Из царства Ямы в царство Рамы. Сарнатх
Бхакти Вигьяна Госвами · Сарнатх · 2024
Главы
Притча о струне и просветление Будды
Харе Кришна! Мы продолжаем с вами нашу буддийскую парикраму. Мы были несколько дней назад в Бодх-Гае, в месте, где растет дерево ашваттха, пиппал, под которым Господь Будда обрел, по преданию, просветление.
И Прия дас, комментатор «Бхакта-малы», книги, которая описывает жизнь разных святых, приводит любопытный эпизод, который предшествовал просветлению Будды, Гаутамы Будды, очень вайшнавский.
Он говорит, что после того, как Гаутама Будда закончил свои аскезы, после того, как он отведал этого риса, он сидел под деревом Бодхи, готовясь обрести просветление, но триггером, который послужил спусковым крючком для обретения просветления, были простые деревенские женщины, которые проходили мимо.
Давайте представим немного эту ситуацию, войдем в роль аскета Будды, который шесть лет постился, довел себя до жуткого состояния, разочаровался во всем, так и не обрел знаний, которые он искал.
Он сидит под деревом, в слегка сконфуженном состоянии, не зная, что делать дальше. И мимо проходят простые деревенские женщины и поют простую песню.
И в песне говорится: когда ты хочешь играть на музыкальном инструменте, то тебе очень важно не натянуть струну слишком туго и не совсем отпустить ее.
Чтобы струна издавала красивый звук, она должна быть натянута как следует, но не слишком сильно. Если нажать ее, натянуть ее слишком сильно, она порвется, если слишком отпустить ее, то она тоже перестанет издавать звук.
И когда он слышит эти слова, этот куплет, на него нисходит просветление. Он понимает, что нельзя слишком предаваться аскезам, потому что в результате все лопнет, тело наше не выдержит этого.
И нельзя также полностью расслабиться, потому что тогда звук не будет исходить из нашего тела. Наше тело — это музыкальный инструмент.
И садхана — это на самом деле процесс настройки нашего тела на то, чтобы тело звучало, чтобы в конце концов красивый звук, доставляющий удовольствие Кришне, исходил из нашего тела.
И для этого нужно найти ту самую золотую середину.
Ограниченность учения и медитация под деревьями
И Прия дас говорит: «Вот оно и всё просветление».
Мы свысока своего духовного опыта не очень ценим то, что сделал Господь Будда, потому что мы понимаем, и Шрила Прабхупада объясняет это, что он не дал даже элементарных представлений о душе, даже второй главы «Бхагавад‑гиты» там нет.
Он дал всего лишь навсего действительно какой‑то моральный фундамент, на котором нужно сделать надстройку, но при этом этот моральный фундамент очень важный, и именно поэтому я остановился так подробно в наших рассказах в Гае о том, что проповедовал Будда.
А история, которая последовала после того, как он обрел просветление под Бодхи в Гае, такая, что он остался там на семь недель.
Он ходил от одного дерева ашваттхи до другого, все эти деревья, или, по крайней мере, места, где они росли, любовно сохранены в том храме, который мы посетили.
Там растут эти древние огромные деревья ашваттха, и под каждым деревом написано, какая часть знания открылась Будде.
После той ночи — ночи, в которую просветление снизошло на него, семь недель он оставался там, и по неделе он медитировал под каждым из этих деревьев, и его учение обрастало полнотой, обрастало какими‑то деталями.
В конце концов он почувствовал, что ему нужно идти дальше.
Один из слоганов, девизов, которым он руководствовался: «Иди дальше, не останавливайся!» Поэтому титул Будды, один из титулов Будды, который вы наверняка встретите, если будете читать рассказы о нем, — это татхагата, тот, кто дошел, вышел за пределы, получил какой‑то трансцендентный опыт, татхагата.
Татхагат. Все люди, достигшие просветления, называются у буддистов татхагатами.
И он отправился дальше в дорогу, которая вела его, и подумал, что надо начать проповедовать: «Если я обрел какое‑то знание, надо делиться им с другими».
