Йатра йогешварах кришнах. Лекция 2
Бхакти Вигьяна Госвами · Германия · 2024
Главы
Выбор стороны в битве жизни
Харе Кришна. йатра йогеш́варах̣ кр̣шн̣о йатра па̄ртхо дханур-дхарах̣ татра ш́рӣр виджайо бхӯтир дхрува̄ нӣтир матир мама (Б.-г., 18.78)
«Где бы ни находился Кришна, повелитель всех мистиков, и где бы ни находился Арджуна, непревзойденный лучник, там всегда будет изобилие, победа, необычайная сила и нравственная чистота. Таково мое мнение».
Мы продолжим наш небольшой рассказ о дхарме, о том, каким образом понять, на чьей стороне мы сражаемся, и кто ведет нас по жизни, действительно ли Кришна согласился взять вожжи и вести колесницу нашего тела к окончательной цели, или нам только кажется, и мы только думаем, что это так.
И поэтому наш небольшой рассказ называется йатра йога-ӣш́варах̣ кр̣шн̣ах̣ — «Там, где находится Кришна».
И вчера, когда мы начали рассказывать об этом, я сказал одну очень важную вещь, приводя в пример Арджуну, который выбрал Кришну, о том, что этот выбор приходится делать нам все время.
Практически каждый день мы становимся перед выборами, вернее, Кришна ставит нас перед выбором.
И в зависимости от того, насколько последовательно мы делаем свой выбор в пользу Кришны, мы можем иметь право утверждать, что Кришна находится с нами. Это тема нашего семинара. И я сегодня продолжу эту тему.
Итак, вчера я начал свой рассказ, упомянув несколько историй из «Махабхараты» на эту тему — йатра йога-ӣш́варах̣ кр̣шн̣ах̣.
И, в частности, я упомянул очень важное определение слова бхагаван, определение смысла слова бхагаван, которое приводится в «Вишну-пуране» и которое упоминает в своей речи Санджая.
Он говорит Дхритараштре, великому гьяни, мы знаем из «Шримад-Бхагаватам», что он закончил свою жизнь, увидев это изначальное духовное сияние.
Дхритараштра был необычным человеком, но он не мог понять, что Кришна является Личностью.
Он не мог понять, каким образом Кришна может быть игроком этого мира, каким образом Он может сходить на сцену этого мира и участвовать в драме, которая разворачивается здесь.
А если мы хотим помнить о Кришне постоянно, мы должны знать, что Он — Личность, и что Он лично участвует в нашей жизни уже здесь и уже сейчас, что это не просто красивая теория, что это некая реальность, о которой нужно помнить.
И Санджая объясняет Дхритараштре его слепоту, говоря, что у него нет видьи, то есть способности видеть, или знания, с помощью которого он может различить, увидеть Бога по-настоящему, он упоминает, что «ты не можешь видеть Его, обладающего тремя парами качеств».
Эти три пары качеств — гьяна и бала, знание и физическая сила, айшварья и вирья, айшварья — способность влиять на других, или айшварья — это внешний контроль, это способность всё делать так, как я хочу.
А вирья — это внутренний контроль, это способность влиять на вещи изнутри, по крайней мере так объясняют эти качества Джива Госвами и Баладева Видьябхушана вслед за ним, а Джива Госвами вслед за Шридхарой Свами.
И, наконец, последняя пара качеств — шакти и теджас. Шакти — значит «необычайно сильные чувства», то есть способность особым образом знать этот мир.
Не только все знания, но ещё и все видения, все слышания, все, как это сказать, нюхания, в общем, все пять чувств, которые у нас есть, Кришна обладает ими, Он наделён ими в особой степени и способен воспринимать с особой силой всё то, что есть тут.
Это шакти. И, наконец, шестое качество — теджас, красота Кришны, или сияние, исходящее от Него.
Сияние, которое ослепляет имперсоналистов и которое даёт особое зрение или особую способность видеть Его преданным: джн̃а̄на-ш́акти-бала аиш́варйа-вӣрья-теджас аше шатах̣ — все эти шесть качеств, три пары качеств, аше шатах̣ — в бесконечной степени присутствуют в Кришне.
Бхагаван шабда-ва̄чйа̄ни — и это определение слова бхагаван, Личности Бога. Что значит, что Он Личность?
Это значит, что у Него есть тело — тело, обладающее чувствами; тело, обладающее красотой; тело, обладающее физической силой; тело и ум, обладающие всезнанием, всеведением; тело, которое способно устанавливать порядки и которое способно изнутри контролировать с помощью вирьи.
Вина хейаир гунадибхих — и одновременно с этим у Него нет никаких изъянов. Это определение Кришны.
У Него есть качества, которые соответствуют Его свабхаве, или Его сварупе, присущей Его сварупе, и при этом у Него нет никаких изъянов, нет ни одного из изъянов.
Проявление качеств Бога в живом существе
И мне хотелось еще, чтобы мы немного подумали над этими качествами Личности Бога. Потому что на самом деле амша бхагавана, маленькая джива, обладает теми же самыми качествами в ограниченной степени.
Кришна обладает ими в бесконечной степени, аше шетах. А у нас есть те же самые качества. У нас есть гьяна. Гьяна в данном случае означает способность знать, что происходит в нашем теле до какой-то степени.
Не всеведение Кришны, которое распространяется на всю вселенную. У нас есть маленькая вселенная, в которой мы бог. И мы знаем, что происходит в нашем уме, что происходит в нашем сердце, что происходит в нашем теле.
У нас есть бала — физическая сила. С годами ее становится все меньше, но она есть до поры до времени.
У нас есть шакти — способность чувств ограниченная, поэтому нам нужно носить очки, вслушиваться, иногда надевать слуховые аппараты и так далее. У нас есть вирья. Вирья — это особое качество внутреннего влияния на вещи.
Шрила Джива Госвами объясняет, что вирья подобна особой силе, которая вложена в мантры или которой обладают драгоценные камни.
Человек надевает драгоценный камень, и что-то меняется, какие-то другие энергии появляются у него. И вирья — это способность исподволь влиять на какие-то вещи, некая интуиция, шестое чувство.
Айшварья — способность устанавливать контроль, по крайней мере, у себя на кухне.
Мы можем навести порядок и установить всё, как нам хочется, установить какие-то правила, которым все должны тут следовать, или у себя в ванной комнате.
И, наконец, красота, теджас до какой-то степени есть у нас, опять же, до поры до времени. Но красота души, она просвечивает сквозь достаточно уродливую материальную оболочку тела.
И, так как у нас есть эти качества, так как мы маленькие подобия Бхагавана, мы его маленькие крошечные копии, наделённые этими шестью личностными качествами по его воле, то, к сожалению, все люди пытаются так или иначе имитировать Бхагавана, или занять его место и доказать всем, что эти качества у ни́х находятся в бесконечной пропорции.
И когда людям удается обрести какую-то власть, силу, когда они становятся правителями, диктаторами, сильными мира сего, то они пытаются всячески демонстрировать все эти вещи.
Они хотят всё знать, они хотят всё чувствовать, быть самыми влиятельными и самыми красивыми, разумеется, тоже.
Так вот, нужно понять, что эти качества даны нам для того, чтобы мы служили этим личностным качествам Бхагавана и для того, чтобы мы помнили об этих качествах Бхагавана.
Он тут, Он с нами, Он знает всё то, что происходит в нашем сердце, Он с нами, когда мы повторяем мантру, Он с нами в этот момент, когда мы рассказываем о Нём, и Он знает, что находится в нашем сердце сейчас — завидуем мы Ему или нет, или искренне пытаемся прославить Его, или мы с Его помощью, за Его счёт, пытаемся прославить себя и доказать: смотрите, сколько я знаю.
Он тут, поэтому первое Его качество — гьяна, что значит «всеведение», и Его способность всё чувствовать, проникать, быть, устанавливать всё.
Мы — маленькие частицы, которые по определению, по своей природе должны служить Ему. И главное качество, почему, собственно, я останавливаюсь на этом стихе, главное качество...
Если мы помним о том, что Бог присутствует, и выбираем Его, выбираем служение Ему каждое мгновение или каждый раз, когда мы становимся перед выбором, а мы становимся перед выбором гораздо чаще, чем нам хочется думать.
