Манах-шикша. Часть 2
Бхакти Вигьяна Госвами · 2003
Главы
Чтение и разбор стиха Бхагавад-гиты
Манушянам, Сахастрешу, Кашет, Ятати, Сидхана, Ята там 1 1, 8, 10, нуся нам сахар, кашідь, я дата матим. из людей сага срешу многих тысяч кашт кто-либо я тати стремиться. Сидгае к совершенству. Я татам.
Стремящихся к совершенству. Апи воистину. Сидданам. Тех, кто достиг совершенства, Кашет. Кто-либо? Мам. Меня дети. Знает Татваха воистину. Перевод.
Из многих тысяч людей едва ли один стремится к совершенству, а из достигших совершенства, едва ли один воистину познал Меня. Комментарий Шрилы Прабхупады.
Из многих тысяч людей, самых разных типов. Едва ли один может по-настоящему заинтересоваться самосознанием и попытаться узнать, какова природа души и тела и что представляет собой абсолютная истина. Интересы большинства людей сводятся к удовлетворению животных потребностей в еде, сне, защите и сексе, и почти никого не привлекает трансцендентное знание.
Первые шесть глав гиты предназначены для тех, кто стремится обрести трансцендентное знание, то есть постичь природу души и Сверхдуши с помощью методов гьяна-йоги и дхьяна-йоги. И научиться отделять свое Я от материи.
Однако никто из этих людей не может постичь Кришну - верховную личность Бога. Постичь Кришну могут только те, кто обладает сознанием Кришны.
Другие искатели абсолютной истины могут постичь безличный браман, поскольку это гораздо легче, чем постичь Кришну.
Но Кришна - верховная личность, и чтобы постичь его, недостаточно обладать знаниями о Парабрамане или Параматме, попытки йогов и гьяни постичь Кришну, как правило, заканчиваются неудачей.
Хотя величайший из безличников Шрипада Шанкарачарья в своем комментарии к «Бхагавад-гите» признал Кришну верховной личностью Бога. Его последователи отказываются считать Кришну таковым.
Это говорит о том, что понять истинную природу Кришны очень трудно, даже тому, кто достиг духовного уровня, уровня осознания безличного брамана. Кришна — Верховная Личность Бога — причина всех причин, предвечный Господь Говинда Ишварах, Парамах, Кришнах, Сачидананда, Виграхах, Анади Радир Говиндах, Сарвакарана Каранам.
Непреданным чрезвычайно трудно постичь его, хотя они и заявляют, что путь бхакти или преданного служения слишком легок, сами они не способны следовать по нему.
Если путь бхакти так легок, как утверждают непреданные, то почему же они выбирают трудный путь? На самом деле идти путем бхакти совсем нелегко. Легким может показаться так называемый путь бхакти, по которому идут
несведущие в этой науке самозванцы, но когда философы гьяни пытаются заниматься бхакти-йогой по-настоящему в соответствии с предписаниями Шастры, они очень быстро сходят с этого пути.
В «Бхакти-расамрита-синдху» Шрила Рупа Госвами пишет: шрути-смрити-пуранади-панчаратра-видхим вина, айкантики харер бхактир утпатаяива калпате. Тот, кто пытается служить Господу, пренебрегая указаниями упанишад, Пуран, Нарада-панчаратры и пате.
других авторитетных ведических писаний, только нарушает покой общества. других авторитетных ведических писаний, только нарушает покой общества.
Имперсоналист, осознавший Браман, или йог, постигший Параматму, не способный постичь Верховного Господа Кришну, который стал Сыном Ешоды и колесничим Арджуны.
Даже великие полубоги иногда приходят в недоумение, наблюдая за действиями Кришны: мохьянти ятра сваям, мамуйя на кашчана. Никто не знает меня таким, какой я есть, говорит Господь.
Великая душа, которой удалось постичь Кришну, встречается очень редко: су-дурлабхах. Даже если человек, великий ученый или философ, пока он не встанет на путь преданного
служению Господу, он не сможет постичь Кришну таким, какой Он есть, таттwатах. Только чистые преданные могут до какой-то степени познать непостижимые божественные качества Кришны, причины всех причин.
Его безграничные могущества и великолепие, Его богатство, славу, силу, красоту, знание и самоотречение, ибо Кришна всегда благоволит своим преданным.
Он — высшая ступень осознания брамана, и воистину познать Его могут только преданные.
атах шри-кришна-намами на бхавьям грахьяم индрийаих Кришну невозможно постичь с помощью грубых материальных органов чувств, но Он сам открывает себя своим преданным, довольный их трансцендентным любовным служением ему («Бхакти-расамрита-синдху»). синд.
манушьянач сахасрешу кашчид ятати сиддхае ятатам ап и сиддханам кашчид мам ветти таттwатах. кошти мам ве и ти та тватахам.
Сложность и простота пути бхакти
Из многих тысяч людей едва ли один стремится к совершенству, а из достигших совершенства, едва ли один воистину познал меня. Мы чаще привыкли слышать от Шрилы Прабхупады, что бхакти-йога очень проста.
Шрила Прабхупада любит это повторять. Шрила Прабхупада однажды сказал, что бхакти-йога так проста, путь сознания Кришны так прост, что вы наверняка сойдете с этого пути.
И над этим стоит поразмыслить, потому что в сущности, что такое сознание Кришны? Сознание Кришны значит . Помни обо мне. Всегда помни обо мне. Всегда помни, что есть Бог и что Бог ведет тебя по этому пути.
Но на поверку, несмотря на то, что внешне все кажется очень просто. И что благодаря проповеди силы Прабхупады мы в какой-то момент осознаем, что это не просто просто, но и доступно нам,
что это путь, по которому мы можем идти. Но неизбежно, рано или поздно на своем пути мы сталкиваемся с трудностями.
И здесь Шрила Прабхупада объясняет, что на самом деле путь бхакти-йоги не такой простой, что он простой и непростой в одно и то же время. И понять это нужно очень хорошо.
Здесь Кришна в начале 7 главы Бхагавад-гиты объясняя величие 7 главы, которая учит сознавать Кришну в каждый момент, которая учит видеть Кришну во всем. Седьмая глава Бхагавад-гиты дает возможность непосредственно помнить о Кришне, просто находясь в материальном мире.
Потому что Кришна говорит: «Я есть суть всего, я есть свет солнца и луны, я есть вкус воды, я есть сила сильных, я есть огонь, сила в огне, я есть даже секс в соответствии с религиозными принципами»,
так Кришна говорит, что ты можешь увидеть меня всюду, почувствовать меня всюду, потому что я есть суть всего в этом мире, и что при естественном чистом сердце, когда сознание человека очищено контактом с этой природой, когда человек живет естественной жизнью, он начинает чувствовать, что
Бог есть, что Он за всем, что стоит дотронуться, и можно почувствовать Его, но тем не менее, здесь Кришна говорит, прославляет это знание, что манушьянам сахарскушу, что из тысяч, и тысяч людей едва ли один стремится к совершенству, что очень мало таких людей, что большая часть людей живет животной жизнью.
Проповедь на Вудстокском фестивале
И что даже объяснить людям, что есть высшее предназначение, очень трудно. Так у меня был непосредственный опыт этого на Вудстокском фестивале. Те из вас, кто был там, знают, те, кто не был, им будет интересно узнать,
что Вудстокский фестиваль — это самое большое скопление сумасшедших людей в одном месте. 400 тысяч сумасшедших сходятся в одно место.
И так как сумасшествие заразительно, то они друг друга заражают своим собственным сумасшествием. Так у них только свое собственное было сумасшествие до этого. А теперь тут еще безумие всех остальных накладывается на это.
И у меня там было служение отвечать на вопросы сумасшедших, со всеми вытекающими из этого последствиями, и мне постоянно приходилось отвечать на эти странные вопросы, странных людей, которые там атаковали меня повсюду.
Один пришел полностью пьяный, абсолютно, под наркотиками. Вопрос.
Так, я смотрю на него и думаю, что же он спросит такое? У человека явно уже за мозги за мозги зашла. Ничего не соображает. Ну, естественно, вопрос. Как вы относитесь к свободному сексу? Тут у нас на Вуд-стоке все хорошо.
Я говорю, а ты как относишься? Другой спросил: есть ли в вашей религии концепция ада. Я так подумал, как бы им потактичнее ответить, что такое ад.
И сказал, что однажды, Шрила Прабхупада, когда он был в Лондоне, у него спросили тот же вопрос, задали ему тот же вопрос: что такое ад в соответствии с вашей религией? Шрила Прабхупада сказал: у нас есть ад, Лондон — это ад.
Потому что тут солнце никогда не встает. Я посмотрел на человека, который задал этот вопрос, и сказал, как вы думаете, что я бы ответил на этот вопрос? Вот столько это от.
Люди разных самых типов сознания, таких видов сознания и форм жизни. Говорится, что есть 8 миллионов 400 тысяч форм жизни, но я думаю, что если бы автор
Падма-пурана побывал на Вуд-стоке, он бы добавил еще несколько видов жизни с какими-то там хохолками разноцветными, торчащими в разные стороны, люди с мутными глазами, и однажды они меня атаковали, большая часть вопросов была там.
Одному человеку, одному хиппи, он сидел там, и у него был какой-то проблеск разума в глазах.
Это было редкое явление с человеком, заметить там, с некоторым проблеском разума, он был не до конца упит пивом, его интересовало, почему пиво нельзя пить. Мне приходилось на Вуд-стоке доказывать, что пиво пить плохо.
Сидел и думал: Господи Боже, что же я тут делаю? Как этим людям можно это доказать? Я ему говорю, не верит человеку.
У него глаза такие, ну, говорит, немножко пива, что же в этом плохого-то? Как им доказать, что это вещь, которая мешает человеку осознать Бога? Если у них даже такого вопроса на повестке не стоит.
Они не понимают, зачем им это нужно.
Пиво они понимают, все остальное, свободный секс понимают, все остальное понимают, вот эти вот гребни понимают, музыку жуткую, которая выбивает мозги из ушей лезут, как из мясорубки. Это они понимают.
То, что Бога нужно знать, не понимают. Как им объяснить, что дхарма-хина пашубих самана, что человек без дхармы, человек без религии, все равно, что животное.
Что разум дан человеку, что смысл человеческого существования в том, чтобы развивать свой разум.
И что разум, который дан человеку, предназначен для того, чтобы он Бога постиг, не для чего-то еще, не для того, чтобы он злоупотреблял этим разумом.
