Даршан
Бхакти Вигьяна Госвами · Днепропетровск · 2004
Главы
Оценка текущей ситуации ИСККОН в СНГ
Мы хотели так, может быть, с вами пообщаться на такую тему, поскольку вы наш лидер также, вы лидер всего СНГ.
Нет, на самом деле я скажу, что вы вот и к этому вы еще, ну как мы вас воспринимаем, стратег и аналитик. Поэтому мы хотели с вами пообщаться, чтобы услышать ваше мнение, согласовать ваше мнение с нашим мнением, обменяться мнениями.
О том, какая сейчас в целом ситуация в ИСККОН, как вы ее видите в СНГ, какие могут быть такие основные стратегические направления, которым стоит уделить внимание? Мы хотим жить, говорится, в духе времени.
На самом деле я у вас должен учиться, а не вы у меня. Я всегда очень вдохновляюсь тем, что делается тут. И на мой взгляд, Днепропетровск — это одна из самых лучших ядер вообще во всем СНГ.
Так что я чувствую себя немножко самозванцем в этой роли. Мы так не считаем. Мы хотим перенимать все лучшее, что есть в опыте, есть... Что
касается ситуации, то ситуация разная в разных местах. Она, я думаю, что вы сами более-менее знаете, это представляете. Был некий такой спад. Спад этот уже пройден, я думаю.
Сейчас она в разных местах по-разному выправляется. Но отличие России от Украины заключается в том, что Россия не имеет такого единства, которое все-таки здесь есть.
Здесь чувствуется некое единое видение какое-то, чего в России нет. В России все более-менее кто влез, кто по дрова. Россия большая, там много проблем связанных именно с этим, с разобщенностью, с очень разной историей.
Тут гораздо компактнее все и гораздо более всё концентрировано, в том смысле, что все-таки есть некое единое поле, вокруг которого все строится. Ни разу, Махарадж.
Опять же, благодаря его лидерству тут все идет по какому-то некоему единому плану, чего, к сожалению, про Россию не скажешь, потому что в России опять разные ДБС, разные влияния.
Но, может, это не так важно, потому что тенденции-то одинаковые в целом, если посмотреть не на наше маленькое общество, а на большое общество, то тенденция одинаковая.
Сейчас очевидно совершенно, что и Россия, и Украина будут все больше и больше приводить в порядок все то, что есть, это значит, строго говоря, закручивать гайки, и этот процесс уже вовсю идет. В России он уже почти завершился, на Украине он вот-вот вступит в решающую стадию.
Иначе говоря, все те возможности, которые мы упустили... то мы уже их больше не получим. Это тоже очевидно, что сейчас с точки зрения чисто стратегии и понимания веяний времени. Понятно, что мы упустили какое-то время.
Кто-то в большей степени упустил, кто-то в меньшей степени, когда было больше возможностей. И очевидно, что сейчас возможностей будет становиться все меньше и меньше. В силу некой жесткости структуры.
Если посмотреть на Запад, потому что все в конце концов строится по западному образцу, то также очевидно, что эта жесткая капиталистическая система будет все больше и больше доминировать,
оставляя людям все меньше и меньше времени для какой-то роскоши, для такой роскоши, как духовная жизнь.
И мы можем видеть на Западе: преданные сражаются именно в силу того, что люди настолько погружены в эту жесткую материальную систему, что у них даже как бы даже импульс в значительной степени сглушен или убит.
И только в крайних ситуациях они вспоминают о том, что нужна еще какая-то духовная составляющая, иметь в своей жизни, поэтому в целом тенденция
очевидная, и чем больше мы сейчас можем сделать, чем больше мы сможем сейчас какое-то пространство застолбить, тем больше у нас будет в будущем возможностей для развития. Это абсолютно очевидно.
Сейчас такой решающий момент. Уже мы многое упустили. Если сейчас мы не сделаем это, то будет сложнее.
