Ответное слово на Вьяса-пудже
Бхакти Вигьяна Госвами · Магдалиновка · 2014
Главы
Смысл прославления и опасности гордыни
є-м-кая чакшу-12, Разрита Шрегу ряд, Среху, Суча.. Садваеттам, савадута, парижана саетма Кришна Четяния Дима, Ванду Ятаб ракет уранье, прайда, 2-8 Крипа Синдуми Вча, Патина, Ащнареблюна . Kr. Isn't Isn't 2-1 Найкапитару камала такша, вишамвару движава рукаву, вандаичагат приак Крана янтах правишмачима санжя такива шахтирахнаша, Пранама Багавате Пу 62-1, Премата Маха. Матамидам тадрадару на параха давай васни, давай васми на дживами твои вида, видиви Я говорил в своем своих попытках объяснить
смысл молитвы царицы Кунти, настроения, которое движет ей что в сущности любое прославление предназначено для Кришны, прославление всех остальных в той или иной степени всегда ложь потому что мы все обязаны кому-то другому тем, что у нас есть.
И наш долг все время осознавать то что мы обязаны другим тот самый мир когда мы припишем себе заслуги за какие-то свои так называемые качества. Этот самый миг станет мигом нашей духовной смерти.
Дух живет только до тех пор, пока он с благодарностью признает существование Бога. И слушая все те добрые слова, которые незаслуженно произносились в мой адрес.
Я думал в том числе о тех людях, которым я обязан всем на своем духовном пути.
Ведами говорится, что если мы узнали от кого-то хотя бы половину стиха из священного писания, Этот человек навсегда остается нашим духовным учителем. Духовный учитель - это не тот, от кого мы получили дикшу, звонкое имя.
Качество благодарности и роль учителя
Любой человек может стать нашим духовным учителем, если мы научились быть учеником.
Веды говорят, что одно из самых важных качеств человека это критагья — благодарность. Критаггья — человек должен все время отдавать себе отчет в том, кому он обязан тем,
что у него есть. Слушая все эти слова, я вспомнил человека, которому я очень многим обязан на своем духовном пути, тому, благодаря кому я так или иначе встал на этот путь, уж не знаю, как и почему. Я хотел несколько слов благодарности сказать ему.
Это Джапа Прабу, сейчас его зовут Дживан Муктабу. Мы жили с ним в одной комнате в общежитии. И этот человек поразил меня с самого начала несколькими вещами. Первое, он всегда молчал.
В отличие от всех остальных, которые любили говорить, похвастаться. Никогда ничего не говорил. Выжить из него какое-то слово было очень трудно.
И первое, что он делал, когда просыпался — просыпался, правда, поздно, надо отдать ему должное, не раньше 10 часов.
Но когда мне доводилось присутствовать при его пробуждении. Я видел совершенно ослепительную улыбку на его лице, и это тоже меня поражало.
Обычно люди просыпаются со страшным выражением лица. Как будто бы они хотят отомстить всему миру за то, что их разбудили. Я так полагаю, что у нас всё это от Мукунды слегка.
Когда Мукунда просыпался и спепелял взглядом любого, кого он видит, первым. В отличие от этого, он просыпался с абсолютно ослепительной доброй улыбкой на лице.
Эти два качества — его улыбка при пробуждении и молчание на протяжении всего остального дня.
Каким-то поразительным образом внушили мне необычайное уважение и заставили меня искать какую-то разгадку, потому что я видел, что этот
человек несет в себе некую загадку, и я не мог понять, что же это за загадка такая в течение многих многих лет пока мы жили ну не так уж многих сколько мы жили вместе ну в общей сложности 5 лет. Все 5 лет мы прожили в одной комнате.
Сначала еще с другими в числе моих соседей по комнате был негр из республики Верхние Вольта и еще один человек. Ну, самым загадочным был этот Джапа Прабу, который подкупал меня тем, что я бы сейчас назвал ценностью.
Было в нем что-то такое, что заставляло меня, сравнивая себя с ним, считать себя уродом каким-то. Своей улыбкой он обесценивал очень многое из того, что казалось мне в то время ценным.
Он занимался йогой, потому что у него была какая-то сложная болезнь.
Я так-то всё пор толком не знаю, какая у него была вся нога изъедена, одно бедро было изъедено, какие-то странные загадочные болезни. Он учился в школе для особо одаренных детей при Новосибирском государственном университете.