Как одна девушка, одуванчик Божий, спросила у меня: почему мясо нельзя есть. Я говорю, девушка, вы на свои ноготки посмотрите, они у вас на маникюренные. Вы можете этими ногтями корову убить? Он говорит: ну мне Бог разум дал, у меня нож есть, я могу ножом корову зарезать.
Я говорю, вы сможете зарезать короче, почему нет? Конечно, сидит такая вся, пожалуйста, ради Бога, сейчас зарежу, если надо. Мне Бог разум для того дал, чтобы я нож могла изобрести, чтобы потом других убивать.
Тогда как разум дан для одной цели, разум дан человеку для того, чтобы он мог постичь Бога. Никто другой Бога постичь не может. Животные не могут постичь Бога, но большая часть людей даже не задумывается об этом.
Они не понимают, что для этого разум человеческий предназначен. Они думают, что человеческий разум предназначен для того, чтобы мы могли наслаждаться больше, чем все остальные. В другой раз опять же меня начали спрашивать.
Сакраментальный вопрос. Меня полчаса пытали. Почему нельзя там мясо есть? Почему нельзя животных убивать? Я говорю, ну убивайте, душу убиваете. Они говорят: ну как же, вы же тоже яблоки едите, так? Вы же яблоки убиваете.
Им яблок жалко стало. Вдруг. Потом поднимает другой человек руку и говорит: для чего-то нельзя есть яйца. Переводчик пытается переводить: для чего-то нельзя есть яйца на английский язык.
Я говорю: я понимаю, что волнует молодого человека. Нужно им объяснять. Сидишь и объясняешь, и думаешь: Господи Боже мой, да ешьте вы все, что угодно, пейте все, что угодно, занимайтесь всем, чем угодно.
Поймите одно: как им объяснить? Как достучаться до них, как объяснить им, что человек предназначен для того, чтобы Бога постичь,
он не для того предназначен, чтобы пить пиво или там, я не знаю, пить пиво и есть яйца, или есть пиво и пить яйца, еще что-то делать.
Проблема отождествления себя с телом
Человек для одного предназначен, ему для этого разум дан. И поэтому Кришна здесь говорит: манушьянам сахасрешу. Кришна плачет, говоря об этом Арджуне. Он говорит: посмотри, сколько людей! Едва ли один из тысячи тысяч.
Сахасрешу. Сахасра значит сотни тысяч, из сотен тысяч людей — нет, сахар значит тысячи, но не важно, из тысячи тысяч людей едва ли один стремится к совершенству,
из тысяч тысяч людей едва ли один понимает, что мне нужно понять, что я душа, которая не имеет никакого отношения к телу. И что все остальное, все то, что мешает мне это понять, я должен отбросить.
Чем, как людям всегда очень трудно понять и смириться с этим, что секс, злоупотребление сексом ряхо, даже если это, скажем, законный секс. По одной простой причине.
По той причине, что для того, чтобы получать удовольствие от этого процесса, человек должен отождествлять себя с телом. Если я не отождествляю себя с телом, я не смогу получить никакого удовольствия от этого.
И значит, я укрепляю себя в этой концепции. Это представление о том, что я есть тело с каждым разом, всякий раз, когда мне нужно пользоваться телом как инструментом для наслаждения.
Всякий раз, как я смотрю на свое тело, как инструмент для того, чтобы наслаждаться и радоваться жизнью, как всякий раз, когда я вижу, что, или думаю, что смысл счастья моего заключается в том, чтобы радоваться телесными, физическими, плотскими удовольствиями, всякий раз я закрываю себе возможность понять, что я не есть это тело.
Человеческая жизнь, как когда Вишвамитра Муни пришел к Дашарадхе, когда он захотел забрать Рамачандру, то Дашарадха поприветствовал мудреца, как принято приветствовать мудрецов.
И мудрецов принято приветствовать единственным образом: насколько ты продвинулся для того, чтобы победить смерть? Насколько ты стал бессмертным? Насколько близок ты к тому, чтобы понять, что ты бессмертен?
Насколько близок ты к тому, чтобы понять, что твоя смертная оболочка не имеет никакого отношения к бессмертной душе, и что тебе не жалко будет расставаться с ней в момент смерти. Ты не будешь унизительно плакать, расставаясь с ней.
Ты счастливо помашешь ей рукой и скажешь, до свидания, я пошел, оставайся здесь, оставайся здесь, в материальном мире. Человеку очень трудно это понять.
И Шрила Прабхупада пишет, что первые шесть глав Бхагавад-гиты, они предназначены для людей, которые хотя бы это поняли, которые поняли хотя бы тот момент, что мне нужно осознать свою вечность.
Мне нужно внутри, в сердце своем разобраться, где есть я, бессмертный я и где есть смертная оболочка. И понять это очень трудно, как я не так давно ездил в поезде,
и в поезде я, слава богу, был в этой одежде, там сидело трое еще мужчин, они, значит, воду купили, меня пригласили. Я сказал, я не пью. Они сказали: «Ну ладно, тогда закусывай, если не пьешь». Дали мне колбасу какую-то.
Не ем я. Они говорят: «Ну тогда чесночок свеженький», — так говорят. — «Чеснок не ем». Я говорю: «Ну что ж ты ешь-то, бедненький».
Слава богу, у них там был кориандр, зелененькая зелень, такая, они мне пучок зелени дали, сидел, жевал этот кориандр зеленый, с ними вместе.
Потом они выпили - соответственно, храпеть стали, аромат соответствующий от них пошел. Я лежу, там себе, сна как не бывало, ни в одном глазу. Я думаю, ну хорошо, мантру можно повторять в экстазе.
Вышел, а там другой такой - пьяненький по коридору ходит. И он подошел ко мне и стал спрашивать. Чем ты отличаешься от буддиста? Вы, буддисты, чем занимаетесь? Объясните мне, пожалуйста, что вы, такой буддист, делаете.
Это о пользе путешествий. Всегда есть возможность попроповедовать про буддизм, что-нибудь рассказать пьяным людям. Зашли в купе к нему, там еще какие-то женщины сидели. Он говорит: я вот буддист вам привел. Он расскажет.
Я начал говорить: ну вот ты пойми, что ты не тело. Ну как не тело? Как это не тело? А что же я такое? Я говорю, ну вот ты подумай: вот ты маленький был, тело другое было там.
Я лихорадочно стал вспоминать вторую главу «Бхагавад-гиты»: потом ты вырос, большой стал бугай. Потом со старостью, тело другое. А душа-то та же? Он стал думать: крестится себя в затылок. Говорит: не, душа тоже другая была.
Когда маленький был, другая душа была, сейчас другая душа была, а потом совсем другая душа будет. Людям трудно понять, где тело, где душа. Они настолько срослись.
Потому что Кришна говорит, очень редко человек отправляется на поиски. Но даже те, кто отправляются, они очень редко достигают какого-то совершенства в этом.
Даже те, кто пытается постичь свое Я, на пути человека стоит это очень большое препятствие: препятствие отождествления себя со своим телом. Как однажды у одного суфийского учителя спросили:
что заставил тебя учитель отправиться по этому пути? Что заставил тебя пойти по пути совершенства? Он сказал, собака заставила. Как какая собака? Каким образом собака тебя могла заставить?
Ты знаешь, я увидел однажды собаку, пса, этот пес умирал от жажды. Этот пес у него был высунут язык, он тяжело дышал, и было видно, что он вот-вот подохнет от жажды - палило солнце.
Этот пес подходил к пруду, и он наклонялся к пруду и хотел было попить, чтобы утолить жажду. Но всякий раз, когда он наклонялся к пруду, он видел там отражение свое. И он пугался, потому что он думал, там другая собака. Он вскакивал на несколько метров, потому что он был тощий, бездомный, трусливый, но потом жажда опять заставляла его идти.
Он чувствовал запах воды, он опять наклонялся к пруду, он опять подходил, он опять наклонялся, то опять видел отражение и опять отскакивал в ужасе.
В конце концов, после нескольких попыток — я наблюдал за этими попытками пса, как он подходит и пытается напиться, но пугается. Пугается чего? Собственного отражения. В конце концов, когда он понял, что всё,
что он иначе умрет от жажды, у него появилась смелость. И охваченный этой смелостью, он недолго думает, даже не стал заглядывать в этот пруд. Он подбежал к этому пруду и прыгнул туда, и стал купаться в этой воде и пить.
И учитель говорит, что в этот момент я понял, что нужно делать. Я понял, что мне мешает? Что мне мешает напиться?
Что мне мешает утолить свою жажду, жажду, которую мы все так жаждем утолить, жажду, которую мы предназначены утолить в этой жизни? мне мешает собственное отражение. Сам я. Мои представления о самом себе.
То, что я сам о себе думаю, это мне мешает. На самом деле мы не понимаем, до какой степени это является препятствием. Мы уже родились с этим, мы родились с какой-то концепцией, с представлением.
Потом мы освоились в этом своем теле. Наши учителя и наши родители приучили нас считать себя телом. Они сюсюкали над нами, щипали нас за щечки, целовали нас, осыпали нас поцелуями, сажали на колени, гладили.
С самого начала мы не понимаем, до какой степени мы внушаем, даже ребенку, воспитывая его то, что он тело.
Когда мы холим, лилеем его, не то, что не нужно холить или лелеять ребенка, но многое в нашем поведении свидетельствует именно об этом, о том, что мы относимся к нему, как к телу.
И у нас создалось это очень устойчивое представление - я тело. И всякий раз мы отправляемся на путь, мы изнываем от жажды.
Даже человек, который стремится к совершенству, у него есть эта жажда внутри. И внутри эта жажда толкает его.
Иди напийся, иди пойми. Пойми, что ты вечен, что тебе не нужно умирать, что ты не должен. Что у тебя не должно быть страха смерти. Но мы подходим к этому колодцу, видим свое отражение, отскакиваем,
и это представление о самих себе мешает нам почувствовать себя душой. Это очень трудно сделать. Как мне рассказывали такую историю, как в ранние годы Искон там был Ашир Матаджи, и руководил им Адин Прапу, и эти Матаджи
были санкирщицами, они распространяли множество книг, они целиком посвятили себя миссии санкиртаны и полностью вообще отдались этому огню.
Этот прабу, который ими руководил, он был так ими доволен, они настолько искренне все это делали, он подумал, надо же, какие возвышенные души.
И в конце концов, он растроган, он собрал их всех и сказал: Я бы хотел чем-то вас вознаградить, какой-то подарок вам - подарить, что-то сделать, чтобы вы как-то вот вознаградить ваши усилия. Подумайте, что вы хотите.