И он попробовал на первом встреченном им санньяси, который принадлежал к варне брахманов. Он шел по дороге, Будда сказал: — Послушай, я сейчас расскажу тебе истину! Я знаю истину! Санньяси спросил у него:
— Кто тебя этой истине научил? — Никто меня не учил. Я сидел под деревом, и меня осенило. Он сказал: — Я пошел дальше, а ты иди своей дорогой! Мы не признаем истину, которая не получена от живого источника.
Истина, которая снизошла на нас, может быть какой‑то частичной истиной, но всей полноты истины мы не можем получить с помощью собственных усилий.
С помощью собственных усилий можно достичь какого‑то уровня, но этот уровень не будет очень высоким.
Эта первая неудача, которая постигла Будду во время его проповеди, она немного расхолодила его, и он подумал: «А зачем мне куда‑то идти? Может быть, мне остаться тут под деревом? Мне тут очень хорошо!»
Под этим деревом, тоже ашваттхой, находятся четыре статуи Будды.
И самая главная статуя — это статуя, которая находится в мудре просветления, в мудре этой самой маха-бодхи, в медитативной позе вот такой, в которой надо совершать ежедневную садхану всем уважающим себя буддистам ну и, соответственно, следующим по их стопам кришнаитам.
Но что‑то внутри не позволило ему остановиться, и поэтому он решил найти пятерых своих последователей, которые прислуживали ему в течение шести лет, предшествовавших его просветлению.
Он подумал: «Ну с ними‑то я наверняка справлюсь». Я уж не знаю, каким образом он без мобильного телефона и без GPS нашел их, но нашел он их тут.
Он прошел всю эту долгую дорогу, долгий путь, и тут он каким‑то образом встретился с пятью монахами, пятью санньясинами, пятью брахманами, которые верили ему, которые следовали ему, но потом отказались от него, решив, что он предал их путь — путь аскезы, что он пал.
Он нашел их тут, они продолжали свою аскезу.
Четыре благородные истины и практика випассаны
Он усадил их, к ним присоединилась шестая — женщина с ребенком, и это была его первая аудитория: пятеро монахов и женщина с ребенком. И им он стал рассказывать то, что открылось ему в медитации.
Он рассказал им четыре благородных истины о том, что мир исполнен страданий и страдания эти являются неотъемлемой частью реальности. Невозможно избавиться от страданий. Страдания — это часть реальности.
Рождение, смерть, старость, болезни, попытки обрести то, что мы хотим, и неудачные попытки, неминуемое расставание с теми, кто нам дорог, всё это — это пять главных страданий, которые сопутствуют каждому: болезни, старость, смерть, расставание с теми, кто нам дорог, и неудачи в попытках обрести то, что мы хотим.
И с этим они с готовностью согласились. В принципе, ничего особенно нового Будда не открыл, если так посмотреть на все то, что он говорил, и все то, чему он учил.
Вторая истина — то, что причиной всех этих страданий является желание, желание, возникшее в результате нашей кармы из нашего эго. Наше эго — это плод кармы, плод поступков, совершенных в прошлой жизни.
И эти желания превращаются в поток, который несет нас, столь же неумолимый, как поток Ганги, который несет нас куда‑то, и мы ничего не можем сделать.
Это карма‑праваха — неотвратимый поток времени, который направляется нашей кармой, или желаниями. И как выйти оттуда? Это причина наших страданий. Мы можем выйти оттуда — это тоже открылось ему в ту самую ночь просветления.
И последнее открытие, которое он сделал — это то, что есть путь, с помощью которого можно выйти, с помощью которого можно без особых усилий выйти из этого потока.
Я уже объяснял, что, в сущности, то, чему учил Будда — это простая вещь, это пятая глава «Бхагавад‑гиты». В пятой главе «Бхагавад‑гиты» Кришна учит именно этому методу — випасаны.
Это тайский буддийский храм, и наш гид объяснил нам, что, помимо места паломничества для буддистов, это также место, где они занимаются практикой випасаны.
