О прощении. Лекция 3.2
Бхакти Вигьяна Госвами · Магдалиновка · 2011
Главы
Отношение к обидчикам в духовной практике
Харе Кришна Харе Кришна Кришна Кришна Харе Харе / Харе Рама Харе Рама Рама Рама Харе Харе. Есть еще несколько очень важных моментов, о которых мне хотелось вам сказать сегодня.
Почувствовали, да, что легче стало, когда мы хорошие вещи про других людей говорим? Что само собой уходит обида, гнев какой-то. На самом деле, состояние души, естественное состояние души.
И один очень важный момент, который может очень сильно помочь нам в нашей духовной практике. Если какой-то человек обижает нас, причиняет нам боль, то мы должны поблагодарить его за одну вещь.
Если в тот момент, когда мы чувствуем обиду, мы вспоминаем, что природа чистой души простить, не обижаться, не воспринимать эту боль, не принимать ее близко к сердцу, то, чтобы пересилить эту боль, о ком нам нужно будет вспомнить?
О Кришне, правильно? Представьте себе эту ситуацию, кто-то действительно обижает вас, кто-то попал вам в эту марму или чувствительную точку.
И вы хотите реагировать правильно, чтобы у вас были силы реагировать правильно, что вам нужно будет сделать в этот момент? Вам надо будет очень интенсивно вспомнить о Кришне и обратиться к Кришне в этот момент.
И таким образом, этот человек помогает Вам, что сделать? Вспомнить о Кришне. То есть это ваш самый лучший друг! Правильно? Тот, кто помогает вам помнить о Кришне, особенно интенсивно, это же друг, правильно?
Когда мы это поймем, когда мы поймем, что любые проблемы в этом мире – это наш способ действительно искренне обращаться к Богу, искренне говорить, думать о нем, просить Его о защите, когда у нас будет это ясное понимание того, что, в конце концов, все наши проблемы разрешаются только там, на более высоком уровне, не на том, уровне, на котором они созданы, то тогда мы в след за царицей Кунти, что будем делать?
Просить Кришну: «Кришна, пошли нам побольше! Потому что, когда все эти беды приходят, я помню о Тебе! А когда бед нет, я о Тебе забываю». Когда я ем блины…. (смех) Помню я о Кришне интенсивно?
Помните, что все эти вещи – это очень хороший повод для нас действительно искренне обратиться к Кришне.
Притча о Филиппе Нери и гневе
И если бы его не было, если бы этих поводов не было, мы бы забыли о Нем давным-давно.
Есть замечательная история про одного францинсканского монаха Филиппа Нери, которы жил в монастыре, и у которого был отвратительный сварливый характер, и который портил всем кровь, и который все время ругался с другими обитателями этого монастыря, на которого все жаловались президенту Храма и говорили, что нужно его выселить отсюда.
Сколько можно? В конце концов, он сам в отчаянии очень сильно захотел избавиться от этого качества. Этот гнев, раздражительность, которые проявлялись у него по поводу и без повода, его довел.
Все остальных – давно довел, но его довел. И он пошел к Богу, пошел в часовню и стал искренне молиться: «Пожалуйста, избавь меня от этого, избавь меня от этого, избавь меня от этого».
И в молитве он почувствовал облегчение, он почувствовал, и он какой-то ответ почувствовал. И как будто бы какая-то прохлада опустилась на его сердце.
И когда эта прохлада опустилась на его сердце, он подумал: «Бог услышал мои молитвы». Когда он вышел, сердце его было раскрыто, он был разнежен. Он подумал: «Все!» И тут же навстречу ему монах.
И с этим монахом у него всегда были в общем хорошие отношения. И, вдруг, ни с того, ни с сего этот монах наорал на него. Тот подумал: «Что такое? Почему?» Пошел дальше – и был другой монах.
Этим монахом он всегда восхищался, он всегда был для него примером. И вдруг, этот монах посмотрел на него сердито, исподлобья, не приветливо, отвернулся и ушел.
В груди у него закипело возмущение, но на этот раз уже не на монахов, а на Бога. Он вернулся в часовню, и он стал пенять Бога, он стал говорить: «Господи! Я просил Тебя избавить меня от гнева! Что Ты делаешь со мной?!
Я же просил Тебя: „Избавь меня от гнева!“». И тогда он услышал спокойный голос: «Да, Филипп. Поэтому, Я и присылаю тебе как можно больше возможностей, чтобы освободиться от него, чтобы попрактиковаться в этом.
Поэтому, именно поэтому, Я посылаю тебе как можно больше возможностей отучиться от всего этого». Иначе говоря, все эти вещи могут стать частью нашей практики с вами. Я – преданный, я – вайшнав, я – слуга Бога, я – душа.