Они посовещались друг с другом и сказали: «Ты, пожалуйста, нам подари большое зеркало». У него сразу настроение испортилось. Для чего нужно зеркало?
Для того, чтобы снова и снова подходить к нему и подтверждать: вот он я. И смотреть на себя. И убеждаться в том, что я есть это тело.
То есть, на самом деле, даже человек, который встает на этот путь, ему очень трудно, ему придется столкнуться с очень многими препятствиями. И препятствия эти гораздо глубже, чем нам кажется.
Наше отождествление себя со своим телом настолько глубокие корни пустило. Там так трудно это сделать. Трудно понять, что я не тело. И тем более трудно понять, или избавиться от понятия, что я не есть ум.
Но Кришна говорит дальше, что даже из тех, кто достиг совершенства, если Шрила Прабхупада объясняет это в комментарии к этому стиху, что даже из тех, кто понял, что я есть душа, то даже из тех, кто понял, что «ахам брахмасми», я есть дух, я бессмертен, что мне не нужно ничего бояться.
Даже из тысяч таких людей, едва ли один понимает, кто такой Кришна. Потому что Кришна - личность, и чтобы понять личность, нужно, чтобы сама личность захотела, чтобы сама Личность разрешила это сделать.
И поэтому цель йоги, бхакти-йоги - это самая высшая цель.
Уровни развития человеческого сознания
Понять это не так-то просто.
Бхактивинода Тхакур объясняет, что есть ступень развития сознания, что люди не равны, что есть разные уровни иерархии сознания, и что среди людей, которых мы видим, и которых мы наблюдаем, собственно, он объясняет это
вслед за Чайтаньей Махапрабху, который в наставлениях Санатане Госвами начинает свои наставления с этого. Он говорит: что большая часть людей относится к категории животных.
Они ведут животный образ жизни, они живут животными ценностями. Что значит животный образ жизни? Это значит иметь животные цели.
Это значит, что ценить в жизни только то, что связано с животным, с материей, так и соответственно строить свою жизнь на основании этих ценностей, а выбирать на основании этих ценностей - примером такого вида жизни являются новые русские. Они новые русские, но на самом деле ничего нового в них нет.
Кроме того, что ценности те же самые, старые, плотские, и чуть выше них сознание человека, уровень сознания человека, высота сознания человека определяется его понятием о дхарме. И понятие дхарма — что такое дхарма?
Дхарма, в конце концов, это понятие о ценностях, что есть ценность. Дхарма очень тесно связана с артхой, дхарма — это долг, а артха — это ценность.
И я исполняю свой долг так, я исполняю свою религию или свои религиозные обязанности так, в зависимости от того, что я считаю ценностью, что есть ценность для меня.
И на самом низшем уровне сознания артха, или ценность — это материя, материальное наслаждение. Он говорит: чуть-чуть выше них находятся люди,
атеистичные моралисты, те люди, которые признают мораль и которые считают, что нужно следовать каким-то принципам морали, это чуть-чуть более высокое представление, одна ступенька вверх на уровне сознания.
Так и мы можем видеть, что эти люди иногда бывают очень гордыми. Они смотрят снизу вверх на всех остальных и говорят: «Мы — моралисты, нам ничего не нужно. Зачем нам нужен Бог? Зачем нам Бог? Вот я и долг свой исполняю.
Главное, исполнять свой долг. Вот у меня есть мои родители, мои дети, еще что-то такое, моя работа. Я долг свой исполняю. Они гордятся этим.
Так, чуть-чуть выше них Бхактивинода Тхакур делает интересную классификацию. Он говорит, что есть категории людей, которые как бы верят в Бога, но при этом для них мораль остается главным.
Они считают, что следующий уровень развития сознания - это представление о Боге как о гарантии моральных законов.
Чуть-чуть выше них, следующая ступенька сознания - это люди, которые говорят, которые утверждают, что люди изобрели Бога специально, чтобы морали следовать.
Что главное - это, чтобы следовали люди морали, но они понимают, что невозможно последовательно провести эти принципы морали в жизнь, если не ввести концепцию Бога.
Потому что в конце концов мораль или нравственность относительна. Так, что-то морально для одного, что-то хорошо для одного, что-то плохо для другого. Кто может сказать, что является абсолютно моральным?
Почему это хорошо и это плохо? С этим вопросом мне все время приходилось сталкиваться на Вудстоке, когда я отвечал на вопросы. Как доказать, почему? Почему не нужно, почему нельзя есть яйца? Так, ну почему нельзя? Да можно.
В конце концов, я говорю, да, они меня приперли в угол. Сказали, что вот там есть жизнь, в рис, еще в чем-то. Я говорю: хорошо, в рис есть жизнь, хорошо, да, правильно, совершенно верно. Когда мы едим, мы насилуем.
Поэтому любая еда — не важно, что мы едим, яйца или не яйца, рис или не рис, мы насилуем. Потому что нужно предлагать Кришне. Потому что мы предлагаем Кришне, мы приносим жертву.
Естественно, следующий вопрос: для чего-то не можно предлагать Кришне яйца? Если мы все равно насилуем, почему Кришне яйца не предлагать и мяса не предлагать? И что на это можно ответить? Потому что Кришна яиц не ест.
Не любит он яйца. Не любит. Кришна сам говорит: не предлагайте мне это. Патран пушпам фалам тоям...
Так в конце концов, должен быть гарант, какой-то, должен быть абсолют, критерий, и эталон. Тот, кто останавливает все эти законы. Иначе мораль будет относительной. Потому что я начинаю говорить. Они задают каверзный вопрос.
Будет ли человек нарушать законы Бога, если он католик? И при этом он следует всем принципам католицизма и ест мясо. Он католик, в католицизме мясо разрешено. Нарушает он законы Бога или не нарушает? Я начинаю объяснять.
Католики говорят, есть мясо в пятницу плохо.
Объясните мне, пожалуйста, почему, если есть мясо в пятницу плохо, почему это хорошо в понедельник? Приведите мне одну причину. Если в пятницу плохо есть, почему хорошо в понедельник так?
Нет, они говорят: ну мы католики, в понедельник можно, в понедельник Бог разрешает, в пятницу не разрешает.
Но, в конце концов, для того, чтобы доказать, что человек должен жить моральными принципами, должен быть некий абсолют морали. Тот, от кого мораль исходит.
Есть категория людей, которые говорят, что Бог - это всего лишь некий абсолютный моральный императив, некий эталон морали, и что люди изобрели Бога только для того, чтобы морали следовать. Но таким образом они все равно ставят Бога в подчинение к морали.
Он всего лишь нужен для того в их жизни, чтобы какой-то морали они следовали. И чтобы они могли на все свои вопросы получить один ответ. Потому что Бог этого не хочет. Нужно делать так, а не так. Потому что таков закон.
Но даже это еще низкий уровень. Дальше он говорит, следующий уровень, следующая ступенька в развитии сознания человека — это так называемые религиозные люди, которые считают, что да, Бог — это хорошо, и что есть Бог.
Но Бог нужен для того, чтобы исполнять мои желания в конце концов, как Как Шрила Прабхупада пишет в одном из комментариев к «Чайтанья-чаритамрите», что Шри Чайтанья Махапрабху не интересует религия. Вообще не интересует.
Потому что что такое религия, Шрила Прабхупада объясняет там? Религия - это способ доказать человеку, что есть Бог, и потом научить человека поклоняться этому Богу, чтобы исполнить свои желания.
Но люди, большая часть людей, опять же, поклоняются Богу или используют Бога для того, чтобы исполнить свои желания, не для чего-то еще.
Хлеб наш насущный даждь нам днесь, и избави нас от лукавого, и прости их, как мы прощаем, и всё что-то такое. Прости нас, как мы прощаем, когда мы просто боимся Бога, когда мы просто верим, что Бог есть, но Он как личность нас не интересует.
На самом деле, нам абсолютно не интересно, личность Он или не личность, чего Он хочет.
И дальше Бхактивинода Тхакур говорит, что следующий уровень — это люди, которые знают дух, которые знают единую природу, которые знают Бога.
Но даже выше них, что даже эти люди еще находятся на низком уровне сознания, что выше них самый высокий уровень сознания и самое высокое устремление, которое только может быть у человека, это человек, который любит Бога, который понимает, что нет ничего выше любви.
Как я разговаривал с одним юношей, замечательным очень хорошим юношей, там на этом Вудстокском фестивале. Там было несколько таких человек среди 400 тысяч. Ему 18 лет, он пришел. Он мне стал рассказывать.
Мы с ним долго проговорили, часа полтора.
Он мне говорит: что я вот я приехал сюда музыку послушать, но в результате я все три дня только вот Харе Кришна слушаю, больше ничего не слушаю, никуда не выхожу за пределы вашего лагеря, потому что тут там ужас какой-то, там жуть, что творится, я тут вот сижу, и мне тут хорошо.
И мать меня не пускала. У меня мать, она католичка. И она ни за что не хотела меня пускать. Она мне говорила: пойдешь туда, кришнаитом станешь. Он убежал от нее. Приехал сюда. Мы стали с ним говорить.
Он говорит: я буддистом был одно время. И мне очень много дала буддийская медитация. Я понял, ощутил опору внутри. Я получил опыт, который я не получал нигде в другом месте.
Я понял, что вот это суженное или рассеянное сознание, сознание, которое рассеяно на массу на миллионы чувственных наслаждений, сознание, которое вытекает через каналы чувств, вытекает через глаза, через уши, через язык, через все формы наслаждения, когда мы растрачиваем все, когда мы сосредотачиваем это сознание внутри, как свет рассеянный с помощью лупы, когда мы с помощью различных медитационных практик очищаем сознание и сосредотачиваем его как бы в одной точке, это сознание становится очень счастливым.
И я какое-то время считал себя буддистом, но потом я не мог понять, что-то мне не хватало в этом. И он стал меня спрашивать: не могли бы вы рассказать, чем полон буддизм?
Я стал говорить, что буддизм там хорошая религия, но просто там Бога нет, и души нет. А так все хорошо. Реинкарнация есть, закон кармы есть, но вот малости нету, чего-то не хватает, Бога и души и того, что их объединяет.
И когда он услышал это, у него глаза загорелись, глаза стали большими, круглыми. Он сказал: да-да-да-да-да. Говорите, говорите дальше, дальше, дальше.
Потому что самое главное, когда я сказал, что такое самое главное, что значит быть душой? Потому что мало просто чувствовать себя душой. Нужно быть душой, и что значит быть душой? Быть душой - значит любить.
