Воспоминания о Вишвамитре прабху
Бхакти Вигьяна Госвами · Вриндаван · 2013
Главы
С вами динатх намасте сарасвати, гора-вани-прачари, нирвишеша, пащати 5
Знакомство с Вишвамитрой в советские годы
...акшимбара дмапа Я скажу несколько слов о вишвану Триправу. Первый раз я увидел Виспану Триправу в наверное незадолго до того, как его посадили в тюрьму. Это было в 1982 или 81-м году? В 82-м году. В 82-м, да?
Была программа на какой-то квартире. Я не помню, на какой квартире была программа, я не помню, что за программа была? Но я очень хорошо помню, что объявили, что пришел Вишваметра,
и прошел такой робкий. Он тогда уже славился среди первых советских преданных. В то время все знали друг друга в лицо, все знали по именам и все рассказывали легенды друг про друга.
Каждый новый человек был диковинкой, все было в высшей степени скрытым, тайным. И преданные, которые были год или два в движении, они уже были легендарными. Примавати, Вишвамитра, Атридеви, Малини.
Несколько человек, их имена были на устах у всех людей: ну, естественно, Садананда, Санат Кумар, Дита Гавинда. Тогда в основном среди преданных разговоры были на две темы. Одна - это Кришна, а другая КГБ.
И о КГБ говорили немножко больше, чем о Кришне. Потому что КГБ был некой очень живой реальностью в то время.
Старались говорить о Кришне, но неминуемо разговоры переводились на то, к кому приходили люди из КГБ, с кем они разговаривали, у
кого был какой допрос, у кого что конфисковали, с кем что случилось. Висвами Трабу в то время, уже в 1982 году. Я уже говорил, что он был человеком очень заметным среди преданных, что было в высшей степени опасно.
Лучше в то время было быть незаметным. Про него знали, о нем говорили, говорили преданные, и, соответственно, о нем знали другие люди. Вот он пришел как всегда, он пришел позже, с кем-то еще.
По-моему, с Вришни — была такая замечательная преданная, ее звали Вришни. Она уже была пожилая по нашим тогдашним представлениям, ей лет 40 было. Была глубокой старицей, мудрой. Они пришли вместе.
Мне кто-то шел потом сказал, что это Вишвамитра прабху. А я был совсем тогда зеленым новичком.
В 80-м году я стал потихоньку повторять мантру и где-то к концу 80-го года стал немножко общаться с преданными, меня почти никто не знал, и мне шепнули, что он кончил МГУ факультет вычислительной математики и кибернетики ВМК - это в то время был один из самых престижных факультетов.
МГУ был самый престижный ВУЗ и сразу же мое уважение к обществу сознания Кришны возросло раз пять примерно что такие люди там есть и весь его облик он отражал некое глубокомыслие, интеллигентность.
Суд над преданными и советская пропаганда
Мне, честно говоря, очень не хватало тогда в сознании Кришны именно интеллигентного общения, к какому-то, к которому я привык, и мне очень захотелось с ним пообщаться.
Но Кришна так распорядился, что буквально через несколько дней после этой программы состоялся суд. Этот суд был как гром среди ясного неба, хотя до этого КГБ
постоянно приходила к преданным, делала какие-то обыски, и мы все очень жили в сознании КГБ, мы постоянно думали об этом, разговаривали об этом, но как-то каких-то реальных действий не было.
Были какие-то угрозы, что-то вроде того, что происходит в духовном мире. Шрила Бхактисиддханта Сарасвати Тхакур говорит: «Что в духовном мире демонов нет, там есть только слухи о демонах.
Примерно такая ситуация до поры до времени была в российском ИСККОН, зарождающемся, хотя уже были первые жертвы.
Помимо обысков, Ананта Шанти-прабху, его постоянно сажали в психиатрические клиники, но суда как такового не было. Первый суд, который состоялся, это был суд над Вишвамитрой прабху и Садданандой прабху.
И по этому поводу вышла огромная, разгромная статья в «Неделе»: на целую полосу там была тоже страшная совершенно по тем временам, советским временам, фотография, там был изображен
Харикеша Свами, Вишнупад с протянутыми ногами, и к его ногам наклонялся Сурья-прабху, омывал его ноги, делал церемонию омовения, и статья
рассказывала о том, что посмотрите, это диверсия американских спецслужб образованные советские люди, молодые люди, они начинают поклоняться агентам ЦРУ. И омывали их стопы.