И природа души, мы знаем, природа души терпеть, прощать, быть смиренной, не обижаться. Это природа души. И у меня есть замечательная возможность попрактиковаться в этом.
Пример смирения и прощения Махараджи Амбариши
И я расскажу еще небольшие две истории или два примера очень важных. Эти два важных примера объясняют, собственно, природу моей способности прощать и доказывают тот тезис, с которого я начал свой сегоднешний рассказ.
Тезис этот такой, что, когда человек действительно осознает себя душой, прощение становится его природой или естественным движением души. Мы знаем много историй, в «Шримад-Бхагаватам» есть истории про Махараджа Амбаришу.
Так? И Махараджа Амбириши, мы знаем в девятой песне, Махараджа Амбариши, чем он провинился перед Дурвасой Муни? Тем, что выпил три капли воды. Он даже не стакан воды выпил, три капли воды выпил вперед его.
Дурваса Муни медитировал в реке и впал в самадхи. Амбариши стал спрашивать: «Мне нужно прерывать пост, я целый год постился на экадаши, чтобы всем было хорошо, чтобы мир благоденствовал, я отдал результаты этому всему.
Если я сейчас не прерву этот пост, весь мой год окончится неудачно». Брахманы ему сказали: «Выпей три капли воды.
Какие проблемы?» Мы знаем, что три капли воды для обидчивого человека могут послужить причиной очень больших проблем.
Дурваса Муни разгневался, Дурваса Муни вырвал у себя из шикхи волосы, он бросил, из этого волоса вылетел огненный демон. Огненный демон захотел съесть Махараджа Амбаришу.
Махараджа Амбариш стоял спокойно и думал: «Интересный конец у меня». (смех) Он был абсолютно полностью спокоен. Он просто со стороны смотрел и думал: «Сейчас меня съедят».
Тут Сударшана-чакра налетела, расправилась с демоном, полетела за Дурвасой Муни, Дурваса Муни стал от нее убегать, стал метаться по разным планетам. И долгое время он летал по разным планетам, искал защиты.
Махараджа Амбариши ждал, когда он вернется. Он знал, что рано или поздно ему придется вернутся. Самое удивительное случилось, когда он вернулся. Сам Вишну сказал Дурвасу Муни: «Дурваса Муни, ты – Дурваса.
(смех) Если ты хочешь найти защиту, есть единственный человек, который может тебе эту защиту дать. Это тот, кого ты ни с того, ни с сего оскорбил. Иди к Амбариши».
И он бросился, опрометью бросился, и его скорости способствовала Сударшана-чакра, которая летела за ним по пятам. Он опрометью бросился, кинулся в ноги Махараджа Амбариши и стал просить прощение.
Теперь на минуточку представьте себя на месте Махараджа Амбариши. Что бы вы почувствовали в этот момент? (смех) Он у ваших ног! – Хари бол! (смех) Вы бы подумали: «Бог есть!» Правильно? Есть справедливость на свете.
Что почувствовал Махараджа Амбариши? И в этом отличие Махараджа Амбариши от нас с вами. Махараджа Амбариши, в «Бхагаватам» написано, почувствовал смущение.
Ему стало неловко, ему стало стыдно от того, что брахман просит у него прощение. И он стал говорить: «Пожалуйста, не надо, ради Бога. Харе Кришна! Все в порядке». Так? Иначе говоря, что я хочу сказать?
Что, когда человек действительно осознает себя душой, все эти реакции становятся естественными.
Для нас с вами это практика, в каком-то смысле искуственная практика, некое насилие над собой, потому что естественная наша природа, мы знаем, что хочет. Справедливости наша природа хочет. Правильно, да?
Мы же борцы за справедливость, у нас Юпитер в девятом доме у всех. (смех) Но, когда мы соприкасаемся со своей настоящей духовной природой, когда духовная природа побеждает, то все эти эмоции станут естественными.
И терпение, смирение для нас – это практика. Необходимость уважать других и не ожидать почтение к самому себе – это практика.
Связь процесса и результата духовной практики
Но, как любая духовная практика, мы знаем, чем духовная практика отличается от материальной практики. Что делает метод, методику духовной? То, что процесс не отличается от результата.
Когда у Шрилы Прабхупады спрашивали: «Ну, вот вы повторяете Харе Кришна, и что будет потом?» Он сказал: «Еще больше Харе Кришна». Потом, когда мы достигнем результата, какой результат?
Результат Харе Кришна – еще больше Харе Кришна. Результат практики смирения, какой? Еще больше смирения. Результат практики прощения – еще больше прощения.
Суть в том, что, если практика духовна, то процесс, метод не отличается от самого результата. И когда человек действительно, реально достиг совершенства во всех этих вещах, то все это становится его природой.
