Бхагавад-гита 2.7. Нама-хата
Бхакти Вигьяна Госвами · Москва · 2011
Главы
Чтение стиха из Бхагавад-гиты
Добрый вечер. Очень рад всех видеть. И тогда, если вы не возражаете, скажу несколько слов. ...' '9-мо-2. ...я Та доджая мудирая. Тадо Джая Мудирая. Прочитаю. Стихать погодги, я расскажу. 7 стих из 2 главы Бакути.
Карпане до уша пахата, слабах, причамитвам дермасаму да четах, ниш читам брухину, шеща стиха, шахиматом прапор. Стих, который произносит Арджуна, признаваясь в своей неспособности самому разрешить свои проблемы, перевод,
я больше не знаю, в чем мой долг, и постыдная слабость скупца лишила меня самообладания. Поэтому прошу: скажи прямо, что лучше для меня. Отныне я твой ученик, и душа, предавшаяся тебе, наставляй же меня.
И комментарий по этому стиху. Природа устроена так, что материальная деятельность, которой мы занимаемся, ставит каждого из нас в очень трудное положение. Трудности подстерегают нас на каждом шагу.
Поэтому мы все нуждаемся в помощи настоящего духовного учителя, способного объяснить, как достичь высшей цели жизни.
Все ведические писания призывают нас обратиться к духовному учителю, чтобы он распутал клубок наших жизненных проблем и вывел нас из трудного положения, в которое мы попали помимо своей воли.
Эти проблемы подобны пожару, который вдруг без видимой причины возникает в лесу. Материальный мир устроен аналогичным образом. Трудности приходят к людям сами, как незваные гости, никто
не хочет пожара, но он все равно возникает, и мы начинаем лихорадочно думать, как спастись от него.
Поэтому ведические писания гласят, чтобы научиться решать жизненные проблемы и покончить с ними, необходимо найти наставника, принадлежащего к цепи учителей.
Человек, наделенный истинным духовным учителем, может постичь все, поэтому вместо того, чтобы тщетно пытаться самому разрешить свои проблемы, нужно обратиться
Кто такой скупец и брахман
к духовному учителю, таков смысл этого стиха. Кого же беспокоят материальные трудности? Того, кто не знает, каковы истинные проблемы жизни.
В «Брихадараньяка-упанишад» о таком человеке сказано следующее. Йова этат Акшарамгарги, а видит вас мал локат, прайти, сакрипана. Того, кто не пытается разрешить проблемы жизни, как надлежит человеку, и уходит из этого мира, подобно кошкам и собакам, так и не постигнув природы своей души называют скупцом.
Человеческая жизнь — самое ценное, что может быть даровано живому существу, ибо только человек способен разрешить все проблемы жизни. Поэтому того, кто не пользуется этой возможностью, называют скупцом.
Противоположность ему, того, кто достаточно разумно использует человеческое тело для разрешения всех проблем, называют брахманом. Эту шахта рам гарги видит вас лохат, прах са браманах.
Крипаны, скупцы, напрасно теряют отпущенное им время, ибо чрезмерно привязаны к семье, родине, обществу. Материальные представления жизни делают таких людей рабами своей жены, детей и других родственников.
Крипаны думают, что могут защитить своих близких от смерти, или верят, что семья и общество спасут от смерти Его. Привязанность к такого рода существует у всех.
Будучи человеком разумным, Арджуна осознавал, что его привязанность к членам своей семьи, желание спасти их от гибели, были причиной тех трудностей, с которыми он столкнулся.
Арджуна понимал, что его долг — сражаться, однако, поддавшись слабости, вызванной скупостью, он оказался не в состоянии выполнить его.
Поэтому Арджуна просит Кришну изначального духовного учителя вынести окончательное решение. Он предается Кришне и становится его учеником. Он хочет прекратить дружескую беседу.
Беседа между духовным учителем и учеником всегда серьезная. Арджуна намерен начать серьезный разговор с Кришной, истинным духовным учителем.
Так Кришна стал первым духовным учителем, который поведал науку Бхагавад-гиты, а Арджуна первым учеником, постигшим ее смысл. О том, как Арджуна сумел понять Бхагавад-гиту, повествуется в ней самой.
И тем не менее, мирские философы заявляют, что человек должен предаться не Кришне, как личности, а не рожденному в Кришне. Между Кришной снаружи и внутри нет никакой разницы.
Тот, кто не понимает этого, но в то же время пытается проникнуть в смысл Бхагавад-гиты — величайший глупец.
Карпанья-дошо-пахата-свабавах приччхами твам дхарма-смӯдха-четах ячччхеч сйан нишчитам бrūхи тан ме шишйас те 'хам схудхи мам твам прапаннам.
Необходимость авторитета и наставника
дхарма-самплава-гатах пранаятах анйам ща ча нашйана тварин пранама Это чанашана тварин пранма Это положение ведической культуры. О том, что человеку нужен учитель, который поможет ему.
Достаточно трудно понять нам, воспитанным в другой культуре. Особенно сейчас: XX век и начинающийся XXI век — Опровергают само понятие авторитета. Само понятие авторитета в достаточной степени скомпрометировано.
Тогда как изначально ведическая культура настаивает на том, что должен быть учитель. Причем отношения между учеником и учителем, скажем так, достаточно архаичные.
Что-то, что нам очень сложно сейчас понять, принять, осознать. И хотя этот институт наставничества и есть во всех традициях, но мы можем видеть, как постепенно-постепенно этот институт устранялся.