Стратегические направления развития вайшнавского общества
И нас будут со всех сторон зажимать, с разных, с идеологических сторон, с других каких-то сторон, что касается в целом самой стратегии, как нужно действовать в этих условиях,
то опять же, тут, на мой взгляд, тоже все достаточно ясно, что нам нужно одновременно работать в двух направлениях: прежде всего, в одном — это сплачивать некую команду людей с очень высокими духовными стандартами.
То есть, в конце концов, весь остальной наш успех будет прямо пропорционален тому, насколько нам удастся выделить, воспитать лидеров, которые сами живут по очень высоким стандартам и могут
таким образом другим что-то передавать и другим что-то давать, то есть это одно направление, в котором нужно работать, стараясь как можно больше внимания уделять лидерам, как уже проявленным, так и потенциальным,
помогая им подняться, потому что от них будет зависеть всё остальное, то, насколько они смогут потом помогать другим людям.
В конце концов, все будет зависеть очень сильно от их духовной силы. Нужно очень ясно понимать, что наше общество, оно развивается не на том, сколько у нас денег, не на том, сколько у нас кирпичей там выстроено, не на том, сколько у нас стен есть, а именно на том, до какой степени мы смогли накопить духовную энергию.
А духовная энергия накапливается или аккумулируется в людях. И очевидно совершенно, что таких людей никогда не будет много. Их не будет много.
Может быть, и не нужно, чтобы их было очень много, но один такой человек может помочь огромному количеству людей в зависимости от того, насколько у него есть сила духовная, насколько у него есть энтузиазм.
И одновременно с этим нужно сохраняя какую-то чистоту и даже некоторую кастовость внутри такой группы, то есть очень тщательно оберегая ее от каких-то размывающих, энтропийных внешних влияний.
Нужно стараться вокруг себя создать очень широкую и максимально либеральную среда, чего у нас раньше не было, мы отличались некой жесткостью подхода, некой жесткостью подхода, некой жесткостью требования.
Нужно понимать, что должны быть жесткие требования к определенной группе людей, и чем жестче они будут, тем будет лучше для них и для всей организации.
И должны быть максимально либеральные требования, подход к обычным людям, чтобы мы смогли ну как-то укорениться и чтобы люди могли найти себе место тут и собственно
Роль ведической культуры и гуны благости
вот это вторая среда, окружающая среда, это вот то, что мы называем ведической культурой. Потому что если у нас просто будет маленькая узкая группа людей в центре, то она не сможет удержаться.
Нужна некая защитная среда, эта защитная среда должна быть построена на основании принципа гуны благости.
Это то, что Адари Дама делает, то, что вы тут делаете с помощью других каких-то проповедников и методов проповеднических, то есть эта среда, она играет двоякую роль. Первая функция такой среды, то есть культуры.
Потому что что такое ведическая культура, строго говоря, ведическая культура — это всего-навсего культура, которая проповедует, возводит во главу угла, ставит принципы гуны благости, изгоняя или сводя к минимуму гуны страсти и невежества.
И это не наша цель. Опасность ее в том, что очень легко эта вот культура в гуне благости, которая материальна в своей основе, что она подменит собой культуру бхакти. Но у нее есть очень важная функция.
Первая — две функции. Первая — то, что она защищает вот эту вот среду, внутреннее ядро людей, которые стремятся культивировать чистую духовную благость, государей и вайшнавов.
И второе — то, что она позволяет людям, из так сказать, из внешнего общества более-менее плавно, постепенно и очень естественно, без каких-то надрывов перейти дальше, то есть прогрессировать, она помогает людям, вбирая их в себя, как бы встать на какую-то дорогу, которая постепенно-постепенно будет вести их дальше.
И я думаю, что вот у этой формы проповеди, у этой формы деятельности очень большое будущее. Это тоже с чисто такой стратегической точки зрения очевидно, потому что что сейчас происходит?
Сейчас разбушевались везде гуны страсти и невежества, и люди уже обожрались всем этим, отпились и уже им точно, уже им.
И они будут искать альтернативу какую-то. Им захочется какого-то покоя внутреннего, им захочется тишины внутренней, им захочется чего-то такого более светлого, и это огромная среда наших будущих, так сказать, клиентов,
которые разочаруются в ней даже не столько разочаруются, сколько вынуждены будут, потому что мы знаем из Бхагавад-гиты, что счастье в Гуни страсти, оно в начале как нектар. Но под конец оно становится ядовитым.
