Уддхава-сандеш. Лекция 9
Бхакти Вигьяна Госвами · Говардхан · 2020
Главы
Вступительные молитвы и чтение стиха
Дывим сарасватим ясом, дырим сарасватим ясом, татуджая мудирая, тату джая мудирае, наш та праешва бадришу, нитям Нитям Бхагавата-севая, нитям Бхагавата-севая, Бхагават-уттама-шлоки, Бхагаватюта Машлоки. Бхагавадтинаштики. Ямпрабраджантаману петамапетакритем двайпая на вирака, путинма, Бабутахридая муниманату.
Мы прочитаем с вами 14, если я не ошибаюсь, стих. 14 стих из 2-й главы третьей песни Шримад-Бхагаватам. Бхагавад.
Ясянурага Плутагасараса, Лилава Лока, Пратилам Баманах, Бражастри Анурага, привязанность, плута, усилась от, смеха, раса, шуток, лила, игры, оволоука, взгляды, пратилабд, Радилабда достигнутых таким образом.
Манах испытали жгучую боль. В Раджастриях Девушки врач, дрикбих, глазами, ануправта, следуй, диаха, разум, авастугу, молча сидели, кила, действительности, крития шеишаха, оставив незаконченными домашние дела, перевод
и комментарии Его Божественной Милости А. Ч. Бхактиведанты Свами Прабхупады. Девушки Вриджа, которые играли с Кришной, смеялись, шутили и переглядывались с Ним всякий раз, когда Кришна уходил от них, ощущали жгучую боль.
Разлука жителей Вриндавана с Кришной
Они провожали его долгим взглядом, а затем опускались на землю и сидели в оцепенении, не в силах закончить свои домашние дела.
Комментарий В детстве, которое Господь провел во Вриндавне, Он часто дразнил своих подружек и сверстниц, с которыми его связывали отношения трансцендентной любви.
Он любил их так сильно, что его экстаз невозможно описать словами.
А девушки Вриджи были настолько преданы Ему, что их любовь к Кришне превосходила чувства, которые питают к Господу такие великие полубоги, как Брахма и Шива.
В конце концов, Господь Кришна признал, что Гопи победили его своей трансцендентной любовью и что Он не в силах отплатить им за их чистые чувства.
Хотя Гопи, казалось, страдали от шуток Господа. Всякий раз, когда Господь уходил, они не в силах перенести разлуку с Господом, следовали за Ним мысленным взором.
Разлука с Кришной была для гопи таким ударом, что долго после этого они не могли прийти в себя и закончить домашние дела.
Даже в любви, которую испытывал Кришна в своих отношениях с девушками Вриндавана, Он не знает себе равных. В богооткровенных писаниях говорится, что Господь Кришна никогда не покидает пределов Вриндавана.
Он вечно живет там, связанный трансцендентной любовью его жителей. Поэтому, хоть и скрытый от наших взоров, Он по-прежнему находится во Вриндаване, не покидая его ни на мгновение.
tat-prema-bhakti-visrambhānurāgāśayāśrayāḥ lilayā lokam āviśab-badh-gamanā vraja-striyo dṛśam anupraveśya vāsthu.
Nama oṁ viṣṇu-pādāya kṛṣṇa-preṣṭhāya bhū-tale śrīmate bhaktivedānta- svāmin iti nāmine. Namaste sārasvate deve gaura-vāṇī- pracāriṇe, nirviśeṣa-śūnyavādi-pāścātya-deśa-tāriṇe.
Vāñchā-kalpatarubhyaḥ ca kṛpā-sindhubhya eva ca patitānāṁ pāvanebhyo vaiṣṇavebhyo namo namaḥ. ...--маришна-хрима 1-2-5-2-1-ла-кша, вишвам..-12-15, 12-та правися, мавачима санжива
такилашти драхмна Аньям чахастачана, шраматвагади, рана мубагавати пуршая дуби, свасясту вишвасякалах прасидатам дянтуша,
Введение в Бхрамара-гиту и воспоминания Уддхавы
но мати сам крод, Мы приступаем сегодня с вами к чтению 47-й главы Десятой песни Шримад-Бхагаватам, которая называется Бхрамара-гита или Песня Шмеля. Я подумал, что будет уместным прочитать этот стих
и комментарий из Десятой песни Бхагавата, из воспоминаний Уддхавы о Кришне, где Уддхава сам описывает состояние пастушек Вриндавана в разлуке с Кришной. И Уддхава говорит тут, что
любовь, их привязанность, их желание отдать всё, что у них есть, возрастало с каждым мгновением, когда они смотрели на Господа Кришну, когда они слышали Его смех, когда они видели Его игры или видели, или чувствовали вкус, связанный со всем, что окружает Кришну.
И потом он вдруг уходил. Он вдруг исчезал, и они опускались без сил на землю, как будто их выключили из сети, как будто вся энергия ушла, и в оцепенении смотрели, уставившись в одну точку.
И не могли ничего делать, не могли закончить свои домашние дела, не могли сдвинуться с места, именно в таком состоянии Уддхаву застал пастушек Вриндавана, когда пришел туда. И много лет спустя он вспоминает об этом, вспоминает об этом оцепенении любви в разлуке, когда все внутри застывает от боли, перемешанной со сладостью.
По сути дела, что мы с вами изучаем, когда мы изучаем с вами науку бхакти? Мы пытаемся понять, каким образом действует сознание человека, у которого есть любовь. То эта наука о психологии. Шрила Прабхупада очень
необычным образом переводит название «Чайтанья-чаритамриты». В предисловии к «Чайтанья-чаритамрите» он говорит, что чайтанья — это значит сознание, чарита значит характер, амрита значит бессмертие.
И он говорит, что «Шри Чайтанья-чаритамрита» — это то, каким образом действует сознание бессмертие, какой характер, какую природу принимает сознание, когда оно функционирует бессмертие.
Обычная психология изучает, каким образом действует сознание в контексте смертной жизни, в контексте нашего материального существования.
Как человек для того, чтобы продлить свое существование, пускается на всевозможные уловки, как он обманывает, кривит душой, подличает или, наоборот, совершает какие-то подвиги, чтобы привлечь к себе внимание. Это все предметы обычной психологии.
Бхакти — тоже психология, но бхакти — это психология того, каким образом сознание действует в идеальной ситуации, когда разорвана смерть, когда нам не нужно ничего бояться, когда мы поняли изначальную неразрывную связь с Богом. И начинаем действовать в этой неразрывной связи, ощущая бессмертие.
И когда в конце концов эта деятельность превращается в любовь, каким образом человек действует?
И Шри Чайтанья Махапрабху... Во всей «Чайтанья-чаритамрите» — что такое «Чайтанья-чаритамрита»? Это иллюстрация того, как живет человек, достигший высшей степени любви. Что значит любовь?
И в «Шримад-Бхагаватам» — о том же самом в конечном счете.