В частности, я когда ехал, я думал, в какое-то время лет 300-400 назад, когда
там возникло это движение протестантизма, одно из основных положений протестантизма заключалось в том, чтобы отвергнуть необходимость некого посредника между человеком и Богом. И люди думают, и тут любопытный момент.
Люди думают, что слово протестантизм от слова от того, что они протестуют. А на самом деле протестантизм от слова протестант. Они протестуют: значит, мы за Писание, за возврат к священному Писанию.
Одно из основных положений протестантизма как такового в том, что мне не нужен никакой посредник, чтобы я смог понять само Священное Писание. Зачем мне нужен посредник?
Есть Бог и есть Его Слово, которое проявилось здесь, я могу читать это слово, я сам все пойму.
То есть протестантизм — это за Писание, но против какого-то человека, который берет на себя право или наглость, если назвать вещи своими именами, толковать для нас это Священное Писание.
Этот протестантизм или дух протестантизма, он достаточно широко распространен в культуре, в самой основе культуры человеческой: отвержения авторитетов или непризнание кого-то в своей жизни, кто знает заведомо лучше.
Ограниченность личного опыта при чтении
И мне хотелось сказать, почему, собственно, это нужно, почему тем не менее это положение так важно. И причина эта очень простая.
Разумеется, я могу читать Священные Писания, я могу читать «Бхагавад-гиту». Все читают, все грамотные теперь. Поголовная грамотность. Ну, открыть книгу. Зачем? Книга есть.
Но беда в том, что я смогу понять эту книгу, а любое священное писание бесконечно глубоко.
У любого священного писания есть огромное количество смыслов. И я пойму эту книгу ровно настолько, насколько мне позволяет мой собственный опыт, то есть, в сущности, я узнаю и услышу из нее только то, что я уже и так знаю. Это само по себе будет неплохо, но я никогда не смогу понять или узнать что-то, что выходит за пределы моего опыта.
Когда человек формулирует этот постулат, что я являюсь последней инстанцией, или я оставляю за собой право сам интерпретировать священные писания.
Мне никто в этом не нужен, мне никто не помощник. Никого для меня в этом смысле не существует. То, в сущности, это значит, что он заведомо ограничивает возможности свои тем уровнем опыта, который у него уже есть.
Почему, скажем, Русская православная церковь так резко выступает против протестантизма — не зря. Потому что они очень правильно и очень точно утверждают, что, отвергнув опыт духовный,
людей, шедших этим путем, заведомо перечеркнув этот опыт, оставив человека наедине со словом Бога, человек свой собственный опыт, или опыт, который он может получить, делает очень мелким.
Институт духовного наставничества или учительства всегда нужен для того, чтобы сократить мне какие-то мои поиски, и попытаться непосредственным образом передать глубину
понимания, которая пришла в результате какого-то моего опыта. Я, имеющий нагло сидеть перед вами здесь, на этом красивом кресле худо-бедно занимаюсь этим
30 лет, и хотя понятно, что это ничто по сравнению с вечностью, но это кое-что по сравнению с тем, сколько этим занимаетесь вы. И за это время у меня накопился какой-то опыт.
Более того, речь не только о моем опыте, а речь еще о том, что в
Дух смирения и опыт предания
личностных отношениях появляется нечто, чего невозможно достичь, если я ограничиваю свои отношения только книгой. Самое главное, что появляется в отношениях между личностью и личностью, это некий дух смирения.
Чего никогда не будет, если я читаю книгу. Книга целиком находится в моей власти. Захотел — открыл ее, захотел — открыл. Захотел — открыл тут. Захотел — прочитал так, захотел — прочитал так.
Захотел — прочитал одно слово отсюда, одно отсюда. Я буду цитировать эту книгу, я буду интерпретировать ее, я буду говорить всё-всё, что угодно.
Но в конце концов все эти изыскания или выводы, которые я сделаю, я сделаю сверху. Мое отношение всегда будет сверху. Я последняя инстанция. Я определяю, что хорошо, что плохо, что правильно, что неправильно.
Я выбираю оттуда все то, что мне нужно. А все то, что мне не нужно, я не выбираю. И главное, чего не получает человек при такошении, это опыт предания.
Тогда как духовная жизнь или духовный опыт, он целиком основан на моей способности действительно предаться или принять над собой кого-то. Это состояние принятия дает само по себе, дает человеку уже духовный опыт.
Более того, когда я вхожу в это состояние, это уже и есть духовный опыт. Особенно когда я так или иначе в результате интеллектуального понимания или еще чего-то, смог принять абсолют над собой.
Был такой русский философ, религиозный Ильин, но он хорошую вещь сказал. Однажды у него есть книга Аксиомы духовного опыта. И он объясняет, какие условия должны быть соблюдены, чтобы человек получил подлинный
опыт, чтобы этот опыт был непридуманным. Очень часто люди хотят получить опыт соприкосновения с Богом. Но этот опыт соприкосновения с Богом... А так как, ну, это нечто такое странное, они придумывают его.
Садятся себе где-нибудь в уголке, придумали, и плачут, и все хорошо, и Бог уже с ними разговаривает, и они уже с ним, но это не бред?
И он сказал, этот Ильин сказал, что он выделил эти аксиомы, то есть предварительные условия, которые должны быть соблюдены, чтобы у человека появился подлинный опыт, а не придуманный, чтобы он не просто высосал из пальца духовный опыт.