Некий Роберт Компаньола приезжал в Москву, и собрались какие-то студенты, ему омывались стопы. В связи с этим, соответственно, Владимира Крицкого и
Садананда прабху, Владимир Крицкий, это Вишвамитра прабху, суд над ними состоялся, они признаны лидерами тайной секты, организованной Центральным разведывательным управлением. Страшная статья, страшная статья.
На самом деле, если в советские времена 80-е годы это было самое начало, если я не ошибаюсь, это был где-то февраль 1982 года, в октябре 1982 года умер Брежнев. В феврале 1982 года все еще думали, что он бессмертный.
Потому что он был столько лет, что не верилось, что он когда-то умрет. И не верилось, что когда-то кончится этот кошмар, который назывался коммунизмом.
все было насквозь фальшивое, насквозь полностью лицемерное, но тем не менее, эта ложь, она как бы система лжи была настолько четко организованная, и ложь продолжалась, что никто не верил, что что-то кончится.
И такая статья, она реально означала Это было предостережение для всех остальных. Реально, что означала эта статья, что лучше туда не соваться, потому что с вами будет то же самое или еще хуже. Мы посадим вас в тюрьму.
Это был ясный совершенно знак для всех. Причем подзаголовок этой статьи или рубрика, в которой вышла эта статья, гласил: «Осторожно, диверсия». Сознание Кришны было диверсионной акцией вражеских разведок.
Вот, и собственно, из этой статьи в неделю я узнал
Встреча в Швеции и воспоминания о тюрьме
о том, что Веслав прабху посадили, осудили. Очень быстро прошел весь этот фарс, который назывался судебным процессом, и он оказался за решеткой,
и в следующий раз я увидел его уже много-много-много позже, по прошествии многих лет, в 88 году, когда группа или в 89-м году, в 89-м году, да, в 89 году, скорее всего, то есть 7 лет спустя,
ведьслав прабху просидел за решеткой практически 6 или 7 лет, да? 6,5,5 лет. Какое-то время на химии, то есть на работах.
Следующий раз я увидел его в Швеции, когда он приехал в Швецию в 1989 году на празднование Вьясапуджи нашего духовного учителя, и эта встреча мне очень сильно запомнилась.
Я никогда не забуду разговор, который у меня с ним состоялся. мы скажем так, из какого-то более-менее одного слоя его отец был профессором в МГУ, мой отец, дед — они тоже были в науке, были профессорами. Мне
очень сложно было, происходя из такой, ну скажем так, условно говоря, благополучной семьи, представить себе, что это значит быть в тюрьме?
Потому что тюрьма означало в то время, ну реально, конец всему. Человека не было никаких возможностей, он лишался сразу же автоматически всех каких-то своих возможностей, всего остального.
Поэтому первое, что я у него спросил, как было в тюрьме? Как тебе было в тюрьме? Ответ его я никогда не забуду.
Это ответ, который потом он повторял много раз в разных ситуациях, отвечая на какие-то другие вопросы или своим поведением, показывая, он был один и тот же.
И мне хотелось, чтобы как-то запомнили или близко к сердцу приняли этот ответ. Он сказал, что замечательное место, замечательные люди, огромные возможности для проповеди.
Этот ответ меня поразил в самое сердце, и причем он нисколько не притворялся. Он сказал это своим всегдашним, все, кто знал его, знают, что у него всегда было одно и то же выражение лица очень серьезное.
С этим серьезным выражением лица он сказал: замечательное место. Замечательные люди.
Я спросил: Ну, обычно, когда человек выходит, когда он страдает, когда он переживает какие-то вещи, ему хочется пожаловаться, ему хочется рассказать, как было плохо, ему хочется, чтобы его пожалели, ему хочется, чтобы как-то даже немножко преувеличить свои страдания или тоже через что он прошел.
И мне хотелось от него это услышать. Как там было ужасно, через какие муки он проходил, какие страдания он прошел. Я стал у него спрашивать: ну как там было? Он говорит: потрясающе, замечательно. Мне так там понравилось.
Я говорю, что там хорошего было? Он говорит, замечательные люди. Какие замечательные люди!
Он говорит, они очень меня внимательно слушали, они очень воспринимали хорошо сознание Кришны. Для него это был единственный критерий. И этот эпизод, этот его ответ, он засел у меня очень сильно.
И потом, наблюдая Вишвамитру Прабху в разных ситуациях этой жизни, я видел тот же самый... повторение той же самой истории. Для него единственным критерием...