Практика випасаны — это практика ничегонеделания, практика спокойного наблюдения за собой.
И это спокойное наблюдение помогает человеку многое увидеть и многое понять, по крайней мере понять причину того состояния, в котором мы сейчас находимся, и немножечко отстраниться от этого состояния.
Очень важный принцип буддийской медитации — не насиловать себя, просто наблюдать то, что появляется в нашем уме, и постепенно сама эта позиция наблюдателя будет приводить к тому, что бури, или волны, возникающие в нашем уме, будут становиться все меньше, меньше и меньше.
И волны эти будут показывать их причину. С помощью этих волн, наблюдая за этими волнами, мы можем обнаружить причину, которая породила их.
И отстранившись, опять же, отстраненно наблюдая за этими волнами и за причиной, их вызвавшей, мы сможем понять: я не имею к этому никакого отношения, мне не нужно сильно расстраиваться по этому поводу.
И таким образом можно перейти в это спокойное буддийское состояние ничегонеделания и дальше продолжать заниматься той жизнью, которой мы живем, с учетом всех тех правил, которые из этого следуют.
Я объяснял, что восьмичастный путь буддизма — это хорошая система, которая помогает человеку понять, как привести ум в максимально благоприятное для медитации состояние.
Что мешает медитации, что мешает нашему сосредоточению?
И я говорил также о том, что этот выход за пределы эго, когда мы начинаем наблюдать за своим эго, когда эго становится объектом наблюдения, эго и выходящие из него, постоянно генерируемые им волны желаний, когда они становятся объектом наблюдения, мы отстраняемся от своего эго, и таким образом эта позиция наблюдателя равносильна смирению.
Смирение — значит наблюдение за тем, что происходит в уме. Несмирение — это наши лихорадочные попытки отождествить себя с этими волнами и, соответственно, достичь какого‑то результата, к которому они нас подталкивают.
Мы отождествляем себя со всем тем, что происходит в нашем уме, и всерьез принимаем желания, всерьез принимаем эмоции, в том числе негативные.
Восьмичастный путь учит, как привести ум в состояние, в котором мы сможем медитировать постоянно.
И в этом смысле это очень хорошая система, потому что, чтобы помнить о Кришне, нам также нужно привести свой ум в правильное состояние, нам также нужно успокоить его, нам также нужно научиться выходить за пределы своего эго, выходить за пределы эмоций, научиться наблюдению этого.
Именно поэтому в пятой главе «Бхагавад‑гиты» Кришна объясняет тот же самый момент Арджуне. Он говорит, что душа — владелец девятивратного города, града с девятью вратами, то есть града этого тела.
Когда она осознает себя, она начинает наблюдать за тем, что происходит с телом, и не радуется и не горюет по всему тому, что творится с телом, а просто наблюдает за всем этим.
И в этом состоянии она может повернуться в конце концов к Кришне. Это важный промежуточный этап, о котором говорил Будда. И, придя сюда, он начал объяснять эту вещь санньяси‑брахманам, прислуживавшим ему.
Они оказались сначала очень скептически настроенной аудиторией: они бросали ему вызов, они сомневались во всем, но он спокойно, очень терпеливо объяснял им и говорил, что «смотрите, сколько лет вы провели в аскезах.
Стали вы счастливее или нет?» Они вынуждены были признаться, что не стали. Да, они шли тем путем, который указывают как бы Веды. Веды постоянно подчеркивают аскезу.
Мы без конца слышим эти истории про великих мудрецов, которые совершали аскезу. И тут, здесь в течение пяти дней подряд Будда давал им лекции по буддизму. Он рассказывал им различные истины, которые открылись ему.
И, так как за этим знанием стоял его опыт, так как за всем этим стояло его настоящее понимание, его апарокша‑гьяна, когда он говорил о реинкарнации, обо всех остальных вещах, в конце концов они убедились в этом и стали его первыми последователями.