И особенно эти главы, которые непосредственно связаны с описанием любовных чувств обитателей Вриндавана, — они объясняют нам это, и это нам нужно попытаться понять, примерив это на себя. Потому что когда у нас появится желание действовать точно так же и чувствовать точно так же, причем очень сильное желание, непридуманное желание, нежелание, которое исходит из интеллекта.
Есть желания, которые просто исходят из интеллекта. Ну, неплохо было бы, было бы хорошо. Это одно, это слабенькие желания. Есть желания, которые исходят откуда-то из очень глубокого слоя нашего сознания.
Так вот, когда мы, видя этот пример того, как функционирует сознание бхакты, почувствуем это желание и захотим действовать таким же образом, то тогда препятствия постепенно будут уходить с нашего пути.
Смирение Нанды Махараджи в сорок шестой главе
И мы научимся, ну как бы, настраивать свое сознание на тот же лад, чтение Шримад-Бхагаватам — это не что иное, как наши попытки настроиться на ту же самую волну, особенно в чтении 10-й песни Шримад-Бхагаватам.
И в предыдущей главе, в 46 главе, которая по сути дела была целиком посвящена почти целиком,
посвящена описанию ватсалья-бхавы или родительской любви, и даже не описанию, это сложно назвать Описанием, а ну, как бы, как это даже не понятно, как это назвать. Это не описание, как таковое, потому что любовь невозможно описать.
Она Она была посвящена тому, чтобы попытаться передать нам эти же самые чувства. 46 глава об этом, о том, как посредством поэзии, стихов попытаться нам дать какой-то опыт тех же самых чувств.
В этой 46 главе мы видели одну очень важную вещь, пожалуй, самая важная из всего того, о чем там говорилось, это невероятное
разрывающее сердце смирение Нанды Махараджи. От начала до конца все слова, которые Он произносил, по сути дела, их можно перевести так, что да, Кришна покинул нас и правильно покинул.
Не больно, но Он покинул нас, потому что я не любил Его. Но приедет ли он сюда?
Если он когда-нибудь хотя бы приедет сюда, то понятно, что он приедет не для того, чтобы увидеть меня, я не достоин того, чтобы Он приехал ради меня. Если Он приедет сюда, Он приедет сюда ради коров, которых Он так любил.
Если Он приедет сюда, Он приедет сюда ради Говардхана, к которому Он так привязан, или, может быть, Он приедет сюда, потому что Он вспомнит о своей матери? Эти невероятные пропасти дайньи, полного абсолютного смирения или ощущения своей никчемности, когда человек падает в эту пропасть, почти что долетает до дна, и потом вдруг каким-то чудом его оттуда поднимает ветер надежды.
Его сознание падает туда, в эту бездну, смирение отчаяния, в которое его повергает разлука с Кришной, и потом в какой-то момент его вдруг опять возносят на какие-то вершины, надежды, на то, что да, я никуда и ни на что не гожусь, но Кришна милостив. Кришна невероятно долг.
И Он наверняка вспомнит обо мне. Он наверняка помнит о мне, конечно же, он помнит его, мне, конечно же, он вернется,
Природа милости Кришны и практика садханы
это то, что мы видели с вами в 46
главе, и мне хотелось, чтобы мы немножко больше перед тем, как мы начнем читать 47 главу, попытались понять, что это за эмоции дай они, если Санатана Госвами во второй части Брихад-Бхагаватамриты, в пятой главе, которая называется «Према. Любовь к Богу», через Нараду Муни объясняет, каким образом возникает это чувство и
он говорит, что главная причина чистой любви к Кришне — это милость Кришны, ничто иное.
Шри Кришна-каруна-бхараха. Очень большая гора, буквально значит груз. Каруна-бхарах значит полная доза милости. Каруна-дана, каруна-садhana-kramat.
Он говорит, что иногда Кришна дает эту любовь сразу, и нам всем очень хочется быть именно в этой категории благополучателей, но
как правило, каруна-садhana-kramat иногда Кришна выдает эту милость, из которой возникает в конечном счете любовь порциями, постепенно, садhana-kramat. человек занимается садханой, и он получает какую-то порцию милости, потом он дальше продолжает заниматься садханой.
Ему кажется, что ничего не происходит, что он топчется на месте. И вдруг в какой-то момент непонятно почему, а то она и милость, новая порция милости сваливается на него.
И Шри Санатана Госвами приводит очень интересный пример в связи с этим. Он говорит, что нищий, который просит милостыню,
стучится в дом, в какой-нибудь странник, санньяси, брахман, стучится в дом и просит, чтобы его накормили. Он может получить сразу готовые блюда, а может получить компоненты, из которых он сам приготовит.
Рис, овощи какие-то, дал. И сам Госвами говорит, что, как правило, брахманы, они даже и не берут готовые блюда. Брахманы предпочитают брать ингредиенты, чтобы потом сами приготовить. Иногда им даже предоставляют кухонную утварь, им говорят: заходите, вот, пожалуйста, все то, что нужно, тут, вот, пожалуйста, приготовьте себе сами.
И он говорит, что, как правило, Кришна не дает нам готовое блюдо, потому что мы не готовы принять это готовое блюдо. Как правило, Кришна дает нам компоненты, и мы должны заниматься садханой.
Он называет, Санатана Госвами называет это здесь «пака- садхана. Садхана по приготовлению пищи. И он сравнивает садхану, которой мы занимаемся, бхакти-садхану садхана-крама с пака-садханой.
То есть мы готовим, мы стараемся обрести эту любовь, обрести милость. И дальше он объясняет, что, собственно, из чего эта садхана состоит. И эта садхана состоит из... Он объясняет смысл бхакти-садханы.
Да, он говорит, что смысл бхакти-садханы в конечном счете — нама-санкирта- нам. Бхакти-сампадйа-те-прештха-нама-санкирта-нам. Прештха-нама-санкиртанам.
Сияющая Санкиртана любимого святого имени, самого дорогого святого имени. Из этого появляется бхакти.
И это сварупа-лакшана бхакти, которую Шрила Санатана Госвами дает, но он также дает очень важную другую причину или другую компоненту садханы
бхакти, которая не является сварупа-лакшиной, а является татастха-лакшиной, но не менее важной татастха-лакшиной. В 221 стихе
он говорит: карма, гьяна, йога-ади садханат дуратах стхитам, сарватра нирапекшинам, найрапекшия- бхушитам, дайнья-мулакам.
Он говорит, что помимо этой сварупа-лакшина-садханы бхакти, из которой, собственно, мы пытаемся приготовить это блюдо,
есть другая характеристика этой садханы, когда акама, гьяна, йога и так далее садханы дуратах, сарватхах человек проявляет, человек далеко обходит все остальные виды садханы и проявляет крайнюю степень — сарватха на крайнюю степень безразличия к ним, дайнья- мулокам одновременно с этим, он украшен бхушитам этим безразличием ко всему остальному, ко всем остальным методам, и одновременно с этим дайнья-мулокам — есть корень у того, что он делает, для того чтобы в конце концов все это привело к результату.