И мне хотелось дать две формулы того, что такое прощение. Махараджа Юдхиштхира говорит, что прощение – это способность терпеть вражду.
Иначе говоря, его формула, это в ответах на вопросы Якшы, его формула, что прощение – это смирение плюс терпение, когда я терплю. И есть другая формула, которую приводит Бхактивинода Тхакур. Я скажу чуть позже это.
Но, в сущности, это вещь очень важная. Прощение, подобно тому, как обида – это проявление гордыни, прощение – это проявление, чего? Смирения.
Прощение – это проявление внутренней силы, могущественной внутренней силы души, которая называется смирением. И тут я не удержусь от того, чтобы попытаться рассеять недоразумение, которое есть у людей по поводу смирения.
Смирение – это не…. Люди почему-то думают, что смирение – это, когда человек приходит и говорит: «Я падший. Я такой падший». Это не смирение, это просто констатация факта. (смех)
Когда, однажды, ученик один подошел к Шриле Прабхупаде и сказал: «Шрила Прабхупада, я такой падший». Шрила Прабхупада сказал: «Я знаю. Когда ты поднимешься?
Меня это больше интересует, не то, что ты будешь ходить повсюду и говорить: «Я такой падший, я такой глупый». Ничего нового никому не скажешь тем самым».
Это странное представление о смирении, то, что смирение – это некое самоуничижение. Нет, смирение – это очень простая вещь. Смирение – это, когда у меня есть все, что у меня есть, и я этим не горжусь.
Смирение – это состояние, в котором я не приписываю самому себе заслугу за то, что у меня есть, и не пытаюсь пользоваться тем, что у меня есть в своих собственных интересах, а пытаюсь пользоваться тем, что у меня есть, в служении Кришне.
Потому что в тот самый миг, когда я начинаю гордиться тем, что у меня есть, будь-то знания Шастр, будь-то какое-то служение, которое я совершил, будь-то какой-то успех, который у меня за плечами, в тот самый миг, когда я начинаю гордиться и любоваться собой, тем, что у меня это есть, что происходит со мной?
Я забываю о Ком? Я забываю о Кришне. Гордыня – это линза или лупа, которая сосредотачивает мое внимание на себе самом.
И я начинаю упиваться всем этим, и я получаю удовольствие от этого всего, но главное, что я забываю о Кришне. И гордыня в этом смысле – это тяжелый наркотик. Наркотик на санскрите, как называется?
Кто-то знает, как на санскрите называется наркотик? Да, как? Как именно? Drugs. (смех) Это не санскрит. Как называется гордыня на санскрите? Мада. И мада – значит гордыня, мада – значит безумие, и мада – значит опьянение.
Любой наркотик опьяняет человека, и когда человек находится в состоянии опьянения, то он каким себя чувствует? Да, он чувствует себя сильным, красивым, абсолютно все ему….
Мне сложно это описывать, потому что я, честно говоря, никогда не был пьяным в жизни своей, и никогда никаких наркотиков не употреблял.
Но я не буду давать вам упражнение, чтобы вы описывали, как вы себя при этом чувствовали. (смех) Но насколько я знаю из художественной литературы, в частности из басни Михалкова про зайца и льва или про кого там?
Когда заяц напился и сказал…. Так? Человек чувствует, что он очень большой, смелый, красивый, великодушный или очень несчастный, но в любом случае он очень-очень. И это мада. И есть очень тяжелая форма мады.
Потому что обычное опьянение сколько длится? Ну, денек, да, может быть, несколько часов. Вам виднее, я не знаю. (смех) Господь Брахма говорит Нараде, он говорит, что у меня гуру-мада. Гуру-мада – значит тяжелая мада.
Гуру в данном случае не значит гуру, как учитель. Гуру – значит тяжелый. Гуру-мада – значит тяжелый наркотик.
Потому что эффект действия обычного наркотика проходит через какое-то время, а если я горжусь своими достижениями, то это надолго.
Это состояние, в котором человек может находиться всю свою жизнь, когда он себе приписывает все это и пытается упиваться этим.
Представьте себе бедных людей, которые действительно чего-то очень большого достигли в этом мире. На самом деле, у этих людей шансов нету о Кришне вспомнить, реально. Царица Кунти говорит об этом. Она говорит:
джанмаишварйа-шрута-шрибхир эдхамана-мадах пуман наивархатй абхидхатум ваи твам акинчана-гочарам О мой Господь, достичь Тебя легко лишь тому, у кого нет ничего материального.
Тот же, кто стоит на пути [материального] прогресса, пытаясь улучшить свою жизнь знатным происхождением, огромным богатством, хорошим образованием и телесной красотой, не может искренне обратиться к Тебе.
