хорошо, он сидит, изучает писания, он объясняет другим эти писания, у него нет активной позиции, но то, что он делает, это очень хорошо, правильно и последовательно.
Это огромный вклад в репутацию нашего общества, потому что люди видят: есть честные люди, которые исполняют свои обязанности.
Что касается профессиональных объединений, то я думаю, что это хорошая идея для преданных, собирать свои профессиональные объединения, потому что свои профессиональные объединения помогут нам увеличить, повысить наш профессиональный уровень.
А именно профессионализм людьми уважается. И профессионализм — значит хорошо выполнять свои обязанности. Как Васушрештха, он был хорошим преподавателем.
А я тоже, в общем-то, из науки, но вот у меня не было такого призвания, и поэтому я ушёл оттуда и не вернулся. Я должен сказать, что я не ушёл, хлопнув дверью. Меня «ушли», и я был очень благодарен за то, что меня «ушли»
Способы видеть божественную природу в окружающих
Вопрос: — Как все-таки научиться видеть в непреданных частичку Кришны?
Как реально на практике достичь этого, потому что на практике иногда возникает ощущение, что нужно как минимум находиться на уровне тр̣н̣а̄д апи сунӣчена, иначе вообще лучше с внешним обществом не соприкасаться, потому что и «заразиться» можно, и, наоборот, даже дурную репутацию ИСККОН создать своим поведением.
Как начинающему преданному видеть в каждом эту частичку Кришны? Бхакти Вигьяна Госвами Махарадж: — Тр̣н̣а̄д апи сунӣчена может быть нашей природой, а может быть практикой.
И когда люди говорят, что нужно находиться на уровне стиха тр̣н̣а̄д апи сунӣчена, то имеется в виду, что человек уже достиг, приобрёл эту природу.
Но тр̣н̣а̄д апи сунӣчена — это также руководство к действию, это некая практика, садхана.
Кто-то нас оскорбил, кто-то на нас накричал, а мы взяли и проглотили ответное слово, хотя очень хотелось бы сказать всё, что мы по поводу этого человека думаем. Но мы взяли и проглотили это.
И да, так как мы не тр̣н̣а̄д апи сунӣчена, у нас ещё потом пару суток вертится, мы репетируем ответную речь, и что бы мы сказали в следующий раз, и как бы мы ему ответили.
Но, тем не менее, мы проглотили, и это уже о тр̣н̣а̄д апи сунӣчена на каком-то уровне, это уже хорошо, и ничего в этом плохого нет, с чего-то надо начинать.
И точно так же садханой является попытка увидеть в другом человеке частицу Кришны. И это нетрудно сделать, если человек хорошо к нам относится, мы естественным образом чувствуем некое благорасположение к нему.
Если человек плохо к нам относится — я хотел бы поделиться маленьким секретом. Это моя небольшая техника, или трюк, который я применяю.
Если какой-то человек — я чаще всего применяю это по отношению к преданным, потому что, так уж получается, часто бывает, что преданные не проявляют свою милость в виде неприязненных слов по отношению к тебе, но не только.
Или иногда вольно или невольно расходишься во мнении с каким-то преданным, вольно или невольно не нравится тебе его позиция, считаешь, что он неправ, и прямо возникает некое такое сопротивление, отторжение, некая естественная волна, реакция на это.
Что я делаю? Я при этом пытаюсь увидеть этого человека лет сорок назад, как он был маленьким ребёнком — мальчиком или девочкой, и как он играл, и как он невинно совершенно что-то делал.
Я понимаю, что он где-то в каком-то смысле до сих пор остался в этом состоянии. И обиделся ли я бы на такого мальчика или на такую девочку, если бы она что-то сказала?
Наоборот, я бы подошёл к этому мальчику или к девочке, прижал его, погладил по голове, сказал: «Да ладно, всё это ерунда, не надо глупостей каких-то делать!» И сразу же всё меняется, я вижу по-другому человека.