Различие между дайньей садхака и дайньей премы
Дайнья-мулокам. Это корень дайньи или ощущение своей никчемности. И тут нужно очень хорошо понять эту вещь: я уже объяснял,
что Мадхавендра Пури проявляет эту крайнюю степень дайньи, и в 47-й главе мы увидим, как совсем по-другому гопи будут проявлять дайнью. Они тоже будут проявлять дайнью, но совсем по-другому. Но сначала нужно понять, что это за чувство дайньи, что это за чувство смирения или ощущение своей негодности, непригодности, недостойности любви.
И почему оно так важно? Почему Санатана Госвами называет ее мулом или корнем всего? Вот он объясняет в следующем стихе: йя да-садхана-сакта-будди садмани сад-атмани, сарва-уткаршана-упепи ся.
Человек, который — сарва-уткаршана-анвита:
украшенный всеми достоинствами, человек, у которого есть все достоинства, и под достоинствами, безусловно, подразумевается качество преданности, смирение, даже не смирение в данном случае, потому что о смирении идет речь, а справедливость, честность, смелость и так далее — множество, правдивость, множество других качеств. Сарва-уткаршана-анвита — очень достойный человек, украшенный всеми талантами.
Апья, даже такой человек, несмотря на то, что у него есть все достоинства, дама-будди сад-атмани. Всегда в своем сердце, сад-атмани, в своем сердце внутри, у него есть эта дама-будди:
«Я ни на что не готов, я ни к чему не способен, я ни на что не пригоден, ничего я сам по себе не могу». И это садхана. Дальше: даянам санатана-госвами
тат-хиатне бхаджайед видван, тат-вирудгани варджайет. Такой человек своей речью, своим поведением и в своем уме все время культивирует эту дайнью, он пытается утвердиться в этом состоянии.
Он говорит смиренным образом, он ведет себя смиренным образом, он старается думать смиренным образом, дайнье, он старается прилагает все усилия к этому, видван — знающий человек.
И он избегает — тат-вирудгани варджайет. Он избегает всего того, что мешает ему. И дальше, слушайте, это очень интересно, дальше он говорит: дайньям ту парамам премнах парипака-джаяте та самбхоку-ла-наринам. И это
непосредственный стих, который является ключом ко всей 47-й главе 10-й песни Шримад-Бхагаватам, он говорит: есть дай- нья, смирение, которое мы культивируем.
Дайнья, как садхана, когда мы стараемся в своем поведении, в своей речи и прежде всего в своих мыслях, что труднее всего, закрепиться в этом состоянии. Но есть другая категория дайньи.
Дайньям ту парама-премнах парипака- джаяте, когда эта дайнья становится зрелой, парипакана, когда она полностью созревает, она превращается в совершенно другой вид дайньи, который, по сути дела, есть трансцендентная любовь, не отличная от дайни. То есть, есть дайня, как садхана, есть дайня, как результат этой садханы,
когда Кришна дает эту непритворную смиренность человеку и вместе с этим дает любовь. То есть, когда человек обретает любовь, то тогда его дайня — совсем другой вид даяния.
Когда у человека обретает прему, то он обретает другой вид смирения, зрелый вид смирения.
То есть сейчас мы, ну скажем так, у нас есть слегка кислое смирение, зеленое смирение, которое не годится ни на что, кроме как на то, чтобы из него пикл заделать.
Как есть спелое манго, сладкое, и есть зеленое манго, которое режут на маленькие кусочки, посыпают красным перцем, солью и дают как закуску.
То есть, есть как бы дайня как практика, как неотъемлемая часть нашей садханы, бхакти-садханы, когда мы повторяем святое имя, одновременно стараемся закрепиться в этом.
И есть дайня, которая приходит вместе с любовью, и он говорит: он приводит пример, как, собственно, можно видеть на примере этих гокуланайнам, женщин Гокулы, которые находились в разлуке с Кришной. Кришна-виxата.
Их дайня — это настоящая дайня. Наша с вами дайня — это закуска. И что мне хотелось в связи с этим сказать:
Преодоление эгоцентризма и руминации ума
ну, то есть, наша дайня, в той мере, в какой мы ее практикуем, это тоже важная вещь, но когда человек получает любовь, то к нему приходит этот шквал дайни, и это совсем-совсем другое, нечто принципиально другое. Я
хотел еще несколько слов по этому поводу сказать, прежде чем мы к самой 47-й главе перейдем, собственно, что это такое, почему нужно сначала это культивирование этого качества, которое кажется чуть ли не комплексом неполноценности или еще чем-то.
В конечном счете, все это нужно нам для одной очень простой вещи: чтобы научиться думать о Кришне. Потому что, когда дайни нет, то что бы человек ни делал, его мысли будут все время вращаться вокруг него самого.
У него будет то, что психологи называют руминацией.
Это красивое слово, которое, ну, по сути дела, можно было бы назвать вполне привычным русским словом пережевыванием, но психологам нравятся непереводные красивые слова — руминация. Руминация — это то, что коровы делают. Коровы, они постоянно пережёвывают. У них таким образом устроен кишечник, что у них даже все поступает в кишечник,
а потом оттуда опять переходят сюда, они ещё раз пережёвывают, опять туда переходят. То есть, у них, чтобы пища переварилась как следует, она должна пойти много-много циклов пережевывания.
То есть это так называется, руминацией. И люди с гордыней. Это на самом деле чисто физиологический факт, их ум устроен таким образом, что они постоянно руминируют мысленно,
они постоянно думают: а что мне от этого будет? Что-то я от этого получил?
Из любой ситуации они пытаются извлечь какую-то выгоду, потому что конкретно совершенно их мысли всё время вращаются вокруг этого, они не могут выйти за пределы всего этого заколдованного круга.
Мы повторяем мантру, мы садимся, повторяем мантру. И что мы думаем? А что мне от этого будет? А что я от этого получу?
А, да-да, лю- любовь, давай, сейчас хорошо. Хари Кришна, интересно, нужна мне эта любовь или не нужна мне эта любовь?
Человеку очень трудно выйти за пределы этого заколдованного круга, когда он постоянно думает о себе и все время сравнивает, а, собственно, пытается извлечь какую-то выгоду из любой ситуации.
И мы знаем прекрасно, что наша садхана-бхакти, она тоже имеет тот же самый корыстный характер. Мы все время думаем, а что мне за это будет? Что я от этого получил? Почему?
Именно потому, что нам невозможно выйти в пределы этого заколдованного круга, если мы не снизим внутри важность. Почему это все происходит?
Потому что у меня есть представление о том, что мне постоянно нужно, ну как бы это очень важно для меня, что я от этого получу.
Так как я сам важен для самого себя, так как у меня есть гордыня, я меряю весь этот мир, я привык мерить весь этот мир по тому, что мне этот мир дает, и что происходит?