Говорит, что одна из таких аксиом — это принятие иерархии или власти. Он говорит, что человек с духовным сознанием признает
иерархию, человек с материальным сознанием демократ до мозга костей, он не признает никакую иерархию, все равны. Хотя равенства не бывает, но тем не менее в его сознании он требует равенства, и в конце концов он не может признать сам факт существования Бога или власти Бога над собой, принять эту власть.
Выход из собственной системы координат
То есть уже сам этот факт предания, он дает человеку духовный опыт.
И другая вещь очень важная, которую надо понимать, если я сам остаюсь в последней инстанции, я сам определяю, что правильно, что неправильно. То я нахожусь или остаюсь в своей собственной системе координат. И моя система координат начинается с меня. Я точка отсчета.
Это ось X, ось Y, ось Z. Они все от меня идут. В центре там нахожусь большой я, большой ноль. Все остальное отсчитывается оттуда. И когда я пытаюсь понять что-то, пытаюсь понять что-то в книге, в духовном
писании или еще в чем-то, я делаю ту же самую вещь. Я точка отсчета. От меня все отчитывается. И в сущности, оставаясь в своей собственной системе координат. Оставаясь в своем собственном уме.
Я пытаюсь решить проблемы, которые созданы кем? Мной. С помощью чего? Того же самого ума. Как Эйнштейн очень хорошо заметил, что это самая большая глупость.
Думать, что проблемы, созданные этим умом, можно этим же умом разрешить. С помощью ума, который создал другие проблемы, предыдущие проблемы, если я пытаюсь их разрешить, я могу создать только новые проблемы.
Я могу только сделать еще одну итерацию этого, еще одно, еще еще одно. Я запутываюсь.
Иначе говоря, чтобы по-настоящему разрешить проблемы, если Прабхупада начинает комментарий свой к этому стиху, с этого человек должен выйти из своей системы координат, он должен выйти оттуда и посмотреть на все с другой точки зрения.
Я создал некий мир, в котором я живу. Я страдаю в этом мире. Признаюсь я в этом или не признаюсь, так или иначе, я запутался. Арджуна был достаточно честным, чтобы признаться — у всех на глазах.
Могучий воин с мускулами толплачет и говорит, всё, не хочу больше, надоело, хочу на дачу, не хочу сражаться. Мы иногда храхоримся, говорим, что у нас всё хорошо, это у Арджуны проблемы были, у нас проблем нет.
Но у нас у каждого есть проблемы свои, неразрешимые. И они по определению неразрешимы, если я буду оставаться в той же самой системе координат.
И в то же самое время, стоит мне выйти немножко за пределы этой системы координат, эти проблемы разрешаются очень легко. Я просто смотрю на них по-другому. Я начинаю видеть причину этого всего.
Суть в том, что когда я живу и смотрю на все сквозь призму своего собственного ума, с его искаженными параметрами, с каким-то искаженным опытом, с болью, которую я накопил, со всем остальным. Я все интерпретирую.
Я не понимаю ничего чистым образом, я не смотрю ни на что в общем-то беспристрастно. Элементарно, просто для того, чтобы увидеть что-то, свою собственную проблему.
Да, и более того, так как я точка отсчета, то в этой точке отсчета я по определению прав всегда. Все остальные по определению не правы, потому что они не я. И они в другой системе координат находятся. Но я прав.
От меня отчитывается, от моей правоты все начинает отчитываться. Не правота других, она отсчитывает уже от меня. И поэтому я своей собственной неправоты никогда увидеть не смогу. Никогда в принципе.
А если я не увижу своей собственной неправоты, я по определению хороший. Более того, я по определению самый хороший. И если я нахожусь в этом состоянии, то понятно, что все остальные не правы и что они должны меняться.
Чтобы у меня все было хорошо, все остальные должны. Логично, потому что я прав. У меня все хорошо, но что-то не клеится. Не клеится почему? Потому что другие не правят себя.
И получается, реформаторы, которые мир хотят поменять. А поменять-то надо себя. Но себя очень сложно поменять, оставаясь в своей собственной системе координат.
Чтобы по-настоящему поменять себя, надо посмотреть на себя с другой точки отсюда, с другой перспективы.
Взгляд на себя глазами учителя
И поэтому Веды говорят: нужен духовный учитель, который поможет мне посмотреть на себя его глазами,
который поможет мне увидеть себя, какие-то заведомые вещи, которые, на мой взгляд, они настолько простые, что я уже не вижу, где я ошибку делал. Он поможет мне увидеть это с другой точки зрения.
Потому что внутри я уже все знаю, я себя оправдал полностью. Если начать говорить с любым человеком, то человек начнет рассказывать и все логично. Правильно? Он начнет рассказывать. Это рассказ логичный и рассказ.
Собственно, ему посвящена первая глава Бхагавад-гиты. Арджуна начинает рассказывать.
И все логично, все хорошо, все замечательно, и он прав, все остальные неправы, собралось несколько миллионов людей. Они все хотят сражаться. Один Арджуна, пацифист. Он говорит: я не буду сражаться.
Нет, я все понял. Я не буду сражаться. И в сущности это наше с вами положение. И ответ Кришны на все это очень простой. Кришна, когда он начнет ему уже говорить правду,
он скажет: если ты такой умный, Арджуна, то почему ты такой несчастный?
Если так или иначе, Арджуна доказывает, он объясняет, это, это, это, все хорошо, все звучает, я все понял, я все понял, все не правы, я прав, я побежал. Вы тут сражаетесь, я сражаться не буду.
Но Кришна, когда он это услышал, он сказал: «Грязь». И что он сказал? А я хотел просто немножко вернуться, как бы к этому. Не знаю, насколько вы читали Бхагавад-гиту, насколько внимательно вы читали Бхагавад-гиту.