Очень интересно, что буддистские тексты не называют их имен до тех пор, пока они не стали его последователями. Только после того, как они стали его последователями, они перечисляют, как их звали.
Пока они прислуживали ему и заботились о нем до просветления, они никому не были интересны. И он начал свою проповедь.
Это место, где он начал проповедь, называется дхарма‑правартана‑стхан, или дхарма-чакра‑правартана‑стхан. Истины, открывшиеся ему, он называет дхармой.
И в принципе это правильное название, потому что дхарма есть не что иное, как набор предварительных нравственных принципов, позволяющих человеку обрести устойчивость в этой жизни и обрести устойчивость ума, что самое главное.
Дхарма не есть нечто совсем уже особенное.
И, так как в то время люди из-за крайностей, в которые они бросались, позабыли дхарму: либо они жили обычной, тривиальной, грубой материальной жизнью, пытаясь найти счастье в удовольствиях тела, либо они умерщвляли плоть в надежде обрести какое‑то знание, они забыли дхарму.
И отсюда Будда начал свою попытку восстановления дхармы, дхарма-чакра‑правартана. Мы проходили с вами мимо статуи, которая стала гербом Индии: четыре льва, которые смотрят в четырех направлениях.
Император Ашока установил эту статую, и на головах этих четырех львов красуется огромное колесо дхармы — дхарма-чакра. И дхарма-чакра‑правартана, правартана значит «вращение этого колеса дхармы».
Урок Будды о неприятии чужих оскорблений
Отсюда Будда начал свою миссию по проповеди этой новой дхармы.
И Прия дас, последователь Господа Чайтаньи, знаменитый комментатор «Бхакта‑малы», которую написал Набхи дас, рассказывает несколько историй из жизни Будды, которые я тоже перескажу.
Это хорошие истории, каждая из них содержит в себе важный урок. В одной из деревень во время путешествий Гаутамы Будды он дал посвящение и принял в свои последователи брахмана из клана Бхарадваджи.
В Индии до сих пор люди знают свою готру. Мы тоже знаем свою готру: наша готра — ачьюта‑готра. Все остальные знают свои готры, то есть род, который ведет начало от одного из семи мудрецов.
И Бхарадваджа Муни — один из основателей родов здесь. И брахман из Бхарадваджа‑готры стал последователем Будды. Его брат разгневался страшно на Будду, его брат возненавидел его.
И когда он узнал об этом, что какой‑то непонятно вообще кто, сомнительного происхождения человек, еще и дал ему посвящение во что‑то, что противоречит принципам Вед, он пришел к Будде, он стал осыпать его проклятиями, он стал осыпать его руганью, он ругал его самыми последними словами, он обвинял его во всем, в чем только можно.
Будда спокойно сидел и слушал. Он долго‑долго говорил, в конце концов он выговорился, ему не очень понятна была реакция Будды. И когда он замолчал, Будда спросил у него: — Ты кончил? Он сказал:
— Нет, я не кончил еще, но я хочу послушать твой ответ! — Мой ответ очень простой: ты — брахман, и, если к тебе домой пришел гость, что ты сделаешь с этим гостем? Он очень оскорбился, еще больше оскорбился. Он сказал:
— Все нормальные люди примут этого гостя, потому что в Ведах говорится атитхи дева бхаво — незваный гость, который постучался в вашу дверь, — это сам Бог.
Конечно же, я приму его, я подарю ему всевозможные подарки, я накормлю его обедом. Будда сказал:
— Хорошо, а если этот гость, который пришел к тебе, не примет от тебя подарков твоих, не примет сладостей, которые ты ему принес, не примет пищи, которую ты ему предложишь, что ты сделаешь?
Этот брахман рассердился еще больше и сказал: — Что за глупый вопрос ты задаешь? Ты выдаешь себя за великого просветленного мудреца, при этом ты задаешь какие‑то дурацкие вопросы, на которые знает ответы даже ребенок.
Если он не примет, ну хорошо, я останусь с этими сладостями и накормлю своих родственников ими. Он говорит: — Ну вот, собственно, ты понимаешь мой ответ. Ты пришел ко мне, ты принес мне что‑то, я не принял это.
