Из царства Ямы в царство Рамы. Варанаси
Бхакти Вигьяна Госвами · Варанаси · 2024
Главы
История и духовное значение Варанаси
Харе Кришна! Я очень рад приветствовать вас всех в самом древнем городе на земле.
Город Варанаси, находящийся между тремя реками, — Ганги с одной стороны, Варуны — с другой стороны и Аси — с третьей стороны является самым древним городом с самой древней историей.
Письменная история этого города насчитывает четыре с лишним тысячи лет. Но, конечно же, мы приехали сюда не для того, чтобы посмотреть на местные достопримечательности и уж тем более не для того, чтобы показать себя.
Мы приехали сюда как паломники, нищие, для того чтобы попытаться выпросить, вымолить крупицы знания, которые рассеяны здесь в воздухе, в земле, в водах Ганги, текущей мимо, в храмах.
Речь идет о настоящем духовном знании, не о теории. Теорию можно легко изучить. Духовное знание дается не так-то просто. И другое название этого города — Каши, что значит «свет».
Вы наверняка слышали слова пракаш или викаш, и там везде есть этот корень пракаш, викаш. Каш значит «свет». Каши — это город, от которого по всей Индии испокон веков распространяется свет знания.
И так как город этот самый древний, имеющий самую отменную репутацию среди всех остальных городов, — это одна из мокша-дхам, один из семи городов, которые дают мокшу, освобождение, людям — люди дали этому месту множество названий.
Индия отличается тем, что одну и ту же вещь тут называют сотней различных способов. И у города Варанаси, или Каши, или Бенареса, есть больше сотни имен.
Я не буду перечислять все их, потому что я сам их не знаю, но мне хотелось сказать это в самом начале, чтобы настроить нас на особенный лад. Город этот, как и всё в Кали-югу, претерпевает ужасные трансформации.
Количество мотороллеров зашкаливает, не говоря уже о других средствах передвижения. Лет, наверное, двадцать пять назад или двадцать четыре я в первый раз приезжал сюда, первый и единственный.
Это был совсем другой город — мирный, тихий, спокойный, с философски настроенными шиваитами-садху, которые сидели на берегу Ганги, курили ганджу и улыбались, зазывая к себе немногочисленных западных туристов.
Западные туристы сидели у их стоп и, послушно следуя за ними, тоже курили ганджу. Это было еще каких-то двадцать пять лет назад очень мирное, тихое, святое место.
Можете представить себе, каким был этот город пятьсот лет назад, когда Чайтанья Махапрабху пришел сюда, послав перед собой Тапану Мишру и Чандрашекхару Ачарью, когда Тулсидас жил здесь, изучал здесь священные писания и получил даршан Господа Шивы, Парвати Деви и самого Ханумана.
Я расскажу немного об этой истории. Когда Валлабхачарья пришел сюда для того, чтобы оставить этот мир из этого города, войдя в Гангу, он вылетел из Ганги в виде яркого ослепительного света на глазах у всех.
Так или иначе, это особенное место.
Когда Джива Госвами пришел сюда для того, чтобы изучать санскрит, и шесть школ ведической философии, практически все знаменитые святые, пандиты и философы приходили сюда, чтобы поклониться этой земле и чтобы приобщиться к духовному знанию, которое, как я уже сказал, разлито здесь в воздухе, вложено в землю, течет в виде вод Ганги и также понемногу входит во фрукты и овощи, растущие здесь.
В любом случае, поездка наша не пройдет ни для кого из вас даром, оставив какие-то впечатления.
И от нас зависит, какие впечатления мы вберем в себя, какие впечатления мы попытаемся бережно сохранить в своем сердце, чтобы эти впечатления, эти самскары, изменили ход нашей жизни, сделали ход нашей жизни, или поток нашей жизни, столь же неотвратимо следующим к конечной цели — любви к Богу, как Ганга, которая неотвратимо, преодолевая любые препятствия, несет свои воды к океану.
Поиск срединного пути между крайностями
И, прежде чем рассказывать многочисленные истории, связанные с этим местом, с храмами, которые мы посетим сегодня после обеда во второй половине дня, — храм Ади Кешавы, храм Бинду-Мадхавы, Каши Вишванатха, не сегодня, может быть, завтра, Санкат Мочан — не знаю, удастся ли нам посетить этот замечательный храм Ханумана.
Но, так или иначе, прежде чем перейти к этим историям, мне хотелось бы продолжить тему, которую мы начали в Гае.
И, если вы помните, тема, которую я пытался развить в своих рассказах в Гае, заключалась в том, что человек, который ищет духовный путь, дургам̇ патхас тат кавайо ваданти, этот сложный духовный путь, который великие кави, великие мудрецы прошлого называли дургам̇, что по нему сложно идти, что этот путь находится посередине между двумя крайностями.
И все великие ачарьи, все великие философы, понимая, что есть фундаментальная проблема в нашем сознании, проблема, которая заставляет нас метаться из крайности в крайность; проблема, которая заставляет нас видеть мир либо так, либо так; проблема, которая мешает нам по-настоящему обрести истинный синтез и таким образом, соединив все противоречивые тенденции, которые у нас есть, восстановить свою изначальную целостность и в этой целостности, в этом состоянии целостности служить Богу, они все искали этот срединный путь.
На западе Аристотель объявил, что путь дхармы — он не говорил дхармы, но, в общем, путь философа — это золотая середина, которую нужно найти. И в Индии различные философы предлагали различные формулы этого синтеза.
Я сейчас буду говорить, пользуясь своим химическим бэкграундом, своим химическим образованием. Чтобы два вещества соединились, должны быть определенные условия.
Особенно, если два этих вещества имеют противоположную природу, им сложно смешиваться друг с другом.
Точно так же два полюса, которые существуют в нашем сознании, — полюс кармы и полюс гьяны, полюс бхеды и абхеды, различия и единства — очень сложно соединяются друг с другом. Это две противоположности.
Хотя они являются двумя сторонами одной медали, их очень сложно свести друг с другом. И синтез у большинства людей не получается.
Я объяснял, что Гаутама Будда пришел в Гаю для того, чтобы этот синтез сделать — между кармой и гьяной. И он попытался сделать синтез, но этот синтез, который он сделал, и он-таки его сделал до какой-то степени.
Когда мы поймем, что является катализатором этого синтеза, каким образом действительно синтез можно сделать и каким образом можно восстановить целостность из этой разодранности, которая мучит нас, он попытался сделать этот синтез.
До какой-то степени ему это удалось, но этот синтез очень сильно все-таки находится где-то на полюсе гьяны. Да, если гьяна, крайнее отречение, и карма находится тут, то его синтез, он где-то тут (показывает).
И мы знаем, что, как символ этой разъединенности, разобщенности, Гая осталась состоящей из двух полюсов — Вишну-Гая и Бодх-Гая.
Они так до сих пор и не пришли куда-то в середину и не нашли место, где они могли бы примириться друг с другом. И изначально здесь, в Каши, в Бенаресе, в Варанаси, Господь Чайтанья объяснил это Санатане Госвами.
Это один из первых стихов, одно из первых положений, практически первое философское положение, которое Шри Чайтанья Махапрабху сказал, отвечая на вопрос Санатаны Госвами.
Вопрос Санатаны Госвами был очень важный, два вопроса: ке а̄ми — «Кто я?» и кене а̄ма̄йа джа̄ре та̄па-трайа— «Почему меня мучат тройственные страдания?» (Ч.-ч., Мадхья, 20.102).
Собственно, тот синтез, которого мы ищем, — это способ выйти из тройственных страданий.
Все великие ачарьи, все великие святые показывают нам этот путь — как выйти из тройственных страданий, поняв, кто такой я, и таким образом соединив все эти противоречивые тенденции, которые у нас есть.
Моя надежда почти что отчаянная, что после этой лекции вы выйдете более целостными людьми и менее склонными кидаться из одной крайности в другую.
Природа души и концепция бхеда-абхеды
Поэтому слушайте внимательно, что же может действительно привести к этому слиянию двух на первый взгляд абсолютно противоречивых вещей — бхеды и абхеды.
Шри Чайтанья Махапрабху очень четко сказал, отвечая на этот вопрос кене а̄ма̄йа джа̄ре та̄па-трайа: «Почему тебя мучат тройственные страдания?
Сначала пойми, кто ты — джӣвера ‘сварӯпа’ хайа — кр̣шн̣ера ‘нитйа-да̄са’» (Ч.-ч., Мадхья, 20.108). Первое, что мы должны понять, — я вечный слуга Кришны.
И дальше кр̣шн̣ера ‘тат̣астха̄-ш́акти’, ‘бхеда̄бхеда-прака̄ш́а’ — кто есть ты?
Ты есть кр̣шн̣ера ‘нитйа-да̄са’, ты вечный слуга Кришны, и при этом ты есть пракаш, то есть проявление ‘тат̣астха̄-ш́акти’, кр̣шн̣ера ‘тат̣астха̄-ш́акти’, бхеда̄бхеда-прака̄ш́а.
И этот пракаш, это проявление — вы, я, все мы, наша душа, сознание — является одновременно отличной и неотличной от Кришны, бхеда и абхеда. И, как я уже говорил, любая философия — это поиск синтеза между бхедой и абхедой.
Мы знаем эти формулы, которые предлагали разные ачарьи, каким образом этот синтез провести: вишишта-адвайта, шуддха-двайта, шуддха-адвайта, свабхавики бхеда-абхеда и в конце концов ачинтья-бхеда-абхеда, к которой мы с вами принадлежим.
Но эта бхеда и абхеда — это две крайности, из которых вырастает огромное количество других крайностей.