(Бхаг., 1. 8. 26)
Она говорит: «Человек, который джанмаишварйа-шрута-шрибхир, человек, который гордится своим происхождением, своим богатством, своей ученостью, своей красотой, всем, чем угодно, это самый несчастный человек, потому что он никогда о Тебе искренне не вспомнит».
Искренне может вспомнить только человек, который ничего себе не приписывает. И смирение – это именно состояние того, что у меня нет ничего. Все то, что у меня есть, я использую это в служении тому, кто мне это дал.
Это есть настоящее смирение. Так вот, когда это настоящее качество есть у меня, то тогда вместе с ним всегда есть прощение, и никогда нет обиды.
Притча о святом Тукараме и брахмане
Обида не появляется в сердце такого человека в принципе. Есть замечательная история. Я ее рассказывал по-моему в прошлом или позапрошлом году здесь, в Магдалиновке, про Тукарама, святого Тукарама.
Святой Тукарам начал свою кришна-катху. И когда он разговаривал о Кришне, люди плакали, люди смеялись, люди…. Люди переходили в другое измерение. Они больше не находились в этом мире. Мир исчезал для них. Они забывали о себе.
И к нему стали приходить толпы людей. Люди слушали его иногда часами подряд, иногда он целые ночи напролет рассказывал что-то. Когда, вдруг, он начинал петь, начинал плакать, и люди пели за ним и плакали за ним.
И все были полностью захлестнуты волнами его любви к Богу. Рядом с ним жил брахман. Брахман был его соседом. И к этому брахману ходило пять учеников.
А к Тукараму, который происходил из семьи вайшьев, из семьи торговцев, приходили толпы людей, чтобы его послушать.
Брахман тоже начинал рассказывать, брахман, послушав, что он рассказывает о Кришне, он тоже начал, открыл у себя рассказы о Кришне. К нему никто не приходил. Последней каплей было, когда пять его учеников ушли к Тукараму.
У него всего пять было – и они ушли туда. Он обиделся страшно, он оскорбился. У него в сердце появилась эта злоба. Он не знал, что делать с этой злобой.
Он подстерег поздно вечером Тукарама, который возвращался домой, в руках у него была палка с колючками.
Он взял эту палку с колючками от колючего дерева, и когда он схватил этого Тукарама, он стал бить его и бил, и бил, и бил. И скоро все тело Тукарама превратилось в кровавое месиво. Это была сессия иглоукалывания.
(смех) Он избил его полностью. Тукарам не мог понять, из-за чего. Брахман не мог остановиться. В конце концов, немного гнев его прошел, и он бросил палку, ушел к себе. А Тукарам еле-еле, еле-еле дополз до дома.
И всю ночь он не мог уснуть, но не от боли, не от физической боли. Хотя все тело его было в крови. Боль была у него в сердце, потому что он думал: «Надо же мне было довести человека до такого».
Единственное, о чем он думал: «Как же я должен был его обидеть, что он почувствовал ко мне такой гнев?» И он пытался понять, чем он его обидел.
Он вспоминал, он напрягался, он думал, он думал: «Может быть, я что-то не так сделал?» Он не мог вспомнить. И от того, что он не может вспомнить, как он оскорбил этого брахмана, ему было еще больнее.
Единственная боль его была в том, что: «Я обидел человека, я не знаю, что я сделал. Поэтому, я даже не могу прощения у него попросить, потому что я не знаю, за что прощение просить».
И рано утром он еле-еле дождался рассвета, рано утром он приполз к этому брахману. Он постучался в дверь. А брахман тоже не спал.
Брахману, на самом деле, не по себе было, когда он вспоминал, как Тукарам безропотно сносил его побои. Он открыл дверь, он увидел Тукарама. Тукарам упал ему в ноги.
И Тукарам стал говорить: «Пожалуйста, я понимаю, что я Вас очень сильно обидел, но у меня огромная просьба есть. Я не хочу снова повторять эту ошибку. Я знаю, что Вы очень великодушны.
Пожалуйста, великодушно скажите мне, чем я Вас обидел? Какую боль я Вам причинил?» Это было уже чересчур для брахмана.
(смех) Брахман, когда увидел его, который просит прощение у него, не зная, за что, брахман сам расплакался и сам сказал: «Это я плохой!» (смех) «Ничем меня не обидел. Ты безгрешен».
И это как бы иллюстрация этой самой формулы о том, что, что такое прощение. Прощение – это смирение плюс терпение.
Если у меня есть два этих качества, смирение и терпение вместе взятые, два качества, которые прославляет Шри Чайтанья Махапрабху в знаменитом стихе: Тринад апи суничена Тарор апи сахишнуна Аманина манадена
Киртаниях сада харих Святые имена Господа следует повторять в смиренном состоянии ума, считая себя ниже соломы, валяющейся на улице.