Уходи с этим и накорми этим своих родственников! Брахману стало стыдно, он опустил голову и ушел, несолоно хлебавши.
Я не знаю, стал он последователем Будды или нет, но Будда научил его очень правильному уроку — уроку о том, как нужно принимать поругания в этом мире, как нужно относиться к этому.
Люди всегда будут чем‑то недовольны, но если мы не принимаем то, что они принесли нам с «большой любовью и преданностью», то это останется при них.
История о вдове Гаутами и неизбежности смерти
Наша задача просто не принять это. Другая очень знаменитая история, описанная в разных источниках, в частности, Прия дас пересказывает эту историю. Это история про старую вдову, не такую уж старую, про вдову Гаутами.
Во время путешествий Будда пришел в какую-то деревню. И, когда он пришел в эту деревню, в этот момент у бедной женщины, вдовы Гаутами, умер ее маленький сын.
Сыну было всего семь или восемь лет, и она обезумела от горя, она прижимала тело мальчика к себе, она не хотела расстаться с ним. Она ходила от человека к человеку и умоляла их: «Пожалуйста, оживите моего мальчика!
Я не знаю, как я буду жить! Мой муж оставил меня, и теперь мой единственный сын тоже ушел. Оживите его! Оживите его! Сделайте что-то!» Люди пожимали плечами, отсылали ее к кому‑то.
В конце концов кто‑то надоумил ее и сказал: «Ты знаешь, в нашу деревню пришел великий мудрец, святой, просветленный, Будда. Отправляйся к нему, может быть, он сможет тебе помочь».
Плачущая Гаутами пришла к нему, упала перед ним на колени и сказала: «Ты — великий святой! Ты сможешь оживить моего сына. Оживи его!» Будда сказал: «Хорошо, я оживлю тебе сына, но мне для этого нужно сделать лекарство.
И лекарство я смогу сделать, если ты принесешь мне горчичных семян из дома, в котором никто не умирал».
Гаутами, воодушевленная лучиком надежды, который засветился на беспросветном горизонте ее жизни, побежала и стала стучаться во все дома и стала говорить: «Дайте мне пригоршню горчичных семян, мне много не нужно».
И люди готовы были дать ей, но она говорила: «Нет, нет, мне нужно получить ее из дома, где никто не умирал».
Так она ходила от дома к дому, и в конце концов она поняла, что таких домов нет, что нет ни одного дома, где никто не умирал. Она пришла к Будде и сказала: — Нет такого дома в этой деревне, где бы никто не умирал.
Будда посмотрел на нее и сказал: — Ты поняла? Она положила мальчика на землю, поклонилась ему и сказала: — Да, я все поняла. Смерть — это реальность. Смерть нужно принять. Не нужно пытаться бунтовать против смерти.
Смерть — это неизбежность, которую надо принять. Это урок, который хочет нам преподать Господь: не держитесь за этот мир, не пытайтесь найти счастье в этом мире, где все временно. И Будда учил этим простым вещам.
И, наконец, третья история, которую рассказывает Прия дас. В центре самая большая фигура Будды. Он находится там в своей мудре просветления.
Справа от нас находится фигура Будды с его абхая‑мудрой, где он, давая благословение правой рукой, заверяет своих последователей, что бояться ничего не нужно, что не нужно бояться смерти, смерть не такая страшная.
Я помню, одна моя ученица провожала свою мать в последний путь. И мать умирала достаточно тяжело от рака. В течение нескольких дней она была с ней, проводила ее в последний путь.
Я спросил у нее: «Что вы поняли?» Она сказала: «Я поняла, что смерть — это очень естественная вещь. И я больше не буду бояться смерти».
Это одно из краеугольных учений Господа Будды: смерть, старость, болезнь — естественная вещь. Нет смысла сопротивляться им. Нужно готовиться к ним.
Нужно понимать, что это часть реальности, часть жизни, неотъемлемая часть жизни и важная часть жизни, потому что они напоминают нам о важном.