Потом поступил, как я. Но при этом очевидно было совершенно, что как-то процесс обучения его нисколько не увлекает. не содержит для него никакого вкуса. Потом, на более старших курсах, мы стали жить вдвоем в комнате.
В какой-то момент я стал замечать совсем странные вещи. Он всегда был странным, но чем дальше, тем больше. В какой-то момент он перестал есть в университетских столовых, стал готовить себе какую-то морковку вареную.
Что ж хорошего в этой вареной морковке? Иногда он угощал меня этой вареной морковкой с каким-то загадочным выражением на лице. Была вареная морковка, вареная свекла.
В конце концов, я не спросил, что такое. Я вегетарианцем стал это, ну, так, через несколько месяцев после того, как он стал. Я потом, ну что, я хуже что ли?
Я тоже должен стать вегетарианцем. Это было реально магическое влияние на меня, этого человека, который ровным счетом ничего не говорил, не пытался меня куда-то затянуть, не проповедовал мне ни о чем.
Раньше до того, как он стал вегетарианцем, он сходил на книжную ярмарку, где он получил книги Шрилы Прабхупады и познакомился с преданными, получил там какой-то прасад. Но он ровным счетом ничего не говорил.
Но при этом именно его ценность и и искренность, они настолько подкупали, что я каждый раз думал, ну как же ему так вот туда идется, как же он может, как же это, как же это может быть.
И в общем-то, скорее всего, из зависти к нему, я готов был делать все что угодно, лишь бы лишь бы как-то походить, что ли, на него, или еще что-то.
Первое знакомство с маха-мантрой Харе Кришна
Притом что с материальной точки зрения он может быть и не выделялся ничем особенным, учился я лучше, и многое у меня было как бы лучше, но внутри сравнивая себя с ним, я видел, что я внутри гнилой, а он цельный.
И потом тогда же на пятом курсе университета в 1978 году я услышал от него, не подозревающего о том, что я слышу эти странные звуки: Харе Кришна. Это было очень странно.
Он был под душем, он не знал, что я нахожусь в комнате. Он громко пел маха-мантру. Я подумал: ну это уже чересчур. Я про себя стал ругаться.
А потом, ну ладно, вегетарианство, ну это уже, ну это уже вообще непонятно, что такое. Действительно было абсолютно непонятно, что такое. Я ни сном, ни духом ни слыхивал, ни о чем подобном.
Вот, и потом позже он уехал из Москвы, и остался, продолжать свой скорбный путь в попытках найти счастье в материальном мире.
Но всякий раз Кришна приводил его ко мне в тот самый момент, когда это нужно было мне больше всего. Это поразительно, до какой степени Кришна знает, как и что нужно делать в жизни человека.
В моем сердце накапливалось неудовлетворение всем тем, что происходит, всем тем, в чем я вынужден участвовать. Все больше и больше эта разделенность внутренняя раздражала меня самого,
потому что я чувствовал, что я вынужден играть в каком-то спектакле. Мне не хочется играть в этом спектакле. Я не хочу быть частью этого спектакля.
Но инерция этого спектакля была настолько сильной, что я не знал, куда вырваться, не знал, чем заменить этот спектакль.
Я вынужден был продолжать жить, хотя у самого было внутреннее отвращение ко всему тому, что происходит.
И при этом я видел, что этот человек, который с самого начала очень сильно отличался от всех остальных людей, которых я знал, от абсолютно
всех остальных людей, которых я знал, даже до того, как он стал преданным, этот человек нашел в себе смелость инерцию остановить, прервать, вырваться из этого круга: он сначала уехал из Москвы куда-то в Ригу, а потом в Риге ушел с какого-то
дурацкого завода, на который послали по распределению работать. И изредка до меня доносились какие-то вести о нем, что он ездит с какими-то телятами в поезде.
Я, с одной стороны, абсолютно не мог понять, зачем нужно было учиться в Московском университете, чтобы потом ездить с телятами в поезде и перевозить их из одного места в другое.
И у меня все внутри восставало, а с другой стороны, какая часть меня говорила: он правильно все делает. Ему хватило сил не участвовать в этом притворстве, а ты по-прежнему являешься заложником этого тотального притворства.