Но Арджуна рассказывал, и он говорил: я хороший, я хороший, я хороший. Каждый стих, который он объяснял, переводился всего-навсего двумя словами: Я хороший.
Если мы будем делать это, все будет плохо, если мы будем убивать, все будет плохо, он объяснял, и все эти последствия. Прям глобальная катастрофа, которую он описал.
Он все время говорил, ну я-то все понял, я хороший, я святой, у меня все хорошо. А Кришна посмотрел на него со слезами на глазах в кризисе.
И в сущности этот кризис, как сам Арджуна здесь понимает, здесь он начинает понимать этот кризис, корень этого кризиса волне.
Три корыстных желания Арджуны
Какой-то момент, когда мы оказываемся в такой ситуации, мы тоже начинаем понимать, а может быть, все-таки я не прав. Но Арджуна это понял только после того, как Кришна посмотрел на него,
стоящего перед ним с глазами полными слез улыбнулся глядя на него и сказал: «Ты хочешь на самом деле трех вещей». Начало второй главы Бхагавад-гиты — оно начинается со слов Кришны.
После первого вводного стиха Кришна говорит... Он говорит, что, Арджуна, ты хочешь на самом деле трех вещей? Чего ты хочешь? Анарйа-джуштам аСваргйам акерти-карам Арджуна. Кришна говорит: «Ты хочешь славы, Арджуна».
Ты хочешь попасть в рай, о Арджуна? И ты хочешь освобождения. Анартха-джаустум. Три вещи, которые ты хочешь. И Кришна говорит, ты их не получишь. Во-первых, он понял корыстную мотивацию.
Арджуна перед ним стоит и говорит: «Я святой, я святой, я все понял, я ничего не буду делать, я хороший». Кришна ему говорит: на самом деле ты никакой не святой, потому что ты хочешь этих трех вещей. Славы хочешь.
Хочешь, чтобы люди о тебе говорили, какой ты великий, какой ты спаситель, какой ты пацифист, какой ты последователь Ганди, как ты. Как ты?
В тот самый момент, когда люди уже должны были вдруг выступить с мирной инициативой. Благодаря этой мирной инициативе мир был спасен. Славы ты хочешь.
И рая ты хочешь, хочешь, заботишься о душе своей, заботишься. И освобождения хочешь, хочешь, в конце концов, окончательного освобождения от страданий.
Трое вещей ты хочешь. И Кришна смотрел на него и говорит, не получишь. И того, ни другого вне третьего. Потому что на самом деле слабость тебя буяла.
В сущности, все то, что ты сейчас делаешь, ты делаешь движимый внутренней слабостью на основании неправильного понимания того, кто ты.
Это та самая система координат, о которой я говорил, с которой мы отсчитываем все, это наши представления о себе.
Все остальное мы хотим или не хотим, мы мерим или рассчитываем исходя из этого понимания, кто такой Я и что для меня в конце концов ценно.
А я, мое Я, знаем мы это не знаем, понимаем мы это ли, не понимаем, сформировалось в результате моего материального окружения.
Если у нас спрашивают, кто такой я, если мы будем копаться в этом, если какой-нибудь психолог будет копаться то кажется, что кто такой я, я показываю, что я сын каких-то родителей, которые меня там не любили, что я там, ну и так далее.
Это наше Я создалось в результате материального окружения. Оно ложное. Его надо поменять.
Человек должен в конце концов поменять нечто очень глубинное, а это невозможно без другой точки зрения, без соприкосновения с сознанием, которое находится на другом уровне, без соприкосновения с сознанием, которое не обусловлено этой, скажем так, просто материальной средой.
Наше я хотим, мы этого не хотим, сформировалось целиком в результате материального окружения нашего. Я русский, понятно, дело. Так значит, одежды у меня должны быть соответствующие.
Много вещей, которые полностью определяют нечто, что я считаю собой. Люди, когда иногда, когда они приезжают в какую-то другую страну, причем, ну, основательно, есть понятие в психологии культурного шока.
Это понятие культурного шока, когда человек не может отождествить себя ни с чем, что его окружает. Все иммигранты проходили через это в той или иной степени. Я помню, когда я в Швецию эмигрировал давным-давно.
В какой-то момент я подумал, что тут делаю тут. холодно, и ничего нет, ни вкуса, ни запаха, в Швеции холодно, и ничего нет, ни вкуса, ни запаха.
В какой-то момент доступило это ощущение и полного разрушения своего я. До тех пор, пока я снова его не воссоздал уже в новой среде.
Так вот, в конечном счете духовный поиск настоящий это воссоздание своего духовного я, которое независимо по определению, ни от моей истории, ни от моего, ни от каких-то моих детских травм, ни от каких-то других случайных вещей в моей жизни.
Дар человеческой жизни и скупость
Я должен воссоздать свою вечную природу духовную, а это возможно только в результате духовной связи. И для этого нужен духовный учитель.
И здесь Арджуна говорит: карпанья-дошопахата-свабхавах. Это слабость скупца, а я скупой. Скупой значит. Я не хочу выходить за пределы того, что у меня есть. Я не хочу расширять себя.
Шрила Прабхупада объясняет, что у нас есть дар, дар человеческой жизни — это способность выйти за пределы своей обусловленности.
Дар человеческой жизни — способность выйти полностью за пределы своей ограниченности, которые навязаны нам, пихнуты в нас. Выйти и подняться над этим всем.