И эти отравленные все люди, они. Не все, но многие. Они будут искать какую-то альтернативу. И, собственно, вот что касается
нашей сферы нашего приложения — это две сферы: одна внутренняя сфера — попытка усилить или призвать как можно больше духовной энергии сюда за счет воспитания и культивирования людей, живущих по очень высоким принципам.
А с другой стороны, другая сфера приложения - это широкая такая очень либеральная сфера, где мы практически можем что угодно проповедовать, если это основано на огне благости.
И в общем-то, если очень ясно эта цепочка выстроена, или это связь, если ясно лидер не понимается, то это не будет компромиссом, это будет иметь какой-то смысл.
А если эта цепочка прервется, или лидер утратит понимание того, каким образом отсюда нужно перейти сюда, то тогда все это будет бессмысленно, потому что нам нет смысла.
Йогу могут другие преподавать, и аюрведу могут другие преподавать, все кто угодно, могут другие преподавать.
Мы очень четко должны понимать, что мы говорим обо всем этом лишь постольку, поскольку это может и должно приблизить человека, который мы как бы должны были по идее в храм прийти, в храме говорят, что мы не знаем, что с ними делать.
И сейчас такая ситуация, что после нашей программы 90 человек есть, а куда их девать мы не знаем. Именно за счет того, за счет вот этой внутренней слабости. Если нет этого внутреннего ядра, то тогда это все бессмысленно.
Тогда мы непонятно, на кого работаем, на дядю. Это все лишается смысла какого-то, поэтому эти две сферы не нужно упускать. Это вот мое понимание теоретическое.
Мы тоже так вот на определенном историческом этапе поняли, что нам нужна социальная интеграция и в общем-то сделали на протяжении нескольких лет достаточно серьезную работу чтобы войти в общество и чтобы
общество приняло сознание Кришны как культуру и просто как религию.
Риск подмены духовных целей внешней благостностью
И вот теперь наступил момент, когда мы начали, или я начал осознавать, что необходимо дать возможность людям, которые стремятся к настоящей духовности, действительно по высоким стандартам это вот стремление реализовать потому что
сейчас уже пошел перекос такой: мещанство, да? Это очень вероятный сценарий развития событий. Потому что это хорошо, культура в гуне благости, все хорошо, все благостно, все светло, тепло, но очень легко на этом уровне застрять. И очень легко возгордиться всем этим.
Это самое ужасное, на самом деле, что может нас постигнуть. Это если мы возгордимся своей праведностью, своей благостностью, если мы будем нос воротить от всего, мы потеряем весь дух милосердия,
который присущ Господу Чайтанье, и будем все такие благостные, благостные и абсолютно бесполезные со всех точек зрения, поэтому ни в коем случае нельзя вот этот аспект первый забывать.
Собственно, о нем всегда должна быть речь. Потом все остальное происходит, само собой, в большей меньшей степени.
Там не нужно даже особенно... Всегда будут находиться люди-энтузиасты, которые всем этим будут заниматься, а наша задача как организации основной акцент и упор сделать на вот этой
вот первой стороне, как вы видите, как это нужно сделать, какие могут быть формы, методы? Ну, это прежде всего систематическое изучение шастры. Потому что она дает, она очень сильно укрепляет веру.
То есть все то, что есть внутри, все внутри держится на вере, причем на очень... на ништхе, скажем так, на очень стабильной вере.
Стабильная вера приходит в результате общения, садху-санги, в результате систематического изучения шастры. Ну, в общем-то, это два основных таких критерия,
потому что в основном, когда Шрила Прабхупада описывает это, он делает упор на понимание шастры, на том, что вера становится очень сильный, очень не такой внутренний.
Для этого просто нужна система, иначе говоря, которая у нас часто не возникает, потому что мы тут чуть-чуть знаем, там чуть-чуть знаем, здесь чуть-чуть знаем. Должен быть очень хороший такой костяк и скелет.