Нужно стать терпеливее дерева, полностью освободиться от чувства ложного престижа и всегда быть готовым оказать почтение другим. Только в таком состоянии ума можно повторять святое имя Господа постоянно.
(«Шри Шикшаштака», 3 стих) То у нас будет прощение. И вторая история, я…. Ничего, да?
История о терпении святого Эканатха
Еще одна, у меня не так много осталось сегодня сказать, но мне очень хочется досказать все. Вторая история на этот счет, она произошла со святым Эканатхом, современником Тукарама из Махараштры.
И я рассказывал эту историю недавно на ретрите Шачинанданы Махараджа. Эта история про Эканатха, который жил в деревне на берегу реки Годавари. И люди очень сильно уважали его за его невозмутимость.
Его невозможно было вывести из себя, он славился тем, что никто никогда не видел его разгневанным, разозленным. Он всегда ходил улыбался, всегда был приветлив, всегда был готов оказать почтение другим людям.
И даже низкие люди, падшие люди проникались уважением к нему за это. И однажды, один такой человек пришел к нему и долго не мог расстаться с ним, он как бы почувствовал эту энергию, которая исходила от Эканатха.
В конце концов, дела требовали его возвращения назад, он вернулся к своим собутыльникам. И у них была назначена партия игры то ли в карты, то ли в кости.
И этот человек опоздал, и все стали его ругать и стали говорить: «Ты нас не уважаешь! Почему ты пришел поздно?» Он сказал: «Я не мог, я пошел к Эканатху. Я провел какое-то время рядом с ним».
Те стали смеяться над ним: «Ха-ха-ха! Еще один появился! Попался на удочку этого святоши! Да, да, да, да…». Он говорит: «Нет, он не святоша. Он настоящий человек!
Он никогда не гневается!» И тогда один из его собутыльников сказал: «А если он никогда не гневается, значит он не человек!» Тот ответил: «Вы правы! Он не человек, он – святой! Поэтому, я и пошел к нему».
Когда этот человек, который сказал, что значит, что он не человек, услышал это: «Значит, он святой», он подумал, он сказал ему: «Хорошо. Завтра я всем покажу, что он такой же человек, как мы с вами. Завтра все это увидят.
Приходи к такому-то месту, и ты посмотришь на своего святого во всей его красе. Ты увидишь его, какой он на самом деле».
И он рано утром, он залез на крышу дома рядом с рекой Годавари, и он взял много бетелевых орехов, и он стал жевать эти бетелевые орехи.
Когда люди жуют бетелевые орехи, у них появляется много слюны, и эта слюна красного цвета. Видели кто-то в Индии, да? Ярко красного цвета. И рано утром Эканатх пошел.
Он совершил омовение, он прочитал мантры, он сделал тарпану, он совершил молитвы, он сделал медитацию, он прочитал гаятри, он сделал все, что нужно, он вышел, он нанес тилаку на двенадцать мест.
Это долгий обряд, потому что мы же вайшнавы. Нам же нужно все делать как следует. Он все это сделал, он накинул чадар, чтобы отправиться в обратный путь. А этот человек ждал его на крыше.
И когда он проходил мимо, он с наслаждением: «Тьфу!» Прошу прощение…. (смех) С наслаждением плюнул, и огромный шматок красной слюны вместе с орехом бетеля оказался тут на месте тилаки у Эканатха.
Эканатх посмотрел, он повернулся назад, он посмотрел наверх. Он подумал: «Интересные какие-то вещи падают сверху». (смех) Милость Господа с небес.
Он вернулся, он зашел в реку, он сложил всю одежду, он зашел, он прочитал мантру, он помедитировал. Он совершил омовение, он сделал тарпану, он вышел, он нанес тилаку на двенадцать мест. Все было хорошо.
Он одел чадар, и он пошел обратно. (смех) Тьфу! Он опять повернулся, опять пошел. Опять он зашел в реку, опять он совершил омовение, опять он прочитал мантры, опять он помедитировал, опять он нанес тилаку очень терпеливо.
Опять он замотался в чадар. Шел. Смотрел вверх. (смех) Тьфу! Так повторялось пятнадцать раз до тех пор, пока у бедного человека не заболел рот. (смех) У него стало ломить. У него не было слюны.
Он жевал бетель, но ничего не было! Шестнадцатый раз он еще нашел какую-то слюну, он плюнул на него, но он знал, что в семнадцатый раз он уже не сможет это сделать.