Человека... часто очень мы смотрим на других людей или судим о других людях потому, как они относятся к нам. Правильно, у нас есть привычка делить людей на друзей, врагов, на тех, кто нам нравится, кто нам не нравится.
Для Вишвамитры Прабху был один-единственный критерий: преданный он или непреданный. Или если он не преданный, то восприимчив к сознанию Кришны или нет. Почему эти люди были замечательными? Потому что они слушали о Кришне?
Иногда я думаю, что если бы у нас был такой же взгляд на людей. Если бы для нас любой человек автоматически становился замечательным человеком только потому, что он принимает Кришну или только потому, что Он слушает о Кришне, то, наверное, наше общество было бы другим.
В нашем обществе, наверное, не было бы тех проблем, которые сейчас существуют. Для него это был единственный критерий.
Причем абсолютно непритворно: это не была какая-то искусственная вещь, что-то, что он придумал себе, для него это было действительно реально критерием.
Никогда, ни при каких ситуациях, а в других каких-то положениях, в других ситуациях он никогда не жаловался. И для него люди были хорошими, потому что они принимают Кришну, потому что они знают Кришну и принимают Кришну.
И Гаура Прабу рассказывала о том, что он всегда проповедовал, это несомненный факт. На самом деле это была закалка или закваска первых преданных.
Первые преданные — они отличались именно этим качеством, они не могли не проповедовать. Для них проповедь была жизнью, для них проповедовать было так же естественно, как дышать.
Перестать проповедовать — значит перестать дышать. Если ты стоишь на остановке, нужно подойти к человеку и спросить, повторяет он мантру или нет. Если не повторяет, то сказать ему, что он начал повторять.
И так далее. Вот и Вишванатха Прабху тогда в Швеции в 1989 году он поразил меня этим своим ответом замечательное место, замечательные люди. Они очень внимательно слушали о Кришне.
И дальше, просто продолжая ту же самую тему, я хотел бы сказать об этом качестве его,
Смирение и отсутствие жалоб в ситуациях
я никогда, за одним единственным исключением, но я не буду это исключение раскрывать, никогда не слышал, чтобы он жаловался.
Реально, когда бы у него ни спросишь, когда бы у него ни спросил, как дела, что, как, он никогда не жаловался, никогда.
И это, на мой взгляд, высшее проявление смирения, потому что когда человек гордый, ему всегда кажется, что он заслуживает чего-то большего. Ему всегда кажется, что все должно быть лучше, чем оно на самом деле.
И он жалуется, это не так, это не так, то не так. И Шриваса Прабху никогда ни при каких обстоятельствах ни на что не жаловался. Как он не жаловался на тюрьму, тюрьма для него была замечательным местом.
Так дальше на протяжении всего этого времени, вплоть до самого последнего момента, когда этим летом он пришел ко мне и стал говорить, как ему больно, как у него ничего не переваривается. Но даже при этом, говоря, рассказывая все это, он не жаловался нисколько, не было жалобы, не было ни какой-то обиды, еще что-то. Никогда ни намека не было на то, что я заслуживаю чего-то большего.
Никогда не было этого ощущения того, что что-то не так. И это еще раз, на мой взгляд, величайшее проявление смирения,
потому что смирение означает принятие Кришны. Что такое смирение? Смирение значит, что мы принимаем Кришну. Если мы принимаем Кришну, значит мы принимаем, что все идет, как Он хочет.
Что мы получаем то, что мы заслуживаем, то, что у нас есть все, то, что нам нужно. И ничего другого нам не нужно. Жалобы, обиды, какое-то негативное отношение — это все есть не что иное, как отсутствие сознания Кришны.
Когда у человека нет сознания Кришны, он будет жаловаться, он будет обижаться, он будет все время думать, что ему чего-то не достает.
Когда у человека есть сознание Кришны, есть смирение одновременно с этим, он никогда жаловаться не будет. Я при этом Вишвамбару Прабху просил. Он иногда просил, приходил, просил.
Я помню, как я приезжал в гурукулу, и как Вишвамбара Прабху приезжал туда, оставался там, он учил там детей, и как он оставался там, и как он говорил: о, это замечательная возможность для меня остаться здесь, переночевать.
У него там была крохотная каморка какая-то, в которой он ночевал, он был абсолютно счастлив тем, что у него есть эта крохотная коморка, где он может переночевать. В Москве, когда возник храм, и когда позже храм
переехал на Динамо, а та же самая ситуация была: он попросил. Он сказал: «Можно мне тут ночевать, чтобы я утром мог не ехать откуда-то, оставаться на мангала-арати?»