Слушайте, это такая не очень очевидная вещь, но если мы поймём, мы увидим это в себе очень ясно. И нам легче будет, ну, как бы правильно соотноситься с этим, мы постоянно привыкли измерять мир своим мирилом.
У нас есть свой аршин. Это хорошо, это плохо. У каждого из нас есть свои представления. Это хорошо. Хорошо для кого, для меня хорошо. Плохо для кого для меня плохо. И это называется гордыней.
И любое взаимодействие, любые отношения, которые у нас есть, я получу какую-то выгоду или нет - хорошо - это будет для меня или нет.
Даже если это отношения с духовным учителем или отношения, так сказать, в каком-то духовном контексте - в попытках духовного контекста. Просто потому что привычка очень велика.
Мы все время хотим, и поэтому, соответственно, мы постоянно ожидаем. Духовный учитель, что нам должен делать, он должен нас хвалить. Если он не похвалил, значит, что-то не так. Для чего нужен духовный учитель?
Чтобы хвалить нас, чтобы поощрять. А если духовный учитель ругает, то это какой-то неправильный духовный учитель. Его нужно обходить стороной подальше.
То есть это люблю-не-люблю, нравится-не нравится, рага и Двеша - это и есть та самая иллюзия или призма иллюзии, через которую мы смотрим на весь этот мир. И в результате этого постоянная руминация.
Хорошо, плохо, хорошо - плохо. Об этом мы думаем.
Суть смирения по определению духовных учителей
Только об этом все наши мысли. Поэтому Шрила Гуру Махарадж Радханатх Махарадж дал это гениальное определение: смирения.
Он сказал, что смирение — это не думать о себе меньше, чем я есть, а поменьше думать о себе, не пытаться искусственно приуменьшать себя или занимать какую-то искусственную позицию, а научиться меньше о себе думать, что естественным образом приходит, когда наша важность внутри падает, важность нашего мнения внутри падает.
Эта вещь — плохо, или мои суждения о том, что хорошо, что такое плохо, она в конце концов выражается в чувстве собственной правоты. Я знаю, как правильно. Я знаю истину. Я могу судить.
У меня есть этот самый критерий, аршин, с помощью которого я все могу судить, до тех пор, пока мы не перестанем измерять все, перестанем относиться к этому миру или соотносить себя с этим миром по принципу того, что мне за это будет, что я получу от этого. До тех пор, пока мы не перестанем ожидать.
И по сути дела, Кришна учит этому в «Бхагавад-гите». Не ожидай ничего, не ожидай плодов никаких. Так это самое начало, без которого невозможна любовь, без которого мы никогда не сможем помнить о Кришне.
И когда мы видим эту крайнюю степень смирения, которую проявляют обитатели Вриндавна, это естественное проявление того, что они думают о Кришне, что они не думают о себе, у них нет этого навязчивого, утомительного, совершенно изнуряющей привычки постоянно думать о себе. У них нет этого постоянного стресса от мысли о себе, постоянного стресса от того, что что-то не так идет в этом мире, что-то прогнило, что-то в датском королевстве. Что-то неправильно, что-то не так, когда я становлюсь судьей и так далее.
То есть садана — это постепенные попытки, когда мы в своей речи, в своем поведении и главное, в своих мыслях пытаемся снизить свою собственную важность и важность своих критериев истины, правоты и так далее.
И в конце концов, я понимаю, что, собственно, когда человек это делает, что происходит с ним, постепенно эта призма иллюзии, через которые он смотрел на мир, становится меньше и меньше и меньше.
Он понимает, что нет ничего плохого в этом мире, так же, как нет ничего хорошего. Этот мир - просто школа, которая учит нас, учит нас любви к Богу, он начинает по-другому относиться к миру, и это отношение садхаки.
Человек, который не приступил к садане, по сути дела не приступил, даже если он формально занимается саданой, у него есть конкретные совершенно критерии, что хорошо, что плохо в соответствии с тем, как это воспринимается им в соответствии с его воспитанием.
Человек, который начинает заниматься саданой, у него появляется понимание того, что нет ничего хорошего, нет, ничего плохого, есть просто школа, я учусь тут, я смиренная, я принимаю всё.
И человек на следующем уровне, когда он уже вышел за пределы садханы, он не просто принимает все, для него все переворачивается с ног на голову.
Все то, что хорошо для Кришны, хорошо, а для него, все то, что плохо для Кришны, плохо для него.
Но есть эта промежуточная ступень, когда мы со смирением смотрим на этот мир и на все то, что происходит с нами, и учимся принимать это без оценки, без этой навязчивой, утомительной оценки, без этой позиции судьи, когда мы просто принимаем: я учусь, нам сердце навстречу всем тем урокам, которые посылает нам жизнь.
И это дайва на уровне садханы, это смирение на уровне садханы.
Когда я говорю: сам я ни на что не способен, сам я не способен ничего сделать, если Кришна меня не научит, если преданные меня не научат, если преданные не дадут, а у меня ничего, куда я пойду? То есть смирение на уровне садхана означает открытость внутреннюю и уязвимость, которая приходит вместе с этим. Поэтому людям так страшно.
Заниматься бхакти очень страшно, потому что люди знают, что надо стать уязвимым, надо снять какие-то мундиры, надо снять свои защитные механизмы, избавиться от каких-то защитных программ, от гнева, от вожделения, от всего остального.
Как жить потом голым в этом мире? И это самое начало дайни, которое потом, когда она становится зрелой, она превращается в какие-то совершенно невероятные вещи, связанные с дайней.
И там человек в этом состоянии крайней даини ругает Кришну. Как мы увидим здесь, в этой 47 главе, это дайни, но сначала нужно понять, что это дайни. Сначала нужно понять, что в основе всех этих слов,
Если мы не поймем это, то мы просто неправильно интерпретируем все эти слова, и мы не сможем почувствовать, что это за любовь.
А как я уже сказал, в начале этой главы из Десятой песни Шримад Бхагаватам, для того, чтобы мы не просто услышали со стороны какое-то описание любви, а чтобы мы почувствовали, что там происходит в этот момент.
Почувствовали те эмоции, которые испытывают герои,
или, по сути дела, поставили себя в положение Уддхавы, потому что Уддхава он чувствовал. Уддхава он не просто видел, или с какой-то точки зрения посмотрели на всё это с точки зрения Шукадевы Госвами, как он это описывает, или посмотрели на это ещё лучше глазами Уддхавы, как он увидел это, как он почувствовал это, как он понял то, что он понял.
Иначе мы ничего не поймем. Иначе это все будет очень странной вещью. Вот, собственно, это было такое небольшое затянувшееся вступление.
Утро во Врадже и реакция на золотую колесницу
Я хотел почитать несколько хотя бы стихов. Я, наверное, начну с последних стихов 46 главы. Два-три последних стиха мы почитаем — три последних стиха, чтобы ну как бы поймать нить повествования, чтобы не потерять её.