Они напоминают о том, что нам нужно делать, подсказывают нам, что нам не нужно тратить напрасно время своей жизни — считанные дни, которые отведены нам.
Качества настоящего проповедника и смирение
Да, а две другие — это абхая‑мудра, а две другие статуи Будды находятся в мудре, как раз дхарма-чакра‑правартака‑мудра, когда он запустил колесо дхармы и начал проповедовать свою дхарму.
Третья история важная, потому что она имеет отношение к нам всем. Шрила Прабхупада основал ИСККОН как проповедническое движение, и мы так или иначе пытаемся проповедовать.
И однажды некий грихастха дошел до какого‑то уровня отречения, он сказал: — Все, я закончил все свои дела как семейный человек. Я хочу посвятить остаток своей жизни проповеди.
Я хочу отправиться в область, которая называется Пурна, и там проповедовать дхарму, там рассказывать о том, что ты открыл мне, и там делиться с людьми своим духовным опытом. Будда улыбнулся и сказал:
— Люди, которые живут там, очень агрессивно настроены. Ты будешь готов к тому, что они будут осыпать тебя проклятиями, будут пытаться давать тебе пощечины?
Что ты будешь делать, если вдруг они нападут на тебя и будут ругать тебя, бить тебя по лицу, гнать тебя пинками? — О, если они будут делать это, я буду думать: «Какие замечательные люди, они не побили меня палками!»
Будда сказал: — А что, если вдруг им придет эта идея, они побьют тебя палками? Это тоже может случиться. Он сказал:
— Ну тогда я отбегу на безопасное расстояние и буду думать про них: «Какие замечательные люди, могли меня порезать ножами — не порезали, могли напасть на меня с оружием». Будда сказал:
— А что ты будешь делать, если все‑таки они нападут на тебя с оружием? Такое тоже может быть! — Ну тогда я буду думать: «Какие добрые люди! Эти добрые люди могли убить меня, а не убили».
— А что ты будешь думать, если они тебя все‑таки убьют? — Вот тогда‑то я их буду по‑настоящему благодарить, потому что жизнь исполнена страдания, но самоубийство — это не выход, это великий грех.
И если они меня убьют, я с огромным удовольствием скажу: «Спасибо большое!» и отправлюсь к Будде, или я уж не знаю куда, но, в общем, в любом случае завершу свой земной путь с улыбкой на устах.
И, услышав эти слова, он сказал: — Ну теперь можешь проповедовать! Настоящий проповедник — это тот, кто никогда не обижается на тех, кому он проповедует.
Настоящий проповедник — это тот, кто, что бы они ни делали ему, всегда настроен на то, чтобы принести благо этим людям, на то, чтобы помочь им, и никакие поступки, никакие слова с их стороны не могут поменять его мнение о них.
Эта проповедь, которая началась здесь, — это дхарма-чакра‑правартана.
Император Ашока и его обращение в буддизм
Буквально несколько слов ещё, нам нужно уже ехать дальше — продолжать свой путь, вертеть нашу дхарма-чакру, наше колесо дхармы, как мы понимаем ее, продолжать проповедовать славу святого имени, получив все те важные уроки, которые мы можем получить.
Но мне хотелось еще несколько слов сказать об императоре Ашоке.
Я уже сказал, что по иронии судьбы флаг Индии и национальный символ Индии — это символ, который установил, или изваял, император Ашока: четыре льва, глядящих на четыре стороны света, и колесо дхармы — то есть, иначе говоря, это символ того, что Индия не собирается завоевывать других силой, но хочет распространять дхарму.
Индия — Бхарата. Цель людей, которые родились на этой святой земле, — дать другим свет знания, объяснить им, что такое дхарма, и каким образом, вращая колесо дхармы, мы можем вырваться из колеса самсары.
Колесо самсары бесконечно вращается, но, чтобы остановить вращение колеса самсары, нужно запустить во вращение колесо дхармы. И император Ашока, как вы наверняка знаете, был тем, кто распространил буддизм на всю Индию.