Гаура Прабу говорил, что это была его, так сказать, фирменная черта: ни разу он не пропустил мангала-арати. Не обязательно в 4:30, но каждый день своей жизни он начинал с мангала-арати, с того, что он делал службы.
Он говорил: «Это потрясающая удача! Я могу переночевать здесь и присутствовать на мангала-арати, и прийти к Божествам». И потом еще раз, на протяжении всей жизни точно то же самое, та же самая природа его была.
Он только радовался и только благодарил. Только говорил спасибо, что бы ни было. И всегда за любые вещи он был необычайно благодарен, за маленькие вещи он был благодарен. Сколько я его помню? Никогда.
Еще раз, было только одно-единственное исключение. Ну, я, наверное, признаюсь: он жаловался иногда на Гаурангу, своего сына. Единственное. Единственное. Ну и то мы там решали эти проблемы.
Больше никогда никаких претензий у него никому не было.
Ну и даже в случае с Гаурой он на самом деле очень любил и ценил его, и даже в этих каких-то его отношениях его жалоба была то, что Гаура не каждый день с ним службы поет. Что он там иногда слишком долго засиживается за компьютером, или все, что-то такое.
Ему хотелось, чтобы Гаура в большей степени соответствовал какому-то идеалу, который у него был.
Во всех остальных ситуациях единственное, что я не услышал всегда постоянно - это только благодарность, только слова благодарности, только слова, причем искренней благодарности, только слова пронизанные настоящим искренним смирением и любовью к вайшнавам.
Так что был особый человек. Иногда мы не замечаем этих людей или каких-то их качеств. Принимаем это как нечто само собой разумеющееся.
Так человек устроен, что пока у нас есть что-то, мы воспринимаем это как нечто само собой разумеющееся. Это редкие качества.
Довольство малым и благодарность за всё
В материальном мире очень мало людей способно по-настоящему искренне не жаловаться ни на кого, по-настоящему искренне благодарить, быть благодарным, быть довольным тем, что есть.
В восьмой песне Шримад-Бхагаватам есть знаменитые слова, когда Бали Махарадж предлагает Вамане землю, ну и предлагает ему выбрать любой подарок на выбор. Он говорит: дай мне три шага земли. Бали Махарадж даже оскорбился.
Он говорит, ты что, ты вообще, за кого меня принимаешь? Я могу тебе дать целое царство, а ты у меня просишь три шага.
Ваманадев при этом говорит, что если человек не удовлетворен, то ему даже вся земля, состоящая из семи островов, из семи материков, будет мала. А если он удовлетворен, то ему и трех шагов будет достаточно.
И вот это удивительное качество, которое означает, что у человека была абсолютно полная искренняя вера, оно было у Вишвамитры Прабху. Он был благодарен и удовлетворен тем, что у него было. И поэтому преданные Его любили.
Нам хочется любви, нам хочется привлекать любовь иногда. Но мы иногда не понимаем, как мы сами разрушаем любовь, разрушаем отношения с другими людьми.
И как правило, мы разрушаем отношения с другими людьми в результате одной единственной черты нашей. Мы все время хотим чего-то от них еще. Нам все время мало того, что есть.
Если мы этот урок извлечем, урок, который Вишвамитра Прабху всей своей жизнью нам давал.
То, что нам нужно быть благодарными за то, что люди дают, за то, что у нас есть, и никогда не хотеть ничего большего. Просто благодарить за то, что есть.
Люди нам будут щедро давать свою любовь. Я видел, как Вишвамитру Прабху любили, и Гаура Прабху говорил об этом его смирении.
Его смирение проявлялось также в том, что что бы ни было, иногда я видел, как сложно было некоторым людям приспособиться к перемене времени, обстановки, требований каких-то.
На протяжении своей истории ИСККОН прошел какие-то разные периоды, и в общем-то эти периоды были очень разные.
Отношение было разное к людям, разная атмосфера царила, разная этика была, разные, совсем разные настроения были.
Но Вишвамитра Прабху прошел через все это, потому что он с благодарностью принимал все эти перемены, он не требовал ничего.
Я видел людей, которые были большими лидерами до перестройки, скажем так, в подпольные времена, как я говорил, легендарными преданными, - про которые все говорили, шептали, рассказывали какие-то легенды.
Потом время поменялось, оно потребовало чего-то другого, они не смогли приспособиться к этому.
Так или иначе, они ожидали чего-то другого, другого отношения к себе, еще чего-то, и все, и как-то они остались где-то в другом измерении что ли.