бхагаваті уди сур'є на давай враджал хасах, тришвам, шатаку пам, касяян и кичабруван. Утром, когда зашло солнце, и солнце здесь называется Бхагавати.
Бхагавати уди сур'є, и разные ачарьи пытаются давать, по-разному интерпретируют эти слова. Кто-то говорит, что почему обитатели Враджи воспринимали солнце как Бога?
Просто потому что по привычке они знали, что это некий представитель Бога, который рассеивает свет. Кто-то говорит, что новый день, когда восходило Солнце, давало им новую надежду. Может быть, сегодня Кришна вернется.
И поэтому они благословляли Солнце. Солнце, восход Солнца был для них в каком-то смысле приходом Бога, как бы длинная бесконечная ночь разлуки кончилась.
И, может быть, сегодня это солнце взойдет, это тьма рассеется, как люди, которые знают, что такое бессонница, знают, как долго тянется время ночью, и солнце восходит, и совсем другое ощущение возникает.
И поэтому тут говорится: «бхагавач-шуди те сурье, нанде двари, враджохаса». А какие-то люди проходили мимо дверей дома Нанда Махараджа, враджохаса, они стали говорить между собой: «касяману тибрувам».
Что это за золотая колесница? Откуда она тут? Теперь тут нужно очень хорошо тоже представить себе всю эту сцену, потому что во Враджи они видели колесницу только два раза в свою жизнь. В основном во Врадже ездят на телегах.
Так колесница — это в Врадже — это простая деревня, и даже когда Нанда Махараджа отправляется в столичный город Матхуру, он отправляется на теле, у него нет там специально припасенной для этого брички — какой-то, у них колесниц нет, а тут еще золотая колесница, так то есть у них глаза округлились, и они сразу же узнали эту колесницу.
И, конечно же, колесницы — это сделало фурор в маленьком селении Нанда Махараджа. Я вспомнил, как в детстве, когда проезжала иномарка — они были очень редкими тогда, почти не было иномарок, но если она проезжала, если она останавливалась, вокруг нее сразу возникала толпа, люди смотрели: «О, ты погляди, чья это колесница!» И Шририла Госвами говорит, что это сначала в этом стихе объясняется, каким что это сначала в этом стихе объясняется каким образом на колесницу отреагировали мужчины.
По двум причинам: почему этот стих Шрила Госвами относит именно к мужской речи? Речь женских обитательниц она будет в двух следующих стихах,
орагораздо более резкая. Во-первых, потому что тут говорится, что сурья была бхагаваном, то есть она показывает очень большую радость или надежду.
И мы знаем, что пастухи, когда они видят спорти Кришны, они принимают это за чистую монету. Они думают, Кришна вернулся. Для пастухов, по сути дела, Кришна каждый день возвращался.
Они изредка только чувствовали разлуку с Кришной.
Боль гопи и воспоминания об Акруре
Поэтому Джива Госвами говорит, что они просто стали говорить: «Интересно, чья эта колесница?» То есть, как бы тут нет какого-то яркой эмоциональной окраски, в отличие от следующих двух стихов, где очень ясно сквозят чувства, которые в этих словах вложены.
Или это опять приехал Акрура? Это уже женщины говорят, уже другой голос говорят. Хотя Вишванатха Чакраварти Тхакур говорит, что и той, и другой женщины произносят.
Ну так или иначе, слушайте этот следующий стих, очень интересный.
Радха-Говинда Махарадж, который дал длинную серию лекций на этот счет, он говорит, что каждым словом Шримад-Бхагаватам нужно научиться наслаждаться, Бхагаватам-а свадан.
И ачарьи они объясняют эти дхвани, которые вложены в слова какие-то ассоциации, которые с каждым словом связаны. И тут мы можем услышать этот голос женщин «Акрура агатах ким ва?» Похоже, что это еще раз пришел Акрура.
Кто такой, как они называют Акруру? Акрура — камсьярка- садхаках? Камсья-аркха-садхаках. Тот, кто служит интересам Камсы. Приехал Акрура, у которого нет вообще никакого другого дела.
Он садхака, и он только ради интересов Камсы.
Камсы уже давно нет. Камсы уже давно приказал долго жить, но для них Акрура всегда в их сердце, Акрура всегда останется этим верным слугой Камсы, который пришел просто для того, чтобы исполнить
приказ Камсы. Иначе говоря, тот факт, что Акрура увез Кришну, за этим стоит злая воля, за этим стоит бесконечно злая воля Камсы, демоническая воля, камсьярка-садхака Акрура.
То есть можно наверняка, если мы прислушиваемся как следует, потому что здесь, в пространстве, эти звуки пересудов и разговоров обитательниц Вриндавана, они записаны, можно услышать, как они между собой говорят, и обсуждая между собой, говорят: какой, какой дурак назвал его Акрурой? Кому могло прийти в голову этого человека и назвать Акрурой? Это же издевательство.
Акрура — воплощение круроты, воплощение жестокости. «Называть Акру... Кришна камала-лочана». Влата-сакхи Господь, Кришна, что Он сделал с этим Влата-сакхи Господом? Он отвез его в Мадхупуру.
Мадхупури, и понятно, что под Мадхупури подразумевается не столица царя династии Яду по имени Мадху, а под Мадхупури подразумевается город кого? Мадху. Демона, да? Демоны туда.
А он отвез его в этот страшный жуткий город нашего Кришну, у которого были лотосные глаза Камала Лочных, Кришна Камала Лоучина. И последний стих из этой 46 главы.
Это очень интересно, что именно этими стихами кончаются как бы более логично поставить их в начало следующие главы, но так или иначе у Шукадевы Госвами есть своя цель, почему он ставит их в конце.
Ким садаишаси асмагир братух, притасся, нишкритий, притасы или претассе в некоторых редакциях, татакстри нам водати нам, удаво гадкританиках.
Пока Уддхава совершал свои утренние обязанности, Удка Агат Кританиках, пока он ушел, чтобы совершить омовение, чтобы прочитать утренние молитвы, прочитать гаятри-мантры татах с три нам, вода, и нам, женщины разговаривали между собой, что они говорили, чего хочет достичь этот Уддхава, этот извиняюсь, не Уддхава, а Крура, еще раз приехав сюда, наверное, он ради своего хорошего господина, братух, ради своего любимого господина решил принести нас в жертву, решил наши тела предать, нишкретим, принести в жертву.
То есть боль, незажившая рана, несмотря на то, что прошло очень много времени, достаточно долгое время, эта незажившая рана говорит в женщинах, и здесь
Шукадева Госвами говорит, так обсуждали приезд Уддхавы обитательницы Вриджа.