Когда мы садимся за стол, у нас выбор: буду я сейчас наслаждаться сам, независимо, или я буду заниматься прасада-севой — буду служить красоте Кришне, вкусам Кришны, буду пытаться удовлетворить Его, пытаясь почувствовать трансцендентный вкус прасада.
Ну и так далее.
Очень часто мы находимся перед этим выбором — куда направить движение нашей мысли, на что медитировать, включить какой-нибудь очередной ролик в YouTube, который направит движение нашей мысли к майе, или выбрать Кришну.
Но я также сказал, что… поэтому мы можем понять, присутствует ли лично Кришна в нашей жизни или нет, как Арджуна выбирал Кришну, он выбрал Кришну.
Духовная красота как критерий истины
И присутствие Кришны можно также определить по тому, насколько эти качества есть в нашей жизни. Мы знаем, что великие святые, они обладают в большей степени всеми этими качествами, включая даже физическую силу.
Мадхвачарья показал на своем примере, что святой может быть очень физически сильным. У них есть эта внутренняя интуиция и так далее.
И что самое главное, я говорил об этом вчера, — это красота, этот эстетический критерий истины, о нем нужно помнить. Кришна есть красота. В конечном счете все эти остальные качества являются частными случаями красоты.
И когда красота правит всем этим, когда красота правит физической силой, правит знанием, правит силой наших чувств, когда красота управляет всем этим и все остальные качества служат ей, то тогда это называется бхакти.
Бхакти — это служение изначальной красоте. Это служение бесконечной красоте Бога. И когда мы начинаем служить, то эта красота бхакти проявляется у нас.
Я буквально пару дней назад рассказывал про явление Ситы и про то, как Тулсидас пытается описать красоту Ситы и все время сталкивается со своей неспособностью описать ее красоту и все время признается в этом.
Он строит какие-то очень сложные гипотетические построения: если бы это было так; если бы боги пахтали не океан молока, а океан нектара; если бы вместо черепахи, Курмадевы, там была сама изначальная любовь, основанием этого пахтания; если бы гора, с помощью которой они пахтали, была бы изначальным источником всего сущего и так далее.
Он проводит эту аналогию с пахтанием океана, то в результате этого из этого океана нектара, в результате этого пахтания, с изменением всех условий, с улучшением их во много-много раз, если бы в результате этого появился кто-то, не какая-то обычная Лакшми, которая появилась в результате этого пахтания, то тогда, посмотрев на нее, мы могли бы составить некое маленькое представление о том, как была прекрасна Сита.
Это то, как он пытается объяснить красоту. И в конечном счёте он говорит, что это за красота. Красота — это бхакти. Кто такая Сита? Сита — это олицетворение преданности, олицетворение духа служения.
Поэтому мы можем видеть, что преданные, когда они служат, они становятся прекрасными. Эта красота, вечная красота, начинает отражаться в них. Гопал Кришна Махарадж был очень красив.
Великие преданные несут на себе отблеск этой красоты, даже если физически они могут не быть очень красивыми. Гопипаранадхана прабху был очень красив своей внутренней духовной красотой. Это критерий истины.
Мы можем судить о том, что Кришна с кем-то, если мы можем различить красоту в нём. В этой связи нельзя не вспомнить слова Заболоцкого: А если это так, то что есть красота И почему её обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота, Или огонь, мерцающий в сосуде? («Некрасивая девочка») Эти последние слова... Поэт интуитивным образом понял, что красота есть блеск, есть огонь.
Как в этом определении Бхагавана говорится, что Его красота — это теджас, сияние, которое исходит от Него, сияние, которое распространяется на весь этот мир и отблеск которого ложится на людей, которые хотят её поймать.
Так вот, мы хотим служить этой изначальной красоте, этому огню, который мерцает в сосуде.
Но тут мне хотелось рассказать одну маленькую историю из «Махабхараты», которая показывает, что далеко не все могут увидеть красоту Бога.
Бог всегда прекрасен во всех Своих проявлениях, но иногда люди пугаются Его красоты.
Люди, чьи глаза не натренированы, чтобы увидеть Его красоту, чтобы по-настоящему понять и различить Его красоту, Его красоту не смогут отличить.
И поэтому этим критерием сложно пользоваться, и могут вместо этого прийти в ужас.
История появления на свет Дхритараштры
Очень интересная история из «Махабхараты», вернее, из «Махабхарата-татпарья-нирной», которую рассказывает Мадхвачарья. В самой «Махабхарате» её прямо в таком виде нет.
История эта произошла, когда Сатьявати, опечаленная смертью своего сына Вичитравирьи...
Когда Сатьявати, опечаленная преждевременной смертью своего сына Вичитравирьи — говорят, что он умер от чахотки, от туберкулеза, истощив свою силу жизненную в бессмысленных чувственных наслаждениях, она призвала к себе своего первого сына Ведавьясу.
Ведавьяса дал ей эту способность. Стоило ей медитировать на него, как он появлялся по её приказу. У Дхритараштры тоже была такая способность, она была передана по наследству.
Так вот, когда Сатьявати призвала Ведавьясу и сказала: «Что-то нужно делать. Наш род, великий род Куру, не должен прерваться.
Ты старший брат, и у тебя есть право в соответствии с законами дхармы в качестве старшего брата зачать детей в чреве жён Вичитравирьи — Амбики и Амбалики».
Вьясадева без особого энтузиазма воспринял это предложение матери. И он сказал, что «ну, в общем, это не совсем моё дело.
Я всё-таки так или иначе воплощение Верховного Господа, и не мне нужно заниматься всеми этими вещами. Но, так как ты просишь меня, ты моя мать, я послушаюсь тебя, я сделаю это».
Однако жена Вичитравирьи, старшая жена Вичитравирьи, о которой шла речь тогда, она должна в течение целого года поститься, соблюдать экадаши, пост на экадаши строго (ещё одна причина, по которой я рассказываю эту историю сегодня.
Сегодня экадаши, и положено поститься), она должна строго соблюдать все правила жизни вайшнавов, для того чтобы сердце её очистилось. «И тогда я смогу прийти к ней, и она увидит мой истинный облик.
И сын, который появится в результате этого союза, превзойдёт всех. Она сможет оценить меня». Сатьявати сказала: «Это хорошее предложение, но тем временем за этот год многое что может случиться.
Ты предлагаешь, чтобы наше царство в течение года оставалось без даже номинального наследника? Нам нужно спешить. Наследник должен появиться как можно скорее.
Поэтому я прошу тебя, без всех этих церемоний, без всех этих вайшнавских этикетов и всего остального, не нужно никаких соблюдений, ничего. Просто сделай своё дело, зачни в её череве наследника, и всё будет хорошо».
Ведавьяса сказал: «Хорошо, если ты меня просишь, я должен повиноваться твоей просьбе. Я сделаю это, но только тогда Амбика увидит мой страшный облик.
Она увидит меня в страшном облике, она испугается, когда ночью я войду к ней в её опочивальню.
И если она сможет побороть в себе этот страх, то тогда, опять же, сын, который появится у неё, будет прекрасен во всех отношениях. Если же нет, то пеняйте на себя». И мы знаем, что случилось в ту самую ночь.
Амбика от ужаса перед Вьясадевой закрыла глаза, таким страшным он ей представился. Это очень важный маленький урок.
И в результате этих закрытых глаз на свет появился физически очень могучий, но внутренне слепой царь Дхритараштра, царь, из-за которого началась вся эта война, и из-за которого в конце концов практически погибла династия Куру, если бы не Пандавы и Арджуна.
Так вот, красоту Бога нужно понять. И понять её не так просто, она не так очевидна, она не так, что ли, самоочевидна.
Для этого нужно увидеть её чистым сердцем: према̄н̃джана-ччхурита-бхакти-вилочанена / сантах̣ садаива хр̣дайешу вилокайанти («Брахма-самхита», 5.38).
И если мы не сможем понять красоту Бога, то, соответственно, это значит, что по-прежнему сердце наше ещё не чистое. Поэтому нам нужны какие-то другие признаки присутствия Кришны в нашей жизни.