И когда в семнадцатый раз повторилось то же самое: тот помедитировал, совершил тарпану, прочитал мантры, нанес тилаку, замотался в чадар и пошел мимо. Тот спустился, пал ему в ноги и сказал: «Слушай, я ничего не понимаю.
Почему ты не вышел из себя?» Он говорит: «Слушай, если ты можешь быть таким стабильным в своей практите, то почему я не могу быть таким же стабильным?!» (смех) «Если в свой практике гадостей ты можешь быть таким стабильным, то почему я не могу быть стабильным в том, чтобы стабильно делать что-то хорошее?!» И потом он сказал, что: «Ты понимаешь, я же шел поклоняться Богу.
И я подумал, что, ну, слюну-то я отмою, а если я пущу гнев в свое сердце, то его я не отмою. А как я могу грязным Богу поклоняться? Поэтому, я и не сердился, я просто отмывал. И более того, я тебе очень благодарен.
Потому что, если бы не ты, ну, когда бы я семнадцать раз подряд совершил омовение в святой воде? Я столько раз тилаку наносил и столько раз мантры читал, что я не могу не быть тебе благодарным». Что я хочу сказать?
То, что прощение – это естественное состояние человека, потому что естественное состояние человека – это святость, а все остальное – это противоестественное состояние. Это искажение нашей духовной природы.
Связь бхакти, смирения, сострадания и прощения
И в связи с этим, я хотел бы прочитать слова Бхактивинода Тхакура. Очень важные для нас. Потому что, если мы поймем их, то ничего другого нам больше понимать не нужно будет.
Это слова из «Джайва-дхармы» Бхактивинода Тхакура, где описывается диалог между учителем и учеником.
И учитель говорит своему ученику: «Оставь свою гордыню, думая: „ Я – брахман, я богатый, я – большой знаток Писаний, я – вайшнав, я – преданный“». Даже это может быть гордыней. Кто-то замечал это на других?
(смех) Я – преданный!!! А все остальные – грязные карми. Я отреченный человек, я столько всего оставил, я то, я сё….
Он говорит: «Человек не должен даже во сне видеть, как он тайком требует какое-то уважение к себе за то положение, которое он занимает».
Даже во сне, даже в мечтах своих я не должен представлять, что я достиг этого положения. Это значит, что другие должны платить мне каким-то уважением.
Он говорит: «Я должен всегда ощущать себя очень смиренным, очень кротким, бедным, ниже, чем травинка». Услышав это, ученик задает ему вопрос. У ученика появляются в сердце сомнения.
И наверняка, если мы, как следует, подумаем над этими словами, мы тоже, нам покажется это чем-то искуственным. Иначе говоря, есть какие-то сомнения. Есть что-то не то в этом. У ученика возникают сомнения.
Он говорит: «Из этого я могу заключить, что смирение и сострадание…. Не став смиренным и сострадательным, человек не может быть вайшнавом». Учитель говорит: «Да, ты прав.
Не став смиренным и сострадательным, человек не может быть вайшнавом». И тут ученик понимает, что ему не нравится в этом. Ученик понимает, какая философская проблема в этом заключена. Вы не поняли еще. Но я вам скажу.
Он говорит: «Значит ли это, что бхакти зависит от смирения и сострадания?» Мы же знаем, что бхакти не зависимо, правильно? Ахайтуки апратихата. Бхакти – это совершенно не зависимая сила.
А тут получается, что человек не став смиренным, не став сострадательным, не может обрести бхакти. И это значит, что бхакти зависит от смирения и сострадания. Правильно? Поймали мы его? Поймали? Поймали-поймали.
Но не так-то просто его поймать. И этот ответ очень многое нам должен объяснить. Учитель говорит ему: «Нет, это не значит. Бхакти беспристрастно. Бхакти – это самосветящаяся красота, необычайное украшение человека.
И она не лишена никаких хороших качеств». И слушайте, это самая суть. «Смирение и сострадание, поэтому, не являются назависимыми украшениями, но составляют неотъемлимую интрегральную часть бхакти».
И он объясняет дальше, почему смирение и сострадание – суть бхакти. Смирение и сострадание и есть бхакти. Почему? Очень хорошее объяснение, очень красивое.
Он говорит, что на каком-то уровне понимания преданный начинает чувствовать: «Я – слуга Кришны, и у меня ничего нет материального. Все то, что материальное у меня есть, на самом деле, не принадлежит мне.
И Кришна – это все, что у меня есть. У меня ничего другого нет». Когда человек чувствует это, что у меня ничего нет. Единственное, что у меня есть или кто у меня есть – это Кришна, это очущение…. Это бхакти? Бхакти.
Как это очущение называется по-другому, если я чувствую, что у меня ничего нет? Да, это смирение. У меня есть только Кришна. Поэтому, бхакти и смирение – это синонимы. Дальше он говорит другую вещь.