И Шрила Бхактивинода Тхакур приводит любопытный пример, смешной, из «Рамаяны». Он говорит, что когда есть этот, есть такое известное явление, что если что-то принесло нам боль очень большую, то потом, когда мы еще раз видим триггеры, ассоциирующиеся с этой болью,
мы не разбираем собственно, что на самом деле при этом происходит. А естественным образом эмоции боли снова возникают у нас.
И именно это происходит сейчас с обитательницами Бриндауна, на научном языке это называется посттравматический синдром.
Если человек пережил очень большую травму, очень глубокую травму, все то, что связано так или иначе с этой травмой, а травмирует его, продолжает вызывать ту же самую самскару.
И Шрила Бхактивинода Тхакур приводит любопытный пример.
Он говорит, что когда Ангада как посол доброй воли, посланец Рамачандры пришел на Ланку, то все обитатели Ланки, которые до этого увидели Ханумана, сжегшего город, подвергшего пожару всю Ланку, увидели, и они сразу подумали: еще одна обезьяна пришла, что будет делать, опять пожар устроит. Наверное, что-то не догорело, прислали новую обезьяну, чтобы сжечь. Они даже ничего не спрашивали, ни у кого других ассоциаций не возникло.
Поэтому он говорит, что когда Ангада оказался на Ланке, то все жители Ланки, не дожидаясь, пока он спросит, куда ему нужно, они сразу показывали: на дворец Раваны — вот туда иди, туда нужно, ни в какое-то другое место.
Ассоциация совершенно железная. Удхава приехал для того, чтобы... Дай, пожалуйста, Удхава приехал для того, чтобы как-то утешить их и принести им послание от Кришны,
Встреча Уддхавы с пастушками во Вриндаване
но они видят в этом явлении только одно, по крайней мере в этой колеснице: только одну боль свою и ничего другого.
И как мы уже сказали, Удхава отошел — его не было рядом с колесницей. Он отошел, чтобы совершить свое омовение. Он совершил омовение в Ямуне, которое в то время протекало недалеко от Нандаграма. И вышел по-прежнему
в Нандаграме, недалеко от Нандаграма есть место, которое называется Удхава-кьяри. Это то самое место, где Удхава встретился с гопи, и где произошла беседа со шмелем, где Шримати Радхарани пропела «Брамара-гиту»,
и где Удхава прочитал свои послания, которые послал Кришна? И Удхава-кьяри, каким образом Удхава пришел туда? Кришна научил.
Кришна, посылая его во Вриндаван, подробнейшим образом дал ему все наставления, как найти того, кого нужно.
Кришна сказал ему, что, если ты сначала придешь в Нандаграм и поговоришь с моим отцом и матерью, то рядом там будет роща. И в этой роще, недалеко от Нандаграма, ты встретишься с гопи и передай им там мое послание.
Удхава знал, где их искать. Поэтому, совершив омовение, Удхава пошел туда, и говорится, что он увидел сияние вначале.
От этого леса исходило сияние, и, пойдя на это сияние, он зашел и увидел там кишори, гопи Вриндавана, которые собрались там вместе, безумные, оставившие свои дома в грязных одеждах, которые не стирались с тех пор, как Кришна уехал.
Как ачарьи объясняют, что Шримати Радхарани не стирала сари, потому что она хотела сохранить пыль из-под колес которую оставил Кришна, уезжая из Вриндавана. Для нее эта пыль была самым драгоценным на свете.
Удхава увидел их изнеможденные тела, увидел этих кишори, которые собрались там. И Шукадева Госвами берет слово и начинает 47-ю главу с нескольких стихов, в которых он описывает, что увидели гопи, когда они увидели
перед собой Удхаву, там векся кришна нучам, Кришна Нучамраджа, Прамба Баху Наканчало, Питамбарам Пушкамалинам, Ласад-мукхабжам варшитам. Сусмита-смерта-пивидах, куштай кеша-бхушана-париврит утсатам салка падмабуашам.
Там викся, увидев его. Тах смия. Кришнанучарам. Кого? Кришнанучар.
Кришнанучар значит буквально «последователь Кришны». Они увидели Удхаву, и они увидели человека, который, как две капли воды, напоминал Кришну, который был одет в одежды Кришны, у него была такая же питамбара. На нем была гирлянда из лотосов, которую дал ему Кришна. От него исходил тот же самый аромат, который исходил от Кришны, потому что Кришна дал ему свои ароматические масла.
Они увидели кого-то, кто как две капли воды с точки зрения всех чувств напоминал Кришну, и при этом они сразу поняли: это не Кришна, это Кришна-нучар. Но это Кришна-Нучар, это кто-то, кто связан с Кришной.
Там викшя Кришна-нучарам браджа-стриях, браджа-стриях пралам- ба-баху навакнжа лочинам. Они увидели человека с длинными руками. Праламба-баху, аджану-ламбита-бхуджоу. Они увидели человека с руками, достигавшими до колен.
На самом деле это тоже интересная любопытная деталь. Сейчас таких людей нет. Эти гены так или иначе исчезли. Хотя еще где-то столетия назад, где-то на рубеже 20-19 веков, в 19 веке были еще люди с этими особыми генами, у которых действительно были руки длинные. Это один из признаков очень благородного человека с очень
длинными руками, и нам очень сложно понять это, потому что у нас какие-то свои эстетические принципы сформировались.
Но я помню, как в один прекрасный момент я это понял: я увидел одного человека с очень короткими руками, короче, чем обычно, и я сразу понял — ну то есть ощущение, которое было, ну, даже не стоит описывать эти мои ощущения, это моя какая-то ментальная призма, но я понял действительно, что в этих длинных руках, таких длинных, у очень красивых руках, которые были у Кришны, у Господа Чайтаньи, у Удхавы в данном случае, есть особое очарование.
Не удивлюсь, эти очень красивые длинные руки, которые подобны хоботу слона или подобные змеям, питону, как иногда их описывают, очень сильные длинные руки, праламба-баху, нава-канчана-лочанам.
Его глаза были подобны новым свежим, только что распустившимся лотусам.
Питамбарам: он был одет в те же самые желтые одежды, что Кришна. И пушкара-малин'ям — у него была одежда, гирлянда из лотосов. Ласа-мукхаравиндам, и его подобное лотусу лицо излучало очень яркое сияние, и пари-мришта-кундалам, и его кундалы, его серьги также были очень яркими, они отражались в его щеках.
То есть они увидели кого-то очень похожего на Кришну. Почти как две капли воды похожего на Кришну. Единственное отличие — павлиньего пера нет. Все остальное было как у Кришны. Сувисмитах.
И поэтому они очень удивились, сувисмитах, они приятно обрадовались, а пибья даршанам — они пили, впивали, пились глазами, они этот прекрасный даршан, эту прекрасную сцену, снова и снова как бы вперевшись взглядом, смотрели на него, о пиби-даршанам.
Пиби-даршанам значит, что все у Удхавы напоминало им о Кришне. Он был точно такого же возраста, точно такой же внешности, точно так же был одет.