Если этот скелет духовный есть у человека, то там мясо нарастет, не бойся. Вот наш данный момент план такой. Мы приобрели пионерский лагерь за городом. Наверное, Виктор рассказывал. Он мне только об этом рассказывал.
Он там пасеку хочет делать. Но он хочет сделать пасеку, а мы хотим сделать монастырь, тоже попытаться сделать монастырь в таком... такой. Это не обязательно будет такой жесткий монастырь. Ну, чтобы так условно.
Ну, это очень хорошая, хорошая идея. Очень хорошая. Там она нужна. Может быть, там, я не знаю, может быть, все это не обязательно целиком под монастырь, но какую-то часть точно нужно было это сделать.
Другое дело, что мы должны тоже очень хорошо понимать опасность такого вот замыкания какого-то совсем большого, поэтому это должен быть очень разомкнутый монастырь с возможностями всех общаться с внешним миром потому что наша вера она в том числе закаляется при общении с внешним миром в проповеде да когда она просто
она может превратиться в ужасную совершенно вещь, спекуляции какие-то там замкнутые не нужны нам абсолютно полностью. Он должен быть разомкнут на внешнее общество.
Исторический опыт реформирования в католицизме
Исторический опыт есть. Католицизм через это проходил, все проблемы. Но при этом, что они дают, это хороший, кстати говоря, пример. Потому что католики в свое время пережили очень большой кризис.
Может быть, один из самых больших в своей истории. Когда появилась реформация, кстати говоря, этот кризис возник в результате строительства храма. Потому что они затеяли гигантский храм в Риме,
собор Святого Петра, и это было очень дорогостоящее мероприятие. И за счет этого они ввели эти индульгенции, им пришлось пойти на какие-то компромиссы, и люди отшаттываться от них начали.
В какой-то момент это приняло характер практически массового бунта в виде реформации,
когда огромная часть целой страны там откололись и приняли протестантизм, само название которого говорит за себя, это протест против такого деградировавшего католицизма.
И тогда они собрали собор, я не помню, сколько этот собор длился, он длился года... То есть они бесвылазно сидели и обсуждали, каким образом преодолеть этот кризис.
Одним из таких методов предложено было создание ордена иезуитов. При всех каких-то других их качествах, которые вошли в поговорку, очень образованные люди, это интеллектуалы от католицизма, до сих пор для того, чтобы
в орден иезуитов войти, я не помню, сколько у них образование длится, лет 12, если не больше. То есть очень долго. Если не больше. Они там...
И что самое удивительное, иногда мы думаем, что если мы слишком высокие стандарты будем поднимать, то никого не будет, никто не придет. Нет, это неправильно.
Как раз самые хорошие люди приходят, когда что-то такое, когда не видят, у них у хороших людей, у таких сильных что-то внутри разгорается, они туда идут.
И эти иезуиты, они в результате такого вот очень серьезного образования, глубокого, у них огромная вера появилась, и они, в сущности, католицизм в каком-то смысле спасли. То есть они стали проповедниками, они стали костяком общества, на котором все остальное держалось.
То есть это вот примерно то, о чем ты сказала. Потому что как раз проблема-то проблема свойственна любой проповеднической организации широкой. То, что она постоянно будет размываться.
И всё время будет соблазн какого-то понижения и понижения стандартов. И всё чего-то обязательно нужно сохранить некий костяк, который будет жить по очень высоким принципам.
Если этого не будет, то это всё обречено просто на растворение, помню. Понятно. Практически вот этот монастырь разорван.
И если совместить это с потребностью общения всегда, то есть можно в наших условиях, например, СНГ, создать нам такую систему постоянного такого общения, чтобы можно было больше вовлекать тех людей, которые готовы принимать высокий стандарт общения с лидерами.
Если определить это с круги, чтобы это было на какое-то постоянное ста... Конечно, сейчас лидеры уже растут, и в принципе они есть.
То есть, те люди, которые могут давать свое плодотворное общение другим, конечно, это очень важно. Это важный аспект.
То есть один аспект этого монастыря — то, что он должен быть, всё равно должен быть какой-то контакт с внешним миром и какой-то, какая-то проповедь, участие, чтобы не было целиком только замкнутой системы.