Вчера я сказал, что надо не просто мысленно думать, что Кришна с нами. Все говорят, что Кришна с нами. Все говорят, что я сражаюсь на стороне света. Все думают, что я всегда прав и Бог всегда за меня.
Нам нужно иметь какие-то конкретные критерии, а действительно со мной Кришна или нет. Один из них, как я уже сказал, — красота, или когда мы смотрим на других людей, мы можем увидеть, отвратительны они или красивы.
Отсутствие страха как признак присутствия Бога
Если мы присмотримся к ним, опять же, если сердце наше будет достаточно чистым, то мы увидим этот мерцающий внутри них огонь подлинной духовной красоты. Другой признак присутствия Кришны — это отсутствие страха.
И сегодня я буду говорить об этом — о том, что мы можем надеяться, рассчитывать на то, что Кришна находится рядом с нами, если мы сами не чувствуем страха.
И прежде всего, конечно же, страха смерти, потому что страх смерти является изначальным страхом. Страх смерти — это страх лишиться того, что у нас есть.
Это страх лишиться возможности получать какие-то чувственные удовольствия через это тело, лишиться того, что мы уже приобрели. И это страх того, что произойдет, когда мы умрем.
Этот страх смерти описан в «Бхагавад-гите» на примере трех видов страха. Дхритараштра боится, и страх Дхритараштры — это страх лишиться того, что у него уже есть.
Он — Дхритараштра, тот, кто присвоил себе землю, тот, кто присвоил себе царство, раштра значит «царство», дхрита значит «тот, кто узурпировал царство», он узурпатор, и он боится лишиться этого.
Это первое проявление страха смерти в тамо-гуне. Второе проявление страха смерти — примером его является Дурьйодхана. И Дурьйодхана боится лишиться победы, которой у него еще нет.
Дхритараштра боится лишиться того, что у него уже есть. Дурьйодхана хочет большего. Дурьйодхана хочет расширить свою власть и влияние. Он боится утратить власть.
И, так как он боится утратить власть, он начинает подличать, начинает строить всевозможные интриги, пытается воодушевить Бхишму, Дрону и всех остальных. И третий страх — это страх Арджуны.
И страх Арджуны — это страх совершить грех. Страх сделать что-то неправильное, страх отступить с верного пути, страх причинить кому-то боль.
Этот страх, присутствие страха — признак того, что Кришны нет, или что мы не так отчетливо ощущаем: Кришна всегда есть, Кришна присутствует везде, Он всегда в нашем сердце, то, что мы так или иначе не помним, не чувствуем, не знаем о Его присутствии.
В одном из трех видов страх может проявляться. Страх в тамо-гуне, страх в раджо-гуне, как у Дурьйодханы, или страх в саттва-гуне, как у Арджуны. Но страх есть страх.
Страх значит, что у нас есть ложное эго, которое отделяет нас от Кришны, и которое не позволяет нам всегда быть уверенными на сто процентов в том, что я инструмент в его руках.
Я действую, как Он хочет, поэтому мне нечего бояться. Я исполняю Его волю.
И, собственно, бхакти — это способ побороть страх через предание, через подчинение, через гармонизацию своей крошечной воли с Верховной волей Бхагавана. И страх, мы знаем, страх правит в этом мире.
Страх — это страшная вещь. И люди живут здесь в страхе. Мы можем видеть, как самые, скажем так, хищные диктаторы правят с помощью страха лишить людей чего-то, то есть апеллируют к тамо-гуне.
Они пытаются установить некое единомыслие под угрозой лишить людей свободы. Другие, более хитрые манипуляторы, пытаются править, играя на страхе людей не получить чего-то.
Духовные организации, вроде нашей с вами, внушают людям страх перед грехом. Но там, где есть страх, там нет любви. Там, где есть страх, там нет Бога.
И поэтому Кришна начинает перечисление праведных качеств, качеств бхакты, качеств праведного человека со слова абхайам̇ саттва-сам̇ш́уддхир (Б.-г., 16.1).
И Он с помощью «Бхагавад-гиты» хочет избавить нас от страха, объясняет, как по-настоящему избавиться от страха и как в конце концов таким образом достичь победы. Сегодня мы поговорим об этом.
И в связи с этим я продолжу свой рассказ о событиях, предшествовавших сражению на Курукшетре, о том, что происходило там, и расскажу сегодня о том, какой страх на самом деле испытывал Дурьйодхана.
В «Бхагавад-гите» Вьясадева всего в нескольких шлоках намеками объясняет его состояние. Но в «Махабхарате» тот же Вьясадева гораздо более подробно объясняет его страх — страх перед этим сражением.
Я немножечко говорил об этом вчера и сегодня продолжу эту тему. Я объясню, в чем причина страха, и каким образом Кришна избавляет Своих преданных от страха, и как Он вселяет страх в сердца непреданных.
Оценка сил армии Дурьйодханы перед битвой
Вот это тема моего сегодняшнего рассказа после того, как я немножечко упомянул о том, что было вчера. Так вот, давайте вернемся с вами в ночь перед аштами. Мы знаем, что «Бхагавад-гита» была произнесена в экадаши.
А за несколько дней до «Бхагавад-гиты» в двух лагерях происходили события, которые предопределят ход всего сражения. В двух лагерях шел окончательный подсчет сил. В обоих лагерях строились планы, как вести сражение.
В обоих лагерях сражавшиеся люди и прежде всего, конечно же, военачальники снова и снова взвешивали свои силы.
И мы начнем сегодня с Дурьйодханы, с его мук, с его бессонной ночи, в которую он трезво, в отличие от тех презентаций, которые он давал на людях, он трезво оценивал свои силы.
Мы посмотрим с вами, как Дурьйодхана оценивал свои силы на людях и как он оценивал свои силы, когда оставался наедине или вместе со своим ближайшим другом и братом Духшасаной.
Так вот, рассказ наш начинается ночью, перед аштами, днем, когда они должны были назначить военачальника своей армии.
И Дурьйодхана не мог заснуть, снова и снова он возвращался мыслями ко всем событиям, предшествующим войне, непосредственно произошедшим до этого, и думал, где произошла ошибка.
Каким образом Пандавы смогли собрать такое большое войско неожиданно, хотя в течение тринадцати лет их не было нигде? Они не общались ни с кем. Все эти связи должны быть утрачены к этому времени.
Кунти на самом деле скажет об этом. Завтра я буду рассказывать о том, какое послание Кунти передала через Кришну Пандавам.
И в своем послании Кунти, в частности, говорит, что в соответствии с ведическими традициями, если какой-то близкий родственник или друг ушел в странствие, покинул нас, и его нет в течение двенадцати лет, то по истечении двенадцати лет мы должны начать делать церемонию шраддхи по этому другу или по этому родственнику.
Мы должны, по сути дела, считать его мертвым. Независимо от того, мертвый он или нет, если двенадцать лет мы его не видели, это реально значит, что он умер в нашем сердце.
В течение двенадцати лет человек может сохранить очень живую память о ком-то, о ком-то очень дорогом.
Но если двенадцать лет он разлучен с человеком, то по воле планет и по воле провидения эта память, если она не духовная, конечно же, начинает стираться, и человек умирает.
Двенадцать лет, тринадцать лет Пандавы скрывались в лесу, и практически никто не встречался с ними. И, тем не менее, они вышли из своего изгнания, и оказалось, что столько союзников по-прежнему есть у них.
Со всех концов света союзники потянулись к ним. И Дурьйодхана думал: «Что же случилось?
Что могло произойти?» Сначала, как это водится у гордых людей (Дурьйодхана был, безусловно, очень гордый собой человек), ему не нравилось думать о каких-то своих неудачах или ошибках, поэтому, чтобы успокоить себя, настроить себя на правильный лад, он начал думать сначала о своих союзниках.
Он подумал: «Ну все равно, так или иначе, наши силы превосходят, во много раз превосходят, не во много раз, но значительно превосходят силы наших противников».
И он стал перечислять в уме тех великих героев и военачальников, которые присоединились к нему и решили сражаться на его стороне. Он начал, конечно же, с Бхагадатты, с его гигантской армии.