И человек должен в конце концов научиться любить Бога. И он сможет научиться любить Бога, как Шрила Прабхупада объясняет тут. Почему так сложно понять Его?
Почему Он говорит, что только из многих-многих тысяч, даже достигших совершенства едва ли один знает меня. Потому что, чтобы узнать Его, Он сам должен позволить узнать себя. Потому что Он личность.
И чтобы узнать другую личность, мы должны получить милость от этой личности. Мы должны получить позволение от личности приблизиться к ней. И когда я сказал это, он сказал: да, да, я знаю, так оно и есть.
Самое высшее, что есть в мире, самое высшее состояние, самое высшее и самое возвышенное состояние сознания, которое может обрести человек, это состояние любви.
И когда это любовь приходит, то тогда все остальное уходит, все остальное становится неважным.
Природа духовной любви в Прити-сандарбхе
Как Шрила Джива Госвами в Прити-сандарбхе объясняет, что такое любовь.
Бхактивинода Тхакур говорит, что есть люди, которые знают Бога, и есть люди, которые любят Бога. И что люди, которые любят Бога, они выше тех людей, которые знают Бога. Что можно знать Бога, но не любить Бога. Хотя, казалось бы, трудно понять это. В «Прити-сандарбхе» Джива Госвами дает удивительное описание, что такое любовь, что такое прити.
И он говорит, что прити — любовь, которая позволяет человеку постичь Бога по-настоящему до конца, до самой глубины, без остатка. Он объясняет, что это такое, какова природа этого чувства.
Он говорит, что есть три характеристики у этого чувства, и когда мы попытаемся почувствовать это или примерить это к себе, что значит любить, то мы поймем, насколько это трудно.
Первая характеристика называется вишая-анукульятмака. Что значит вишая — значит объект, объект моей любви. А анукульятмака значит сердце или отождествление себя. Анукулья значит довольствие объекту моей любви.
Если я люблю кого-то, то первое качество или первая характеристика любви,
первое условие любви, самое простое, заключается в том, что у меня нет никаких желаний иных, кроме желания сделать что-то, что понравится этому человеку или объекту моей любви. Я делаю только то, что ему понравится.
И всякий раз, когда я готовлюсь сделать что-то, единственным моим критерием к тому, чтобы делать или не делать это, является именно это, понравится это ему или нет.
Всякий раз, когда я готов сделать что-то, я примериваюсь. Как он подумает, что он почувствует при этом? Как он посмотрит на это? Как мы все служим духовному учителю, и в принципе, такова должна быть наша логика.
Прежде чем сделать что-то, особенно если перед нами стоит сложный выбор. А жизнь постоянно будет ставить нас в ситуацию сложного выбора, когда непонятно, что делать, по какой дороге идти.
Критерием этого является одна простая вещь. А как мой духовный учитель поступил бы в этом случае? Потому что мы знаем, что духовный учитель поступил бы так, как понравится Кришне.
И это первое соображение, которое должно двигать нами. Я действую сейчас, и я должен спросить у себя, понравится это Кришне или нет, понравится это Богу или нет.
Если я не знаю этого, если я не могу точно дать ответ на этот вопрос, то я должен спросить у себя, а как бы в этой ситуации поступил мой духовный учитель? Что бы он сделал, какой выбор бы он сделал? Потому что я уверен, что он поступил так, как нравится Кришне.
Но это еще самое простое, это самое легкое. Дальше он говорит: анугата, анукулья — следующие условия любви или следующие характеристики любви.
Это когда я не только делаю, что хочу, что хотел бы тот, кого я люблю, но и хочу только то, чего он хочет. И это уже гораздо труднее. Потому что я могу делать то, что он хочет, но при этом я сохраняю свое собственное желание или свое представление о том, как нужно.
Джива Госвами объясняет, что это значит. Это значит, об этом говорит Чайтанья Махапрабху в «Шикшаштаке». Ашлись чаранам рата-пира тапана. Это значит буквально одно.
Это значит, что если тот, кого я люблю, будет радоваться моему горю, то я тоже буду радоваться своему горю. Если он обрадуется, если не видя меня, то я не захочу показываться ему на глаза.
Мое счастье... если он обрадуется, не видя меня, то я не захочу показываться ему на глаза.
Мое счастье, если я не хочу ничего другого, я не хочу навязывать ему своего общества. Если он не хочет видеть меня, то я радуюсь тому, что он не хочет видеть меня. И это уже гораздо труднее.
Представьте себя в таком состоянии самоотречения. Потому что у нас всегда есть это Я, которое стоит в центре. Но любовь - значит, у меня нет моего Я. Я хочу только то, что Он хочет. Не хочу ничего другого.
И следующая вещь, о которой говорит Джива Госвами, третья характеристика прити — духовной любви, которая в принципе не встречается в материальном мире, практически ее невозможно увидеть в материальном мире.
Это гьяна-вишеша или особое знание. Он говорит, что любовь имеет природу знания.
Потому что гьяна или знание — это слово на санскрите означает также сознание. И любовь - это определенное ощущение или переживание. Правильно? Когда я люблю, я чувствую что-то.
В сердце моем что-то такое бурлит, гормоны бродят по моим жилам, так глаза у меня крутятся. Я чувствую что-то, экстаз. Кто переживал этот экстаз? Никто не переживал? Вы все переживали, так?
То есть любовь или вожделение в материальном мире она имеет эту природу.
Гьяны в том смысле, что это определенное ощущение, переживание. Под гьяной в данном случае подразумевается определенное переживание и переживание счастья, переживания эмоций, которые даже в материальном мире ценятся выше всего. Потому что нет ничего выше этого переживания любви.
Но Джива Госвами говорит, что такое духовная любовь. Он говорит, это гьяна вишешь, это особое знание или особое переживание, особое ощущение.
Когда я обретаю способность своей любви выйти за пределы самого себя и чувствовать то, что ощущает тот, кого я люблю. Когда я счастлив не своим счастьем, а его счастьем. Я тружусь ради Его счастья.
Я хочу только то, что хочет Он. И когда Он испытывает счастье в сердце, то я счастлив Его счастьем, не своим.
Счастье Его, которое Он переживает, которое Кришна чувствует, оно отражается в моем сердце, которое стало абсолютно прозрачным, абсолютно чистым.
И когда я отказался от этого эгоизма своего, когда я хочу ощущать сам, то я обретаю эту способность переживать то, что переживает Кришна.
То есть, в принципе, духовный путь, путь бхакти-йоги может привести человека, вывести человека на такой уровень, когда он будет чувствовать то, что чувствует Бог. Кто из вас хотел бы находиться в этом состоянии сознания?
Но для этого есть цена, которую нужно заплатить. Очень дорогая цена. Здесь Кришна говорит, что достигает этого далеко не каждый, что цена - это отказ от эгоизма собственного.
Это отказ от того, чтобы единственным критерием всего, мерой всех вещей сделать свое Я. Это очень трудно. Безумно трудно. Мы все привыкли мерить этот мир собственным аршином.
Как один английский король приказал измерить свою ногу, свою стопу, и это стало мерой всех вещей. Фут, с тех пор все футами меряют в Англии. Это нога этого короля.
И мы все тут пришли для того, чтобы своей ногой все мерять, чтобы своими шагами все измерять. Но любовь означает то, что я отказываюсь от себя, то, что я пускаюсь в это рискованное путешествие.
И, как говорится в начале «Шримад-Бхагаватам», что высшей дармой человека, высшей обязанностью человека, самым высшим устремлением человека является бхактир адхокшаджай. Бхакти, направленное на адхокшаджу.
И кто такой адхокшаджа? Адхоксаджи - это тот, кого я даже не вижу. Кого я не могу сейчас ощущать, видеть. Так я должен развить в себе любовь. Это задача, которая перед нами стоит с вами.
Очищение ума через обуздание языка
К тому, кого я даже не вижу сейчас, кого я не слышу, не чувствую, не ощущаю. Но тем не менее, как объясняет Шрила Прабхупада в конце комментария этого, мы можем начать этот процесс начиная с языка.
И что мы можем не видеть, не чувствовать, не знать, но есть способ избавиться от этого глубоко засевшего в нашем сердце эгоизма. Этот способ начинается с чего? С языка начинается так.
Потому что язык — лобхо мой судурмати, он самый жадный, лобхо мой. Судурмати — значит безумный, значит, сумасшедший, значит, одержимый, он одержимый жажды. И сначала мне нужно обуздать этот язык. И как я обуздаю свой язык?
Харе Кришна. Харе Рама, Харе Рама, Рама, Рама, Харе, Харе. Кришна, Кришна... ...
Один преданный, который был на Вудстоке Артура Кришны, рассказывал, что я встретился с ним уже после фестиваля - день, когда фестиваль кончился, он пришел пьяный ко мне совершенно. Он шатался от экстаза.
Так оказалось, он сказал мне, что я до 5 утра пел киртан, и там было 100 карми, и 100 карми танцевавало. Так до 5 утра целую ночь.
Он говорит, это был самый лучший киртан в моей жизни. Никакого другого киртана лучше этого не было. Потому что ничего другого не осталось.
Не осталось этих эгоистических желаний моего языка и других чувств. Осталось только одно: Кришна, Кришна, Харе, Харе, Хари, Рама, Харе Рама, Рама, Рама. То, как этот процесс постепенно происходит.
И, собственно, это то, к чему мы должны стремиться. Но нужно понимать, что цель очень высокая, и что далеко не каждый достигает этой цели.
Однако каждый может достичь этой цели по милости Господа Чайтаньи. Господь Чайтаньи дал нам этот путь, который очень прост, который очень легок. Парамакаруна. Бахудуна кевала ананда канда.
Что весь этот путь есть кевала ананда канда? Просто сплошное наслаждение.
Индрадьюмна Свами рассказывал, что он в последний день фестиваля подошел к палатке медитации и услышал, там киртан, там такая толпа собралась, люди поют киртан. И он думает: кто это?
Наверное, какой-нибудь махарадж поют киртан, там, Сачинандана Махарадж, или Сухотра Махарадж, или еще кто-то, стал присматриваться. Не видно было за толпой. Все танцевали, стояли, плотная толпа.
В конце концов, он протолкался, разглядел и увидел, что сидит какая-то кармическая женщина, которая на Вудсток приехала.
Играет, нет, ее парень сидит и меха вертит, она, значит, играет на фисгармонии и поет на мелодию, которую он никогда не слышал, сам Индрадьюмна Махарадж. И все в полном экстазе танцуют. Он видел это зрелище, не мог поверить своим глазам.