И все Шастры говорят: если человек не пользуется этим даром, то он скупец. Как скупец — это тот, у кого есть деньги, но что делать с ними? Ничего не делает, да. Он смотрит на них. Также и мы.
Нам дано это удивительное тело и удивительный ум. Прабхупада говорит, что если человек не пользуется этим, душа не пользуется этим, то человек не пользуется этим, то он мало чем отличается от животных.
Иногда это очень задевает. Как это я не отличаюсь? Отличаюсь. У меня туфли, нашивка на машине... Ерунда.
Суть в том, что животное не может выйти за пределы своей системы координат, животное не может на себя со стороны посмотреть, животное не может оценить праведность каких-то своих установок и всё чего-то пересмотреть. И если я остаюсь целиком с этим, то есть не без соприкосновения с более высоким сознанием, заведомым, признаюсь, что все то, что я думаю, есть истина
в последней инстанции, то я, в общем-то, мало чем отличаюсь по, скажем так, по уровню пользования данным даром от животного. там есть люди из предыдущего поколения, которые в основном с печатными машинками имеют дело.
Если им компьютер дать, то они на компьютере будут компьютером будут пользоваться как печатной машинкой. Это максимум, что они могут с компьютером делать.
Точно так же у нас есть этот компьютер хороший - удивительный механизм - наш ум, наше тело.
Если мы им пользуемся как печатной машинкой, если мы пользуемся им на том же, по сути дела на том же уровне, что и все остальные живые существа, не пользуясь теми особыми привилегиями или преимуществами, которые у человека есть, то мы мало чем от них отличаемся.
Поэтому Арджуна здесь говорит: ну да, я понял, что. Я понял, что я ничего не понимаю. По крайней мере, это я понял. Почему? Просто потому, что он видит перед собой Кришну. И видит, что не Кришна счастливый, а он несчастный.
Он видит, что есть другая форма существования. И этого одного уже достаточно, чтобы на себя со стороны посмотреть. И в этом, собственно, суть этой традиции.
И без этой традиции, еще раз, если возвратиться к началу, то человек заранее очень сильно ограничивает свои возможности в смысле обретения духовного опыта. Какой-то духовный опыт получит.
Он может читать священные писания, безусловно, может пытаться что-то делать, но качественного изменения в его жизни не будет.
Он всего-навсего с помощью священного писания оправдает свою собственную лень духовную, свое собственное нежелание кардинальным образом поменять что-то в себе, тогда как, в сущности, дар человеческой жизни в том, чтобы человек не просто разрешил какие-то текущие проблемы.
Если я просто так принимаю духовную практику, ну она поможет мне, безусловно. Люди не зря занимаются духовной практикой. Даже просто помолиться перед сном, это хорошо. «Отче наш» почитать — хорошо. Проблем нет.
Но суть в том, что человеческая жизнь предназначена не для того, чтобы маленькие свои проблемки решать, которые мы хотим решить. Ну, там денег не хватает. Хотим эту проблему решить. Ясно дело, хотим.
И много других столь же серьезных проблем, которые мы пытаемся решить. Человеческая жизнь предназначена для того, чтобы решить все проблемы.
И это возможно — стать абсолютно полностью счастливым, в другом, то есть приобрести, иначе говоря, совсем другое состояние сознания, форму сознания, а люди не хотят, все проблемы не хотят решить.
Несколько проблем все хотят решить. Все проблемы очень страшно решить. Потому что как же это я буду без проблем. Что же я буду делать. В чем же будет смысл существования?
И для этого, для этого, поэтому в Ведах говорится: нужен духовный учитель. Духовный учитель, он с самого начала понимает, что в общем-то человек не готов.
Арджуна очень интересно говорит. Он говорит: «Шишьяху, шишьяху, я твой ученик». Шища. Шища, значит, тот, кто готов принимать указания. Шадимам твам прападьям.
Не шьяма брухи там, и скажи мне, я все буду делать, потом он два стиха спустя говорит: «На ётьяйти» говоря. Да, сражаться я не буду. Говинда. Да. Ты мне говори все, что хочешь, хоть кол на голове теши, ученик, я тебе предал.
Сражаться, тут нет, надо меня просить, сражаться. Все остальное я буду делать. Ну, то есть вначале ясное дело, что сам по себе порыв уже важен.
Сам по себе желание человека так или иначе по-настоящему подняться и разрешить свои проблемы, оно уже важно. И для этого нам нужна помощь. Ну вот в двух словах, спасибо большое.
Связь ученика с духовным учителем
Какие-то вопросы есть? Для того, чтобы чувствовал связь с духовным учителем, как часто нужно лично встречаться? Личная встреча не так важна, и связь с любым человеком возникает... Мы можем видеть человека каждый день.
У нас не будет с ним ровно никакой связи. Он будет сам по себе и будет сам по себе. Мы можем жить человеком в одной комнате. У нас не будет с ним никакой связи. Мы будем жить каждый в своем мире параллельно.
Мы не будем даже соприкасаться никак друг с другом. И наоборот, мы можем редко видеть человека и тем не менее постоянно ощущать связь.
Связь возникает с другим человеком пропорционально тому, что я для этого человека сделал. Что я, выйдя из как бы из круга своих непосредственных интересов, сделал для него, этот вклад мой он является вкладом в нашу связь.
Почему самая сильная связь в этом мире? Это связь матери и ребенка? Причем именно матери и ребенка, а не ребенка и матери.
Связь матери или привязанность матери к ребенку, и связь ее гораздо более сильная, чем у ребенка должна быть. Потому что мать очень много сделала для него.