Куда бы мы ни кинули взгляд, куда бы мы ни посмотрели, мы везде увидим разные проявления либо кармы, которая представляет собой бхеду — я отличен от Бога, я независим, я самостоятелен, я сам могу принимать решения, я сам всего добьюсь; или абхеда — я един с Богом, по сути дела, Бог — это и есть я, а я и есть Бог, и в принципе, так как я Бог, то что хочу, то и ворочу.
Куда бы мы ни посмотрели, на какое бы явление жизни мы ни бросили взгляд, мы везде увидим это различие, и нам нужно научиться различать карму и гьяну.
Сейчас идут выборы в Америке, весь мир с напряжением следит, кто победит: карма или гьяна.
С одной стороны, у нас есть республиканцы, которые проповедуют карму, проповедуют традиционные американские ценности: self-realize, independence, democracy, о democracy все говорят; а с другой стороны, есть демократы, которые проповедуют традиционные ценности гьяны: все едино, все одно, все равны, женщины, мужчины, неважно.
Захотим, одного превратим в другого, а потом обратно перепревратим. Это все традиционные ценности гьяны.
И куда бы в другое место мы ни бросили свой взгляд, мы везде увидим эту дихотомию, это противоречие между одним и другим. И каждая из этих крайностей, как я пытался объяснять в Гае, она приводит в конце концов к атеизму.
Крайность кармы приводит к тому, что человек… Вначале они все так или иначе поклоняются Богу, но в конце концов он понимает: зачем мне поклоняться Богу, я сам силен.
Крайность кармы заставляет человека утверждать очень суровые законы здесь, патриархальные законы, выстраивать очень строгие иерархические какие-то структуры, потому что такова природа кармического взгляда на мир.
Крайность гьяны, наоборот, заставляет человека все выравнивать, все обесформивать.
И мы видим в религии, я объяснял, что крайность кармы приводит к огромному количеству громоздких обрядов, которым люди следуют, и в конце концов эти обряды становятся обрядами ради обрядов.
Это те самые правила ради самих правил, о которых говорит Шрила Рупа Госвами, когда правила становятся сутью, и таким образом выхолащивается из них суть. Это просто пустая оболочка обрядов.
И с другой стороны — отвержение любых правил на уровне гьяны под предлогом того, что мы же ищем суть.
Две крайности сознания и роль смирения
И все — и те, и другие — теряют суть, потому что, опять же, они мечутся из крайности в крайность, из одной стороны в другую. И изначально эта дихотомия, или эта противоположность, заложена в нашем мозгу.
Почему никто этого не избежал? Потому что у нас есть два полушария, правильно? Левое полушарие, которое отвечает за правую сторону и которое, собственно, имеет непосредственное отношение к карме.
Что такое левое полушарие и правая сторона? Я беру все, я разделяю все, я выделяю то, что мне нужно. Это та часть человека, которая эксплуатирует все. Карма в конце концов приводит к разжиганию духа эксплуатации.
Карма — это эксплуатация, эксплуатация этого мира, эксплуатация других. И, соответственно, поэтому все эти иерархические пирамиды и множество всего другого.
С другой стороны, есть правое полушарие нашего мозга, которое отвечает за левую сторону. И правое полушарие отвечает, соответственно, за это расплывчатое ви́дение единства, в котором мне хочется раствориться.
Ученые, которые изучают это, объясняют, что с помощью левого полушария человек, вернее, не человек, а наши доисторические предки, которые, как известно, были динозаврами, после того как они выбрались из первичного бульона, с помощью левого полушария они ели других, а с помощью правого полушария они оглядывали весь мир, чтобы их никто не съел.
И то, и другое — две важных задачи: нужно самому съесть как можно больше, но при этом следить за тем, чтобы тебя никто не съел, поэтому, соответственно, возникло два полушария у нас. Но мы также знаем, что сердце-то одно.
И что даже в мозгу есть единственная структура, которой в нашем мозге управляет ум.
Единственная структура — шишковидная железа, эпифиз, которая в единственном числе и которая на самом деле должна соединять все импульсы, возникающие как в левой, так и в правой частях нашего мозга.
И этот эпифиз, или шишковидная железа, это что? Третий глаз Шивы. Правым глазом мы смотрим на мир как хищники, левым глазом мы смотрим на мир как потенциальные жертвы, а третьим глазом мы видим знание.
Третий глаз — это глаз знания, это то, что открывается у человека, когда он действительно обретает синтез, когда он понимает, как эти две крайности уводят нас от Истины, уводят нас в сторону — либо в эту, либо в другую сторону.
И мы можем видеть все эти процессы, они идут у нас на глазах. И нам нужно понимать, что кшурасйа дхара нишита дуратйайа, что это очень тонкий путь, по которому нужно пройти, не завалившись ни в одну, ни в другую сторону.
Все религиозные течения раскалывались именно по этому принципу. Сначала христианство раскололось на западное и на восточное, опять же, по этому принципу — по принципу кармы и по принципу гьяны.
Западное было больше склонно к карме, восточное — больше к гьяне. Потом западное христианство раскололось на протестантизм и католичество. И протестантизм был неким бунтом против кармы, которая там была. ИСККОН раскололся.
У нас тоже есть свои последователи кармы и гьяны. У нас тоже есть ритвики, наши замечательные имперсоналисты, которые говорят, что гуру нет, а есть только вот мы и Шрила Прабхупада, а больше никого другого нет.
Мы можем видеть, как все эти процессы происходят, и как очень легко потерять ориентиры.
И поэтому нам нужно знать, что же может соединить эти две крайности, и об этом будет мой сегодняшний рассказ на примере тех историй, которые я буду рассказывать. Это было некое философское введение.
Я надеюсь, что очень скоро вы поймете, какое отношение оно имеет к Варанаси и к тому, что происходило здесь. Расслабьтесь немного, отключите левое полушарие.
История Тапаны Мишры и поиск истины
Мы начнем истории рассказывать, которые больше нравятся правому полушарию.
История, с которой я хотел начать свой рассказ сегодня про Варанаси, — это история великого преданного Господа Чайтаньи, которого Господь Чайтанья послал сюда, в Варанаси, первым.
Мы знаем, что Он послал шесть Своих ближайших спутников во Вриндаван для того, чтобы они совершили великую миссию — открыли Вриндаван, святое место Вриндавана, духовный мир Вриндавана для людей, которые должны будут последовать за Господом Чайтаньей, для нас с вами.
Но одного из Своих спутников Он отправил сюда, опять же, с очень важной миссией. И давайте проникнемся историей этого преданного, этого вайшнава, которого звали Тапана Мишра.
Мы знаем, что, когда Гауранге, Нимаю Пандиту, исполнилось шестнадцать или семнадцать лет, Он был уже женат на Лакшми Прии. Он был знаменитым пандитом в Навадвипе.
Слава Его гремела далеко, особенно после того, как он одержал победу над Кешавой Кашмири. Он, чтобы заработать денег, — это был традиционный способ для брахманов зарабатывать деньги — отправился проповедовать.
Он отправился в Восточную Бенгалию, в те места, которые сейчас находятся на территории Бангладеш.
После разделения Индии на Индию и Пакистан, а потом на Индию, Пакистан и Бангладеш эта часть стала самостоятельной мусульманской страной. Но в те времена эта часть Бенгалии была очень культурной частью всей Индии.
Бо́льшая часть, практически все, за исключением считанных единиц, спутники Господа Чайтаньи происходят из Восточной Бенгалии.
И Сам Господь Чайтанья, Его родительские корни, Джаганнатха Мишра, переселился в Навадвипу, в западную Бенгалию, из Восточной Бенгалии.
Мне довелось по необычайной удаче посетить однажды Бангладеш, и я до сих пор не могу забыть этот визит кратковременный. Если у вас будет возможность, поезжайте туда с группой, там по-прежнему остались вайшнавы.
Понятно, что не нужно ехать, когда там идут какие-то бунты или еще что-то, но вайшнавы, которые там остались, — это вайшнавы из «Чайтанья-чаритамриты». Я помню, как я сидел у себя в комнате, и раздался стук.
Пришло пятеро вайшнавов, пятеро брахмачари, и они сказали: «Можно мы вам бхаджаны попоем?» И они два часа пели бхаджаны со слезами на глазах. Они плакали на каждом бхаджане.
Они сидели, и было видно: волосы иногда у них поднимались дыбом. У меня поднимались дыбом. Они объясняли мне и пытались как-то объяснить мне, о чем они поют. Они не могли остановиться.
Любое расставание с ними превращалось в трагедию, потому что меньше, чем два часа, расставаться не удавалось: нужно было возвращаться, обниматься, падать в ноги, целоваться, еще раз обниматься, плакать друг у друга на груди, садиться в машину, выходить оттуда, принимать гирлянды, принимать пожертвования, раздавать пожертвования, есть прасад.
Ну, в общем, это было очень трогательно. Но я не о том. Я о том, что Господь Чайтанья отправился в Восточную Бенгалию, и в Восточной Бенгалии был один ученый брахман.
Наши ачарьи, анализируя Тапану Мишру, называют его каништха-адхикари.
Это, ну чтобы вы лучше понимали, кто такие каништха-адхикари: он знал санскрит, он знал все шесть систем вайшнавской философии, ой, ведической философии, он знал веданги, он знал «Шримад-Бхагаватам», он знал все священные писания.
К сожалению, он знал слишком много, и поэтому он все время плакал. Это настоящий каништха-адхикари. (смех)
Он был очень ученым человеком, он постоянно искал Истину, но он не знал этой Истины, он не знал, каким образом сделать этот синтез.