Ты ходишь каждый день в какую-то лабораторию, хотя уже давно не видишь никакого смысла в этом. По какой-то инерции ты пытаешься что-то делать здесь, хотя абсолютно не понимаешь, зачем это нужно и кому это нужно.
По той же самой инерции ты ходишь в библиотеку и читаешь какие-то постылые научные статьи на каком-то ужасном английском языке, который научные статьи на каком-то ужасном английском языке, который
мне пригодился, это может быть единственное, что мне пригодилось. И когда это внутреннее недовольство достигло пика, абсолютно полного пика, Внутри все надловилось.
Я просто не знал, что делать, зачем, почему пик наступил ночью, зимней ночью. Очень холодно в Москве, темно, неуютно, был какой-то страшный ветер, снега почти не было, как это часто бывает. Там было еще холоднее.
Я вышел ночью и просто плакал в эту ночь. На самом деле я плакал о Кришне. Я ходил по этой ночной Москве абсолютно без всякой цели. И просто плакал, пользуясь тем, что меня никто не слышит, никто не видит.
Получение Бхагавад-гиты и начало переводов
Я не знал тогда, что есть кто-то, кто меня слышит и кто меня видит это был Кришна. И на следующее утро приехал в Москву Джаяпа. У меня тут для тебя книжка есть. Бхагавад-гита. Кришна откликнулся удивительным образом.
И в нашей жизни всегда есть люди, через которых Кришна помогает нам найти что-то, найти свой путь. Вот это была удивительная история. Потом много таких историй было на моем пути,
когда разные люди в разное время приходили и помогали мне. Я стараюсь с благодарностью вспоминать их. В какой-то момент я подумал, что каждый день я должен вспоминать эти, не всех из этих людей, то кого-то безусловно.
Опять же, через тебя, прабху, ко мне пришел силу Прабхупады. Он дал мне первую песню, «Панча-татву», попросил меня как бы не взначай перевести, он сказал: ты знаешь английский, почему бы тебе не перевести что-то.
Я стал переводить, и я споткнулся на первом же месте, где было написано: Я все пытался понять, что же это за головобог такой. Как этого головобога надо переводить на русский язык?
Но, в сущности, еще раз, я был готов делать абсолютно все, что этот человек мне скажет. Хотя он абсолютно ничего у меня не просил. Или иногда просил что-то. Я готов был делать странные вещи, которые бы я никогда не делал.
Я помню, однажды я приехал к нему в Ригу. Он потянул мне какие-то ксероксы. Это были ксероксы по раздельному питанию, по сыроедению. Я подумал, ну значит, надо быть сыроедом и раздельно питаться.
Я стал раздельно питаться, стал сыроедом. Потом он приехал в Москву, узнал об этом. Я сказал, он очень удивился, что я стал сыроедом. Я сказал, как? Ты же мне сам дал эти ксероксы.
Он сказал: да я их не почитал, я просто тебе дал, потому что они мне не нужны были. Я как идиот. Потом я перевел эту вторую главу первой песни «Шримад-Бхагаватам», там по его просьбе.
Потом я перевел второй том «Прабхупада-лиламриты» так, по его просьбе. И потом я сделал вообще самый мужественный поступок в своей жизни. Я сейчас вам расскажу, чтобы вы поняли степень моего парения.
Он сказал мне, что я должен прийти к кому-то, к такому-то абсолютно чужому человеку на квартиру и познакомиться с ним. Это было в Ташкенте, где я тогда жил. И боже мой!
Я до сих пор помню, как я, я не знаю сколько, это, может быть, час, ну как минимум, минут 40, я ходил вокруг этого многоэтажного дома и думал, ну что я, как я, идиот, как я позвоню этому человеку в дверь, что я ему скажу, зачем я к нему приду, и что я там буду делать.
Но так как мне сказали туда прийти, я туда пришел. Это был очень смелый поступок, потому что никогда в жизни я бы такого не сделал в норме. Позвонить кому-то в чужую дверь какого-то человека встретить там.
И там при этой первой встрече с этим человеком, был преданный, как и следовало ожидать, он мне ткнул в нос фотографии некого человека в очках, в таких белых одеждах, сидящего, симпатичного, с гирляндой, и сказал: это твой духовный учитель. Я ни словом ни духом не знал, что у меня есть духовный учитель.