Бхагадатта был необычный человек, он был наделен мистическими силами, у него было необычайное могущество. И в «Махабхарате» говорится, что его армия была желтой. Реально это значит, что Бхагадатта правил в Китае.
Он пришел на Курукшетру из Китая со своим гигантским войском. Можете представить себе, каким большим было его войско, если он правил в Китае, гораздо больше одной акшаухини.
С этим несметным желтым войском, со своими слонами и лошадьми Бхагадатта пришел.
И при мысли о Бхагадатте и о его огромном желтом войске с жестокими воинами, сражавшимися на его стороне, на сердце у Дурьйодханы стало немножечко легче.
Но при этом он забыл о том, что Бхагадатта, по сути дела, присоединился к нему не потому, что ему нравился Дурьйодхана, и не потому, что он хотел сражаться с ним, а потому, что он был обижен Пандавами, и им двигало чувство мести.
Потом он вспомнил про Бхуришраву. Он упоминает это имя в «Бхагавад-гите».
И Бхуришрава, помимо своего гигантского войска, своего героизма, помимо того, что он был атиратхой, одним из величайших воинов на стороне Дурьйодханы, он также был великим тапасьей, тапасви.
И Дурьйодхана стал думать о том, что сама сила тапаса на моей стороне, потому что Бхуришрава со мной. Тапасью, которую он совершил, никто другой не совершал. Дальше он с необычайным удовольствием вспомнил Шалью.
Шалья — дядя Накулы и Сахадевы, родной брат Мадри из Ирана, пришедший туда, он был обманут Дурьйодханой.
Дурьйодхана поставил на его пути роскошный шатер, приготовил там роскошные яства, приготовил постель, место для отдыха для шедшего из далекой страны Шальи.
Шалья был тоже атиратхой, во что бы ни стало Дурьйодхана хотел заполучить его к себе.
И Шалья, растроганный этим приемом, не зная, кто его сделал, подумал, что «наверное, мой племянник Юдхиштхира позаботился обо мне и поставил у меня на пути, здесь, на дороге, этот роскошный шатер, чтобы я мог отдохнуть перед битвой».
И утром, проснувшись, попировав вечером, проснувшись рано утром, он сказал: «Я буду сражаться изо всех сил на стороне того, кто устроил все это».
И в этот момент Дурьйодхана вышел из тени и сказал: «Да!», обнял Шалью и сказал: «Отныне ты мой союзник».
Шалья немножко оторопел, потому что союзничество с Дурьйодханой не входило в его планы, но слово не воробей, вылетит, не поймаешь. Поэтому он обратился к Дурьйодхане с просьбой.
Хитрость Шальи и союзнические отношения
Он сказал: «Да, я буду сражаться за тебя, но, пожалуйста, разреши мне сходить к Пандавам и рассказать им о том, что произошло, потому что я шел для того, чтобы сражаться на их стороне».
И Шалья пришел к Пандавам в Упаплавью, в маленькую деревеньку, где Пандавы разбили свою ставку. И, когда он зашел, Кришна был, конечно же, там, а без Кришны даже тут не обошлось.
И когда Шалья начал рассказывать, Кришна расплылся в улыбке. Кришна сказал, не дав даже Юдхиштхире как-то отреагировать на это событие, Кришна сказал: «Очень хорошо, Шалья! Замечательно!
Сражайся на стороне Дурьйодханы, но только с одним условием. В свой срок Карна станет военачальником в армии Дурьйодханы. И Дурьйодхана попросит тебя стать колесничим у Карны. И ты согласишься на это предложение.
Так вот, в этот момент твоя задача как колесничего будет постоянно оскорблять Карну, постоянно так или иначе лишать его сил своими словами». И Шалья согласился, и таким образом он стал двойным агентом.
Он сражался на стороне Дурьйодханы, но внутри он помнил свое обещание, которое он дал тогда Юдхиштхире и Кришне. И он думал, что «придет мой черед, и я совершу свое служение вам».
Он был последним перед самим Дурьйодханой, вернее, перед Дурьйодханой и Ашваттхамой, военачальником в армии Кауравов.
Он заступил на этот пост после того, как Карна был убит, и он полег на восемнадцатый день сражения на Курукшетре.
Он вспомнил про Шалью, он вспомнил про этот свой трюк, и лицо Дурьйодханы расплылось довольной улыбкой: «Только я, великий военачальник, мог устроить такую замечательную историю».
Потом он вспомнил про Критаварму и про Нараяни Сену, про миллионную армию, которую щедро дал ему Кришна. И тоже подумал: «О, моя дипломатия помогла мне завоевать эту армию.
Глупец Арджуна выбрал Кришну, я выбрал Его армию, и таким образом я обманул Кришну. Кому нужен этот Кришна, который, к тому же, не будет сражаться? Зато у меня целая миллионная армия».
И чем больше он думал, тем спокойнее становилось у него на сердце. Потом он вспомнил про Джаядратху.
Джаядратха тоже пришел с Запада, так же, как Нараяни Сена пришла из Двараки, с крайне западной конечности, с территории нынешнего Пакистана, из Синду, из этой области пришел Джаядратха.
И Джаядратха был великим бхактой Господа Шивы.
Он совершал суровую аскезу, и Господь Шива дал ему всевозможные благословения, в том числе благословение, что тот, кого коснется, его голова отрубленная (жуткое благословение!), голова того разлетится на тысячи кусков.
То есть он подумал, что на моей стороне этот Джаядратха, за которым стоит Шива. Он стал считать, «кто из полубогов на моей стороне». Он стал думать о том, что великие Дайтьи приняли облик в виде всех этих военачальников.
Он вспомнил Судакшину, царя из Камбоджи, который пришел к нему, Винду и Анувинду, которые присоединились к Дурьйодхане, потому что они хотели отомстить Кришне.
Кришна украл их сестру Митравинду, и двое братьев Винда и Анувинда с юга Индии стали союзниками Дурьйодханы, потому что они хотели отомстить Кришне. Ну и так далее.
Кейкаи из Афганистана и остальные менее значительные цари, которые присоединились к Дурьйодханае, он вспомнил их всех. И в этот самый момент он понял, что ни один из этих царей не сражается за него, потому что любит его.
Ни один из этих царей не отдал ему своего сердца. Ни один из этих царей не готов по-настоящему сложить свою жизнь за него. Единственное, что он готов, — он преследует какие-то свои цели.
В этот момент Дурьйодхана облился холодным потом. Он лучше, чем мы с вами, знал, что гарантией успеха является единство. У него огромная армия, но эта армия не сплочена.
Гордыня Карны и раздор в лагере Кауравов
И тогда он стал думать о ближайших воинах, которые окружали его: «Но они-то должны быть за меня!» И сразу же он вспомнил о Карне.
Первый, кто всплыл в его уме, был Карна, и он подумал: «Вот это человек, который любит меня. Этот человек отдал мне свое сердце, потому что в свое время я так или иначе поощрил его.
Я восстановил ему чувство собственного достоинства. Он готов сделать все что угодно ради меня». И Дурьйодхана был прав.
Карна был тем самым человеком, который был готов отдать Дурьйодхане все, и из-за которого Дурьйодхана совершил все свои самые страшные ошибки. Карна был рядом с ним. Карна был готов сражаться до самого конца.
Карна был готов сделать ради своего господина все что угодно, но он неправильно понимал, что значит служить своему господину.
Он постоянно пичкал его ложной информацией, он постоянно хвастался, он постоянно говорил, что ему не нужен никто другой.
Перед битвой на Курукшетре, когда Дурьйодхана, оглядев всех своих военачальников, собравшихся там, стал спрашивать: «Сколько времени вам нужно будет, чтобы покончить с противоположной армией, если вы будете сражаться одни?», Дроначарья задумался, заглянул в свое сердце и сказал: «Ну, пожалуй, два месяца мне нужно будет».
Бхишма, опять же, трезво оценив свои собственные силы, подумал, заглянул в свое сердце и сказал: «За месяц я смогу расправиться с противоположной армией».
И тогда Дурьйодхана бросил взгляд на Карну, и Карна вскочил, как это было всегда, и, ударив себя кулаком в грудь, сказал: «Мне достаточно будет пяти дней, мой господин, я один расправлюсь со всеми».