А второй - то, что там действительно должны быть люди,
Создание системы глубокого общения лидеров
которые могут дать этот сат-сангу. Там должно быть организованное общение. Конечно, у нас в принципе идея такой как бы монастыря, на сегодняшний момент и не сложилась.
Больше как институт повышения квалификации, то, чтобы можно было собираться подобных. Может, более для узкого круга, чем фестиваль? Да, да, да, да, да.
Это очень нужно, это очень нужно для того, чтобы давать какой-то высокий уровень.
Мы планировали так, что брахмачари там будет у нас база находиться. И одну неделю в месяц мы будем проводить там, именно для такого углубленного защищения шастр. Очень хороший.
На самом деле ведический стандарт, потому что по ведическому стандарту брахмачари или санньяси они 8 месяцев в году путешествовали и проповедовали, а 4 месяца в году они сидели на месте и занимались шастрой с солой. То есть они изучали шастры и общались друг с другом.
8 месяцев в году они отдавали все то, что у них есть, а 4 месяца в году они накапливали то, что они потом 8 месяцев будут отдавать. Это очень экологичная пропорция. Ну у вас 3 к 1, в принципе, тоже ничего, неплохо.
Но где-то вот такой баланс, это дает очень хороший баланс человеку и позволяет ему чувствовать себя очень хорошо. Это называется шастра-сева — служение шастрам. Благословить нас. Мы только делаем первые шаги.
Ну, у вас все получится, я уверен, я полностью уверен. Если с чем-то я могу помочь и осталось, тем помогу. Приезжайте к нам почаще, как у вас будет возможность. Привозите свои проповеди.
Действительно, если практически посмотреть, какие тут прилагают усилия, чтобы затем не пропали, но на сегодняшний момент прабху там согласился и очевидно. А так каждый занят своими делами.
Я думаю, можно было бы на этой базе собирать и вам, потому что в той же России жестче становится.
Может быть, вам проповедовать путешествующих сейчас? Есть у нас-то есть, типа, они появляются, есть там Прабхупада, титум тиран есть вас или васван. Замечательно совершенно просто спасибо.
Все равно не связаны с менеджером, вот они свободные проповедники. Ну да, и Бхакти Авадхута Свами есть еще несколько человек такого плана.
Самбандха завязанная, там есть еще вечно так, по-чернечески незавязанная. Про джентльмена Кумара тоже очень хорошо проповедовали. Но он далеко. Ну, надо вытаскивать его.
Чайтанья Чандра не боишься. Но все равно нужно просто вытаскивать, а он там тоже киснет. Я приеду. Я обещаю. Игорь, меня Виктор так заинтриговал этим.
Построение отношений с близкими религиозными течениями
Островом, сказочным на чистейшей реке в 108 километрах от храма много других. У тебя еще есть операция? Это была такая основная тема, то, чем я сейчас живу, переживаю.
Не знаю, насколько он вообще уместный здесь, но тоже такое он, по крайней мере, у меня возникает, и я не знаю, как точно ответить на него, проповедовать у нас географически. Как правильно строить общение?
Сейчас в учениках начинает развиваться буддизм, и насколько нужно с ними дружить и насколько держаться на расстоянии. Потому что это примерно в России там живут, есть. А, да, да, да.
Буддизм — это нужно очень хорошо понимать, что мы сами создали буддизм. Это порождение нашей деятельности. Это наши протестанты, которые по большей части появились в результате каких-то наших ошибок.
На мой взгляд, это хорошо, что они есть, потому что, во-первых, они там есть свое какое-то настроение, и это настроение имеет право на существование. И ради Бога, если люди хотят культивировать это настроение, это их право. Я не думаю, что мы сможем слишком близко общаться,
когда бы то ни было, по очень простой причине, потому что они по рождении наше, потому что у них есть определенные отношения к каким-то нашим вещам.
Часто, как правило, негативное отношение постоянно требует некого подтверждения себе, некоего утверждения за счет кого-то, вот и поэтому все проблемы возникают именно за счет того, что там они пытаются как-то свою веру утвердить за счет нас и разрушить нашу веру.