Кудашча касья асавиша-бhушанах? И они начали задавать вопросы: кто он такой и чей он, куда, откуда он пришел? Кто это такой? Они стали разговаривать между собой: откуда он, чей он сын,
кто бы это был, переговариваясь? Между ними пробежал такой говорок, когда
они с удивлением задавали эти вопросы. Веша-бhушанах. Они обступили его, как опять же объясняет Джива Госвами, они обступили его, как Рой пчел, который бьется вокруг лотоса.
Синий лотос, нила-комал — удовольствие синего лотоса. Его обступили гопи, и они стали париваврур. Париваврур значит очень вежливо к нему обращаться, говорить: добро пожаловать — - мы очень рады видеть тебя.
И можно задать вопрос: а почему они, собственно, не смутились? Потому что первая реакция мы видим кого-то явно совершенно очень важного, в роскошных одеждах, и так далее. Но утсуках, сутсуках значит, они были настолько ошеломлены, и у них было настолько сильное желание, что они отбросили всякое смущение свое.
И без всякого смущения они сразу же обратились к нему и заговорились с ним.
Почему там «уттама-шлока-пада-абджа-шраям»? Потому что он был уттама-шлока-пада-абджа-ашраям, тот, кто принял прибежище у лотосных стоп Уттамашлоки, или другое объяснение, которое дает этому выражению Шрила Джива Госвами.
А тот, кто массировал лотосные стопы Уттамашлоки, потому что Санатана Госвами объясняет в «Брихат-бхагаватамрите», что очень часто Кришна клал свои стопы на колени Уддхавы, и Уддхава массировал его стопы.
И Гопи, увидев кого-то, кто заведомо очень близок к Кришне, сувисмитах, они очень поразились, или другое — другая редакция, которая иногда встречается, — сусмита, они. Они заулыбались очень радостно, потому что они поняли, что приехал кто-то от Кришны, что это не может быть никто иной, что это посланец Кришны, кто-то, кто-то очень близок к стопам Кришны.
И третий стих из этой 47-й главы. Там прашрая-аванатах, сутк... санях.
Прием гостя и смешанные чувства пастушек
Что произошло дальше? Они отвели его в уединенное место, там, где их никто не видел, рагасья. И упавиштам — они усадили его на землю, но не просто на землю, они разложили свои собственные одежды, свои накидки.
Упавиштам значит, как следует, посадили его на почетное место, потому что это гость. И начали задавать ему вопросы, и Шукадева Госвами описывает тут смешанные чувства, которые боролись в сердцах
гопи: с одной стороны, у них был этот утсаха, то есть энтузиазм или очень горячее желание, им не терпелось поскорее услышать что-то о Кришне.
Они поняли: он принес нам послание от Кришны, и им не терпелось поскорее услышать, что он им скажет, что Кришна им передал сказать.
С другой стороны, они очень смутились, поэтому тут говорится, что они прашрая-аванатах. Прашрая-аванатах значит, что они опустили смущенно голову.
То есть после первого прилива этого энтузиазма они накинули на себя верхнюю часть своего сари, чтобы он не видел, опустили смущенную голову.
Поэтому дальше говорится: сабрида, сабрида — с очень большим смущением, да, с очень большим смущением — и хасина... и икшана, хасина, икшана-хасиnа... Хасексана. С улыбкой они глядели на него.
С одной стороны, улыбка, с другой стороны, они были смущены, с третьей стороны, у них сердце вырывалось оттуда и они стали обращаться к нему с очень ласковыми словами, их с очень воспитанными речами.
Но при этом, как мы увидим, видим уже на следующей лекции, или может быть все-таки
следующий стих я прочту, наверное, последний, четвертый, внешне они очень вежливо обращались к Удхаве, но при этом их речи были пронизаны внутренним сарказмом то есть одновременно целая гамма разных совершенно противоречимых эмоций боролась в их сердце.
С одной стороны, нетерпение страшно, с другой стороны, смущение, с третьей стороны, бесконечная радость от того, что Кришна послал своего близкого друга
сюда, а потом, с четвертой стороны, какая-то Ревность, или не ревность, а гнев, любовный, гнев, связанный с Кришной и так далее. То есть бесконечное количество оттенков, чувств боролось у них.
И они начали обращаться к нему с этими словами. В этих словах, внешне очень вежливых, проявилось очень много всяких, совсем не таких очевидных, если мы просто будем читать эти слова чувств, вот.
Сандха-харам. Сандха-харам, они поняли. Не поняли, что это посол, посланец, что он принес им определенные послания, что это почтальон, который принес им сандеш, письмо от Кришны, какое-то конкретное послание от кого?
Но Кришну здесь Шукадева Госвами называет Рамапати. Рамапати. Рамапати кто значит? Рама? Да, богиня процветания.
И как объясняет Госвами, что здесь Шукадева Госвами, он полностью на стороне гопи, он принимает безоговорочно сторону гопи, и он говорит: этот Рамапати, повелитель Лаксми, который живет в богатой Матхуре, который ушел, покинул их.
Интересно, чего это он тут, кого это он тут послал, и зачем он его послал, то есть Шукадева Госвами с некоторой с ревностью и с очень большим состраданием, любовью гопи, называет здесь Удхаву посланцем Рамапати, повелителя богини процветания. Это тоже как бы нужно очень хорошо чувствовать и ощущать.
Первые слова гопи и выражение их любовного гнева
И начиная с четвертого стиха, начинается речь гопи. Шукадева Госвами закончил свои вводные описательные стихи, где он объяснил эту сложную, эмоционально очень насыщенную сцену, и он подготовил нас к тому, чтобы мы поняли, что говорят здесь гопи.
Потому что, опять же, если читать это просто поверхностным взглядом, то мы очень мало чего поймем тут.
И первое слово, которое произносит гопи, как по-вашему, какое первое слово, которое произносит? «Джанимас джанима джанимас твом яду-патех паршадам санупагатам, ватреха пресших при бам, приячи кишая», фу.
Джанимаха, значит, мы знаем. Джанима. Мы знаем. То есть, может нам ничего не говорить, мы сами все знаем. Мы все поняли. Мы поняли от кого ты пришел, мы поняли для чего ты пришел, мы все поняли.
То есть гопи выражают тут очень присущую всем людям полную предвзятость. И как я уже и объяснял в моем небольшом философском видении в этой лекции: есть две стадии предвзятости.
Есть предвзятость, когда человек говорит: «Джанима, я всё знаю». А говорит: «Давай, я уже всё знаю, не нужно, уже всё понятно». Я недавно говорил с одним лидером нашего движения.
Он разговаривал с другим лидером нашего движения. Говорит: «Ну, он мне всё объяснил, всё объяснил». Он уже всё понял, всё знает про эту эпидемию, вирус, коронавирус и все остальное.
Это на самом деле привычка, это наша привычка. «Джанима», я всё знаю. Я вижу кого-то, я всё знаю, я уже ассоциативно его определил, я всё знаю, джанима.