И он спрашивал у разных людей, он обращался к разным пандитам: «Объясните мне, как достичь цели этой жизни?
Какова должна быть моя садхана и какова должна быть садхья, цель, к которой я стремлюсь?» И ему давали разные советы, ему говорили: «Так нужно делать, так нужно делать, это нужно делать», но сердце его молчало, он не чувствовал никакого ответа, и чем больше ему говорили, тем больше в более глубокое отчаяние он погружался.
И в конце концов он стал плакать не переставая.
Он плакал день и ночь, он просыпался и начинал плакать, молясь Господу: «О мой Господь, открой мне Себя, открой мне цель, к которой я должен прийти и которую я должен достичь, и открой мне путь, который ведет к этой цели».
И при этом он не понимал одну простую вещь, которой у нас учат на бхакта-программ, что плакать по Господу — и есть самый лучший способ достичь Его. Он просил Господа открыть ему Себя.
Он просил Господа указать путь, который ведет к Нему, не понимая того, что, когда человек плачет по Господу, ему уже не нужно идти ни по какому пути к Господу, Господь Сам приходит к нему.
И именно это случилось с Тапаной Мишрой. Когда Господь Чайтанья отправился в Восточную Бенгалию, Он остановился в небольшом городке под названием Рампур, где жил Тапана Мишра.
И ночью в тот день, когда Господь Чайтанья пришел в Рампур, в эту ночь Тапана Мишра увидел сон, вещий сон, очень ясный, отчетливый сон: сияющее существо пришло к нему во сне, и существо это сказало ему, этот человек сказал ему: «О Тапана Мишра, не плачь!
Ты узнаешь очень скоро путь и цель. Всё придет к тебе, тебе раскроет все это Нимай Пандит. Ты должен найти Нимая Пандита. Нимай Пандит объяснит тебе все это.
И на самом деле не говори об этом никому, Нимай Пандит — это Сам Господь, который пришел, воплотился на Земле. Он откроет тебе всё». Тапана Мишра проснулся. Вся его подушка и вся его постель была мокрая от слез.
Он проснулся с волосами, которые стояли дыбом на всем теле, и, не завтракая, он решил отправиться в Навадвипу, потому что он слышал, что великий Пандит, Нимай Пандит, живет там, в Навадвипе.
И когда он вышел из дома, он увидел толпы людей, идущих к какому-то месту. Он спросил: «Куда вы идете?», они сказали: «Нимай Пандит пришел в Рампур. Нимай Пандит пришел сюда».
Еще раз, когда сильное желание, сопровождаемое подлинным смирением, поселяется в нашем сердце, Господь в этот момент появляется перед нами.
На самом деле, чтобы не слишком мучить вас загадками о том, что же является катализатором, соединяющим две крайности, я сразу скажу, что две крайности, на которые расщепляет нашу жизнь наше ложное эго, заставляя нас гордиться либо своей независимостью, либо воображать себя Богом, они соединяются, когда в нашем сердце появляется что?
Смирение. Только смирение, настоящее смирение может соединить эти две крайности. Гаутама Будда нашел свой синтез, почему? Каким образом он нашел свой синтез? В чем заключался его синтез?
Я рассказывал вам восьмичастный путь Господа Будды. В чем его синтез заключался? В том, что он встал в позицию наблюдателя. Он перестал пытаться подавлять свой ум каким-то образом.
Он просто стал наблюдать, и он понял: вот он, этот путь. Вот он, срединный путь. Что такое позиция наблюдателя? Позиция наблюдателя — это смирение.
Я перестаю быть деятелем, я встаю в эту позицию наблюдателя, и это первый вклад в смирение. Это уровень ништхи, когда я начинаю наблюдать и одновременно с этим начинаю плакать по Господу.
Когда бхеда устраняется с помощью слез. Я больше не независим. Я больше не хочу быть независимым. Я не хочу держаться за свою независимость.
Я ощущаю свое отличие от Господа, свою бхеду, но я при этом плачу, чтобы эта независимость ушла.
И одновременно с этим то же самое смирение, которое проявляется в слезах по Господу, оно приближает другую крайность, крайность абхеды, потому что я перестаю думать, что я и есть Господь.
Так, эти два полюса начинают соединяться благодаря смирению.
И это именно то, что произошло с Тапаной Мишрой, когда он плакал у себя ночами и днями и когда в конце концов он увидел сон и понял, что сам Нимай Пандит пришел сюда.
Он вместе с другими людьми оказался там, где Нимай Пандит рассказывал что-то.
Он послушал Его лекцию, а потом улучил момент, когда люди разошлись, и остался с Ним наедине и сказал: «Пожалуйста, объясни мне, в чем садхана и в чем садхья? Объясни мне цель и путь, который ведет к этой цели.
Как я самым прямым и непосредственным образом могу достичь этой цели?» И Господь Чайтанья сказал: «Все очень просто»: харер на̄ма харер на̄ма харер на̄маива кевалам калау на̄стй эва на̄стй эва на̄стй эва гатир анйатха̄
(Ч.-ч., Ади, 17.21) Он еще не получил посвящение от Ишвары Пури. Он еще не услышал Харе Кришна мантру из уст Своего духовного учителя, но Он уже раздавал другим Харе Кришна мантру так же, как бхакты в ИСККОН это делают.
Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе. «Есть один-единственный путь, который приведет тебя к Господу: повторяй эти тридцать два слога Харе Кришна мантры.
В Кали-югу нет другого пути, нет другого пути, нет другого пути. В смиренном состоянии ума, повторяя эти тридцать два слога, ты сможешь достичь Кришну.
А если тебя интересуют детали, если ты хочешь поподробнее узнать от Меня, что значит и как нужно повторять мантру, какова цель, к которой ты должен стремиться, то отправляйся в Варанаси».
Очень странное утверждение: «Если тебя интересуют детали, отправляйся в Варанаси», в то место, где окопались, прямо скажем, майявади, место, где главным храмом является храм Каши Вишванатха, храм, из которого, соответственно, распространяется это безличное сияние по всей Индии.
Но, так как Тапана Мишра был в высшей степени смиренным человеком, он буквально принял приказ Господа Чайтаньи.
И Господь Чайтанья сказал: «Когда-то Я приду в Варанаси, встречусь и расскажу тебе все детали относительно пути и относительно цели, которой ты должен достичь». Так Тапана Мишра пришел в Варанаси.
Он в тот же день сложил все свои пожитки, благо, их было немного. Ему не нужен был грузовик, чтобы переселяться из одного города в другой. Все они помещались в один небольшой узелок.
И вместе со своей женой он отправился сюда и здесь стал терпеливо ждать Господа Чайтанью.
Приход Чайтаньи Махапрабху в Варанаси
Через два года после приезда сюда, в Варанаси, у него родился сын, которого назвали Рагхунатхой, и этот сын стал одним из шести Госвами Вриндавана, Рагхунатхой Бхаттой. И мы знаем, что произошло позже.
По пути во Вриндаван Шри Чайтанья Махапрабху пришел сначала в Варанаси. Он приходил в Варанаси дважды. На обратном пути Он жил в Варанаси два месяца, но по пути во Вриндаван Он остановился здесь.
И Он думал, что «Я всего лишь навсего совершу омовение в Маникарника-гхате», в гхате около Маникарника-гхата. Это один из самых святых гхатов. В Варанаси есть восемьдесят четыре гхата.
Подобно тому, как в Гае есть восемьдесят четыре места, где можно совершать пинду, Варанаси знаменит своими гхатами.
Но бо́льшая часть этих гхатов, по местной традиции, не дает духовного блага, но снимает грехи, освобождает человека от каких-то проблем.
Однако Маникарника-гхат вместе с Панчаганга-гхатом, или Панчанада-гхатом, у которого мы сегодня будем и, может быть, примем небольшое омовение, сбрызнув свою голову водой из Ганги, они дают духовное благо.
И Господь Чайтанья пришел сюда, к Маникарника-гхату. Маникарника-гхат называется так, потому что мани, это что такое? Да, это драгоценный камень. Маникарника — это драгоценный камень, а карна что такое? Да, ухо.
Что такое маникарника?
Кто-то говорит, что это серьга, которую обронил Господь Вишну у этого гхата, когда Он совершал омовение, но кто-то говорит, что это мани, драгоценный камень, который Вишванатх Шива вкладывает в ухо человека, умирающего в Каши.
Какой драгоценный камень Господь Шива вкладывает в ухо человека, умирающего в Каши? Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе.
Святое имя Рамы и есть та самая маникарника, этот драгоценный камень, который Господь Шива вкладывает в ухо людей здесь. И поэтому Маникарника-гхат — один из самых знаменитых и самых уважаемых гхатов.
И Господь Чайтанья пришел туда вначале к Маникарника-гхату. И Тапана Мишра, так уж случилось, ну просто так вот вышло случайно, он тоже пришел к Маникарника-гхату. Вернее, вдруг он услышал в Варанаси...
Он прожил в Варанаси к тому времени около пятнадцати лет, и ни разу, пока он жил в Варанаси, он не слышал звуков киртана.
Ни разу, пока он жил в Варанаси, он не слышал, чтобы люди повторяли: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе.
Он был один-единственный в Варанаси, кто повторял Харе Кришна мантру. Был еще Чандрашекхара Ачарья, махараштрия-брахман, но они были скорее исключением, чем правилом.
И вдруг, подходя к Ганге, он услышал громовой голос: «Харибол! Харибол! Харибол!» Волосы встали у него дыбом, слезы брызнули из глаз сами собой. Он не поверил своим ушам, что происходит.