Всю то, что она делает, это ее вклад в эти отношения и вклад в то, чтобы эту связь наладить. Связь возникает с учителем, когда человек что-то делает для него.
И если он делает это правильно, в правильном настроении, то эта связь становится сильнее, сильнее и сильнее. Шрила Прабхупада, он видит своего учителя пять раз в жизни. Всего. Ему хватило. Почему?
Потому что все остальное было, ну, как бы его вкладом в этом. Все то, что он делал, он старался делать. Служание. Да.
Ну, может, на всех не хватить духовных учителей, что делать? Конечно, что забот... Это та же самая проблема, какая-то. Это не наша беда, это беда, конечно. А потом спрос рождает предложение.
Страх избавления от всех проблем
Можно еще один вопрос? Почему большинство людей боится избавиться от всех проблем? Опять же, потому что человек понимает, что избавиться от всех проблем, значит, себя поменять, а мы не хотим менять себя. Мы хотим.
Мы привыкли идти по пути наименьшего сопротивления. Человек. В целом, если человека спросить, он скажет, да, у меня есть проблемы. Все люди согласятся, что какие-то проблемы у меня есть. Но в основном-то все нормально.
Потому что еще раз, потому что человек смотрит на все, и в том числе прежде всего на самого себя, через некую призму своего собственного ума. Все проблемы решить очень сложно.
Во-первых, во-вторых, потому что человеку очень сложно действительно спроецировать себя на это состояние беспроблемные.
По сути дела, смысл нашего существования — то, что проблемы продолжают делать. Когда вдруг проблем не остается, то начинаешь изобретать эти проблемы. Понятно, что делать.
Людям очень сложно... Почему люди боятся, скажем, каких-то описаний духовных? Потому что они не видят в них динамики. Материальная жизнь, она полна динамики, все описания какого-то конечного состояния они очень статичные.
Человек пытается проецировать себя на это статичное конечное состояние и думать, а зачем мне туда нужно? Мне тут интереснее.
На самом деле это конечное состояние, оно не статичное, оно высшей степени динамичное, несмотря на свою конечность. Это конечное высшее абсолютное состояние.
Оно полно динамики - просто динамика другого плана, другого, другого, другой природы. Но человеку очень сложно. Еще раз, мы своим обусловленным или ограниченным сознанием пытаемся спроецировать на какие-то абсолютные сферы, и очень сложно нам себя там увидеть.
Увидеть себя в чуть-чуть лучших обстоятельствах, в лучшей погоде, с более красивым телом, с более покладистой женой каждый может. Увидеть себя в совсем другом состоянии очень сложно.
Это еще одна из причин, по которой человек трудно себя соотнести с этим. Но тем не менее внутри-то живет желание у нас, у каждого из нас со всеми проблемами разобраться.
Просто мы думаем, что если мы разберемся с маленькими проблемами, то нам этого хватит. Когда мы разбираемся с ними, мы понимаем, мне что-то нет, то есть все что-то надо.
У нас сын спросил: «Мама, а если бы у тебя была безлимитная кредитная карточка, что бы ты купил?» Ну, так скромненько разложил, ну ты все, примерно из той же, да? Примерно из той же. Примерно из той же, да.
Духовная система координат и эго
И стопка. Вы сказали, что нужно выйти из своей системы координат, а куда надо попасть? Или вообще нужно оставаться вне системы координат?
Нет, вне системы координат оставаться нельзя. Система координат — это наше эго. Я старался, что такое система координат? Система координат — это мое понимание того, кто такой я. Сейчас у меня есть свое какое-то понимание того, кто я, и все остальное оттуда исходит.
Как люди очень часто, я знаю, мне приходится иногда давать лекции — совсем в таких аудиториях незнакомых, из физической культуры или относительно знакомых, основной вопрос, который... И люди хотят, люди слушают с интересом. Но вопрос, на который они хотят получить ответ, что делать.
Людям они просто, ну вот, все понятно: давайте, говорите, что делать. Вечный русский вопрос: что делать и кто виноват.
Это главный вопрос. Первый-то вопрос, на который нужно ответить, и который люди обычно пропускают, это кто я? Когда я знаю, кто я, я знаю, что делать.
Когда я не знаю, кто я, даже если мне говорят, что делать, я все равно делаю неправильно что-то. И остаться без системы координат — это остаться, значит, остаться без я. Это значит остаться без деятельности.
Это то, что некоторые, скажем так, направления в кавычках духовной жизни пропагандируют, что состояние или цель духовного существования в том, чтобы не было ни я, ни деятельности, ничего — невозможно. Не получится ничего.
Но поэтому нельзя остаться без системы координат. Нам нужно. Нам нужна духовная система координат. И в этой духовной системе координат центром являюсь не я. В этой духовной системе координат отсчет не от меня идет.
Но у меня есть система координат, тем не менее, в которой я нахожусь. Там отсчет идет от Бога, от абсолютной истины, от изначальной истины. Как ни назови.
Там где-то у меня есть, там моя какая-то там шесток, на котором я сижу, но в эту систему координат просто туда шагнуть сложно. Нам нужен человек, который туда нас проведет,
хорошо, скажите, как понять, что ты созрел, это побуждение, тебя за учителем, как отмолить? Ну вот как Арджуна. Когда человек понимает, что он же ничего не понимает, значит, он созрел.
Если он еще не понимает, что он ничего не понимает, если он еще думает, что он что-то понимает, тот знает. Он говорит: я не знаю, что мне делать. Он встал. Это ситуация кризиса.