В этот момент Бхишма сжал кулаки, его лицо побледнело от гнева: «Этот глупец утверждает, что он лучший воин, чем я и чем Дрона.
Только сейчас он оскорбил нас, он сказал, что он расправится с противоположным войском за пять дней. Хвастун, пустой хвастун, болтун!» И в этот момент Дрона стал ругать Карну. Чего, собственно, Карне только и хотелось.
Карна хотел, чтобы Дрона отругал его, потому что Карна изначально ненавидел всех брахманов, он ненавидел Крипу, он ненавидел Ашваттхаму, он ненавидел Дрону.
И когда Дрона стал увещевать его и говорить правду, он стал говорить ему: «Ты подумай трезво о себе. На тебе лежит проклятие твоего духовного учителя Парашурамы.
Он проклял тебя, и ты не сможешь воспользоваться в самый критический момент своей жизни теми мантрами, которые он тебе дал. У тебя нет на самом деле никакого оружия толком с собой. У тебя есть только проклятие.
Ты можешь только этим проклятием размахивать перед всеми воинами. Подумай, что двигало тобой, когда ты шепнул Дурьйодхане и посоветовал Дурьйодхане, чтобы он приказал Духшасане раздеть Драупади. За тобой стоит адхарма.
Все дела, которые ты совершил, все оскорбления, которые ты совершил, — из-за чувства собственной неполноценности». На самом деле Карна — очень хороший пример того, с кем не нужно водиться ни в коем случае.
Это человек, чье достоинство было изначально унижено, и из-за этого унижения, которое он претерпел, он пытался унизить всех остальных.
Из-за этого унижения он постоянно хвастался, ему постоянно хотелось доказать свое превосходство над всеми остальными.
Один из очень важных уроков «Махабхараты» в том, что нам нужно как огня избегать таких людей — людей, которые слишком хвастаются, которые слишком горды собой.
Близкое общение с такими людьми, что бы они нам ни сулили, что бы они ни обещали нам — нужно бояться таких людей. «Я все сделаю, мне никто не нужен.
Вели этому старику идти на пенсию» — это Карна о Бхишме. «Вели этому Дроне, этому брахману, который хорош только сражаться в диспутах по поводу каких-нибудь там грамматических правил. Это они могут, брахманы.
Но когда брахманы берут в руки оружие, они делают из себя посмешище». Это все те оскорбления, которые Карна раздавал направо и налево.
Так что практически все, кроме его собственных воинов, ненавидели его, кроме его последователей, его сына Вришасены, который сражался там и тоже был великим воином.
И тогда Дурьйодхана было улыбнулся, потому что луч надежды как бы пробился на него через темные тучи, которые закрыли горизонт его сердца.
Но в тот же самый момент тучи снова были затянуты, потому что он понял, что Карна, несмотря на то, что он действительно его друг, несмотря на то, что он готов отдать все за него и действительно любит его, Карна сеет раздор в его собственном лагере.
Он испугался, потому что он очень отчетливо понял, что Карна есть то самое яблоко раздора, причина раздора, из-за которого трещины пошли по всем концам его могущественной армии.
В тот самый эпизод, который я рассказываю, когда… вернее, нет, в другом случае.
Несколько раз Карна навлекал на себя гнев старейшин из рода Куру, и никто не мог понять, почему Дурьйодхана держит рядом с собой этого выскочку. Но Дурьйодхана любил Карну, а Карна любил Дурьйодхану.
Вплоть до того, что Карна и Дурьйодхана сидели вместе на одном троне. Дурьйодхана сажал Карну рядом с собой, занимая один трон.
Когда Кришна пошел в Хастинапур с посольством со Своим, и, собственно, начались переговоры, когда Кришну усадили на золотой трон, то Кришна рядом с собой посадил Видуру.
Кришна разделил свой трон с Видурой, с мудрейшим из рода Куру. Отдельно на возвышении восседал Дхритараштра, а прямо напротив Кришны сидел Дурьйодхана, и рядом с ним на том же троне сидел Карна. Партия войны.
Карна был тот, кто постоянно говорил Дурьйодхане: «Мы самые сильные! Мы победим! Нам не нужен никто другой! Тебе нужен только я! Моя верность тебе преодолеет все препятствия! Я побежу всех! Я сильнее, чем Арджуна!
Я убью Арджуну, а все остальные сами покорятся мне!» Карна постоянно талдычил ему это, что «мы самые сильные». И Дурьйодхана любил Карну.
Дурьйодхана, как любой гордый человек, любил людей, которые льют воду на мельницу их гордости, которые постоянно подкладывают дрова в пламя их гордости, разжигают их гордость. Почему Дурьйодхана так любил Карну?
Потому что Карна все время хвалил Дурьйодхану: «Ты самый мудрый! Ты самый смелый! Ты самый могущественный! Не отдавай никому свое царство! Только ты заслуживаешь быть царем этого царства! Все остальные — никто!
Только ты следуешь дхарме!» Карна был его советником, который объяснял ему, что есть дхарма.
Это он, кто во время матча, во время игры в кости посоветовал ему вытащить Драупади из ее внутренних покоев в тот день, когда она была осквернена, и у нее было кровотечение. Он попытался раздеть ее донага. Это Карна.
Карна сказал, что ты будешь сидеть на бедре у моего господина. Из-за этого это бедро было перебито потом Бхимой. Так вот, в другом случае... Эту историю мне хотелось рассказать.
Сражение в царстве Вирата и узнавание Арджуны
Когда Карна навлек на себя гнев всех союзников Дурьйодханы, всех главных союзников Дурьйодханы, всех тех, на кого он действительно мог опираться, зная, что они не подведут его, потому что они были величайшими воинами.
Дрона и Бхишма были самыми великими воинами того времени. Никто не мог сравниться с ними в воинском искусстве.
Про воинское искусство Бхишмы ходили легенды, как он в течение восемнадцати дней собственноручно сражался с Парашурамой и победил его в этой битве.
Так что его собственный духовный учитель признал его победу и благословил его, в отличие от Карны, которого он проклял.
Так вот, начало этой вражды было положено незадолго — за месяц или месяц с небольшим до войны на Курукшетре, когда Пандавы должны были выйти из своего изгнания, выйти из своего агьята-васа, когда они инкогнито должны были скрываться в течение целого года, когда тринадцатый год уже кончался.
Что произошло тогда?
Дурьйодхана заблаговременно, за несколько месяцев до окончания этого года разослал шпионов или разведчиков, смотря как посмотреть, соглядатаев, во все концы Бхарата-варши, во все концы земли, чтобы они так или иначе нашли Пандавов.
Потому что по условиям, если их разоблачают до конца тринадцатого года, то они должны будут на еще двенадцать лет снова уйти в изгнание в лес.
Шпионы были разосланы во все концы, но они вернулись ни с чем, никто из них не мог понять, где находятся Пандавы.
Дурьйодхана, его беспокойство нарастало день от дня, потому что вот-вот должен был подойти тот срок, когда Пандавы появятся и когда Пандавы предъявят ему законные права на свое царство.
И в этот момент Карна, конечно же, был рядом с ним, и он успокаивал своего царя: «Дурьйодхана, что ты беспокоишься?
Смотри, твои самые лучшие натренированные шпионы в лучших разведывательных управлениях, натренированные шпионы никого не нашли. Их просто съели дикие животные. Они просто сгинули там в лесу, и никто не выйдет.
Тринадцатый год кончится, и ты спокойно будешь сидеть у себя на троне, и никто не будет твоим соперником». Карна его успокаивал.
А тем временем, когда шпионы, разведчики отрапортовали ему, они также отрапортовали ему о странном событии, которое произошло в Матсадеше, в соседнем царстве.
Матсадеш находится на территории нынешнего Бихара, где правил царь Вирата, когда неожиданно таинственной, насильственной, страшной смертью умер Кичака, военачальник Вираты и родной брат его жены.
Из Кичаки сделали большую котлету. И непонятно кто сделал эту большую котлету, потому что Кичака был огромным, могучим демоном, страшным воином.