Император Ашока, великий император династии Маурьев, внук Махараджи Чандрагупты.
И его империя — это империя Магадха, которая, я говорил с вами в Бихаре, она распространялась практически на весь индийский субконтинент: с севера она занимала весь Афганистан, естественно, весь Пакистан, и на юге она доходила до Канчи.
И он был очень жестоким царем, одним из самых жестоких царей, который... ну уже Кали‑юга. Он родился где‑то двести с лишним лет спустя после ухода Господа Будды.
Взойдя на престол, а он был незаконным престолонаследником, с помощью хитрости он взошел на престол, не хитрости, а в том числе при помощи министров. Расскажу, небольшая история, она очень любопытная.
Его отец Махараджа Биндусара не любил Ашоку. Он знал, что у него жестокий характер, и более того, он не был старшим сыном. Старший сын был его любимцем, и старший сын должен был взойти на престол после Биндусары.
Ашокой он пользовался: он посылал Ашоку, когда нужно было подавлять какие‑то восстания, еще что‑то, но при этом он брезгливо относился к нему из‑за его жестокости и дурного характера.
Ашока стал императором, это было предсказано. Астролог, которого пригласил к себе во дворец Махараджа Биндусара, предсказал, что Ашока станет царем, но он знал, что царь не любит Ашоки, поэтому имени его не назвал.
Ашока приехал на эту церемонию, когда астролог смотрел на ладони всех царевичей и должен был определить, кто из них унаследует престол. Приехал на слоне, мать его послала на слоне.
И астролог побоялся прямо сказать, кто унаследует престол, поэтому сказал: «Тот, кто приехал сюда на символе царской власти, тот и станет царем».
Это ему не помогло, ему пришлось бежать из этого царства, потому что царю это предсказание не понравилось, но оно-таки сбылось.
И сбылось оно таким образом, что старший сын, царевич, однажды в сердцах, немножко рассердившись на главного министра царя Биндусары, ударил его рукой по голове.
И когда министр получил эту оплеуху от будущего царя, уже Кали‑юга и уже кшатрии не имеют никакого почтения к брахманам, когда министр получил эту оплеуху, он стал думать: «Сейчас он пока еще наследник престола, и сейчас он меня благословил своей царственной рукой, но я боюсь, что когда он станет царем, то другое оружие пойдет в ход, и голова моя покатится».
И он стал разговаривать с другими министрами.
Пятьсот министров, пятьсот советников окружали царя Биндусару, и со всеми ними он договорился и сказал, что «давайте возведем на престол Ашоку, тем более, что астролог предсказал, что Ашока станет следующим императором, давайте сделаем, устроим так, чтобы Ашока стал следующим императором».
И как раз, когда царь смертельно заболел и лежал при смерти, то наследник, царевич, наследник престола, был не в их столице. Столица их была в Паталипутре, в Патне современной, а Ашока был рядом.
Царь велел, чтобы срочно вызвали обратно во дворец наследника, но министры специально задержали гонцов, и они стали уговаривать, они стали говорить: «Почему бы тебе не короновать и не передать предел временно, пока ты болеешь, своему любимому сыну Ашоке, которому было, — нет, они не напоминали ему об этом предсказании, — почему бы тебе не возвести его на престол, а тот приедет и потом тот станет царем и все будет хорошо.
Ты же умираешь, тебе нужно кому‑то передать». И, так или иначе, он попался на эту удочку и возвел на престол Ашоку, а Ашока встретил своего старшего брата с распростертыми объятиями и тотчас же его убил.
Та же самая участь постигла всех остальных его братьев.
Кто‑то говорит, что их было девяносто, кто‑то говорит, что их было девяносто девять, кто‑то говорит, что их было всего пять или шесть, но в принципе для истории это не так уж важно, потому что, сколько бы их ни было, в тот самый день, когда Ашока взошел на престол, их уже не стало — он убил всех до одного.