И когда я начинаю чувствовать это, у меня появляется это интенсивное ощущение разлуки с Кришной, страсть, желание приблизиться к Кришне, и я начинаю видеть одновременно с этим, что другие живые существа тоже являются слугами Кришны.
Естественным образом я вижу, если я – частица целого, если я – часть большого целого, и я понял, что я – частичка целого, и что моя дхарма, моя природа как частицы служить этому целому, я вдруг начинаю видеть, что все остальные – тоже части Кришны и тоже слуги Кришны.
И когда я вижу, что другие живые существа тоже слуги Кришны, какое я чувство испытываю по отношению к ним? Да, сострадание. Уважение – можно сказать, но я начинаю чувствовать сострадание к ним.
Я начинаю чувствовать, что они тоже отделенные частицы Кришны. И дальше он говорит самую удивительную вещь. Иначе говоря, он объясняет, что две эти вещи – дая и даинья…. Дая – значит, что? Сострадание. А даинья? Смирение.
Даинья от слова дина, а дина – значит ощущение своей…. Я бедный. Дина – значит тот, у кого ничего нет. От сюда даинья – это ощущение того, что у меня ничего нет здесь. Я нищий. Дая и даинья.
Две этих вещи естественным образом появляются у человека, когда у него появляется бхакти, то есть ощущение своей частичности и своей пренадлежности Кришне. В этом заключается бхакти.
Бхакти заключается в том, что я, отказавшись от своей мнимой независимости, начинаю по-настоящему очущать себя частицей Кришны. А частица – всегда слуга целого. Это логика, это ньяя. Часть всегда служит целому.
Часть только тогда хороша, когда она служит целому. Если взять любую часть нашего тела, вынуть ее и положить независимо, будет она нужна кому-нибудь? Волосы красивые? Только тогда, когда они на голове находятся.
А когда в борще…. (смех) Никто их не любит. А на голове все любят, шампунями их, маслом специальным смазывают. А стоит им проявить свое эго независимое, все их перестают любить.
Бхакти – это понимание того, что я – частица Кришны, частица – значит слуга, частица, любая частица служит целому.
Когда я понимаю это, отказавшись от своего ложного эго или от своей ложной независимости, одновременно с этим, я понимаю две другие вещи: у меня ничего нет, я – маленькая крошечная, крооошечная частица Кришны, и все остальные – тоже крошечные частицы Кришны.
И я чувствую сострадание к ним.
А когда смирение накладывается на сострадание, когда человек испытывает эти две эмоции, смирение и сострадание, Бхактивинод Тхакур пишет, что в глубине этих двух чувств, которые пересекаются друг с другом, что обнаруживается?
Прощение. Кшама. Правильно? Когда у меня есть эта вещь, смирение и сострадание, Бхактивинод Тхакур пишет, что глубоко, в глубине этих двух эмоций скрыта третья эмоция, которая называется на санскрите кшама, прощение.
И в результате этого, как пишет Бхактивинод Тхакур дальше, вкладывая эти слова в уста учителя в «Джайва-дхарме», он говорит: «Вот пример прощения. Преданный думает: „Я сам нищий и беспомощный.
Могу ли я нищий и беспомощный судить других и раздавать наказания другим?“» Когда это чувство, на это чувство накладывается дхая, появляется кшама или прощение в сердце.
Таким образом, он говорит, кшама или способность прощать – это третья составляющая часть бхакти. Природа души – бхакти, природа души – любовь к Богу. А природа бхакти – это смирение, сострадание и прощение.
И поэтому, когда материальная отделенность и, вызванная ею, слабость и гордыня заставляют нас обижаться на других, мы должны очень хорошо понимать, что это нечто прямопротивоположное самой природе любви, самой природе бхакти.
И он завершает этот раздел или эту речь очень важными словами. Он говорит, что Кришна – это Абсолютная Истина. Абсолютная Истина с определенным артиклем. Тот, кто знает английский язык: «Krishna is the Absolute Truth.
Jiva is an eternal truth». А джива – это тоже частичка Истины, вечная Истина. Кришна – Абсолютная Истина в полном смысле этого слова, джива – тоже истина.
И дальше он говорит, что подчиненность дживы Кришне также является вечной Истиной.
Джива, которая запуталась материально, путешествуя по материальному миру, это тоже, к сожалению, реальность, с которой мы сталкиваемся, запутанность дживы, которая блуждает здесь.
И он дальше говорит: «Так как джива есть вечная Истина, ее отношение служения с Кришной есть вечная Истина, и Кришна есть вечная Истина, то бхакти – это тоже есть вечная Истина и вечная реальность. Потому что бхакти….