И, между прочим, рассказывая о событиях, которые происходили в соседних странах, интернета тогда не было, новостных сайтов тоже, соответственно, все эти соглядатаи рассказали о том, что, где произошло и, конечно же, не забыли упомянуть об этом странном событии, которое произошло тут.
И в этот момент одному из союзников Дурьйодханы пришла в голову отличная идея.
Он сказал: «О, давайте пока потренируемся, нам, наверное, придется сражаться с этими Пандавами, но мы можем пока потренироваться на царе Вирате».
Царь Вирата, сам могущественный воин, но половина его могущества было убито, потому что Кичака был умертвлен кем-то, непонятно, кем.
Мы-то с вами знаем, что Бхима превратил Кичаку в отбивную, на то он и Бхима, чтобы отбивать. Он сделал из него большую кровавую котлету.
Один из демонических царей, союзников Дурьйодханы, сказал: «А давайте нападем на царство Вираты и посмотрим, как они будут сражаться с нами.
И заодно потренируемся, угоним их скот, у него тучные стада, самые лучшие коровы». И они разработали стратегический план, Дурьйодхане эта идея понравилась — напасть на Вирату.
Они напали сначала, послали этого царя с юга, чтобы он напал на Вирату.
Вирата храбро отбил его нападение, а тем временем остаток вместе с величайшими героями — Дроной, Бхишмой, самим Дурьйодханой — напал на беззащитную столицу Вираты, потому что Вирата ушел сражаться в другом месте.
И в этой столице находился Уттара Кумар, наследник царя Вираты.
А Уттара Кумар был учитель танцев, относящийся к категории евнухов, ни мужчина, ни женщина, который учил при дворе царя Вираты его наследников и наследниц, особенно юных девушек, танцам, развлекал их, играл на музыкальных инструментах.
Этот Бриханнала, этот евнух, которого допустили на женскую часть, был не кто иной, как Арджуна. Не углубляясь в подробности, они нас в данном случае не интересуют, Арджуна так или иначе стал возничим Уттара Кумара.
Уттара Кумар похвастался: «Я сейчас отражу нападение всех этих Кауравов — Дроны, Бхишмы, я один с ними расправлюсь». Арджуна с трудом сдерживал смех.
Но, так или иначе, Арджуна сказал: «Дайте мне поправить твоей колесницей». Уттара Кумар согласился, и Арджуна стал править его колесницей.
Потом, когда Уттара Кумар стал убегать со своей колесницы, увидев войско, Арджуна вернул его на колесницу. И удивленные Кауравы на той стороне видели все эти странные маневры.
Сначала они увидели колесницу, которая появилась, увидели могучего то ли мужчину, то ли женщину, правившего этой колесницей. Увидели какого-то хилого юношу, который скрывался за его спиной.
Потом они увидели, как этот хилый юноша спрыгнул с колесницы и попытался убежать в ужасе. И как колесничий догнал его, схватил его за шкирку и вернул его обратно на колесницу.
И в этот момент, когда они увидели это, Дрона посмотрел на Бхишму и подмигнул Бхишме. Разумеется, он не подмигнул. Мигать — это привычки людей Кали-юги. Мигать — это в высшей степени некультурно.
Дрона, обращаясь к Бхишме, произнес загадочный стих, который не мог понять никто, кроме самого Бхишмы. Стих этот — один из этих самых куд, которые Ганеша не мог разгадать и на которых он сам медлил.
Этот стих зашифрованным образом, никто не понял этот стих. Дрона, улыбаясь в свои усы, произносит этот стих Бхишме, а Бхишма, улыбаясь, начинает радостно кивать головой и начинает лучиться светом.
А Дрона сказал Бхишме: «Эй, Бхишма, родившийся от реки, от Ганги! Похоже, что в образе этого учителя танцев колесницей правит не кто иной, как Арджуна». И Бхишма понял, что ему говорит Дрона, и заулыбался, обрадовался.
Сам Дрона обрадовался. И они были уже готовы посмотреть, как Арджуна расправится со всеми ними. Дрона знал, что это самый его любимый и самый искусный ученик, Арджуна.
И первое, что сделал Арджуна, — он выпустил две стрелы, которые легли к ногам Бхишмы и Дроны.
И эти две стрелы, легшие точнёхонько прямо к их стопам, они ещё раз доказали им: да, это сам Арджуна, который просит у них разрешение вступить в эту битву. И тогда, когда Дурьйодхана услышал этот разговор...
Представьте себе себя на месте Дурьйодханы. Дурьйодхана — подозрительный человек. И кто-то при вас начинает улыбаться многозначительно и обменивается какими-то словами, которые вы не можете понять.
Дурьйодхана страшно обеспокоился. Дурьйодхана стал ругаться, стал говорить на Бхишму и на Дрону: «Почему вы общаетесь своим зашифрованным способом друг с другом? Что вы хотите сказать? Почему вы улыбаетесь?
Наверняка вы замыслили что-то против меня». Любой человек, у которого не чисто на сердце, у которого есть у самого коварные замыслы, всегда видит заговоры против себя.
И когда Карна услышал эту речь, ему стало больно, обидно за своего господина, и он решил вступиться за своего господина.
И он вскочил, он стал ругать на чём свет стоит, он стал ругать Дрону, он стал ругать Бхишму, он стал говорить: «На самом деле в сердце вашем только Арджуна, вы думаете только об Арджуне, вы любите только Арджуну.
Вы внешне говорите, как будто бы вы будете сражаться».
То глядя на них, и ругая их, и понося их, и говоря, что «вы уже старые, никуда не годные», что «вы полностью нечестные люди, вы постоянно нарушаете дхарму», Карна полностью дал волю себе.
А Дурьйодхана слушал и ни слова не сказал против этого. Очевидно было, что вся речь Карны была адресована ему, и обязанность Дурьйодханы была остановить Карну, поставить его на место. Но Дурьйодхана стоял и слушал.
Он выслушал все эти оскорбления. Почему? Потому что в сердце своем он думал точно так же, потому что оскорбления эти отзывались у него, и он кивал головой и говорил: «Да, да, да, так оно и есть, так оно и есть».
И в результате этого что произошло? В результате этого Дрона возмутился, Дрона стал что-то говорить. Карна ответил ему. Бхишма возмутился. Карна попытался заткнуть Бхишму.
В этот момент Ашваттхама встал и стал ругать на чем свет стоит Карну и стал говорить: «Ты ничтожество, ты никто! Как ты посмел оскорбить моего отца? Мой отец сказал все правильно про тебя.
Ты посмел ответить ему на все это». И в этот момент ночью, той самой ночью, в которой мы увидели Дурьйодхану, Дурьйодхана вспомнил все это. Он стал рвать на себе волосы. Он стал говорить: «Глупец я, глупец!
Почему я тогда не остановил Карну? Почему я тогда не помешал этому оскорблению совершиться?» На самом деле в этот момент ночью Дурьйодхане стало отчетливо ясно, что никого за ним нет.
Кроме, может быть, Карны, который (если у меня есть еще несколько минут, я расскажу эту последнюю историю, она очень к месту тут), который в какой-то момент отказался сражаться. Дрона был глубоко оскорблен.
Бхишма был глубоко оскорблен. До этого Дурьйодхана оскорбил Видуру. И Видура, который тоже был великим воином, на самом деле Видура был не менее великим воином, чем даже Бхишма.
Видура, хотя он исполнял роль советника, у него был особый лук. Этот лук дал ему сам Вишну.
И Вишну, давая ему этот лук в результате какой-то его аскезы или его молитв, Вишну сказал, что «до тех пор, пока у тебя есть этот лук, те, на чьей стороне ты с этим луком, никогда не будут знать поражения».
И поэтому Кришна Сам, в общем-то, устроил так, что Дурьйодхана оскорбил Видуру. И Видура сломал свой лук. Или, как говорится в «Шримад-Бхагаватам», поставил свой лук у крыльца Дурьйодханы.
Но этот лук уже не имел никакой силы, потому что Видура отказался им пользоваться. Так вот, Дурьйодхана вспоминает все это. Он пытается понять, кто за ним.