Она закатила глаза, поёт себе. Говорит: «Ну, я подумал: ну, наверное, это ненадолго, просто что-то, блажь какая-то в голову билась».
Обошел все, еще часа два походил, потом подхожу к палатке медитации, слушаю, опять незнакомая мелодия.
Присмотрелся, смотрю, та же самая матушка поёт киртан два часа без перерыва, потому что человек может почувствовать вкус.
Когда человек прикасается, соприкасается со святым именем, когда человек соприкасается с вкусом прасада, когда человек соприкасается с непосредственно носителями духовной энергии, то он может сразу же почувствовать этот вкус.
Как мне недавно написал один юноша письмо, он рассказывал мне свою историю, он там употреблял наркотики, ЛСД, еще что-то такое. И он был полностью в этой вате. И потом к ним в группу людей проник какой-то преданный.
Он говорит: «Какие-то мои друзья стали всё-то там мешочки делать, что-то такое, какие-то мантры бормотать. Но я как-то присматривался, и мне все нравилось. Одно мне не нравилось - то, что они против наркотиков.
Все остальное мне нравилось в этом. Но я на всякий случай, так как они против наркотиков, я решил подальше держаться.
Это однажды я пришёл в храм, и меня накормили, напоили, я послушал киртан. Я вышел из храма, я стал прислушиваться к себе, к ощущениям, которые я при этом ощущаю. Я никогда ничего подобного не испытывал. Мне казалось, будто я летаю.
Так я подумал: наверняка наркотики в пищу подсыпают. Но, говорит, меня такое устраивало, поэтому я решил приходить в храм каждый день с тех пор. Но это кевала-ананда-канда.
Человек, если он идет этим путем, и если он идет путем вкуса, с самого начала. На самом деле, наш путь - с самого начала - это путь вкуса.
Мы идем не потому, что мы боимся, не потому, что мы боимся Бога, не потому, что Он ревнивый, не потому, что Он нас накажет. Мы идем потому, потому что мы ищем высшего вкуса.
И если мы будем идти этим путем и всегда будем искать этого высшего вкуса, который в высшей степени достигается в том случае, когда я полностью отказываюсь от собственного эгоистического желания, когда я хочу единственное одного, только чтобы Кришна был счастлив, чтобы Он был рад, то в конце концов я приду к Нему, я смогу достичь его.
Несмотря на то, что это очень редкий случай. Спасибо большое.
Получение земли под храм в Москве
Шила Прабхупада, идя, меня Радха-Винода-прабху попросил про московский храм рассказать. Рассказать? Рассказать? Долгая история. Вы готовы слышать? Это история про то, как чудеса случаются даже в этом мире.
Потому что Кришна-то — он Бог. Иногда мы как-то забываем об этом или перестаем верить в это. Недавно я вчера давал лекцию на Беговой,
и подошел юноша ко мне после лекции, отвел меня в сторону и сказал: у меня очень важный к вам вопрос — очень важный. Не могли бы вы мне рассказать какую-нибудь историю из своей жизни, которая
бы полностью доказывала, что Кришна — Бог и что он есть? Я так опеслел слегка от такого вопроса. Он говорит: вы знаете, я вот я год там хожу, присматриваюсь, я как скептик, я ни во что не верю.
Но мне хочется, вот я просто присматриваюсь к людям, мне хочется понять: а как они почувствовали, есть чудеса на свете или нет, есть вообще Бог или нет.
Сейчас я вам расскажу историю, которая это полностью доказывает. Полностью, на 100%. Потому что я могу даже с самого начала рассказать, чем она закончилась, — счастливый конец этой истории.
В результате всей этой истории московское правительство во главе с Юрием Михайловичем Лужковым
подарило кришнаитам один гектар земли. В самом центре Москвы, чтобы московское правительство такое сделало, без вмешательства непосредственного Кришны такое случиться не могло. Но
на самом деле, конечно, мы достойная религиозная организация, почти что традиционная, это понятно.
Ну, как правило, нам не верят, когда мы это говорим, и когда мы поставили перед собой такую задачу, что мы хотим получить землю в Москве, то нам все говорили, даже забудьте об этом, лучше накопите как-нибудь деньги, купите себе участочек земли, постройте себе там маленький храмик, и живите себе спокойно.
Но мы тем не менее... нам все говорили: посол России в Индии, очень хороший наш друг, он говорил: даже и не надейтесь, не дадут вам земли. Никогда, ни за что. Просто, ну, не может такого быть.
Мы говорили: ну, может быть, ну вот мы там через наши связи с индийским правительством добьемся
кусочка земли для Русской православной церкви, может, нам в обмен, Москве, да? Тут он говорит, даже если пол-Дели Русской православной церкви, там все равно ничего не дадут.
Да и потом, зачем, зачем Дели Русской православной церкви? Тут вот у нас в посольстве три человека есть верующих, и все, больше никого нету тут. Так или иначе, мы как-то пытались действовать по-разному,
чтобы добиться этого, сначала мы пытались идти снизу, естественно, нам отказывали. Мы получали все подписи, но потом нам отказывали. Вот, потом мы решили идти через Индию. Я помню, первый раз, когда мы начали эту программу, я приехал в Индию на собрание, на Саммилан, на съезд в саду.
Со всей Индии съехались духовные лидеры, там, гуру, санньяси, шиваиты, имперсоналисты, Шанкарачарья приехал один там из Шрингери, Шрингери Шанкарачарья со своим этим самым, который в тигровой шкуре даже был, там слегка.
Кого там только не было. Рамануджачарья, там был глава один из ачарьев, их сампрадаи, масса каких-то странных людей.
Политики, естественно, там вертелись, как всегда, потому что там, где собираются люди, влияющие на общественные мнения, всегда есть политики. И мне там дали слово. Выступали все эти люди. В конце концов, мне дали слово.
Я как-то попросил организатора — он хотя был имперсоналист-майявади, — как-то посмотрел на меня, кожу другого цвета, подумал, надо дать слово. Я сказал, что мы там санатана-дхарму проповедуем.
Мы проповедуем принципы вечной религии. В чужой среде. Распространяем, что мы распространяем? «Бхагавад-гиту» мы распространяем.
Десять миллионов «Бхагавад-гит» распространено, каждый русский человек уже знает, что такое «Бхагавад-гита». Каждый русский человек знает, что тут буддисты какие-то есть, которые «Бхагавад-гиту» распространяют так.
Но когда у нас трудности, то к кому мы обращаемся, мы к Америке обращаемся, к американскому правительству. Защитите нас, спасите и помогите, потому что индийское правительство нам никогда не помогает.
И все эти сады, они так радостно зашумели, они очень узнали эту ситуацию. И они все, мое выступление, оно фурором закончилось. Они аплодировали, хлопали: да, да, Харибол, там, да.
И сказали, после этого они вышли, какой-то вышел - такой большой, с бородой, и сказал, что мы заставим индийское правительство вас защищать так. Но в конце концов, все опять разошлось.
Мы стали встречаться с индийским правительством. Несколько раз мы встречались с премьер-министром Индии.
И в первый раз мы встретились - он замечательный человек, он очень такой благочестивый человек, он всегда дхоти носит постоянно, он такой, ну, очень традиционный человек.
Брахмачари, настик брахмачари, практически таких людей нету. Из той партии, которая сейчас, которой он принадлежит.
Все лидеры в этой партии, у них обязанность, правила — должны быть брахмачари, они должны быть грихастхами. Они должны посвятить свою жизнь идее, а не каким-то своим семейным интересам.
Ну, так или иначе, мы несколько раз с ним встретились. такой добрый, как дедушка, такой хороший, очень. Он кивал головой, говорил: да, да, мы вам поможем, да, вам нужен храм.
Ну мы еще раз встретились с ним, мы еще раз в Америке встретились. Он опять кивал головой, он говорит: да, да, да, вам храм нужен, вам храм нужен. Потом приезжал Путин, туда с ним встречался.
Мы перед этим напоминали, ну он, конечно, ничего не говорил, естественно.
Вот потом мы еще раз с ним встретились в Москве уже, и мы стали ему в Москве объяснять, и в Москве мы пришли к нему с гирляндой и двое детей из гурукулы. Такие были там у нас с чадарами, с Тоти, вот эти два
гурукуленка из семилетних стали перед ним и стали читать: «Дхарма-кшетре куру-кшетре самавета юютсавах». сававета юютсавах. Сердце у него потекло. И в конце этой встречи он сказал: Нам нужен храм. Это то, чего мы ждали.
Наша задача была не в том, что он говорил: «Вам нужен храм», чтобы он сказал: «Нам нужен храм», чтобы он отождествил.
Потому что некоторые люди, даже в индийском правительстве, до сих пор думают, что мы какая-то там американская организация непонятная, сомнительная.
И понятно, ясное дело, то если они к нам приходят, никто по-хинди ни слова не говорит — в основном все по-английски общаются друг с другом, все лекции на английском. Но мы доказали ему, что нам нужен храм.
Потом всякий раз, когда он нас видел, и все остальные как-то его приближенные, еще кто-то. Они все говорили, нам нужен храм, нам нужен храм, нам нужен храм.
И в конце концов он написал письмо послу, посол написал письмо в Министерство иностранных дел, и он начал говорить: Нам нужен храм. Индуизму нужен храм. Что такое, в конце концов? У всех есть храмы, у нас нет храма.
И письмо это пошло по каким-то своим каналам. Мы пытались проследить путь этого письма по этим каналам. В конце концов, оно где-то там потерялось, потому что там такие сложные каналы.
Так вроде письмо оттуда, ну куда-то оно исчезло, непонятно. Без следов, бесследно совершенно. И мы несколько раз такие попытки делали, письма какие-то писали, оно где-то всё терялось, и всё это как-то оседало.
И все вокруг нам продолжали говорить: Вам никогда не дадут землю, вам никогда не дадут землю.
И мы уже сами как-то смирились с этим, мы уже сами говорили: нам никогда не дадут землю, но все равно, надо писать, потому что нам нужен храм. Так все равно денег у нас нет, что покупать.
Если бы у нас были деньги, мы, может, давно позже землю купили. Но так как денег нет, мы все не покупали и все ждали. И потом, год назад приехал Мэр Дели в Москву.
Такая женщина пожилая, очень милая. Мы пришли с ней встречаться, она нас усадила, и мы с ней позавтракали. Такая она хорошая, такая симпатичная. И мы стали ей говорить, нам нужен храм. Она говорит: да, я знаю, нам нужен храм, нам нужен храм.