Человек сильно не церемонился следом он дал мне в руки какие-то круглые такие штучки, как я теперь знаю, караталы, и сказал: «Я буду петь, а ты играй». Я ситуацию помню.
Прихожу к кому-то, мне просовывают, что ты как играешь? Я спросил: «А как играть?» Он говорит: «Ну как ты играл?» Я с того, как не впопад, не попадая вообще в ритм.
Играть — это был первый киртан моей жизни. Он пел, а я играл. В общем, духовная жизнь прекрасная удивительная. Но мне почему-то захотелось рассказать об этом сейчас. Потому что Кришна действует через многих людей.
Всего Прабхупада пришел в мою жизнь через него и остался. Но я тогда не знал, кто он.
По сути дела, сейчас я подумал, что как некогда его духовный учитель Бхактисиддханта Сарасвати так Прабхупаде при первой же встрече дал ему миссию жизни, то, в общем-то, джапа прабху дал мне миссию жизни и заставил меня переводить книги Шрилы Прабхупады. Если не при первой встрече, то в какой-то один из разов, я тогда еще не знал, что это станет одним из главных дел моей жизни, вот
Суть ученичества и преодоление ложного эго
и мне хотелось бы еще очень многих вспомнить здесь в этот день, потому что, как сказал кто-то, этот день — этот день благодарности, когда мы пытаемся понять, чем мы обязаны другим людям.
Я, безусловно, очень обязан и хотел сказать об этом сегодня во всеуслышание своему первому духовному учителю — Шриле Харикеше Свами.
Потом, после того как он ушел, многие из моих духовных братьев очень резко, негативно стали отзываться о нем, говорить какие-то вещи. Говорить, что все было зря, что все было плохо, что все было не так.
Я никак не мог понять, что же было зря и что было плохо, потому что реально Харикеша Махарадж научил меня очень многому. Очень многому. Научил меня тому, что нужно делать. Он научил меня решимости.
Он обладал этим невероятным свойством — вселять решимость в своих учеников, решимость отдать свою жизнь. Он очень смел был в этом отношении.
Также я учился у него каким-то вещам, которые я думал, что этому не стоит ни в коем случае подражать. На самом деле, если у нас есть позиция ученика, мы у любого человека сможем учиться.
И тому, что нужно делать, и тому, что делать не нужно.
И, пожалуй, может быть, единственное, что у меня есть, по какой-то о, опять же, неизъяснимой милости Кришны. Это любовь к учебе. Мне нравится учиться. Мне не стыдно учиться. Я радуюсь, когда я узнаю что-то новое.
На старости лет я решил изучить хинди. Не знаю почему. Но сам этот процесс оставляет мне огромную радость, потому что я чувствую, что что-то в этом есть правильное.
И я очень многому научился у Шрилы Прабхупады и никогда не пойму тех людей, которые скажут, что все было плохо, все было неправильно. Я учился у Шрилы Прабхупады, хотя его уроки очень сложные. И его уроки, пожалуй, самые сложные во всей жизни моей. Это
еще одна вещь, которую мне хотелось сказать вам сегодня. Ученичество — не такая простая вещь, потому что в какой-то момент человек, если он искренне идет по пути ученичества, сталкивается
с перспективой своей собственной смерти, смерти своего ложного эго. Ученичество требует именно этого. Вначале все легко, хорошо, красиво, весело.
Но если человек искренне подходит к тому, что он слышит, и он пытается учиться, он в какой-то момент с ужасом понимает, что всему тому, чем я жил, всему тому, что я считал собой, всему тому, что я ценил в себе, нужно будет умереть.
Что на самом деле все это совсем не ценные вещи, хотя они мне казались такими ценными. Шрила Бхактисиддханта Сарасвати Тхакур Прабхупада говорит об этом в небольшом отрывке, посвященном своему духовному учителю.
Говорит: «Я пришел к нему, я предстал перед ним, и одним своим присутствием он обесценил все то, что я привык ценить в себе, и все то, что другие люди ценили во мне, все то, чем другие люди восхищались во мне.
Он абсолютно не обратил на это никакого внимания, ровно вообще никакого. И встретившись с таким отношением, я понял: да, он может меня чему-то научить, потому что он не придавал этому никакого значения, обесценил все это во мне. И таким образом в сущности прикончил меня.