Мы пытаемся их веру разрушить. Поэтому это всегда между очень близкими группами идеологические отношения очень сложные бывают. Это очевидно, совершенно исторически.
Но, с другой стороны, на мой взгляд, нужно относиться к этому хорошо, потому что, во-первых, действительно, они могут дать прибежище какой-то категории людей, которым мы в силу своей ограниченности
принадлежишь, по крайней мере, на данный момент, дать не можем, а во-вторых, потому что, ну, действительно, я видел, есть разные матхи, не матхи, не единый, есть несколько групп этих матхов, одни более духовно сильные.
Есть достаточно духовно сильный матх, но они очень элитарные обычно, они очень узкие. А есть матхи более широкие, проповедующие, но они обычно в духовном смысле очень слабые.
То есть все равно нету, насколько я их знаю, нет ни одной организации, которая в реальности могла бы миссию Бхактисиддханты Сарасвати и того же самого выполнить. У них даже особенно задачи такой, как правило, не стоит.
Поэтому нужно соблюдать определенную уважительную дистанцию, слишком близкое общение будет приводить к проблемам, нужно соблюдать дистанцию, но в то же время уважать, не оскорблять, стараться доброжелательные отношения строить с ними, насколько это возможно.
Но сотрудничество очень сложное, потому что всегда есть соблазн. У них, у некоторых из них просто зуд какой-то, им очень хочется обращать преданных ИСККОН в свою веру. У нас тоже периодически такие поползновения бывают.
И это приводит в конце концов к нехорошим последствиям, потому что люди пытаются утвердить какую-то свою веру за счет вытаптывания той веры, которая есть, это нельзя делать ни в коем случае, это
как Шрила Прабхупада, например, мы можем видеть, когда он общался с какими-то... Есть интересное письмо Шрилы Прабхупады. Когда у него спросили об отношении к христианам, нужно ли им проповедовать?
Не нужно, Шрила Прабхупада сказал, не нужно. Почему? Очень любопытная причина, которую он привел.
Он сказал, потому что вы начнете им проповедовать. И вы, может быть, разрушите их веру, а новые веры в них вы не создадите. Их веру вы разрушите, новые веры вы не создадите у них, и в результате они в атеистов превратятся.
И вообще веру тратят. Это очень плохо, это на самом деле убительно.
Поэтому сам Шрила Прабхупада, когда он общался с христианами, он никогда не пытался покушаться на их веру. Единственное, что он говорил: «Почему вы коров убиваете? Если вы следуете Христу, то вот есть заповедь в Ветхом Завете: не убий, вы должны ее придерживаться». Так он исходил из этого.
Мы, к сожалению, этой культурой не обладаем, когда общаемся с людьми других конфессий, других вер или других религий — то же самое относится к Гаудия-матху. Мы постоянно пытаемся, соблазн — это есть особенно у неофитов, постоянно пытаемся утвердить свою веру за счет разрушения их веры.
И разрушить эту веру очень легко. Потому что для этого что там, разрушить веру очень просто. Любую веру можно разрушить. Несколько язвительных замечаний — и все. Особенно если вера не очень крепкая, яд этот пройдет туда.
И поэтому, именно поэтому, по той же самой причине, по которой Прабхупада советовал слишком тесно не общаться с христианами, не пытаться проповедовать, потому что мы не можем правильно общаться во все это. Когда мы научимся правильно общаться, это можно будет правильно, значит, уважая друг друга, уважая принципы друг друга, уважая какие-то святыни друг друга. А сейчас я вижу это постоянно, постоянно идет.
Чем ближе к гуру, тем яростнее эта борьба из-за каких-то смут. Поэтому лучше сохранять дистанцию, но сохранять уважительную дистанцию. То есть очень четко какую-то грань проводить.
Мы... Это наши святыни, пожалуйста, мы в это верим, это наше что-то очень дорогое. Не приходите сюда, на нашу священную территорию.