Ребятки, любимые мои дорогие, нам нужен храм. Мы говорим: «Ну, может, вы скажете Лужкову, что нам храм нужен?» Ну, не могу. Я поймите: я тут гость, у нас этикет, протокол, я не могу. Ну, я постараюсь что-нибудь сказать.
Мы говорим: «Ну, может, вы Бхагавад-гиту ему подарите, что ли? Ну, в конце концов, он же тоже человек, ему тоже Бхагавад-гита нужна». Она говорит: «Ну не могу я. Вы поймите, у нас протокол. Ну как я ему пойду?
Русскую книгу ему в России буду дарить? Ну нельзя так. Я бы, если бы на хинди, я бы ему подарил». Мы говорим: «Ну зачем ему на хинди, он не понимает на хинди ничего».
Она: «Тогда, когда он в Дели приедет, я ему тогда вашу русскую подарю». Ну, так вот. Ну, подумали: но опять ничего не получится.
А потом нам рассказали, что эта женщина, когда устроили прием в ее честь в московском правительстве, она подошла прямо к Лужкову и сказала: «Нам нужен храм.
У нас тут есть сознание Кришны, это наши люди, нам в конце концов... что такое? Нам нужен храм». Лужков, опешив: посол Индии, он растерялся, потому что это было против этикета, против протокола.
Так не делается, нельзя так говорить. От неожиданности Лужков сказал: «Нам нужен храм здесь». Он сказал, что не волнуйтесь. Будет у вас храм, будет храм, будет храм. На самом деле Юрий Михайлович замечательный человек.
У меня к нему очень просто замечательно. Особенно в последнее время у меня к нему очень все те признаки любви, о которых я говорил в лекции, они у меня серьезно, я совершенно искренне говорю. Мы его очень искренне любим.
Он хороший человек очень. И он пообещал. Но потом опять год прошел, опять как-то это все ушло куда-то, опять что-то как-то это все никак, и мы по-прежнему бьемся, мы не знаем, как.
Но на самом деле Кришна-то, он все видит. Кришна — он все знает, Кришна — он как-то следит за всем. И Кришна сам на самом деле давно говорит: нам нужен храм.
Кришна — это Он говорит нам, совершенно матери Радхарани, нужен храм в Москве. Где-то несколько месяцев тому назад Садху Прия прабху, он на самом деле очень много сделал. Практически большую часть этой работы делал он.
Мадан Мохан Прабху, который ездил в Индию. И Сиддхи Прабху, он организовал встречу для Гопала Кришны Махараджа в московском правительстве. Гопал Кришна Махарадж встречался с одним из вице-премьеров правительства Москвы.
И Гопал Кришна Махарадж сказал: Ну что такое, Васи? Москва! Москва — такой крупный город, один из самых лучших городов, если не самый лучший.
Гопал Кришна Махарадж сказал: Я путешествую по всему миру. Москва - самый лучший город. Есть одна проблема в Москве.
Вы подумайте сами: в Лондоне 30 индуистских храмов, в Нью-Йорке 35 индуистских храмов, в Вашингтоне там 33 индуистских храма. В Москве ни одного нет.
И вице-премьер правительства Москвы сказал: Как это так? Нет, не может быть, должно быть. В Москве все должно быть. Не может такого быть. Это были очень обнадеживающие слова такие.
Но потом опять как-то месяцы прошли, опять все затихло. Пока в конце концов не раздался звонок в храм, вдруг неожиданно к президенту храма, сказали:
Мы вот тут звоним вам из правительства Москвы, мы вам тут землю хотим дать. В общем, там через полчаса заседание будет, вы там поезжайте, посмотрите.
Если вам понравится, вы нам скажите: если не понравится, то ну что делать-то не дадим тогда. Президента храма повезли.
И он думал: куда меня повезут? Сначала он думал, что на него наденут черную такую повязку, чтобы он не видел дороги, привезут куда-нибудь завязанными глазами. Непонятно куда, куда-нибудь там, я не знаю, под Тверь.
Но его привезли на место, которое находится где-то там в 15 минутах ходьбы от нынешнего храма на Беговой, около Ленинградского проспекта.
И сказали: Ну, вот мы готовы вам выделить гектар земли под строительство храма вашего индуистского, сознания Кришны общины. Хотите — берите, не хотите — не берите.
Он мне звонит, он говорит: Я не знаю, Васи, уже не 1 апреля, может, они шутят, 16 апреля, может быть, он не мог понять, Васи, в чем дело. Серьезно, с ним говорят или нет. Но его завели на заседание.
Там сам Лужков вел это заседание. Наш вопрос был последний. В конце концов, последний вопрос был о выделении земли под строительство кришнаитского храма. И выделили единогласно, без всяких проблем.
А мне звонит, я в это время в Швеции. Он говорит: Махарадж, Махарадж, нам землю выделили. Но только это секрет. Никому не говорите, пожалуйста, это страшный секрет. Не дай бог, кто-нибудь узнает.
На следующее утро я получаю по электронной почте статью из «Московского комсомольца» на первой полосе: «Кришнаиты будут молиться на Ходынском поле крупными буквами». «Российская газета» напечатала статью.
Чтобы прибавить сенсационности, этот журналист придумал от себя. На самом деле это, конечно, неправда, но он придумал от себя, он написал, что на этом месте раньше хотели построить православную церковь.
Потом выдали Кришнавит. Я когда прочитал это, я чуть со стула не упал. Я думал: «Ну всё, ну закроют нас точно теперь». Но пока как-то все идет. Потому что нам нужен храм. Это же понятно.
К сожалению, у меня нет проекта с собой. Я бы показал вам планы наши, дизайн. Мы тогда решили, что все, Кришна хочет этого, мы поняли это окончательно по всем этим чудесам, которые происходят.
Потому что на самом деле там очень много других чудес все происходило. Я даже половину этих чудес вам не рассказал.
И еще одно чудо совершилось, потому что до этого мы предварительно пытались как-то найти какого-то архитектора, даже платили какие-то деньги людям, которых у нас и так нету, они что-то рисовали, и все это до такой степени некрасиво было, и до такой степени никого не воодушевляло, что мы отчаялись.
И вдруг неожиданно примерно в то же самое время появился человек, преданный, который стал рисовать, и он оказался потрясающим совершенно архитектором, и он нарисовал план этого проекта.
Я с удовольствием вам показал эти слайды. Но, к сожалению, у меня нет проектора, поэтому вам придется довольствоваться
вот этой вот картинкой, я могу пустить ее по рядам: это предварительный эскиз центра ведической культуры. Но это тоже как бы один фасад. Мы решили, что мы строим такой храм один раз. Что другого такой возможности не будет.
Что в таком месте, вот он тоже тут изображен, можно кому-то еще вот такой показать, еще предварительные какие-то рисунки сейчас можно пустить по рядам.
Пурначандра Прабху, когда мы собирались вместе первый раз объявлять об этом в какой-то небольшой группе людей, он сказал, что вы должны понять одну вещь: что вы делаете сейчас?
Что вы, в сущности, строите дом для Радхи и Кришны, для самого Верховного Господа? Когда человек даже для себя строит дом, он строит его как можно лучше, он всю любовь туда вкладывает.
Что же тогда думать о доме для самого Бога? Это должно быть что-то самое выдающееся, самый потрясающий, самый лучший. И Аринда Мапрабу, автор этого проекта, стал рисовать. И, в общем-то, чем больше он рисовал, тем больше всем нравилось.
Такой красивый храм со стеклянной крышей, стеклянным куполом над храмовой комнатой в традиционном индийском стиле,
и мы решили, что надо уже делать, не скупиться, да, потому что в конце концов строить — все равно кто будет? Кришна будет, а он самый богатый, самый красивый, самый сильный и к тому же самый отреченный, поэтому ему дать какие-то там деньги нам ничего не стоит.
Для того чтобы мы построили дом для него. И мы решили уже по полной программе строить. Хотя до сих пор мы не знаем, как это все построится.
Но очевидно совершенно, что если мы построим этот храм в Москве, то отношение к нашему обществу и вообще уровень нашей позиции в обществе будет абсолютно другим.
Проект Ведического культурного центра
Мы полностью на другой уровень выйдем, наш имидж полностью поменяется. Мы хотим построить культурный центр, который будет проповедовать, собственно, все аспекты ведической культуры. Там будет три зоны.
В одной зоне будет, собственно, храм, где будут божества, и там будет алтарная комната на 500 квадратных метров, которая может расширяться до 1000 квадратных метров на большие праздники.
В одной зоне будет культурная зона — там будет музей. Когда мы написали об этом Абираму прабу, Абирам прабу — это главный инженер и главный архитектор Маяпурского проекта.
Он настолько воодушевился, он сказал: «Я всегда хотел построить три храма. Не только в Маяпуре, но я хотел построить храм в Москве, храм в Вашингтоне».
И он сразу же, как только он узнал об этом известии, он поехал во Флориду и он встретился с Амбаришей Прабу, с правнуком Генри Форда, который взял на себя ответственность за мапурские проекты.
Он стал рассказывать ему об этих московских событиях. Амбариша тоже воодушевился, и он сказал, что хорошо, мы все вместе построим эти три храма. Мы построим Маяпурский храм, мы построим.
Это не значит, что он деньги будет давать, или что он много денег будет давать. Может быть, что-то он даст, я не знаю, еще непонятно.
Но по крайней мере он взял какую-то ответственность на себя — он сказал, что нам нужно это сделать. Что главное сейчас — это построить в Америке красивый храм в столице, в России — красивый храм, и потом построить Маяпур. Причем не просто храм, а храм ведического планетария.
Потому что что такое храм? Храм — это реплика Вселенной.
В храме все эти уровни есть в соответствии с сакральной геометрией и сакральными вот этими принципами построения храмов, снаружи храм должен быть как материальная вселенная.
Он должен быть очень разнообразным, многообразным, очень пестрым, а внутри все внимание должно быть сосредоточено на Боге, на Кришне, и он так или иначе тоже согласился участвовать как-то каким-то образом в этом проекте.
И в общем сейчас мы находимся в стадии оформления документов на землю, которые выделены. Пока еще у нас нет документов, и это еще долгий очень процесс.
В стадии начала компании по сбору пожертвований, потому что чтобы все люди могли подключиться к этому, и в стадии концептуальной проработки, Абирам прабу приезжает к нам. Да, я сказал, что там три зоны будет.