Все это наше ложное я с тем, чем мы гордимся, с тем, чем мы полны, с тем, что мы носим в себе, с тем, что мы накопили, оно в присутствии духовного учителя сдувается, скукоживается, теряет какое-то свое значение.
Начинаешь смотреть на все. Это и страшно становится. Мы же с вами привыкли прятаться за всем этим. Гордыня что есть? Гордыня есть защитная реакция для нашего, для нашей маленькой души рухом.
В какой-то момент в процессе ученичества сталкиваясь с духовным учителем или с тем, что он несет, понимаешь, что какие-то вещи должны будут умирать. Это страшно.
Но не надо этого бояться, потому что на самом деле смерть этих вещей означает рождение совсем другого нового человека. И по-настоящему мы должны хотеть, чтобы этот человек как можно скорее родился в нас.
Раскрытие изначальной красоты человеческой души
Настоящий полноценный человек. Читал недавно одно сравнение, которое очень понравилось мне. Что, собственно, делают с нами другие люди, которых мы встречаем на своем пути.
Сравнение такое, что мы с вами прекрасны по своей природе, как древняя картина великого мастера.
Так как картины со временем, из-за соприкосновения с энергией времени так или иначе осыпаются или разрушаются, их иногда реставрируют, иногда они попадают в руки очень неопытным реставраторам, которые поверх этой прекрасной живописи великой малюют что-то свое, и поверх этой красивой живописи вдруг появляется какой-то слой ужасный, уродливый, мазни самозванного художника, который что-то там такое решил, что он знает, что-то. Примерно то же самое происходит с нами.
Когда наша изначально прекрасная душа соприкасается с материальным миром, то она постепенно замазывается различными слоями того, что накладывает на нас материальный мир. Эта изначальная красота заслоняется, уходит
и в конце концов остается просто какая-то жуткая уродливая мазня, но настоящий ценитель или человек, обладающий духовным видением, он даже сквозь эту мазню может увидеть истинную красоту, которая там все равно есть, и она пульсирует.
И если картина попадает в руки хорошему реставратору, то этот реставратор начинает очень осторожно, аккуратно, слой за слоем снимать эту аляповатую бевкусицу, которую наложили другие художники, пока наконец не восстанавливает истинную красоту и чистоту того, что было изначально.
В сущности, когда мы сталкиваемся с разными учителями здесь. Кто является учителем по-настоящему на нашем пути,
тот человек, который может видеть в нас эту изначальную красоту и помогает нам самим эту изначальную красоту увидеть. Если человек видит только эту мазню поверхностно, другой, никогда не станет нашим учителем.
Мы сталкивались с огромным количеством таких людей, которые видят настолько изъяны, недостатки, пороки, пытаются указать нам эти изъяны, недостатки, пороки. Это не учитель.
Учитель — это тот, кто видит что-то, что мы сами можем не видеть в себе. И кто помогает нам эту вещь показать и проявить себе. И таких учителей на нашем пути много. Кришна посылает нам таких учителей.
Кришна видит, что у нас есть. И наше отношение к себе тоже в сущности должно быть точно таким же. Вместо того, чтобы сосредоточиваться на какой-то грязи.
Шрила Прабхупада именно таким образом действовал. Шрила Прабхупада никогда не сосредотачивался на каких-то изъянах. Он всегда говорил: «Вы прекрасные души, каждая
душа прекрасна, каждая душа сач-чид-ананда, санга-хи-аям пуруша». Пуруша никогда не соприкасается с этим материальным миром. Некоторые люди не могут понять это утверждение Шрилы Прабхупады, что мы были в духовном мире.
Но по сути дела, Шрила Прабхупада хочет сказать нам одну единственную вещь: что изначально у нас всё есть? Что это не есть нечто, что должно быть искусственно привнесено в нас извне. Кто есть учитель на нашем пути?
Учитель — это тот человек, который помогает нам увидеть то, что у нас есть. Если мы хотим в отношении кого бы то ни было играть эту роль, а нам приходится играть эту роль.
И Ришабхадев говорит об этом: гурур на са сйат св-джано на са сйат. Говорит, что человек не должен становиться ни отцом, ни матерью, ни мужем, ни женой, ни учителем, ни полубогом, ни родственником.
Потому что это всё учителя, те люди, с которых мы берем пример.