И он понимает, что никого за ним нет, кроме хвастливого Карны, кроме могучего Духшасаны, за которым тянется шлейф из страшных преступлений против дхармы. И в этот момент Дурьйодхане становится страшно.
Внутренний страх как следствие нарушения дхармы
Он не заснул всю эту ночь. Он понял, что во всех его расчетах, хотя каждый день перед этой битвой он взвешивал силы, и все время баланс был в его сторону. Все время.
И если вдруг кто-то пытался переубедить его, Карна был тут же под рукой, чтобы сказать, что «нет, все у нас хорошо, мы победим, мы победим, мы победим. Наверняка мы победим. Мы победим. Правда на нашей стороне.
Мы на стороне света. Мы сражаемся за правую сторону». И все эти подхалимы и люди, которые дают нам советы, они пытаются нас убедить в этом. Но все равно глубоко внутри, в сердце таких людей всегда живет страх.
Потому что, когда мы нарушаем дхарму, когда законы дхармы грубо нарушаются, когда страдают невинные люди, когда уничтожаются женщины и дети, когда происходит все то, что происходит, когда нарушается дхарма, дхарма отворачивается от такого человека, ее место в сердце человека занимает страх.
Но всегда, конечно же, будут люди, которые будут говорить: «Сила на нашей стороне, правда на нашей стороне, мы обязательно победим».
И вот это присутствие страха, который является результатом, с одной стороны, адхармы, то есть нарушения норм, а с другой стороны — понимание того, что «никого за мной нет, никто по-настоящему за мной не стоит…»
Завтра мы будем говорить о противоположной ситуации, о ситуации Пандавов, когда люди приходили, привлеченные ими, люди приходили для того, чтобы отдать им свое сердце, потому что они верили в цель, за которую сражаются Пандавы.
Когда Дурьйодхана до какой-то степени осознал, ему приоткрылась эта вещь, что, в сущности, он-то никому не нужен, и никто за него сражаться не будет, кроме того же самого Карны, который, собственно, и был главной причиной войны.
Карна и Дурьйодхана, спевшиеся вместе. Если бы не было рядом с Дурьйодханой Карны, войны не было бы.
Наставления Видуры о разрушительной силе гордыни
Только благодаря тому, что Карна с его ущемленным самолюбием постоянно разжигал самолюбие Дурьйодханы, и без того огромное, произошла война, которая в конце концов погубила все.
И в связи с этим мне хотелось привести в конце, чтобы было ясно послание, стих из «Видура-нити», из наставлений по правилам поведения, которые Видура давал Дхритараштре.
Зря давал, но эти стихи, их много, несколько сотен, они составили сокровищницу «Нити-шастры». Это одна из самых знаменитых «Нити-шастр», которая определяет правила поведения в этом мире.
И вот два стиха из этой «Нити-шастры» очень важных. Вернее, самое завершение этих двух стихов важное. Джара рупам хара ти — старость уничтожает красоту.
Хи дхарйам аша — надежда на что-то, ожидание чего-то разрушает терпеливость в человеке, уничтожает терпеливость в человеке. Мритйух пранан — жизнь уничтожается смертью.
Дхармачарйам асуйа — дхарма, или праведное поведение, разрушается. Слушайте, это очень важное наставление Видуры! С красотой все понятно. В старости все выглядят не очень привлекательно. С терпением тоже все понятно.
Если мы чего-то ожидаем, то нам очень сложно терпеть, терпеливо относиться. С жизнью, которая уничтожается смертью, тоже все понятно. А вот с дхармой, праведным поведением, чем оно дхармачарйа?
Чем уничтожается праведное поведение? Праведное поведение уничтожается асуей. Асуя значит «привычка находить недостатки в других».
Fault-finding, привычка перечислять недостатки других людей, является причиной того, что человек отступает от дхармы.
Для людей, которые сражаются за дхарму, нужно очень хорошо помнить этот принцип: если я действительно хочу, чтобы я оставался на стороне дхармы, мне не нужно искать недостатки в других. Мне нужно защищать дхарму.
Кродах шрийам — гнев уничтожает богатство. Шилам анарйа-сева — характер человека, его хорошие качества уничтожаются дурным общением.
Если мы общаемся с неблагородными людьми, с людьми, которые так или иначе отступают от кодекса чести, шилам анарйа сева, оно шилам, будет харати, оно будет уничтожено этой анарйа-севой, служением неблагородных людей.
Крийам камах — кама, или вожделение, уничтожает скромность, стыд. Когда человек одержим желанием, камой, то он теряет всякий стыд.
И последнее, ради чего, собственно, я и стал цитировать эти два стиха, — сарвам эвабхиманах. Но абхимана, гордыня, уничтожает все.
Если все из перечисленного выше уничтожает какое-то одно из качеств — красоту, или жизнь, или стыдливость, смущение, или богатство, то абхиман уничтожает все.
И что мы видим тут на примере этого, на примере Дурьйодханы, который перед битвой на Курукшетре, перед решающим сражением своей жизни, пытается понять, что же у него есть? Он понимает, что у него ничего нет.
Что его абхиман, его гордыня, его ложное эго уничтожило все. И что сражение на Курукшетре просто подведет закономерный итог всему этому. Его абхиман уничтожил дхарму.
Он был воспитан в дхарме, он в конце концов воспитывался в гурукуле Дроначарьи, его учили, что значит дхарма.
У него было богатство, у него был стыд, так что, когда Гандхари позвала его и попросила его прийти обнаженным, он смутился и закрыл свое причинное место гамчей. У него были все эти вещи.
У него был шила, у него был какой-то характер, у него были все эти вещи, о которых говорится здесь, и которые мы все ждем или хотим обрести в своей жизни.
Но всему был подведен итог, всему был положен конец одной вещью: абхиманой, ложной гордыней, хвастовством, ложной гордыней, которую раздувал в нем Карна. Карна, который постоянно подливал масла в огонь его гордости.
И в результате этого он потерял все, он лишился всего, он ничего не обрел. Противоположность этому — Пандавы, мы будем говорить об этом.
Будем говорить о том, как Кришна здесь, по сути дела, разъединил Кауравов с помощью Карны. Ну и Дурьйодханы тоже.
Это была одна из причин, по которой он отправился в Хастинапур и как он объединил Пандовов и сделал их сильными.
Ответы на вопросы о смирении и гордыне
Но это будет тема нашего завтрашнего разговора. Вопрос: — Вы сказали, что гордыня является причиной всего. Кто эту гордыню поднимает? Кем является Карна? Бхакти Вигьяна Госвами:
— Всегда рядом с нами какой-нибудь Карна найдется. И главный урок из этого — то, что нам нужно избегать общения с Карной. Нам нужно избегать общения с людьми, которые раздувают в нас гордыню.
Держаться нужно за людей, которые стараются говорить правду. И мы услышим об этом завтра, когда... Ну да. Да, я надеюсь, я завтра расскажу эту историю. Если никого рядом такого нет, то наш ум начинает играть роль Карны.
И наш ум начинает нашептывать нам: «Ты самый великий, ты самый лучший, ты самый безгрешный, ты самый праведный, ты самый-самый».
Надо просто знать, что этот абхиман, раздувшийся ум, который ожидает каких-то почестей, он всегда есть у нас. И мы всегда готовы так или иначе его как-то раздуть. Много нам не нужно.
На самом деле в случае с Дурьйодханой, это был особый случай. Там нужно, чтобы действительно полностью было такое большое эго, чтобы полностью его разума лишить, так как там серьезные дела решались.
Нам никакой Карна не нужен, мы сами его раздуем. Вопрос: — Если человек замечает в себе признаки гордыни, что тогда делать? Можно ли ее перенаправить во что-нибудь позитивное или ее нужно как-то подавить?
Бхакти Вигьяна Госвами: — Мы можем гордиться тем, чем нужно гордиться. Неправильное направление гордыни — я горжусь собой, своими достижениями, реальными или мнимыми.
Правильное использование гордости — когда я горжусь Кришной, когда я горжусь людьми, с которыми я общаюсь, если это хорошие люди.
Когда я горжусь правильными ценностями, которые я так или иначе усвоил из ведических писаний. Когда я горжусь самими писаниями, которыми я следую. Этим мы можем гордиться.