Одна зона будет культурная, где будут выставки, где будут музей, где будет ведический планетарий, магазины, ресторан и другая зона будет для общины.
Там будут классы, учебные аудитории, какие-то студии, может быть, какие-то классы для занятий для детей, для разных прихожан, разных уровней, студии йоги, студии музыки и так далее.
И вот это такая концепция, и я просто думаю, что Кришна специально хочет, чтобы мы построили именно такой храм, чтобы каждый мог принять участие в нем.
Потому что это храм для всех нас - первый большой настоящий храм России. Каждый пусть один, но кирпич туда положит. Маленький кирпич. Он будет знать: в этом храме есть моя какая-то лепта маленькая.
Потому что иначе мы, кроме как всем миром, его не построим. Это слишком большой проект, но сам по себе этот проект обладает этим качеством вдохновлять людей. Людям хочется чувствовать себя причастным к нему, хоть как-то.
Я показывала это кармическим людям или людям, которые мало даже. Недавно мы встречались с одной женщиной. Эта женщина сама в банке работает, она директор банка одного, у нее муж очень большой, очень крупный человек.
Я не имею права называть его имени, но она увидела этот проект. У нее глаза загорелись. Она сказала: красота какая! Я сыну покажу и мужу покажу. Мы даже не думали, но она говорит: надо же красота какая.
Ей захотелось тоже как-то в этом поучаствовать. То есть, это проект, который обладает вот таким свойством. Людям хочется быть так или иначе причастным к нему, какую-то свою лепту внести.
Поэтому, хотя мне страшно очень, нам всем страшно. Я надеюсь, что вам тоже немножко страшно.
Но в то же время я уверен, что мы как-то так или иначе сможем это построить, особенно если вы будете молиться и как-то думать об этом.
И кто его знает, может быть, кто-то из ваших знакомых сможет как-то поучаствовать в этом по-крупному, или еще кто-то, кто-то сможет внести какую-то долю, или вы все сможете понемножку вносить. Так или иначе, как-то этот храм будет построен. У Кришны уже есть план. И теперь только речь о том, через кого он будет построен, кто сможет этот вклад внести, и там я говорил с Джапатаком Махарадзом. Он говорит: нужно сделать стену, большую стену вокруг храма, и на ней имена всех, кто даже пусть даже вот он 10 рублей внес, но все равно все имена, чтобы там были поименно.
Потому что Кришна говорит в Падма-пуране, что тот, кто... В Падма-пуране есть слова такие: тот, кто строит храм для меня, тот, кто участвует в строительстве храма для меня, тот очень дорог мне, он приходит ко мне на Вайкунху.
Чтобы Кришна не забыл, нужно все имена упомянуть, чтобы никто не был забыт. Но так или иначе, это будет. Потому что если мы будем делать это правильно, можно делать это неправильно.
Неправильно делайте это, значит, делать из своих амбиций, из того, чтобы прославить самого себя, из того, чтобы всем доказать, вот какие мы там, такие, всякие.
Но если это делать именно как подношение, как подарок Кришне, как что-то, что мы от чистого сердца делаем. Потому что Кришна этого достоин. Кришна достоин гораздо большего.
Господь Чайтанья, Его движение — оно достойно не то что каких-то квартир подпольных, в которых мы находимся, оно достойно того, чтобы действительно люди уважали нас.
Если мы будем чувствовать это, понимать, что мы делаем это ради того, чтобы прославить не самих себя, мы никто, нам не нужно вообще тут ничего, но ради
того, чтобы Шрила Прабхупада был доволен, ради того, чтобы Господь Чайтанья наконец получил дом, достойный Его, дом, из которого может распространяться Его движение повсюду, по всей России, и даже больше, потому что, если этот храм будет построен, то его влияние распространится на очень большие сферы.
Вот. То я думаю, что мы сможем это сделать. Главное, чтобы помыслы чистыми были, чтобы мотивы были чистыми. Поэтому, пожалуйста, благословите нас на это, на все.
Главное, чтобы именно чтобы мы сохранили какую-то чистоту, чтобы мы не соблазнились на вот эту вот внешнюю мишуру, на не подались на все эти внешние какие-то материальные вещи, чтобы сохранилась чистота порыва, чистота желания.
Спасибо вам большое за то, что вы так внимательно слушали. Если кто-то может как-то так или иначе поучаствовать в том или ином качестве, то, пожалуйста, милости просим.
У нас будут и плакаты, и какие-то там, я не знаю, рекламные брошюры, если кто-то сможет какие-то пожертвования собирать, где-то еще что-то такое, то мы будем очень счастливы.
Только, пожалуйста, верните мне эти картинки, ладно? То они где-то там бродят. Может быть, вопросы какие-то есть? И да, этот Джанмаштами — он будет как раз посвящен.
На этом Джанмаштаме у нас будет презентация этого проекта. Будет посол Индии в Москве, будут еще какие-то официальные лица. Мы надеемся на то, что из правительства Москвы кто-то придет. У нас будет официальная презентация. Мы будем рассказывать о принципах построения этого храма, о целях его и как бы официально объявим о том, что этот проект существует.
То есть этот Джанмаштами будет очень ключевым и поворотным таким моментом в нашей истории. Если вопросов нет, то тогда, может быть, Шеша что-то хочет сказать. Давайте поблагодарим Маха-вишну махараджа.
Вдохновляющего на московский храм по сознанию Кришны в России. Мы тоже надеемся, что в Петербурге будет удивительно. Нам нужен храм в Петербурге тоже. Просто вам нужно повторять эту мантру каждый день.
Нам нужен храм, нам нужен храм, нам нужен храм. Можно знать возраст, но скажем. Какие угодно. Любые, если есть какие-то вопросы, есть то, если нет, то тогда мы кончим просто.
Каким образом развивается желание, да, вот чисто потерял или желание убить Бога от эгоистичного желания самому сцену и убить себя.
Этапы развития веры и бхавы
То есть как вот это чудо происходит данным кому-то Вопрос очень важный. На самом деле нужно очень хорошо понимать этот механизм. Вопрос такой. Слышите внимательно, пожалуйста.
Каким образом происходит смена парадигмы или смена нашего восприятия самого себя, как это желание ублажить самого себя и наслаждать самого себя заменяется на желание бескорыстно любить Бога.
Каким образом эгоизм заменяется на любовь? Происходит ли это только по милости, или какие процессы происходят при этом? Чтобы понять это подробно, естественно, чтобы рассказать это подробно, нужно очень много времени.
Но в принципе само объяснение этого, оно вкратце дается в одном стихе Бхакти-расамрита-синдху, который Шрила Прабхупада часто цитирует: «Адау шраддха...» Садусанга, где описываются стадии развития этой любви или стадии
развития рати, когда все начинается со шраддхи или с веры. И вера сама по себе, если мы посмотрим, что такое вера, вера - это зачаток любви, это зародыш любви. И сама по себе вера обладает огромной силой, невероятной силой.
Вера, как в Библии написано, в Евангелии написано, что будь у вас вера величиной с горчичное зерно. То сказали бы горе: «Пройди», и гора бы пришла, потому что вера - это качество духа.
Сейчас мы такие слабые, потому что дух скрыт материей, Он покрыт множеством оболочек. Но возвращение к самому себе, к своей духовной природе, начинается с того,
что появляется этот проблеск любви в виде веры. Когда я начинаю верить, что есть где-то Бог, и что Бог - это любовь, и что нет ничего выше любви.
И когда эта вера есть, то действительно человек отчаянный становится, он может делать удивительные вещи, страшные вещи. И вся природа материальная дрожать начинает, потому что включается в действие другая сила.
То есть уже на уровне веры человек может ощущать. Но возвращение к самому себе, к своей духовной природе, начинается с того, что появляется этот проблеск любви в виде веры.
Когда я начинаю верить, что есть где-то Бог, и что Бог - это любовь, и что нет ничего выше любви. И когда эта вера есть, то действительно человек отчаянный становится. Он может делать удивительные вещи, страшные вещи.
И вся природа материальная, она дрожать начинает, потому что включается в действие другая сила. То есть уже на уровне веры человек может ощутить силу вот этого всего.
И уже вера помогает ему избавиться до какой-то степени от эгоизма. Потому что вера означает, что я перестаю быть сосредоточен только на своих интересах.
Так уже у меня что-то такое: какую-то часть своей оперативной памяти я отдаю Богу, и даже на ранних этапах вера заставляет людей, одержимых этой верой, они действительно делали чудеса, они шли на смерть.
Как мы могли видеть в истории христианства, это было особенно ярко проявлено, когда люди, просто с верой, уверовавшие в спасение, в бессмертие души, в вечную жизнь, они равнодушно выходили на арену, их растерзывали тигры. Они даже не замечали этого.
Что такое вера? Это уже значит, что я уже не до такой степени эгоистичен. Потом садху-санга, когда мы общаемся с садху, то мы видим, как мы начинаем чувствовать, что такое любовь.
Когда мы общаемся с настоящим садху, мы начинаем чувствовать, что значит не быть эгоистом, что значит любить всех, что значит отдавать свое сердце.
Как я тоже сидел в палатке на Востоке, один юноша ко мне подошел и сказал, ну, такой скептичный. И сказал: ну что там, чтобы у вас там спасение получить, сколько денег надо заплатить, сколько там, сколько пожертвовать надо?
У вас пожертвования, да, ведь надо, деньги надо, взносы сдавать надо, да, чтобы спасение получить. Я говорю, нет-нет, такой дешевой ценой не отделаешься. Деньги твои никому не нужны. Он так испугался немножко.
Я говорю, единственное, что ты должен пожертвовать, это сердце свое. Денег — не нужно. Это слишком дешево. Он так убежал от меня в другом направлении. Не готов он был на эту самую пересадку сердца своего.
Когда мы общаемся со садху, то в чем смысл этого садху-санги? Именно смысл в том, чтобы научиться увидеть, что значит не быть эгоистом, что значит не ставить свое эго в центр, а пытаться поставить Кришну в центр.
И с этого начинается Собственно, настоящий процесс очищения, потому что до садху-санги он не может начаться по-настоящему, по той простой причине, что я
никогда не смогу увидеть пороков, от которых мне нужно очиститься, эгоизма в своем сердце, до тех пор, пока я не посмотрю на себя глазами садху. Потому что я думаю, у меня все в порядке.
Я нормальный, я праведник, я не грешник, я не грешу, я мяса не ем, я там мантру бубню. Все у меня в порядке. Этого мало.
Нужно, чтобы очиститься от пороков, нужно увидеть их, чтобы увидеть их, нужно посмотреть на себя глазами человека, у которого нет зависти.