Если мы не можем подать людям пример, если мы не можем показать им отражение Бога в их собственном сердце, то мы не должны становиться всеми этими, не должны играть все эти роли, не должны становиться ни мужем, ни женой, ни отцом, ни матерью.
Но так как мы все равно становимся мужем, женой, отцом, матерью, родственником или кто-то полубогом. Ведь Кришна сказал, что он полубог. Ну, мы все немножечко. Все себя мнят. Это все нормально, никаких проблем нет.
Можно становиться этим. Главное, что мы должны понимать, что если мы становимся этим всем или играем эту роль в жизни других людей, мы должны помочь им вырваться из этого круговорота, рождения и смерти.
А это значит просто одно. Так общаться с этим человеком, чтобы видеть в нем его изначально прекрасную духовную сущность. Вот и все. Есть хорошая русская поговорка, назови кого-то свиньей, он хрюгать начнет.
Если мы относимся к кому-то как к свинье, он будет свиньей. Если мы видим в своем сыне или муже, или еще кого-то обманщиком, он будет обманщиком.
Если мы видим в ком-то душу, которая имеет в себе потенциал любить Бога полностью, полностью отдать Ему всю себя, то поможем этому человеку увидеть это в самом себе. И в этом собственная суть.
Я очень благодарен Джаке Прабу за то, что он увидел во мне что-то, что я сам в себе не видел. Иначе он не дал бы эту Бхагавад-гиту, ну и книгу по сыроедению. Я очень благодарен всем остальным.
Так вот, когда я говорил, что урок, которому учит Шиварадха махарадж, это урок смерти — книга «Путешествие домой», вся его жизнь — это самый страшный урок, с которым нам нужно или приходится сталкиваться здесь.
Урок полного, абсолютного преображения, полной абсолютной смерти, когда мы не держимся ни за что в себе и готовы ради того, чтобы найти истину, умереть много-много-много раз, чтобы восстановить эту истину в ее полноте
в себе. Поэтому я сказал, что его уроки самые сложные, самые непростые. Но так или иначе, каждый человек учит нас чему-то.
Если мы хотим правильно прожить свою жизнь, мы должны каждого человека, с которым сводит нас Кришна, в каждом человеке видеть своего учителя. И мы сможем видеть в нем своего учителя, если мы стали учеником.
Если не стали, то мы будем всех, как сказал Видья Кришна прабху, озадачивать. Всех тех, с кем мы столкнулись. Поэтому мы всех называем Прабу.
Ну, не мата. Это тоже значит матри, значит, учитель, потому что мать — самый первый учитель для любого человека.
И в сущности именно таким образом нам нужно жить свою жизнь, тогда в конце концов мы сможем принять уроки от сад-гуру, изначального духовного учителя.
Сможем увидеть его, понять его, услышать его, что самое главное вначале. Так что спасибо вам за эти слова я воспринимаю это как некий аванс.
Особенно много авансов мне дал... Сам я в это прабу, я слушал и я думал: «Надо же». Он умудряется во мне все это видеть. Спасибо за такие авансы.
Благодарность преданным и необходимость поддержки
Спасибо вам большое за все. Мне очень понравилось подношение канты ла сени, которое говорило о том, что главное послание духовного учителя вы очень нужны. И мне хотелось повторить это.
Сейчас вы очень мне нужны, потому что вы меня многому учите.
Я очень благодарен вам за то, что вы позволяете мне как-то что-то делать, но на самом деле я делаю это, потому что это шанс для меня очиститься, преодолеть какую-то свою природу или преодолеть слабости, которых еще очень много в моем сердце.
Я это знаю очень хорошо. Дина Читане знает чуть-чуть. Все остальные могут не знать. Но они есть. Однако. Благодаря вам, благодаря вашим словам. Очень благодарен вам за эти слова.
Насчет 108-го веса путаю. Как-то меня не очень эта перспектива порадовала, честно признаясь. Я представил себе это страшное зрелище.
Ну и между прочим тоже же старые ботхи... Те, кто сейчас там на качелях качается, они вот еще ничего будут ничего. Поэтическая вольность. Позвольте мне это так считать. Но в целом, я очень благодарен вам за эти слова.
Потому что я нужен вам. Они держат меня. Они помогают мне очень сильно. Поэтому не бросайте меня, пожалуйста. Спасибо.