Неужели действительно Маникарника-гхат оправдывает свое название? Неужели святое имя действительно звучит там, у этого гхата?
Он помчался туда, и, конечно же, он увидел огромную фигуру Господа Чайтаньи, который к тому времени принял санньясу. Когда они встретились в первый раз, Господь Чайтанья был шестнадцатилетним юношей.
Прошло много-много лет, прошло пятнадцать лет с тех пор. Ну да, где-то пятнадцать или четырнадцать лет с тех пор, как они виделись, но сразу же Тапана Мишра узнал Его.
Сразу же он упал к Нему в ноги, сразу же он сказал: «О мой Господь, Ты обещал, что Ты придешь сюда, и Ты исполнил Свое обещание». Харе Кришна! Я обещал, что я закончу свою лекцию вовремя, и я исполню свое обещание.
Он пригласил Господа принять у него обед. Он узнал у Него, что Господь принял санньясу, и что отныне Он путешествует по Индии, и что Он принимает бикшу, Он стал бикшу, Он стал нищим странником.
Тапана Мишра пригласил Его к себе, и Господь остановился у него. Тапана Мишра накормил Его.
И Господь уже собирался отправляться дальше во Вриндаван, но Тапана Мишра уговорил его, и Господь Чайтанья остался в Варанаси еще на десять дней.
На целых десять дней Он задержался здесь для того, чтобы исполнить Свое обещание.
В течение этих десяти дней Он рассказывал Тапане Мишре, как нужно повторять Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе, в чем садхана и садхья, в чем цель всех человеческих устремлений и как ее достичь.
И в это время маленький подросток, сын Тапаны Мишры, которому в то время едва исполнилось десять лет или, может быть, одиннадцать лет, он внимательно слушал все их беседы.
В будущем он станет Рагхунатхой Бхаттой Госвами, знаменитым чтецом «Шримад-Бхагаватам».
В «Бхакти-ратнакаре» рассказывается, что, когда Рагхунатха Бхатта Госвами пел стихи «Шримад-Бхагаватам», он пел их на четыре или пять различных мотивов.
У него был голос, как голос у вриндаванской кукушки, и люди заслушивались просто звуком его голоса. И всякий раз, когда он рассказывал «Шримад-Бхагаватам», слезы текли у него из глаз. Почему?
Потому что впервые он услышал «Шримад-Бхагаватам» из уст кого? Самого Чайтаньи Махапрабху.
Сам Чайтанья Махапрабху рассказывал детали этого пути, детали этой философии бхеда-абхеда, ачинтья бхеда-абхеда, этого поразительного синтеза, который единственный может привести к любви, породить любовь в нашем сердце, из уст Господа Чайтаньи.
Этот синтез заключен в «Шримад-Бхагаватам», этот синтез, он и есть «Шримад-Бхагаватам».
И маленький тогда еще Рагхунатха, Рагхунатха Бхатта Госвами тогда же, слушайте внимательно, потому что в этом суть нашего сегодняшнего рассказа, Рагхунатха Бхатта Госвами, глядя на Господа Чайтанью, беря с Него пример… а мы знаем, что дети очень легко впитывают в себя все — и плохое, и хорошее.
Так вот, Рагхунатха Бхатта Госвами, каким он стал? Прославляя его, Кришнадас Кавирадж Госвами говорит, что он был самым смиренным из всех, что он никогда ни словом не оскорблял ни одного вайшнава.
Для него все вайшнавы были святыми, для него не было более великих вайшнавов, менее великих вайшнавов, одно слово «вайшнав» заставляло его смиренно складывать руки.
Никогда он никого не оскорблял, никогда не говорил плохо, никогда не делал никаких дурных поступков. От чего, от кого он это взял? Почему «Шримад-Бхагаватам» раскрылся ему? Каким образом?
Каким образом этот синтез произошел в его сердце? Какое слово? Смирение. Смирение, которое возникло в его сердце и которое помогает нам примирить эти крайности.
И мы знаем, что после этих десяти дней, после первого приезда сюда, прихода сюда в Варанаси, Господь Чайтанья пришел во второй раз через два месяца, два с лишним месяца.
Два месяца Он провел во Вриндаване, обойдя всю враджа-мандала парикраму. Он вернулся снова в Варанаси.
И когда Он вернулся в Варанаси, Тапана Мишра взял с Него слово, что Он будет каждый день принимать бикшу у него, каждый день Он будет есть у него. Он поселился в доме Чандрашекхары Вайдьи.
Дом Тапаны Мишры до сих пор сохранился. Он находится недалеко от Панчаганга-, или Панчанада-гхата, куда мы сегодня поедем, рядом с храмом Бинду-Мадхавы. Да, нам нужно много еще успеть. Хорошо.
Нам нужно рассказать про храм Бинду-Мадхавы, про храм Ади Кешавы, про храм Санката Мочана, про Валлабхачарью, про Тулсидаса, про Санатану Госвами, про наставления Чайтаньи Махапрабху, которые Он два месяца ему давал, и у нас есть сорок минут для этого.
Но нам нужно не потерять нить во всех этих рассказах, потому что нить — самая важная, это та самая нить, которая может вывести нас из лабиринта материального мира.
Как сегодня мы шли по лабиринту улиц Варанаси, из которого очень трудно выбраться, и точно так же лабиринт материального мира очень запутанный.
Наставления Чайтаньи Махапрабху Санатане Госвами
Есть только одна-единственная волшебная нить, которая может вывести нас отсюда, нить Ариадны — это нить смирения.
Мы знаем, что в тот самый момент, когда Господь Чайтанья пришел сюда, в Варанаси, поселившись в доме Чандрашекхары Ачарьи, Санатана Госвами держал свой путь из Рамакели во Вриндаван и по дороге пришел в Варанаси.
Мы знаем, что Санатана Госвами сидел в тюрьме. Хуссейн Шах бросил его в темницу за то, что его премьер-министр, его главный советник, которому он доверял полностью, отказался ему служить.
И, сидя в тюрьме, Санатана Госвами проливал слезы. Он говорил: «О мой Господь, Ты дал мне надежду на освобождение, и вместо этого я оказался в тюрьме в квадрате.
До этого я был просто в тюрьме, в тюрьме материального мира, в темнице Дурги, а теперь я оказался в тюрьме. Я оказался в другой тюрьме, которая находится в тюрьме.
Ты, поманив меня перспективой освобождения, сделал так, что я оказался в тюрьме в квадрате. Сделай же так, чтобы я вышел из этой тюрьмы и в конце концов вышел из тюрьмы материального мира».
И в тот самый момент, когда Санатана Госвами молился таким образом, он получил письмо, записку от Рупы Госвами. Рупа Госвами сказал ему: «Поскорее присоединяйся ко мне во Вриндаване.
Вот тебе семь тысяч золотых мухуров, они откроют все двери перед тобой». Иногда, чтобы выйти из тюрьмы материального мира, нужно подкупить стражников, что, собственно, Санатана Госвами благополучно и сделал.
Его тюремщик на самом деле хорошо к нему относился, потому что Санатана Госвами, будучи премьер-министром, помог ему, совершил какое-то хорошее дело, помог этому мусульманину.
Ну, конечно, главным аргументом были семь тысяч золотых монет, которые отразились ярким блеском в глазах тюремщика. Тюремщик помог ему.
Санатана Госвами научил его, что сказать Хуссейну Шаху, когда тот обнаружит пропажу узника.
И в конце концов, мы знаем, после долгих скитаний и путешествий, после чуть было не состоявшегося трагического эпизода на постоялом дворе, когда его хотели убить из-за жадности его слуги Ишаны, он оказался в Варанаси, и, оказавшись в Варанаси, он пришел к дому Чандрашекхары Ачарьи.
И, слушайте, тут опять же начинается, вернее, продолжается наша линия, или нить, нашего рассказа.
Заросший, грязный, в лохмотьях, похожий на мусульманского странника-дервиша, Санатана Госвами пришел во двор Чандрашекхары Ачарьи, и он знал, что Махапрабху находится внутри.
Он знал, что тот, благодаря которому он отправился в это духовное путешествие, тот, кто дал ему надежду на освобождение, находится тут, но у него не хватило смелости для того, чтобы постучать в дверь.
Он сидел и думал: «Кто я такой, чтобы видеть самого Господа? Я низший, падший, ничтожный человек. По какой-то невероятной удаче я оказался здесь, рядом с Ним.
Меня отделяет от Него всего-навсего одна дверь, но я никогда не смогу перейти эту преграду. Я никогда не смогу набраться наглости, чтобы оказаться перед Ним».
И в тот самый момент, когда смирение входит, Господь Сам начинает идти навстречу преданному. Пока человек думает: «Я достоин!», у него есть это sense of entitlement, «Я достоин! Пустите меня!
Я преданный!», Господь бежит от такого человека. Тот, кто хочет так или иначе силой заставить Господа появиться перед ним, ничего не получает или получает какие-то жалкие материальные подачки.
Но, когда у человека появляется смирение, Сам Господь идет к нему навстречу. Господь Чайтанья позвал Чандрашекхару и сказал: «Великий вайшнав находится у тебя во дворе. Позови его».
И Чандрашекхара Ачарья вышел, посмотрел, увидел какого-то грязного мусульманского странника с бородой, заросшего, в чалме, вернулся и сказал: «Никакого вайшнавского святого нет, там есть просто мусульманин нищий».
Чайтанья Махапрабху сказал: «Зови его внутрь». Чандрашекхара Ачарья очень удивился, завел внутрь Санатану Госвами. Санатана Госвами увидел Господа Чайтанью, упал Ему в ноги.