То есть, может быть, я не вижу его прямо вот такой частицей Кришны, которая бегает во Вриндаване и служит Кришне.
Но я по крайней мере вижу его в виде невинного ребёнка, потому что увидеть эту связь невинного ребёнка с Кришной легче.
Видишь, что вот он такой, незащищённый, уязвимый, но при этом у него есть какая-то внутренняя чистота, искренность. И вот он такой!
И он такой хороший, плохой, этот образ такого маленького невинного, пусть и не очень ещё смышлёного ребёнка, который так вот проявляет свою природу, во взрослом человеке возникает некое сопротивление, желание опровергнуть его.
Если это делает ребёнок, то есть только одно желание — как-то его привести в какое-то чувство, в более нормальное состояние и увидеть у него улыбку какую-то.
То есть я не могу сказать, что это работает всегда, но в каких-то случаях это помогает, и я хотел бы своим таким трюком небольшим поделиться — как увидеть в другом человеке частицу Кришны. Васушрештха прабху:
— Я бы тоже хотел ответить практической иллюстрацией. Это, конечно, пример немножко не из нашей традиции, но он очень яркий, и меня он очень сильно вдохновляет.
Это в ответ на то, что действительно, если мы преданные на уровне, скажем, каких-то материальных представлений в служении, то нам действительно будет очень трудно создавать репутацию в обществе позитивную.
Но, с другой стороны, если мы искренние, вот именно вот эта патовая ситуация, что мы не можем хорошо представлять сознание Кришны, мы должны, но не можем, создаёт очень важный опыт, экзистенциальный опыт вот этого предания внутреннего.
И меня лично вдохновляет история Франциска Ассизского, я прошу прощения.
Интересную он для себя практику, или трюк, для себя изобрёл: чтобы почувствовать присутствие Господа реально в сердце каждого живого существа, даже очень неприятного, отвратительного, он ходил в резервацию прокаженных.
Прокажённые — это люди, которые болели лепрой, проказой, это люди ужасные, это люди озлобленные, они действительно с кровоточащими ранами, от них очень неприятный запах.
То есть это просто ад прийти прямо в эту резервацию.
И вот он перешагивал своё чувство отвращения, шёл к этим прокажённым, ему приходилось буквально их ловить, потому что они убегали от него, они думали, что он пришёл, чтобы просто поиздеваться над ними, потому что они привыкли к такому отношению.
И он буквально ловил их, обнимал, они ещё какое-то время, сбитые с толку, дрожали в его объятьях, не могли понять, что он делает, потом успокаивались, и возникал контакт, в этих объятьях возникал контакт.
И он чувствовал: это отвратительное живое существо — это обитель Господа. И таким образом он поддерживал это сознание Бога, это божественное сознание. Вот вопрос: зачем он ходил к этим прокажённым?
Он был очень искренним, он очень хотел встретиться с Господом в каждом живом существе, в общении с каждым живым существом.
Я думаю, если мы тоже захотим стать искренними, то мы почувствуем, как сказал Госвами Махарадж, что для нас третий стих «Шикшаштаки» — это путеводная нить для нашего внутреннего преображения.
Мы будем стараться в любом общении, в любых отношениях почувствовать, в сердце своём соприкасаться с этой личностью и с Господом, который в сердце этой личности находится.
И чувствовать этот контакт через почтение, через терпение, через прощение. Мне кажется, это хороший повод для практики всё-таки. Конечно, если мы думаем: «Ну кто я такой?
Я же не мадхьяма-адхикари!», то мы тут же снимаем с себя ответственность за то, чтобы прогрессировать в духовной жизни. И это уже не очень искренний подход.
Я хотел бы вдохновить преданных всё-таки смелее, быть более бесстрашными, хорошо повторять мантру и идти смело общаться с людьми. Бхакти Вигьяна Госвами Махарадж:
— Я уверен, что после посещения колонии прокажённых все остальные люди казались Франциску Ассизскому просто ангелами, и ему легко было общаться с ними хорошо.