Но Вишвамитра Прабху проходил через все эти периоды, он с благодарностью принимал каждый из этих периодов и ничего не требовал.
На первый взгляд он был очень жестким человеком, и жестким внутри, действительно жестким, иногда жестким, излишне требовательным к другим людям. Я тоже это видел.
Иногда мы говорили с ним об этом, о том, что он слишком большие требования к людям предъявляет, но при этом у него было это качество, то, что он все равно принимал внешние обстоятельства.
Если бы он не принял, если бы у него было отвержение этого, если бы у него было представление о том, что все тут не так, что все плохо, что до этого все было хорошо. Знаете, иногда так бывает.
Иногда люди говорят, а, это нынешний ИСККОН — это не ИСККОН. Вот ИСККОН — вот тогда. Вот в 80-е, или в 90-е, или в 2000-е, или еще когда-то, или там, во времена силы Прабхупады.
Но это непонимание того, что реальность, она есть реальность. Настоящая есть настоящая — это воля Кришны. Кришна этого хочет. Нам нужно это принять и с благодарностью действовать и быть сознающим Кришну здесь и сейчас.
Не ожидать чего-то, не предъявлять каких-то невероятных требований, все не так, люди не те, все не любят друг друга, то не так, это не так, нет. Все проявление гордыни. Посмотрите на него. Он был сначала там.
Потом он сидел в тюрьме. И в тюрьме он говорил: замечательные люди, замечательная атмосфера, все слушают про Кришну. Потом он вышел.
Потом, когда начались Бхактиврикс, я знаю многих людей, которые говорят: о, Бхактиврикс - это ерунда, в наше время были намахаты, вот это было, да. Нет, бхактивриксы, значит, бхактивриксы.
Он почувствовал это, почувствовал, что Кришна хочет этого, что сейчас это своевременно и нужно. Он стал делать это со смирением. Общее дело, общее дело, он стал делать общее дело.
Опять же, не накладывая какой-то дурацкий идеальный образ, который иногда у нас есть, Шрила Прабхупада говорит, что когда мы берем некий идеальный образ, накладываем этот идеальный образ на человека, на ситуацию или еще на что-то, и пытаемся требовать от людей или от ситуации совпадения с этим идеальным образом, который только у нас в голове существует.
Шрила Прабхупада говорит, это имперсонализм. Это проявление гордыни. Это проявление нашей требовательной непокорной натуры.
В случае с личностью Вишвамбхары Прабху я видел, каким образом он проявлял это удивительное качество. При всей своей внешней жесткости он был гибким человеком.
Во всех этих временах, через все эти периоды, проходя, он принимал все то, что Кришна посылал, с благодарностью, со смирением, с преданностью, с верой в Кришну.
Последние дни жизни и смиренный уход
Мне хотелось несколько слов сказать об этом его качестве. И точно так же смиренно, кротко он принял свой уход. С огромной благодарностью мы приехали в последний момент за несколько дней до его ухода.
С огромной благодарностью он принял это. И при этом иногда, как бывает, когда люди больные, им хочется внимания, им хочется как-то, чтобы другие люди были рядом с ними, им хочется, чтобы их жалели.
Мы приехали с Гуру Махараджем, с Шрилой Радханатхом Махараджем, Вишвамбхара Прабху.
Несколько минут мы у него посидели, и он сказал: «Ну идите, идите, вы заняты, вы заняты, вы заняты». Он не стал говорить: «Ну останьтесь еще, пожалейте меня». Или сделайте что-нибудь. Нет, нет.
«Идите, вам нужно идти, мы увидимся». Это опять же было его желание. Не хотел причинять неудобств. И еще почему?
Причина, почему он стал говорить: идите, идите, потому что должен был прийти врач к нему, врач должен был ему ставить капельницу.
Он боялся, что ну если мы там будем, то это как-то помешает врачу. Он боялся, что врач как-то ну не поймет или еще что-то. Я уверен, что он даже этому врачу, который ставил ему капельницу, проповедовал.
И кто его знает, какой результат будет от этой проповеди. Еще раз, поэтому я знаю многих преданных, которые очень любили его. Очень любили. Почему? По одной простой причине.
Никогда ничего не хотел от них, хотел только давать. Давать сознание Кришны, помогать им следовать садхане, давать им книги, силу Шрилы Прабхупады.
Спасибо большое, Шрила Прабхупада, сила Прабхупады, Шрила Прабхупада... Спасибо.