Господь Чайтанья поднял его с ног, обнял его и стал плакать у него на груди. Я не буду рассказывать во всех подробностях эту историю.
Вы наверняка читали ее в «Чайтанья-чаритамрите» или в «Учении Господа Чайтаньи» о том, как Господь Чайтанья в конце концов избавил Санатану Госвами от его последней привязанности. Да у него не было никаких привязанностей.
Он бросил свой пост, бросил свои владения, ушел, отправился нищенствовать.
Когда Чандрашекхара Ачарья принес ему новую одежду, новое дхоти, он отказался от нового дхоти, попросил что-то старое и рваное, разорвал это на две части и сделал из одной части каупину, с другой сделал бахирвасу, но у него оставалась эта дорогая шаль.
И он заметил, что Господь Чайтанья не сводит глаз с этой шали, все время смотрит на эту шаль. Он сразу же понял. Он отправился прямиком к Ганге, если к Ганге можно дойти прямиком в Варанаси.
Он оказался на гхате, увидел какого-то нищего, который омывается, подбежал к этому нищему и стал просить у него его рваное лоскутное одеяло и сказал: «Я тебе дам мою драгоценную шаль, дай мне, пожалуйста, лоскутное одеяло».
Нищий страшно оскорбился. Он сказал: «Ты такой же нищий, как я. Кто тебе дает право смеяться над моим несчастным лоскутным одеялом?» Он подумал, что тот просто шутит над ним, что тот издевается над ним: «Давай поменяемся».
Санатана Госвами смиренно сложил руки и сказал: «Нет-нет, мой господин. Я не шучу. Пожалуйста, дай мне лоскутное одеяло и забирай эту драгоценную шаль».
И когда Господь Чайтанья увидел лоскутное одеяло, украшавшее плечо Санатаны Госвами, Он сказал: «Ну слава Богу!
Настоящий врач никогда не оставляет даже крошечной части болезни, а эта шаль была болезнью, которая могла потом опять разрастись в тебе. Если ты встал на путь отречения, иди по этому пути до конца».
И в этот момент Санатана Госвами, зажав соломинку в зубах, упал в ноги Господу Чайтанье и стал задавать свои вопросы: ке а̄ми? Кене а̄ма̄йа джа̄ре та̄па-трайа?
Он задал эти вопросы, и в течение двух месяцев каждый день Господь Чайтанья отвечал на его вопросы. Шрила Прабхупада пишет, и Сам Чайтанья Махапрабху говорит: «Ты сам знаешь все ответы на эти вопросы».
Иногда мы с вами тоже сидим и думаем: «Да я знаю уже эти ответы на эти вопросы, и вопросов-то у меня никаких нет, я и сам уже и так все знаю»: джӣвера ‘сварӯпа’ хайа — кр̣шн̣ера ‘нитйа-да̄са’
кр̣шн̣ера ‘тат̣астха̄-ш́акти’, ‘бхеда̄бхеда-прака̄ш́а’ (Ч.-ч., Мадхйа, 20.108) Чайтанья Махапрабху сказал очень важную вещь, слушайте! Опять же, вопросы — это проявление смирения.
Когда мы думаем, что мы все знаем, мы ничего не знаем, потому что у нас нет смирения. Мы нахватались по верхам, мы взяли чего-то тут, тут, тут. У нас есть иллюзия того, что мы знаем что-то.
Я недавно давал лекцию на эту тему. Гьяна-лава-дурвидагдха. Человек, который нахватался знания, он неисправим. Человек, который не знает и смирен, потому что он не знает, ему можно помочь.
Человек, который все знает, он еще смиреннее, ему еще легче помочь. Человек, который чуть-чуть нахватался знания, неисправим абсолютно, его невозможно удовлетворить. И Господь Чайтанья говорит, слушайте внимательно!
Он говорит: «Ты сам все знаешь, но ты задаешь вопросы, для чего?» Для чего мы задаем вопросы несмотря на то, что мы знаем?
Чтобы сделать нашу решимость крепче, чтобы наша решимость внутри окрепла и помогла нам действительно дойти до конца. Вопросы в высшей степени важны.
Сад-дхармасйа̄вабодха̄йа / йеша̄м̇ нирбандхинӣ матих̣ (Ч.-ч., Мадхйа, 24.170) — наш матих̣, наш разум становится нирбандхинӣ, становится абсолютно непоколебимым, когда мы задаем вопросы.
Сад-дхармасйа̄вабодха̄йа — я ничего не знаю.
Это ощущение того, что я ничего не знаю несмотря на то, что я двадцать, тридцать, сорок лет, неважно, пятьдесят лет слушаю об этом, оно должно быть всегда в нашем сердце, тогда наш путь действительно выведет нас отсюда.
Это представление о том, что я ничего не знаю, — это тоже проявление смирения. Потому что человек, который чуть-чуть нахватался по верхушкам, он думает: «Я все знаю».
Таким образом, опять же, проявляется его гордыня, мешающая ему действительно обрести настоящее знание, подлинное знание. И Господь Чайтанья стал рассказывать ему, тронутый этим, тронутый его смирением.
Когда Санатана Госвами сказал, что «я нӣча джа̄ти, нӣча-сан̇гӣ, патита адхама» (Ч.-ч., Мадхйа, 20.99). Санатана Госвами признался: «У меня ничего нет за душой. Расскажи мне, пожалуйста, в чем суть».
Чайтанья Махапрабху два месяца — это самый большой раздел во всей «Чайтанья-чаритамрите», шесть глав, которые описывают пребывание Господа Чайтаньи здесь, в Бенаресе, в Варанаси, и я не буду вам об этом рассказывать.
Откройте «Чайтанья-чаритамриту», откройте Gitabase, откройте, начиная с двадцатой главы и до двадцать пятой главы, вы сможете прочитать все то, что происходило здесь, в Варанаси, пятьсот лет назад.
А нам действительно нужно рассказать еще несколько очень важных историй, потому что мы посетим эти места, чтобы мы не пришли туда как туристы и не просто смотрели камни.
Я уже рассказывал вам немножко об истории этого города.
Да, пожалуй, единственное, что еще нужно сказать в связи с этим, — это то, что Рагхунатха Бхатта Госвами, маленький мальчик, когда Чайтанья Махапрабху во второй раз пришел в Варанаси и в течение двух месяцев принимал обед в доме его отца, Тапаны Мишры, он прислуживал Ему.
Он мыл за Ним тарелки, он ел остатки Его пищи. И после обеда Господь Чайтанья ложился под баньяновым деревом.
До сих пор этот Чайтанья-байтак есть, где Чайтанья Махапрабху отдыхал после обеда, и маленький Рагхунатха Бхатта Госвами массировал Его стопы и пел Ему стихи из «Гита-Говинды» или из «Гопи-гиты» из «Шримад-Бхагаватам».
Так он стал великим Госвами Вриндавана. Потом, после ухода Тапаны Мишры и его жены из этого мира, в двадцать восемь лет отрекся от мира и вернулся во Вриндаван.
Но сейчас я хотел бы, чтобы мы с вами, опять же, перенеслись на пятьсот лет назад, когда Чайтанья Махапрабху во второй раз пришел во Вриндаван. И вначале Он пришел в Панчанада-, или Панчаганга-гхат.
Панчаганга-гхат — это самый южный гхат в Варанаси, один из самых южных на южной оконечности Варанаси. Ганга течет здесь с севера на юг, если я правильно говорю, да? Или она тут наоборот течет, а? С юга на север, да!
Значит это самый северный, наоборот, гхат. Тут она делает резкий поворот. Обычно она течет с севера на юг, но здесь ее течение обращается вспять. Значит, это самый северный гхат вниз по течению Ганги.
Мы придем туда в самом конце. В самом северном гхате находится храм Бинду-Мадхавы, а в самом южном гхате находится храм Ади Кешавы. Между двумя этими храмами Вишну находится храм Каши Вишванатха, Господа Шивы.
На самом деле Варанаси-кшетра — это святое место, принадлежащее Вишну, как все остальные святые места во Вселенной, но Господь Шива, ему так понравилось в Варанаси, что он выпросил его себе в подарок у Господа Вишну.
И Господь Вишну, будучи очень великодушным, сказал: «Хорошо, отныне это место будет прославлено твоим присутствием здесь». И Храм Каши Вишванатха — это храм, который построен вокруг первого из двенадцати Джьотирлингамов.
Во всей Индии есть двенадцать Джьотирлингамов. Джьотирлингам значит «лингам, состоящий из света».
В «Шива-пуране» есть история про то, как Брама и Вишну увидели этот светящийся, самосветящийся Джьотирлингам, но суть в том, что Джьотирлингамы — это самопроявленные лингамы, лингамы, которые не созданы людьми.
И история с этим местом такая, что однажды Господь Шива пришел сюда, и это место ему очень понравилось. Горы, течет река Ганга. Он подумал: «Дай-ка я обоснуюсь здесь». Они пришли сюда вместе с Парвати.
После того, как Сати сгорела рядом с жертвоприношением Дакши, Господь Шива женился на Парвати, на втором воплощении Сати. И из Гималаев они пришли прямиком сюда, в Каши.
Ему очень понравилось это место, он на какое-то время остановился тут. Но в этот момент гора Мандара на юге Индии сказала: «Мой господин, я совершаю аскезу по отношению к тебе. Пожалуйста, приди ко мне».
И Господь Шива покорно последовал этому приглашению, отправился на гору Мандару. За ним все полубоги отправились. Место это опустело.
И здесь великий царь Диводас основал свой город, и он стал править здесь, и он сказал, что «никаких Шивов здесь больше не будет, не нужно нам никаких Шивов, я сам тут царь», как это водится у них.