А министры, как это часто бывает с теми, кто возводит на престол нового правителя, подумали, что теперь «мы сможем им распоряжаться и вертеть им.
Он обязан всем нам, он обязан нам своей властью, он из элементарной благодарности будет исполнять все наши приказы», и они очень обрадовались и смотрели на него слегка свысока: «Ну кто это такой?
Необразованный человек, мужлан какой‑то. Мы его сделали царем, он будет делать все». Расчетам их не суждено было сбыться.
Ашока очень быстро заметил это, и, как любой тиран, он очень чутко воспринимал любой признак нелояльности, любой признак неверности.
И поэтому первый приказ, который он отдал, первое, что он сделал, он сказал, он распорядился: «Мой приказ — срубите все деревья в моем царстве, или, по крайней мере, в моей столице, все деревья и все цветы вырвите с корнем».
Он сделал это специально, чтобы проверить их лояльность, чтобы проверить, насколько они верны ему. Они разошлись по домам, повертели около виска своего и, конечно же, не стали выполнять его приказ.
Ему только этого и нужно было. Он собрал их всех в следующий раз и казнил всех пятьсот собственноручно: отрубил каждому из пятисот министров голову своей собственной рукой.
Он немножко устал, но в принципе заснул он с чувством выполненного долга. Харе Кришна!
Буддистские источники не скупятся на такие истории, потому что они хотят показать, насколько могущественен был буддизм: этот жестокий, жуткий тиран, про него рассказывают много других жутких историй, я не буду пересказывать их, но этот жуткий тиран после того, как он стал буддистом, по, опять же, рассказам буддистских историков и проповедников буддизма, вдруг стал абсолютно смиренным человеком: он перестал обижать кого бы то ни было и полностью трансформировался.
История, которая привела его к его обращению в буддизм, тоже заслуживает внимания, и она тоже имеет отношение к нам с вами. Он возвращался после одной своей кровавой экспедиции.
Он постоянно расширял свои владения, и в сражении с царем Калинги он одержал победу, жуткую, кровавую победу, в результате которой погибло огромное количество его воинов, воинов на противоположной стороне.
Он возвращался к себе, и он увидел юношу. По некоторым сведениям, этому юноше было чуть ли не двенадцать лет.
По другим сведениям, ему было шестнадцать лет или пятнадцать лет — очень молодого человека в одеждах монаха буддийского.
И, глядя на этого юношу, он почувствовал необычайное умиротворение, которого он не чувствовал никогда в жизни, просто глядя на этого буддийского монаха.
Что выяснилось потом, он не знал этого, когда он увидел этого красивого юношу, потом выяснилось, что это его собственный племянник, сын его брата, родившийся уже после смерти брата, после гибели брата, виновником которой был император Ашока.
Но он, почувствовав необычайное почтение к этому юноше, пригласил его к себе в колесницу, и юноша стал ему проповедовать, стал ему говорить: «Зачем ты живешь?
Ты пытаешься достичь какого‑то счастья здесь, но рано или поздно ты умрешь». И он слушал этого юношу, и каждое его слово входило ему в сердце.
Привел его домой к себе во дворец, поселил его на какое‑то время у себя во дворце, и каждый день слушал его, и постепенно‑постепенно в сердце его происходили перемены.
Он слышал этот голос, который обращается к нему, и он начал чувствовать удивительные перемены в своем уме тоже.
Так, его племянник, сын его казненного им брата, стал тем, кто обратил его в буддизм, а он потом стал обращать в буддизм всех остальных доступными ему методами.
История умалчивает об этом, но будем надеяться, что они были мирными.
Но мне хотелось рассказать о нем и отдать ему должное во всех отношениях, то есть объяснить, кем был этот император Ашока и что стоит за распространением буддизма. Вот мы тут, мы рядом с этим храмом.
Те, кто останется здесь, могут пройти випасану и получить знания о своих прошлых рождениях и своей карме. Те, кто поедет дальше, приедет в Горакхпур и продолжит нашу с вами харинам‑санкиртана‑ятру.