Мы, иначе говоря, мы приходим куда-то, мы приходим в любую ситуацию с какими-то готовыми своими стереотипами.
И это справедливо для нас, находящихся в маха-майе, и это справедливо для гопи, которые находятся под влиянием йога-майи.
Майя она в майе и есть. И в том, и в другом случае есть очень ясная призма, через которую люди воспринимают все события, поэтому она называется Майей.
Но в случае с обитателями Вриндавана эта призма — йога-майя, это призма любви, которая помогает им встретиться с Кришной, быть рядом с Кришной.
Наша призма, наши джанимаха — мы всё знаем, всё понятно, нам все ясно, мы все поняли уже. Она наоборот отделяет нас от Кришны. Она не позволяет нам увидеть. Кришну. Их призма видит, помогает им видеть Кришну везде.
Наша призма мешает нам где бы то ни было увидеть Кришну. Поэтому в промежутке при переходе от одного к другому есть это дайние. И дайния, значит, нет никакой призмы. Я стараюсь абсолютно непревзято смотреть на всё.
Я стараюсь просто принимать, открывать свое сердце к тому, к тому чуду, которое сейчас произойдет.
Поэтому садхака никогда бы не начал свою речь, обращенную к человеку, которого первый раз видит, — со слова «джанима». Представьте себе: вы приходите к кому-то, первый раз вы его видите, и тот говорит: «Я уж всё про тебя знаю. Не надо, не нужно, мне ничего говорить. Все и так ясно.
Вот именно с таким обхождением встретился Удхава. Во Вриндавне ему нелегко пришлось. «Джанит вам». Мы всё знаем про тебя. «Яду-патер парам».
Яду-пати, ты парша, ты близкий спутник Яду- пати, повелителя Яду, и тут уже сразу же, с первых слов, этот сарказм гопи, он звучит. Мы всё про тебя знаем, ты ближайший слуга этого яду-пати.
То есть, иначе говоря, когда они говорят: «Это яду-пати, ему нет никакого до нас дела. Он повелитель Яду, он стал царем, мы слышали об этом, о сплетнях: что он стал царем, он полностью вошел в эту роль, он забыл о нас полностью, и ты его просто прислужник».
Что ты тут делаешь? «Самвадhy-апагадам». Он тебя послал сюда, Он тебя послал, сам значит, Он послал тебя против твоей воли.
Ты на самом деле не хотел прийти сюда, но просто потому что ты Его слуга, ты пришел сюда, просто чтобы отметиться, чтобы сказать: ну вот, всё, что я мог сделать. И для чего ты пришел сюда?
Ты пришел сюда, потому что твой господин бартри, и это значит, что ты пришел сюда против своей воли, что тебя просто послали сюда, ты выполняешь тяжелую обязанность.
Ты пришел в эту нашу бедную деревню, которую он оставил, которую он не хочет иметь ничего общего.
Из этого богатого города ты придешь сюда быстренько, формально сделаешь то, ради чего тебя послали, и сразу же отправишься обратно отсюда. «Прэшитах» — тебя послали сюда, а для чего? Только ради родителей его.
«Питрор бхава-прия-чикыршайа» — только для того, чтобы ты успокоил родителей. Иначе говоря, мы знаем, что ты пришел не ради нас.
Не говори нам с самого первого стиха, что и говорят: Удхава, Удхава, пожалуйста, не говори нам, что ты пришел к нам.
Мы все поняли, этот жестокий человек, который оставил нас, который стал яду пойти, послал тебя, и ты против воли пришел сюда только для того, чтобы поговорить с его родителями. И что делать с его родителями?
Причи, Кришна, причи, Кришна, значит, ну, дать им небольшое удовлетворение.
Опять же, Радха-Говинда Махарадж, объясняя этот стих, комментируя этот стих, он говорит: не для того, чтобы им радость принести, а для того, чтобы просто формальными словами немножечко облегчение принести.
Как они будут спрашивать: ну как он там? И ты будешь говорить: «Да, у него все хорошо», и они будут радоваться.
То есть боль, которая в их сердце живет, и они, по сути дела, им говорят: «Ты пришел только ради его родителей, не ради нас, и даже ради его родителей ты пришел просто формально».
Для чего, как Джива Госвами объясняет это в комментариях к этому стиху, он говорит: «Для чего он тебя послал? Он послал тебя просто для того, чтобы защитить свою репутацию».
Потому что он знает, что его родители того и гляди умрут от разлуки с ним, и он послал Удхаву, чтобы они не умирали.
Потому что, не дай бог, они помрут, люди будут судачить и будут говорить: вот посмотрите, какой жестокий этот Кришна. Он ушел, он оставил своих престарелых родителей. Престарелые родители умерли в разлуке с ним, а он даже ничего не сделал.
Потому что он прислал тебя, чтобы ты их немножечко успокоил.
Потому что они наивные люди, пастухи, простые люди, им легко, не знаю, так и хочется сказать, лапшу на уши навешать, но неподходящий лексикон для серьезного разговора.
Но в общем-то суть именно об этом: суть о том, что гопи с самого начала упрекают Кришну, обращаясь к Удхаве. И упрекая Кришну, несправедливо упрекая Кришну, они изливают свою боль, бесконечную боль разлуки с ним.
И в конце концов мы должны очень хорошо понимать, что это их дайнья.
Это их такое, пусть не хрестоматийное проявление, дайнья, но это дайнья, как говорил Шрила Санатана Госвами, говорит, что он приводил их в пример, их дайнью,
которую они испытывали, когда они разлучились с Кришной в Вираге, она не сравнится ни с чем, это самая крайняя степень дайньи, когда они могут думать только о Кришне и ни о ком другом.
И возвращаясь к началу, тому, о чем я говорил, именно в этом истинное определение дайньи — это моя способность думать о Кришне. И когда дайнья есть, я могу думать о Кришне. Когда дайньи нет, я не могу думать о Кришне.
Я могу думать о Кришне постольку, поскольку я ожидаю что-то получить от Него, получить какую-то выгоду для себя. В конце концов, я не думаю о Кришне. Я не могу служить Кришне, я думаю только о себе.
Поэтому, чтобы достичь этого уровня, которого невозможно достичь своими собственными усилиями, человек своими собственными усилиями должен пройти через эту сложную ступень практики дайнья, когда он находится в беззащитном состоянии.
И тогда он сможет услышать совсем другой тон или другой голос, который звучит тут в гопи, эту любовь, проявляющуюся как крайнюю степень дайнья. Гопи. По сути дела, почему это дайнья?
Потому что гопи говорят: ну не мог он, не может он о нас помнить. О ком угодно, только не о нас. Кто мы такие, чтобы помнить о нас? Нас он наверняка забыл. Ну вот, наверное, мы на этом. Остановимся. Спасибо большое.
Шрила Прабхупада ки джая! Уддава-сандеша-гранта-радж? Симапагу, такие часа,