Любой кризис в конце концов, он связан именно с тем, что разрушаются некие наши представления о себе.
Любой кризис в нашей жизни, будь то болезни, смертельная болезнь, например, или еще что-то такое, которое случается, к сожалению, периодически, или развал каких-то отношений, очень важных для нас, они все ставят нас перед фактом того, что, в общем-то, я толком не знаю, что мне делать.
Потому что мое понимание того, кто я такой, тоже пошатнулось, что оно было разрушено. Я его холил-лилеял на основании каких-то временных вещей. А те временные вещи по определению временны, я их рано или поздно потеряю.
И происходит эта потеря в жизни любого человека, она в какие-то моменты происходит. И человек понимает, что он не знает, чего ему делать.
И здесь этот стих, он как раз переломный, когда Арджуна, до этого он все знал, до этого он все объяснял, он цитировал, он говорил, да, я слышал, вот так, вот так, все понятно, все ясно, все, я сражаться не буду.
Кришна в упрёк сказал, что такое, если ты всё знаешь, зачем я тебе нужен. И тебе хочется, ты думаешь, что у тебя все хорошо будет. Ничего хорошего у тебя не будет, брань не попадешь, славу не получишь, освобождение тоже.
И Арджуна, лишившийся последней надежды, Он хотел быстро новый свой образ лепить, ничего не получилось.
Он говорит, ну вот, ну, все. Иначе говоря, как правило, от хорошей жизни люди к духовной практике не приходят, а как правило их приводят к этому какой-то внутренний поиск и в том числе
какое-то внутреннее разочарование или осознание того, что есть некий тупик или какое-то топтание на месте, что не топчется, топчется, что нет чего-то, нет какого-то другого свежего измерения в жизни.
Тогда не понимаю, что мне это нужно. Скажите, пожалуйста, а кроме желания, а должны быть еще какие-то качества.
Минимальные качества в одной хорошей иудейской притче были изложены, когда к одному человеку пришел, к цадику пришел ученик и сказал, что хочу учиться у тебя.
Он говорит: «Ну ты выйди, постой там, когда поймешь что-нибудь, приходи». Ну, вышел там, дождь идет. Он стоит, стоит, стоит, стоит и думает: что же я должен понять, чего я вообще тут стою.
В конце концов, он ему совсем, он подумал, что нельзя уже так больше. Зашел обратно. Тот говорит: «Ты что ты понял?» Он говорит: «Я только понял, что я достою как дурак». Он говорит: «Вот именно это ты должен понять».
Хорошее начало. Хорошее начало. А вот вы сказали, что человек топчется на месте, а это топтание, как бы человек себя сам туда загоняется, самостоятельно, благодаря своему уму.
Ну да, человек в сущности пытается, у него возникает одна проблема, он пытается решить ее с помощью ума, а в результате возникает другая проблема. Новый, новый, новый... Запутывается всё больше, больше и больше.
И он видит, что в общем-то он никуда не идет. Казалось, что идет. Казалось, что идет, что вот-вот-вот-вот разрешится. Но если он понял, что что-то не то, то тогда у него появляется потребность внутренняя.
Ее нельзя особенно имитировать, потому что она должна быть реальная потребность, потому что она должна изнутри прийти. А у вас самого так и было? Так у меня и было. У меня было именно так. У меня в жизни все было хорошо.
И в то же самое время я понимал, что я полностью запутался.
Я понимал, что во всем этом нет ровным счётом никакого смысла, и я очень хорошо помню этот момент, это было почти 30 31 год там назад, когда однажды ночью, полнолуния, я понял, что меня постиг... Я был молодым человеком. Я учился в аспирантуре, у меня было всё хорошо. Все замечательно.
Я понял, что я не вижу в этом абсолютно никакого смысла. Я вышел ночью в Москве. Я кричал: криком кричал. Ну, то есть было какое-то полное внутри отчаяния. На следующий день мне пришли и дали «Бхагавад-гиту» почитать.
Так вы просто кричали просто. Я не очень помню. Внутренний крик сильный. А как вы познали, кто ваш духовный учитель? Это как-то почувствовать надо или как человек. Человек слушает.
И он чувствует, что через слушание кого-то у него появляется энергия и желание что-то сделать. А главная проблема ряда опять же нежелание что-то менять в своей жизни.
И если мы слушаем кого-то и чувствуем, что у нас появляется некий импульс к этой перемене и энергии, силы для того, чтобы что-то в своей жизни поменять.
Это значит, что этот человек так или иначе смог нас вытянуть из нашей скорлупы и поставить на другую точку зрения. Это значит, что он помог нам, дал в руки какие-то инструменты, чтобы мы увидели себя по-другому.
В общем, это так. Должно быть так. Человек слушает и чувствует, что, во-первых, в этих словах есть очень большая энергия, которая его толкает куда-то.
И во-вторых, вместе с этой энергией у него есть еще при всей болезненности какой-то болезненность может быть, есть еще и желание что-то что-то менять. Ну так или иначе, надо искать.
И в ведических писаниях говорится, что если человек ищет Бога, то Бог помогает ему встретиться с духовным учителем. Духовный учитель, в свою очередь, помогает ему найти Бога.
Позитивное мышление священных писаний
То есть, если у нас есть этот искренний импульс, то мы поймем. Ну хорошо, а вот мы можем читать в ведических писаниях и слышать о том, что различные святые места, они очень очищают.