Мы не будем, мы будем точно так же уважать то, во что верите вы. То есть вплоть до того, что прям просить их, чтобы они не приходили в храм, если они не могут себя вести, если они постоянно, если они приходят в храм только для того, чтобы как-то там с катехизаторскими целями, если у них там какие-то поползновения, то, конечно, они не должны приходить, если они не могут себя вести там, попросить, чтобы они не приходили. Так ради Бога.
Это одна из обязанностей нашей организации сохранять веру, охранять, ограждать и охранять веру наших членов. В том числе не только от каких-то разъедающих влияний материализма, но и от нападок других людей на эту веру.
Вера — очень деликатная вещь, ее очень легко потерять, очень трудно обрести. В Одессе там вообще их много, да? Ну ладно. Но в то же время есть разные люди. Мы один фестиваль, а не три фестиваля проводим. Она маленький.
Съезжается люди по 100 человек. Ну, не нашли без кукои. Все зависит от того. Нужно просто себя поставить. Нужно поставить себя без агрессии, но с достоинством определенным, так там и вполне возможно.
Я знаком со многими там, я знаю, знаю и Бхактиведанту Махараджа хорошо, ну очень у нас хорошие близкие отношения. Он даже мне пообещал, что он будет деньги на московский храм собирать. Пока, правда, не собрал ничего.
Можно отнести к этой нелиберальности, ну да, это один из факторов среды, в принципе, хороший, потому что чего, они тоже проповедуют Господа Чайтанью, что нам нервничать? На самом деле, они не конкурент для нас ни в коем случае, потому что у нас проповеднический потенциал гораздо выше во всех отношениях.
У нас совсем другой настрой.
Перспективы строительства вайшнавского храма в Москве
Короче? В двух словах. Что с московским храмом?
Ну, как, сейчас все, как бы оно идет, оно просто застряло на какой-то ступени в там, в бюрократической этой лестнице, они никак не утверждают дизайн. Сейчас мы опять в очередной раз его пытаемся переделать, чтобы как-то удовлетворить это.
И ходят разные слухи: кто-то говорит, что там все, ничего не будет, кто-то говорит, что ничего, давайте, ребят, продолжайте.
То есть там нас, на мой взгляд, не совсем ясная еще ситуация. Не проясненная до конца даже внутри. Но, конечно же, есть очень большая сила, которая против этого. Сейчас мы просто очень сильно рассчитываем на визит
президента в Индию. Начало декабря будет этот визит. Мы уже готовимся к нему как следует. А я думаю, что какие-то ходы, которые мы делаем, они приведут к результату.
То есть очевидно совершенно, что вопрос политический пробивать нужно на самом верху, даже не на уровне мэра, а на порядок выше. И вот Индия это очень серьезный задел.
У нас там есть свои возможности для влияния на все это, посмотрим. В любом случае, даже если вдруг они нас кинут, это возможный вариант
развития событий, что они так или иначе под каким-то предлогом эту землю... Потому что никто не верит, что такую землю нам дадут. За эту землю сражаются гигантские корпорации какие-то.
Этот самый центр Москвы. Она реально стоит где-то, говорят, 50 миллионов долларов, если не больше, вот эта земля просто бесправная. Вообще, да.
Сейчас, если бы мы не могли кому-нибудь там по блату передать, мы могли бы пять таких храмов постановить. Ну даже если предположим, это возможный вариант. Хотя кто его знает.
Я думаю, что мы будем до последнего сражаться, но одновременно с этим мы какие-то запасные варианты отрабатываем. Мы будем всё равно где-то брать землю и строить всё равно храм в любом случае. Большой, красивый.
Идея какова, только, может быть, это придется более тихо делать. Сейчас стратегия такая, что мы сейчас будем сражаться за эту землю, а тем временем эти запасные варианты отрабатывать, независимо от критической обстановки,
странно. Ну, конечно, на больших вот этих кругах. То есть, там ничего не изменилось, хоть все. Я знаю, что Путин как-то потерял свою власть как он с ним. Нет, он не знаю, что он потерял свою власть.
то разобьем, да, всех хотел. Путин, может, потерял, может, не потерял, но Кришна точно не потерял. Так что всё в конце концов зависит...