Шива тем временем стал испытывать страшную разлуку с этим местом, с Каши, с Варанаси, и даже Парвати не могла его успокоить.
И он стал посылать одного за другим своих послов, чтобы они так или иначе выгнали этого царя Диводаса, и он снова мог вернуться в Каши.
Я долго пытался понять смысл этой истории, но так и не понял до конца, почему этот Диводас не хотел, чтобы Шива вернулся сюда, и почему Шива очень хотел его выгнать. Странная история из «Сканда-пураны», но суть не в этом.
Суть в том, что… сейчас я расскажу. На самом деле наша нить, она протекает там тоже, она тоже лежит в этих двух храмах: Бинду-Мадхавы, Ади Кешавы и в храме Каши Вишванатха. Слушайте внимательно.
Шива стал посылать одного за другим своих послов из своей свиты, которые приходили сюда и пытались сбить Диводаса с пути истинного.
Он был очень праведным царем, он все делал правильно, он жил по всем принципам дхармы, и, так как он жил по принципам дхармы, то, соответственно, он обрел очень большую силу.
Тот, кто живет по принципам дхармы, следует какому пути? Карма-канды. Шива — это какой путь? Гьяна-канды. Они не смешиваются друг с другом, правильно?
Поэтому Шива пытался выгнать Диводаса, но он не мог выгнать Диводаса, потому что Диводас все делал правильно. Он посылал туда, кого он только ни посылал: «Сбейте его с толку!», но его никак не могли сбить с толку.
В конце концов на помощь ему пришел Ганеша. Ганеша сказал: «Пошли меня, я как-нибудь решу эту проблему».
Ганеша принял образ брахмана, он надел тюрбан, облачился в чадар, надел дхоти и стал всем гадать, стал делать гороскопы. И, конечно же, первой захотела сделать у него гороскоп жена царя. Женщины любят астрологов.
Подтвердите, пожалуйста, громким харибол. Мужчины тоже. Харибол, но женщины больше. Ганеша рассказал ей все про ее прошлую жизнь, позапрошлую жизнь. Он сделал ей регрессию, расстановку по Хеллингеру, чего только ни сделал.
Она была просто абсолютно очарована Ганешей, и она стала прославлять его своему мужу: «Пришел такой астролог вообще крутой, все скажет, что нужно делать, все как нужно сделает».
Естественно, мужчины слабые, слабый пол, они не могут удержаться и не согласиться со своими женами, поэтому Диводас пригласил к себе астролога новоявленного, который был не кто иной, как Ганеша.
И Ганеша стал распинаться перед ним: и то, и то, и так, и сяк, и все сказал, все прошлое рассказал, рассказал все, что он делал, как он жил, объяснил, как он все правильно делал.
Сердце царя полностью расплавилось, он говорит: «Ну скажи мне, что мне надо делать? Скажи мне, чтобы утвердить это место, чтобы это место прославилось в веках, чтобы люди тысячелетия спустя помнили мое имя, расскажи.
Научи меня». Он сказал: «Я научу тебя. Ровно через восемнадцать дней сюда придет, к тебе придет кто-то, сделай все, как он скажет».
Царь на доске сделал календарь: до прихода осталось восемнадцать дней, до прихода осталось семнадцать дней, до прихода осталось шестнадцать дней. На восемнадцатый день к нему пришел Господь Вишну. Ганеша с Ним договорился.
Тоже Ему погадал, наверное. Господь Вишну появился, опять же, в облике брахмана и сказал: «Ты ждешь Меня?» И тоже очень интересный момент: почему ему нужно было ждать восемнадцать дней?
Опять же, потому что Господь не приходит к тому, кто не ждет Его, к тому, кто не зовет Его, к тому, в чьем сердце не возникла эта жажда: «Я очень хочу увидеть Тебя!
Приди ко мне, приди ко мне, это единственное, чего я хочу!» И когда это желание возобладало в сердце Диводаса, Господь Вишну появился перед ним и сказал… А до этого Он пришел уже сюда.
До этого Он пришел в Варанаси около места, которое называется Ади Кешава-гхат, или как-то сейчас по-другому там называется этот гхат, там, где находится храм Ади Кешавы, первый храм, в который мы пойдем.
Это самый древний храм здесь. Он там омылся. Да, до сих пор этот храм называется Вишнупада-гхат, по-моему. Там, где омылись лотосные стопы Вишну, и он вдалеке немножко от Варанаси. Это первый храм, который мы посетим.
Вот Он там обосновался, а через восемнадцать дней пришел во дворец и сказал: «Я тебя научу, как сделать это место знаменитым. Пригласи сюда Господа Шиву».
Так как Диводас уже дал обещание, что он исполнит любой приказ брахмана, который придет к нему через восемнадцать дней, он с радостью сказал: «Да, я пришлю большое посольство, и мы пригласим сюда Господа Шиву».
Так, соответственно, возник Каши, так пришел сюда Господь Шива вместе с Парвати, и так возник сначала храм Ади Кешавы, самый древний храм, храм Господа Вишну здесь, и мы увидим сегодня его Божество.
В середине Господь Шива в виде Каши Вишванатха обосновал свой храм, и этот храм много раз разрушали мусульмане, и много раз отстраивали великие цари.
Последний раз это произошло у нас на глазах практически, когда Моди восстановил этот храм, вернул ему былую славу. На этом месте Аурангзеб построил большую мечеть.
А Господь Вишну в тот самый момент, когда Он пришел к Диводасу, отправился дальше вниз по течению, то есть на север, да, правильно? И оказался у Панчаганга-гхата, у третьего гхата, который мы обязательно посетим сегодня.
И там Он увидел вайшнава старого, с уже изъеденным временем телом, со спутанными волосами. Этот вайшнав сидел и повторял: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе.
Долго-долго сидел, гораздо дольше, чем вы сидите и повторяете Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе.
На берегу Ганги, в самом святом месте здесь, в Варанаси, потому что пять рек сливаются там: Ганга, Ямуна, Сарасвати, еще две реки, Папанашами и еще одна, я забыл, как ее название, они сливаются там.
Это самое святое место. И звали этого риши Агни Бинду. Агни Бинду Риши сидел там, смиренно повторял святые имена и вдруг увидел Господа Вишну перед собой.
Радости его не было предела, он упал на колени, он сказал: «О, Ты тут, наконец-то я увидел Тебя». И Вишну сказал: «Что ты от Меня хочешь?» Он сказал: «Я от Тебя ничего не хочу.
Если бы я от Тебя чего-нибудь хотел, я бы каким-то другим способом следовал. Я иду путем бхакти, мне от Тебя ничего не нужно, все то, что Ты мне мог дать, у меня уже есть, потому что я люблю Тебя.
Но если Ты хочешь мне что-то дать, останься здесь навсегда». И Господь, довольный им, открыл истину, Он сказал: «На самом деле это Моя вечная обитель, место, где Я сейчас проявлюсь в виде большой статуи».
Примерно такой статуи (показывает) из чистой шалаграма-шилы сделанной.
Господь принял образ Бинду-Мадхавы и сказал, что «на самом деле это Моя вечная обитель и я нахожусь здесь в образе Бинду-Мадхавы, и Я буду носить не просто имя Мадхавы.
Меня зовут Мадхава, значит „супруг богини процветания“, но здесь Я буду носить имя Бинду-Мадхавы, чтобы люди помнили о тебе». Как звали мудреца? Агни Бинду. Так возник этот храм Бинду-Мадхавы.
И есть пять Мадхавов во всей Индии: есть Сету-Мадхава в Рамешварам, есть Сундара-Мадхава в Шри-Рангаме, есть Кунти-Мадхава и есть в Аллахабаде Вени-Мадхава.
Вени-Мадхава, Бинду-Мадхава, Сундара-Мадхава, Кунти-Мадхава и Сету-Мадхава — пять Мадхавов. «Здесь Я всегда буду находиться в образе Бинду-Мадхавы». Это четырехрукая форма Вишну из шалаграма-шилы.
Там рядом с Ним изображены четверо Кумаров, и богиня Лакшми находится там.
И Он сказал, что «любой, кто совершит омовение в этом гхате и после этого придет в Мой храм, этот человек избавится от всех своих грехов и в конце концов вернется в духовный мир».
Это благословение самого Вишну, который находится там.
И поэтому в следующий приезд, когда Господь Чайтанья пришел сюда, первый храм, в который Он пошел, был храм Бинду-Мадхавы, и там Он стал танцевать перед этим Божеством Бинду-Мадхавы.
Храм, который мы посетим, — это не совсем тот храм, который посещал Господь Чайтанья. Он находится на том же месте, рядом с ним, но в то время этот храм по величию своему превосходил даже храм Каши Вишванатха.
Это был грандиозный храм, так, что Аурангзеб, увидев его, сказал: «Снести». Он снес храм Каши Вишванатха, сделанный из золота, и он снес храм Бинду-Мадхавы, тоже бывший произведением архитектурного искусства.
Он так или иначе пощадил храм Ади Кешавы, который был менее заметным и находился немножко в отдалении. Но эти два храма были прямо на виду.
Аурангзеб снес оба этих храма и построил мечеть на месте двух этих храмов, две мечети на месте этих храмов.
Вайшнавы, которые ухаживали за Божеством Бинду-Мадхавы, спрятали это Божество и поместили его в Гангу, чтобы мусульмане не смогли уничтожить Божество и осквернить Его.
И в течение трех лет Господь Бинду-Мадхава принимал поклонение от Ганги Деви. Это единственная пуджа, которая Ему проводилась в это время.