Мы можем гордиться нашей традицией, нашей культурой, книгами, которым мы следуем, ценностям, которые там описаны. Это то, что мы можем, то, как мы можем гордиться. Абхиман — это моя способность отождествлять себя с чем-то.
Это что-то. Если это что-то действительно достойно того, чтобы с ним отождествиться, тогда оно будет нормальное. Вопрос: — Как практически перевести страх в бхакти?
Это должно быть время, или действительно только служение, или это план Кришны, который должен быть? Арджуна тоже имел этот страх. Этот страх может быть как страж, который указывает на что-то важное?
Может ли страх нести что-то позитивное для бхакти? Бхакти Вигьяна Госвами: — Да, конечно. В случае с Арджуной его страх — это был хороший страх в каком-то смысле.
Потому что он подтолкнул его в бхакти, подтолкнул его к тому, чтобы предаться Кришне, ш́ишйас те ’хам̇ ш́а̄дхи ма̄м̇ тва̄м̇ прапаннам (Б.-г., 2.7).
Когда мы понимаем, что мы боимся, то закономерный вывод из этого — это значит, что я не до конца предан Кришне. Это значит, что мне нужно предаться еще сильнее.
То есть правильный вывод из нашего страха в том, что да, я чувствую страх, это значит, что что-то отделяет меня от Кришны. Это значит, что я не чувствую его защиту полностью, на сто процентов.
Это значит, что мне нужно что-то делать. Мне нужно слушать «Бхагавад-гиту», мне нужно постичь, понять «Бхагавад-гиту», мне нужно слушать о Кришне.
Мне нужно во что бы ни стало, пока этот страх еще не стал окончательным, реализовать Кришну, чтобы в момент смерти я не чувствовал страха. — То есть для меня в моем случае это милость Кришны? Бхакти Вигьяна Госвами: — Да.
То есть, если мы понимаем, что от страха нас может избавить Кришна, не мы сами, не своими способами, мы можем только что сделать? Сделать так, чтобы Кришна стал ближе к нам, попытаться очистить свое сердце.
Дурьйодхана пытается решить проблему страха по-другому. Арджуна идет к Кришне и говорит: «Я Твой, я предаюсь Тебе, говори мне, я не хочу больше быть рабом страха, я хочу стать Твоим слугой». Вопрос:
— После войны, когда Кришна и Юдхиштхира просили Арджуну, приказали ему убить Ашваттхаму, и потом они же были довольны, что он его не убил, не физически все-таки.
То есть как на моем уровне понимать, чем был доволен Кришна? Это какие-то прямые слова искать, что на самом деле порадует... Вот как с этим советом по убийству Ашваттхамы, (неразборчиво) Кришны. Бхакти Вигьяна Госвами:
— Кришна, во-первых, объяснил с самого начала, что «Я приложу все Свои усилия для того, чтобы мир наступил». Кришна честно пытался сделать мир.
При этом цель Его заключалась в том, чтобы показать, что Дурьйодхана никогда на мир не пойдет. Он знал, что Дурьйодхана не согласится на мир, но Ему нужно было показать всем, что виновник этой войны все-таки Дурьйодхана.
Наши поступки... Что делает Кришна? Иногда даже преданные не очень понимают, где наша свободная воля, а где Кришна, который нас подталкивает, использует в каких-то Своих целях.
Изначальный импульс совершить какие-то поступки, он исходит от нас, от индивидуальной души. Кришна знал, что этот изначальный импульс исходит от Дурьйодханы. Что Кришна делает? Он помогает этот импульс укрепить.
Он сам говорит в «Бхагавад-гите», что «если кто-то хочет поклоняться какому-то полубогу, то Я делаю его веру в полубога более крепкой», то есть Он помогает нам осуществить то, что мы хотим. Но Он Сам не побуждает нас.
Этот изначальный импульс завоевать власть над всем миром, он исходил от Дурьйодханы.
Кришна помог, послав ему Карну и других хороших советников, но в конце концов Дурьйодхана сам, в общем-то, выбирал этих своих компаньонов. Что касается Ашваттхамы, то Юдхиштхира не хотел, чтобы Арджуна убивал Ашваттхаму.
Он встал на сторону Драупади в этот момент. Бхима требовал, чтобы Ашваттхама был убит. А Кришна, Он был как бы и на той, и на другой стороне. А Накула и Сахадева тоже склонялись к тому, что его убивать не нужно.
А Кришна, с одной стороны, сказал, что «Бхима тоже правильные вещи говорит. Его тоже нужно уважить. Он, в конце концов, твой старший брат. Поэтому ты уж, пожалуйста, найди какой-то способ, чтобы все стали довольными».
В этом указании Кришны кроется урок, каким образом нам нужно понять, что хочет Кришна. Сам Кришна, духовный учитель и преданные должны быть довольны нашим поступком.
Если нам удается так или иначе каким-то поступком… а если этот поступок продиктован правильным мотивом, если есть правильное желание действительно доставить удовольствие Кришне и вайшнавам, то тогда они оценят искренность нашу, они будут довольны.
Это очень важный критерий. Иногда духовный учитель может что-то говорить, но иметь в виду что-то другое. Такое бывает. Не часто, но бывает.
Но если мы делаем что-то и думаем: «А доволен он этим или нет?», вот так честно, то мы можем понять: да, вот этим он доволен, а этим не будет доволен.
И окружение, другие вайшнавы, особенно вайшнавы, которые близки и знают настроение духовного учителя, они тоже будут реагировать соответствующим образом — либо будут довольны, либо будут недовольны нашим поступком.
Вопрос: — Каковы различия между истинным смирением и ложным смирением? Бхакти Вигьяна Госвами: — Гордыня — это мое желание поставить себя вперед. Смирение — это когда я ставлю вперед других людей.
Как смирение чисто на физическом уровне проявляется в том, что я старших пропускаю вперед, я открываю дверь и пропускаю их вперед.
И этот такой небольшой, что ли, символический жест, он также объясняет внутреннее состояние смиренного человека.
Смиренный человек, он мнение других и отношение других ставит выше, чем самого себя, при этом имеется в виду, естественно, мнение, или отношение, или, скажем так, понимание людей, духовно значимых для него.
Когда человек абсолютизирует себя, свою правоту, свои поступки — это гордыня. И даже если он внешне пытается что-то изображать из себя, это гордыня. Что бы он там ни говорил, какие бы рожи он ни делал, это гордыня.
Но если человек следует воле духовного учителя или старшего, стараясь так или иначе подчинить свою волю его воле — вот оно, настоящее смирение. И его нельзя имитировать.
Когда мы как-то внешне пытаемся показать свое смирение, ну да, мы можем, я не знаю, что сделать? Как-то сесть, как-то вот так вот в угол забиться, на себя чадар накинуть.
А вот в поступках смирение уже очень сложно имитировать. Я делаю не то, что я хочу, не то, что мне хочется, не то, что я думаю правильно, а то, как тот, кто выше меня, того, кого я признаю выше себя, говорит мне.
Поэтому настоящее смирение проявляется в принятии, в признании того, кто выше, и в наших конкретных делах, направленных на служение этим людям. Вопрос: — Как не потерять себя, предавшись духовному учителю?
Бхакти Вигьяна Госвами: — Следуя другому человеку, мы не обязательно должны терять себя, потому что мы-то остаемся.
Как, например, Шрила Прабхупада, он исполнял волю своего духовного учителя, при этом он делал это очень творчески. Всегда в любой нашей деятельности есть огромное пространство, простор для творчества.
И никогда по-настоящему духовный авторитет не говорит нам: «Делай всё вот так, как я сказал, вот от сих до сих».
Он не пытается превратить нас в деревянного солдата Урфина Джуса или ещё в кого-нибудь, в робота какого-то, а он говорит: «Делай вот это», и при этом даёт нам огромный простор для того, чтобы мы смогли сделать это так, как мы можем и хотим, чтобы проявить все свои качества.
Он нам не говорит, ка́к делать нужно что-то, он нам говорит, что́ нужно сделать, какой цели в конечном счёте достичь. А как делать, мы определяем сами, и, определяя это сами, мы, конечно же, не потеряем себя.