И так получается, что человек, который один раз даже приехал во Вриндаван, у него уже освобождение восемь раз, ну и так далее. То есть как правильно относиться к этому, когда мы едим прасадам?
То есть когда мы слушаем о славе экадаши и так далее, и так далее?
Эти все вещи нужны для того, чтобы человек не слишком концентрировался на своих проблемах и не говорил, что все плохо, и что и что все невозможно. Эти все вещи нужны для того, чтобы человек мог очень легко начать, как бы заново, в том числе свою духовную жизнь. Потому что иногда есть склонности у человека как-то. Ну, что-то не получается, то не получается, это не получается, еще что-то.
Человек начинает сосредотачиваться на себе и говорит: «Я такой падший вообще, у меня ничего не получится, и все плохо. Поэтому все писания говорят: нет, никаких проблем нет.
Приехал во Вриндаван, все, один раз в Ямуне все грехи снялись. В Вриндаван приехал, вообще, все у тебя уже, все уже, все нормально. Священное писание нас учит позитивному мыслению. Это факт несомненный.
Человек на самом деле просто проблема-то — они же не наши. Просто потому что мы отождествляем себя с ними, они становятся нашими. И человеку нужно сказать, что в общем-то нет никаких причин в том, чтобы он вмиг не
разотождествить себя с этими проблемами. Если он готов к этому, он реально ощущает это. Приезжает во Вриндаван и действительно думает: ну, каких-нибудь проблем нет, все хорошо. Он как бы соскакивает с этого всего.
Но обычно людям опять же нравится, им нравится. Людям нравится, людям нравится болеть. Любой психолог вам скажет, что есть профессиональные больные, которые свою значимость таким образом приобретают.
Им приятно, что скорая помощь к ним приезжает. Нужно себя оберегать. По-разному ум по-разному работает. Очень странным образом, иногда как правило, странным образом. Человек по-разному эту свою значимость приобретает.
И поэтому сосредоточенность на своих проблемах делает человека значимым для себя. Смотрите, какие у меня мои проблемы уникальные. Ну, ни у кого таких проблем нет. Вообще полностью не разрешены.
Сейчас ты сам: да какие проблемы? Пошел. Да вот все, проблема нет. Нет. Как нетуба? Правда, нету.
Роль аскез в практике бхакти
То есть это нужно для этого. Не могли бы рассказать о значении аскез в духовной жизни человека? Аскезы — никакой никакого значения в таком мире. Необходимо выйти из этой системы координат.
Я так понимаю, что это связано с отождествлением, то есть с выходом из своей зоны комфорта.
Ведь я помню, что вы говорили на нескольких семинарах, звучала эта мысль, что человек должен выходить из своей зоны комфорта. Должен. Вот. То есть какие-то аскезы, видимо, все равно нужно совершать.
Аскеза, единственная аскеза, которую мы должны совершить, это децентрироваться, перестать свое эго в центре держать. Все остальное произойдет естественным образом. Смотрите, есть другие методы.
И в других методах, в других формах духовной практики, есть огромный арсенал духовной практики. Есть духовные практики или пути, в которых аскезы очень важны. Йога.
Йога невозможна без аскезы настоящего, чтобы чего-то добиться в йоге, невозможно, этого невозможно без какой-то аскезы.
Но на пути бхакти аскеза не играет такого большого значения, потому что единственная аскеза, которая нам нужна, это аскеза или отказа от собственного эгоцентризма.
Моя аскеза заключается в том, что я так или иначе ставлю в центре своего существования Бога абсолютную истину. И занимаю свое место по отношению к Нему. Все остальное - логическое следствие этого.
И люди, скажем так, все настоящие святые совершают аскезу, но на пути бхакти аскеза это
естественное проявление духовного блаженства, которое человек получает, он получает такое сильное духовное блаженство, что все остальное теряет для него какой-то смысл.
Тогда как аскеза, как метод, как Рупа Госвами говорит в начале «Нктара преданности», Он говорит, что на начальных этапах аскеза или отречение может помочь человеку выйти или разрушить какие-то свои стереотипы на начальных этапах, на пути бхакти.
Но в сущности, она не имеет такого существенного значения на этом пути. На этом пути самое существенное, что есть, это понимание того, что кто такой Я.
Аскеза будет следствием опыта духовного счастья. Она не будет каким-то героическим подвигом. Не нужно Александров Матросовых и Зой Космодемьянских, не в этом дело, не нужно какой-то там.
Все то, что человек делает, он делает просто потому, что у него естественным образом появляется какой-то духовный опыт, и ему он становится равнодушным к этим вещам, как следствие.
На других путях, да, аскеза важна. И в начале, в самом начале, она хороша, чтобы выпихнуть человека, чтобы дать какой-то пинок его, так сказать.
Ну, как если человек совсем уже в проблемы погрузился, да, и чтобы он болеет, болеет, болеет. Ну да, хорошо - поголодать немножко, чтобы какой-то другой уровень, чтобы какую-то свежесть вернулась. Потому что аскезы дают определенную свежесть, определенный вызов.
Но в конечном счете аскеза, она может очень сильно гордыню в человеке развивать. Часто люди-аскеты, они не очень, ну, такие, очень сложные в общении люди, потому что за ними слишком большой груз аскез. тянется.
Так что в начале, да. Какой-то выход из зоны комфорта, да. Это аскеза. Но это аскеза на уровне нашего сознания. Самая большая аскеза должна быть именно там, выход из какой-то, из привычной своей колеи.
Я думаю, что уже поздно. Слишком поздно. Спасибо большое. Спасибо.