Потом, когда опасность миновала, Его достали оттуда из Ганги, установили в небольшом храме, который мы сегодня посетим. Но Он есть там по-прежнему.
И Сам Он дал благословение, что Я буду находиться здесь вплоть до момента пралаи. Когда весь мир будет разрушаться, в этот момент Я буду тут находиться.
Так что мы окажемся с вами перед ясным ликом Бинду-Мадхавы и будем медитировать на смирение мудреца Агни Бинду, который призвал Его сюда или проявил Его в Его вечном месте обитания.
То есть эта история двух храмов, которые мы посетим сегодня, — Ади Кешавы храм, где тоже можно будет символически принять омовение, и храма Бинду-Мадхавы.
А я буквально еще несколько слов скажу про еще два очень важных места здесь, в Бенаресе. На самом деле тут множество важных мест. Несколько из них связаны с именем Валлабхачарьи.
Около этого Панчаганга-гхата, на этом Панчаганга-гхате Валлабхачарья женился.
Тут у него появилось два его сына, и по преданию, которое передается из уст в уста последователями Валлабхачарьи, вторым его сыном Виталнатхом Госаином, Сам Кришна родился вторым его сыном, не кто иной.
С этим тоже связана отдельная история, я не буду рассказывать.
Сам Валлабхачарья в основном жил недалеко от Аллахабада в месте, которое называется Арайл, там его поместье, он был богатым брахманом, но сюда в Варанаси он приходил.
Здесь он учился, здесь он женился, и сюда в Варанаси он пришел умирать. Это очень важная и очень трогательная история. Он ушел отсюда из Хануман-гхата, тоже недалеко от этого гхата, где находится храм Бинду-Мадхавы.
Итак, Хануман-гхат, он пришел сюда. До этого Господь два раза звал его. Один раз Господь позвал Валлабхачарью и сказал: «Хватит! Возвращайся ко Мне, Я жду не дождусь тебя», когда Валлабхачарья находился в Матхуре.
Валлабхачарья смиренно сложил руки и сказал: «Господь, я занят. Дело, которое Ты поручил мне, еще не сделано. Я еще не распространил сознание Кришны повсюду, где я хотел, я еще не написал комментарий.
Пожалуйста, позволь мне еще остаться здесь». Потом через какое-то время Валлабхачарья пришел к месту, где Ганга впадает в океан, Ганга-сагаре. И снова Господь пришел к нему во сне и сказал: «Ну сколько можно?
Приходи ко Мне!» И снова Валлабхачарья сказал Ему: «Мой Господь, я еще пишу комментарии на “Шримад-Бхагаватам”, мне нужно завершить эти комментарии, я даже не дошел еще до Десятой песни».
Господь сказал: «Хорошо, ладно, но, когда Я позову тебя в третий раз, больше не отказывайся». Валлабхачарья оставил свой комментарий, он дописал до Третьей песни, и стал писать Десятую песнь.
Он написал Десятую песнь, написал комментарий на Одиннадцатую песнь. И снова в третий раз Господь явился к нему и сказал: «Ну вот теперь ты должен прийти ко Мне».
Валлабхачарья смиренно сложил руки и сказал: «Мой Господь, теперь я готов».
И в тот же день, когда он проснулся после этого сна, он облачился в шафрановые одежды, он раздал все свое имущество и не оглядываясь ушел из дома. Не так далеко находится его поместье, в двух часах езды отсюда.
Он пришел сюда, в Варанаси. Он принял санньясу от санньяси, некоторые говорят, что этого санньяси звали Мадхавендра Пури, но это был явно не тот Мадхавендра Пури, которого знаем мы, и дал обет молчания.
Он написал свое последнее произведение здесь, где он объяснил истинную суть отречения и сказал, что «моим последователям не нужно принимать санньясу, но я санньясу приму для того, чтобы подать пример всему миру, что перед уходом нужно полностью отречься от всего и избавиться от всех привязанностей».
И в полном молчании в конце концов он пришел туда на Хануман-гхат. Вместе с ним было двое его сыновей. Они были еще юношами. Младший был подростком, Виталнатх. Старший, Гопалнатх, был уже более взрослым.
С ним был еще один его верный слуга. И перед самым его уходом они сказали: «Пожалуйста, дай нам наставления, которые мы сможем принять в свое сердце, скажи самое важное.
Ты много говорил, много проповедовал, мы много слышали от тебя всего, скажи, в чем суть того, чему ты хотел нас научить».
И в этот момент на песке Ганги рукой, так как он дал обет мауны, и он не повторял ничего вслух, он написал три с половиной стиха на санскрите. И эти три с половиной стиха содержали в себе четыре наставления.
Подобно тому как Господь Чайтанья оставил после себя восемь стихов «Шикшаштаки», в которые Он вложил суть Своего Учения, и в том числе стих: тр̣н̣а̄д апи сунӣчена тарор ива сахишн̣уна̄ ама̄нина̄ ма̄надена
кӣртанӣйах̣ сада̄ харих̣ (Шри Шикшаштака, стих 3), Валлабхачарья тоже вложил всю суть своего учения в три с половиной стиха. И четыре наставления, которые он дал, слушайте внимательно, они имеют отношение к нам с вами тоже.
Он сказал: «Первое наставление — Господь Кришна есть всё, никогда не отворачивайтесь от Господа Кришны». Его последователи написали комментарии, в которых они объяснили, почему человек отворачивается от Кришны.
Мы знаем, люди приходят, люди присоединяются к нашему Движению, и потом через какое-то время отсоединяются, забывают о Кришне. Кто-то возвращается, кто-то нет.
Валлабхачарья объяснял своим последователям, что есть четыре причины, по которым человек уходит от Кришны:
— Одна — если вдруг он начинает поклоняться кому-то еще и думает, что есть кто-то еще достойный поклонения, будь то человек, или какой-то полубог, или еще кто-то, Дурга Деви, Шива, Сурьядева или кто-то еще.
— Вторая — если человек оскорбляет, если человек злословит, если человек распространяет клевету. Это другая причина, по которой человек неминуемо отвернется от Кришны.
— Третья причина, по которой человек может отвернуться от Кришны, — это пустословие, праджалпа, пустые бессмысленные разговоры, участие в социальных сетях, чаты в Telegram и в Whats App, если, конечно, они не связаны с Кришной.
— Четвертую причину я сейчас не помню, по какой человек может отвернуться от Кришны, но, так или иначе, мы должны хорошо знать этот момент. Это первое наставление Валлабхачарьи. Второе наставление.
Дальше он говорит: «Не думайте, что Кришна такой же, как другие хозяева. Даже если вы отвернулись от Него, Он не отвернется от вас, и Он так или иначе будет пытаться вернуть вас.
Он не отвергнет вас, даже если вы попытаетесь отвергнуть Его».
И дальше он говорит третье наставление — это то, что если вы будете служить Господу Кришне в полсердца, если вы не отдадите Ему сердце целиком, то Он не примет вашего служения.
Он требует полной отдачи, Он требует того, чтобы мы не смотрели по сторонам.
И, наконец, последнее, четвертое наставление, которое дал Валлабхачарья своим последователям и вместе с ними нам с вами тоже, — это то, что Кришну нужно искать всегда, везде, всеми способами, всеми силами, постоянно повторяя Его святое имя: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе.
Да, и он написал еще один, последний, завершающий стих, где он сказал: «Не бойтесь ничего, Кришна позаботится о вас.
Если вы примете прибежище у Него, Он даст вам защиту, Он сделает все что необходимо, Он даст вам все нужное, не беспокойтесь».
И в этом состоянии полного отречения от мира, полного доверия Кришне он вошел в воды Ганги, он зашел сначала по пояс, потом по грудь, потом по шею.
Все стали ему кричать: «Не ходи дальше!» Он зашел дальше, он погрузился целиком в воды Ганги, в этот момент из Ганги вылетел яркий свет. Все увидели его яркий свет.
По преданию Валлабхачарья — это воплощение сияния, исходящего от лица Господа Кришны, это Его свет, Его аура, агни. И он был связан с огнем, он родился в огне и ушел в огонь. Вот.
Это история, связанная с Валлабхачарьей и с Хануман-гхатом. Может быть, мы доедем до него, он чуть выше или чуть ниже по течению, я уже забыл, неважно, чем храм Бинду-Мадхавы.
И последняя история, которую мне хотелось рассказать, связана с Тулсидасом. Тут есть храм Санкат Мочан, и храм ИСККОН находится рядом с ним в Варанаси. И это храм, у которого Тулсидас получил даршан Ханумана.
Я все-таки постараюсь закончить вовремя, поэтому я не буду рассказывать всех подробностей и деталей этой истории.
Тулсидас, великий бхакта, великий святой, автор «Рама-чарит-манасы», повествования о жизни Господа Рамы сопутствовали ему всю жизнь.
Более того, его назвали Рамболо, потому что первым звуком, который издал мальчик, родившийся после двенадцати месяцев пребывания во чреве матери, было имя Господа Рамы. Он не заплакал, он закричал: «Рам!»
Его назвали Рамболо. Родители отказались от него. У него была сложная жизнь. Его нянька, которая вынянчила его и воспитала, умерла, когда ему было пять лет. Он ходил, нищенствовал, попрошайничал.
Он пришел в Варанаси, он нашел здесь гуру, изучил санскрит, стал писать на санскрите. Он был великим поэтом. Все стихи, которые он писал, исчезали. Он за день пишет какие-то стихи, утром он просыпается, стихов нет.
Восемь дней подряд эти стихи исчезали. На восьмую ночь или на девятую ночь к нему пришли Парвати и Шива и сказали: «Не нужно писать на санскрите, санскрит в Кали-югу никто не понимает. Пиши на местном языке.