Идеальное определение бхакти, совершенное определение бхакти – это вечное настроение вечной подчиненности дживы Кришне».
И дальше он говорит очень важные вещи, последняя фраза из этого отрывка. «Истина, смирение, сострадание и прощение – все это неотъемлимые части бхакти, различные аспекты бхакти или различные аспекты проявления духа, высшего проявления духа».
Что есть бхакти? Бхакти есть высшее проявление человеческой природы. Бхакти есть полное развитие всех наших способностей, когда все наши, заложенные в нас способности, развиваются полностью, это называется любовью к Богу.
И при этом мы чувствуем естественным образом смирение, сострадание ко всем, мы очущаем истинность или вечность своего бытия. И одновременно с этим у нас появляется бесконечная способность прощать.
Поэтому, Шрила Радханатх Махарадж в одной из своих лекций, он определил любовь удивительным образом. Он сказал: «Что есть любовь, как не бесконечная способность прощать, как не бесконечная способность желать добра?» Вот.
И на этой оптимистической ноте я хотел бы закончить сегодняшнюю лекцию. Спасибо большое.
Совместная медитация и повторение святых имен
Шрила Прабхупада ки джай! У нас осталось наш традиционный круг джапы, да? Но сегодня у нас будет особый круг джапы. У меня еще была одна очень важная медитация для вас, но я не буду ее сегодня проводить.
Это, пожалуй, одно из самых мощных, могущественных упражнений. Но я наверное попытаюсь с вами пройти через него завтра. А сегодня, что мы сделаем? Нет, уже поздно. Что мы сделаем сегодня?
Сегодня мы с вами сядем прямо, разыщем среди потрохов, крови, кала и всего остального свою маленькую душу. Нашли? (смех) Давайте вспомним об этом: «Я – вечная Истина, я – частица Кришны.
Я – частица той красоты, той радости, того блаженства, которое породило этот мир. Единственная моя проблема в том, что я пытаюсь ложно отделять себя, забывая свои связи с этим целым.
Эта вечная связь одна, это мое служение полному целому, когда все, что у меня есть, все, что дано мне свыше, я отдаю полному целому ради Его счастья. И естественным образом, по закону природы я получаю все, что мне нужно.
Но не об этом я думаю. Я думаю только о том, чтобы отдать все, что у меня есть». Это то, что думает душа, которая скитается в материальном мире в поисках удовлетворения.
Но не может найти этого удовлетворения, потому что она никак не может отказаться от своей корысти. У нас есть несколько минут, когда мы можем попытаться именно в этом состоянии обращаться к Кришне. Это наше служение Ему.
Вместе с этими звуками мы отдаем себя Ему, забывая о самом себе, отказываясь от своей ненужной самостоятельности и независимости. Почувствовали себя частичками Кришны? Почему никто Хари Бол не кричит? – Хари Бол!
Почувствовали, не почувствовали – факт остается фактом.
Объявления и организационные вопросы встреч
(смех) Хорошо. Несколько рекламных объявлений. Я таким образом собираю деньги на Храм, служа рекламным агентам. (смех) У нас был ретрит в Радхадеше, европейский ретрит, сразу до этого ретрита в Магдалиновке.
Там есть замечательный вайшнавский колледж. Там учатся студенты. Они изучают санскрит, они изучают труды ачарьев, и они получают при этом еще и диплом Честерского Универститета в Англии, диплом бакалавра этиологии.
Они вводят новые специальности в бизнесс-менеджмент, я уж не знаю, как Бхактивинод Тхакур…. А вообще он имеет непосредственное отношение к этому. Вот. Еще какую-то специальность.
Если есть какие-то молодые люди, которые хотели бы получить образование, то такая возможность есть. Это образование в одном из самых замечательных Храмов, диплом, хорошая санга и много всего.
Три года, Бхактиведанта Колледж, рекламные плакаты есть у Виджай Кришны Прабху или у Романа. И прошлогодний ретрит на DVD здесь, в Магдалиновке, наш джапа-ретрит или наша попытка джапа-ретрита.
Он на четырех DVD подготовлен специально для вас, для тех, кто был и хочет воспроизвести этот опыт или для тех, кто не был и хочет его получить. Пожалуйста, не упускайте такую возможность. Он тут где-то перед сценой.
Вон там, перед сценой. Вот. Завтра у нас с вами прощальная заключительная лекция из этого курса, завтра будет посвящение, и главное – концерт нашей вайшнавской самодеятельности традиционный.
Пожалуйста, готовьтесь к завтрашнему дню. Завтра будет долгий киртан, потому что послезавтра мы уезжаем, и надо же как-то отметить. (смех) Момент. Спасибо большое, до завтра.