Ты великий поэт, ты должен прославить Раму на местном языке». И с тех пор он стал писать на хинди, на версии хинди, которая называется авадхи. Но история, которую я хочу рассказать, очень важная, очень интересная.
И она, опять же, поможет нам вернуться к этой нити нашего сегодняшнего повествования, которая заключается в том, что найти срединный путь можно только благодаря смирению, а смирение пробуждает в нас желание увидеть Кришну и служить Кришне.
И Кришна неминуемо откликается на это желание. Его учитель рассказывал ему о Раме. Он пропитался этими рассказами о Раме.
Он знал наизусть всю «Рамаяну» Вальмики, и он стал пересказывать эти рассказы, стал проводить Рама-катху в разных местах.
И каждый день он омывался около того самого гхата, к которому мы сегодня подъедем, около Панчаганга-гхата рядом с храмом Бинду-Мадхавы.
И каждый день, омывшись, он брал воду из Ганги, шел, и по дороге росло баньяновое дерево, и он поливал этот баньян водой из Ганги. Это была просто его привычка.
Он ничего особенного, никакого смысла особенно не вкладывал в это. Ну просто он подумал: «Ну вот растет дерево, нужно как-то ему послужить». А в этом дереве жил прет, жил дух, жило привидение.
И преты отличаются неутолимой жаждой. И так как Тулсидас каждый день приносил воду из Ганги, в конце концов этот прет почувствовал, что его жажда насытилась.
И в один прекрасный момент он проявил себя перед Тулсидасом и сказал: «Проси у меня, чего хочешь. Я доволен тобой, потому что ты напоил меня водой из Ганги». И Тулсидас не раздумывая сказал: «Чего я хочу?
Я хочу только одного. Я хочу, чтобы я увидел Раму. Я рассказывал о Раме, я внушал другим любовь к Раме. Я хочу увидеть сам, своими глазами Раму. Я хочу увидеть, насколько Он прекрасен».
Прет сказал: «Ну извини меня, но это не в моих силах. Кто я такой, я какой-то жалкий дух. Как я могу дать тебе даршан Господа Рамы? Но я могу тебя научить, как получить даршан Господа Рамы.
Даршан Господа Рамы тебе может дать кто? Только Хануман. А я тебя могу научить, как увидеть Ханумана. На самом деле Хануман каждый день приходит, когда ты рассказываешь „Рамаяну“, и он садится в самом заде.
И он приходит туда в виде прокаженного, чтобы никто ему не мешал. И ты сможешь узнать его, потому что много прокаженных сидит на твоей катхе.
Ты сможешь узнать его, потому что он самый первый, кто приходит на твою катху, и самый последний, кто уходит оттуда, так он любит твои рассказы о Раме». Тулсидас воодушевился.
Можете представить себе, с каким восторгом он рассказывал про Раму в этот вечер, и он, конечно же, заметил прокаженного, который смиренно сел в уголке, нищего, облаченного в какие-то лохмотья.
(отключился микрофон) Это намек? Продолжать рассказывать, да? Слышно, да, меня? Когда катха закончилась, Тулсидас не спускал глаз с этого прокаженного.
Он действительно заметил, что он самый последний вышел, и он тайком последовал за ним. Место, в котором они жили, оно и сейчас-то довольно далеко от главного города, тогда это были вообще заросли.
И, отойдя немножко от того места, где шла катха, он ушел в лес. И в этот самый момент Тулсидас кинулся ему в ноги, схватил его за стопы и сказал: «Я знаю, кто ты такой, не отвертишься».
(микрофон включился, аплодисменты) Пракаш проявился. Хануман так или иначе пытался отнекиваться, он говорил: «Да что ты, что тебе от меня нужно? Что ты делаешь? Я прокаженный, не дотрагивайся до меня, я оскверненный».
Но решимость Тулсидаса была сильнее, чем его желание скрыть себя, и в конце концов Хануман проявил свой истинный облик и сказал: «Ты завоевал мое сердце своей решимостью, своим искренним желанием.
Проси у меня все, что хочешь». — «Ты сказал, тебе придется исполнять свое обещание. Я хочу увидеть Господа Раму». Он почесал у себя в затылке: «Хорошо, ладно, но Варанаси Господь Рама не посещает.
Тебе придется переселиться в Читракут». Тулсидас переселился в Читракут. И периодически его навещал тот же самый прокаженный, и они вели беседы о Господе Раме.
И в какой-то момент, когда Тулсидас обходил Читракут, святые места Читракута, он увидел двух всадников на лошадях. Один был с темной кожей, и другой был со светлой кожей.
Ему понравились эти оба всадника, но он подумал: «Что-то я непонятно..., я не должен…». Вы все уже поняли, кто это был, он не понял.
Понятно, что ваши глаза, умащенные бальзамом преданности, конечно же, объяснили вам, что это был Сам Господь Рамачандра, но Тулсидас не понял.
Он, наоборот, оторвал свой взгляд от Них и стал сосредоточено повторять: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе.
И нужно понимать, что иногда Господь может прийти к нам в каком-то виде, а мы будем при этом сосредоточено повторять: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе.
Он вернулся, к нему пришел, как всегда, прокаженный (Хануман) и сказал: «Ну что, видел?» Он сказал: «Нет, не видел». — «Как не видел? Я же послал тебе сегодня, я же сказал, Они были рядом с тобой.
Они же проехали рядом, два всадника!» Тулсидас говорит: «Как это? Два всадника? А можно еще раз?
Легенды о святынях и царе Диводасе
А можно еще одну попытку?» Хануман говорит: «Ну ладно, но только один раз. Если в этот раз ты пропустишь, то все, не обижайся на меня. Будь внимателен, завтра Господь Рама Сам придет к тебе».
Теперь представьте себе немного состояние Тулсидаса. Сам Тулсидас рассказывает эти истории все. Он рассказывает о том, как Хануман пришел к нему.
Да, и на том месте, где Хануман явился перед ним, на том месте, где он, держась за его стопы, заставил его проявить себя, Тулсидас построил храм Санката Мочаны.
Санкат Мочана — значит «тот Хануман, который устраняет все препятствия с нашего пути». Санкат — значит «препятствие», мочана — значит «освобождает от всех препятствий». Но главная история у нас еще впереди.
Тулсидас проснулся рано утром, стал лихорадочно оглядываться по сторонам: никого нет, и стал думать: «Мне нужно что-то сделать. Господь Рама Сам придет ко мне. Я должен как-то послужить Ему».
И он стал натирать чандану, стал натирать сандал. Он тер сандал и при этом пел стихи на авадхи, прославляющие Господа Раму.
В этот момент маленький мальчик смуглый подошел к нему и сказал: «Баба́, баба́, дай мне, пожалуйста, немножко сандаловой пасты, чтобы тилаку поставить».
Я уверен, что вы уже поняли, кто пришел к нему в образе маленького мальчика. Он не понял. Он сначала отмахнулся, но потом посмотрел на этого мальчика и понял, что не может оторвать от Него взгляд.
Мальчик говорит: «Баба́, баба́, баба́, тилака, тилака, баба́, баба́». А баба́ смотрит на него с открытым ртом.
В конце концов мальчик Сам взял у него сандаловую пасту, нанес тилаку, самообслуживание, так как не дождался этого от Тулсидаса, а потом взял тот же сандал и поставил тилаку на лоб Тулсидасу и исчез.
И тут Тулсидас все понял, понял, что он получил даршан Господа Рамы. И после этого он написал «Рама-чарит-манас» и другие свои стихи.
А здесь, в Варанаси, он написал «Виная-патрику» — стихи, в которых он выражает свое невероятное смирение. Виная — значит «смирение», патрика — значит «письма».
Это поэтическое произведение, состоящее из писем, проникнутых смирением, писем, которые Тулсидас писал Господу Раме.
И опять же, это его смирение, желание увидеть Господа Раму привело к тому, что он Его увидел, то есть прошел между двумя этими крайностями, смог соединить эти две крайности, соединить в своем сердце эти две противоположности, которые раздирают нас и держат нас в этом мире: противоположность гьяны или противоположность кармы.
Две эти ведьмы, которые мешают нам ощутить вкус любви. И здесь, в Варанаси, нам нужно попытаться как следует прочувствовать это.
Вот такой у меня сегодня был рассказ про места, которые мы сегодня посетим, про святых, которые их посещали, про Божества и про трюки, которые они выделывали, чтобы увидеть Господа.
Но самое главное, конечно же, для нас, самый главный урок этой истории — это наставление, которое дал Господь Чайтанья Тапане Мишре, посылая его в Варанаси, в Бенарес: чтобы достичь цели всех своих устремлений и найти путь, лежащий к этой цели, надо в смиренном состоянии ума, с огромным, очень искренним желанием все время повторять: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе.
И мы знаем, что, когда Господь Чайтанья пришел сюда, в Варанаси, Он сделал всех обитателей вайшнавами. Он пел и танцевал сначала перед храмом Бинду-Мадхавы, перед Самим Божеством.
После этого огромная толпа людей, не в силах оторвать взгляда от Его прекрасного танца и экстатических симптомов, проявленных в Его теле, следовала за Ним.
И в конце концов все санньяси из Варанаси присоединились к этой санкиртане.
И до сих пор во всех храмах, во всех ашрамах, в которых по-прежнему живут санньяси-майявади, они всегда перед обедом, утром и перед сном повторяют: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе.
И, так как мы перед обедом тоже должны повторять Харе Кришна, мы можем считать, что мы уже заслужили свой обед, несколько раз повторив Харе Кришна. Спасибо большое! Харе Кришна!