Чтобы увидеть зависть в себе, нужно оказаться рядом с человеком, у которого зависти нет. До тех пор, пока мы не окажемся рядом с ним, с таким человеком, мы зависти своей не заметим.
Вчера мы шли на вокзале, и там стоял роскошный «мерседес», новые с иголочки последние марки, и там было написано: «Собор Христа Спасителя». У нас несколько преданных.
Один преданный слегка такую язвительную реплику отпустил, что дескать: вот тоже мне там святые отцы на «мерседесах» разъезжают. Тебе говорят: «Ты что, завидуешь что ли?» Да. Потому что на самом деле в этой реплике зависть была.
Не забота о святости святых отцов из конкурирующей организации. А то, что вот эти святые отцы разъезжают, а мы не разъезжаем. Чуть-чуть, по крайней мере. Зависть очень трудно заметить.
И пороки в нашем сердце очень трудно заметить, потому что мы свыклись с ними, сжились, срослись, и для того, чтобы видеть ее, нужно постоянно пытаться смотреть на себя в том числе глазами садху.
И с этого начинается, соответственно, очищение от этих пороков, от эгоизма. Человек достигает уровня ништхи или уровня стабильности. И что такое ништха?
Ништха буквально значит, что тот закон любви, который живет в моем сердце, но который я забыл, он вернулся ко мне в форме внешних правил, и я понял, что это естественный способ моего существования.
Потому что до уровня ништхи для меня это все некие искусственные внешние правила. Я должен повторять мантру, я должен рано утром вставать, я должен от чего-то воздерживаться, я все время думаю: так я делаю, не так.
Ништха буквально означает, что я понял, что это естественная и самая лучшая форма моего существования. У меня еще нет любви. Но я уже понимаю, что это то, как должен человек жить.
Мантра сама льется из сердца, киртан, садхана, человек становится смиренным, он не может уже долго спать, он встает рано утром, он повторяет святые имена. У него еще нет сильного вкуса, но он понимает, что так нужно жить.
До этого ему трудно, до этого анартхи или внутренние препятствия мешают ему, он думает, у него лень есть какая-то, еще что-то такое, ему нужно бороться, мантры не приносят вкуса, но на уровне ништхи уже любовь пробудилась настолько, закон любви, который в нашем сердце уже живет, настолько, что мы начинаем его узнавать в этих правилах.
Потому что на самом деле все эти правила - это всего лишь любовь, переведенная на язык правил. Человек, у которого любовь есть, он будет так жить.
Он будет рано утром вскакивать, он не будет долго спать. Потому что у него любовь есть. Влюбленные они не спят, правильно?
Если человек влюбился в Кришну, будет ли он долго спать? Не будет, у него времени для этого не будет. И что, он будет вскакивать? Он будет вскакивать, он будет петь святые имена, у него будут волосы дыбом вставать.
А так и он будет приходить, и он будет петь — там — самсара-даванала, лила-лока, о мой духовный учитель, ты пробудил меня от сна материального существования. Я так долго спал. И поэтому утром мы поем это. Я долго спал.
Спасибо, что ты сыграл роль будильника и прозвенел, и ты меня пробудил здесь, вот.
Иначе говоря, ништха — это когда я освоился с этим законом настолько, что я понял, что это естественная форма существования, что у меня нет вот этих низших привычек. Низшая природа не тянет меня вниз. И я понимаю, что это хорошо и что это счастливо жить таким образом.
Вот потом у меня, соответственно, естественным образом появляется какой-то вкус к этому, еще больше привязанность к этому, и появляется собственная привязанность к самому Кришне.
Но вплоть до уровня асакти у меня еще есть этот эгоизм. Асакти, у меня уже есть сильная привязанность, но тем не менее вот эта вот забота о себе, что будет со мной, а кто обо мне побеспокоится, кто обо мне позаботится, она еще остается.
Но что происходит на уровне бхавы? Собственно, первой начальной стадией любви и результатом практики является бхава, и бхава — это в сущности то, что, скажем, я смею сделать себе такое смелое допущение — это то, что христиане называют, когда нисходит Святой Дух.
Если послушать описание Пятидесятницы, когда Святой Дух нис- шел на апостолов, то это очень похоже на то описание, которое дает Рупа Госвами в «Нектаре преданности» и Джива Госвами в своих комментариях к «Нектару преданности». Каким образом бхава нисходит на человека, и вот тут нужна милость. То есть до уровня бхавы все эти стадии, они идут просто в результате практики, что ли. Но чтобы не зашла эта любовь,
должно происходить, произойти это нисшествие, оно должно произойти по воле Кришны, сверху, с высшего плана бытия.
И то, что испытывает человек на этом уровне, оно настолько потрясает его, и настолько очищает его, и настолько потрясает все основы его бытия, что просто от эгоизма его не остается ничего.
И бхава — одним из признаков бхавы или прежде всего премы — является именно это: замена ложного эго. Сейчас у нас есть ложное эго. Что такое ложное эго? Это прежде всего я. И кто такой я? Я действую.
Все зависит от меня, от моих способностей, от моих качеств. Ахам стоит в центре. Я действую. И все это результаты моего труда. И мама — мое. Все то, что я получил в результате своих действий, мое, оно принадлежит мне.
На уровне бхавы происходит это затопление сердца, и в результате того, что трансцендентные чувства и эмоции затапливают сердце, там не остается места для эгоистических ахама и мама, и у человека появляется истинное Я и истинное Мое.
Истинное Я - это Я слуга Кришны. Я хочу только служить Ему. И истинное Мое, что это значит? Кришна мой. Он мой. Он мой, он мне нужен, мне ничего другого не нужно, мне не нужны никакие другие предметы этого мира.
Мне Бог нужен, я только с Ним должен рядом находиться. То есть в сущности, до уровня бхавы есть естественный процесс очищения сердца в результате практики и в результате общения,
в процессе этой практики, в результате повторения святого имени, прежде всего, и киртана. Но на уровне бхавы сам Кришна помогает, Он дает последнюю, как бы, делает последнюю ступень.
Потом дальше приходит уже царство премы, когда у меня ничего не остается, кроме Кришны. Поэтому таких вайшнавов их называют нишкинкина, у них ничего нет.
И это то состояние духа, которое тоже есть много параллелей с христианством, которые, например, в Евангелии называют нищетой духа.
Нищета духа значит, что мне ничего не принадлежит, я нищий. Но мне кто принадлежит? Бог мне принадлежит, сам я нищий, как у Бхакти Тиллоки Свами книга «Нищий», книга молитвы, но нищий — это человек, у которого нет ничего материального. - это человек, который нет никаких материальных. Он не отождествляет себя ни с тем материальным, но он любит Бога.
Пример бескорыстной любви из Пуран
То есть это долгий, постепенный процесс. Я ответил на ваш вопрос? Как любить врага? И как что еще? Как любить себя и как любить ближнего. Бог у вас в сердце. Бог ближе всего.
Поэтому наш путь не в том, чтобы полюбить ближнего просто, или чтобы врага полюбить. Врага очень трудно полюбить. Это теоретически хорошая концепция полюбить своего врага.
Но мы не сможем полюбить врага до тех пор, пока мы Бога не полюбим. Потому что Он враг. Как мы сможем Его полюбить до тех пор, пока мы не поймем, что Он не враг мой, а что он душа, частичка Кришны.
Поэтому мы пытаемся полюбить Бога, прежде всего, повторяя Его святое имя, и когда хотя бы чуть-чуть любви в наше сердце вошло настоящей, правильной, потому что именно о настоящей любви речь идет. Не просто о том, что человек практикует что-то, повторяет святое имя, а в том, что он любит действительно.
Когда чуть-чуть даже любви к Богу есть, то человеку очень легко врага своего влюбить.
Как Прахлада Махарадж? Прахлада Махарадж, он, когда у него Нрисимхадев спросил, что ты хочешь, дорогой мой говорит, ничего не хочу, говорит, ну попроси меня, пожалуйста, что-то я зря, что ли, пришел? Ну че-нибудь попроси.
Он говорит, Прахлада Махарадж ругаться стал на него. Он стал говорить, ты что такое вообще? Плох тот слуга, который ожидает награды, плох тот хозяин, который награду предлагает. Ты за кого меня принимаешь?
Я же не торгаш, я не для того тебе служил. Хираньякашипу стал его умолять. Ну, что он попросил? Он говорит: «Ну ладно, хорошо, тогда отца моего...» Милость на него пролей. Хотя тот был его заклятым врагом.
Но оно произошло не потому, что он пытался врага своего полюбить, а потому что он Бога любил. Поэтому мы сначала пытаемся Бога полюбить, и Он ближе всего. Хотя может показаться, что Он далеко, на самом деле Он ближе всего.
Как Он далеко? Он же вас создал, Он вас ведет по жизни, Он вам дает все то, что Он вам дал. Он вам Солнце дал, Он вам воздух дал, Землю дал. Он вам дал возможность жить на этой Земле, дышать, любить. Он вам все дал.
Как мы можем его не любить? Должны его любить. Хоть чуть-чуть. В этом, собственно, смысл сознания Кришны: иногда мы бываем очень теоретическими в своем представлении,
но на самом деле, как один преданный у нас отвечает за лекции, на беговой, очень хороший преданный, он подходит ко мне все время и спрашивает: дайте лекцию-то тогда-то. Да я говорю, о чем говорить-то?
Я уж не знаю, я уже столько лекций на беговую, да, уже просто не знаю, о чем говорить. Он говорит: как не знаете? О чем же еще нужно говорить? Нужно говорить о том, какой Кришна хороший. Вы просто об этом скажите.
Что Он хороший, что Он любит вас, что Он самый красивый, что Он самый милостивый. И даже если мы Его не знаем, как Рукмини, она тоже никогда не видела Кришны, но она слышала о Кришне.
Мы любим Кришну не потому, что мы видим Его. Господь Брахма в третьей песне Шримад-Бхагаватам говорит, что преданный — он шротрам-дриш, он видит ушами. Поэтому мы пытаемся полюбить Бога своими ушами.
Мы слушаем о Нем, слушаем о том, кто Он такой, и слушаем то, что Он говорит. И люди, например, они читают какого-нибудь поэта. Есть удивительные поэты.
Они начинают любить этого человека за то, что он такие вещи написал, такие мудрые. Как мне сегодня ни с того ни с сего пришли в голову пастернаковские строчки. Я повторял их снова и снова и снова.
Красивы очень строчки там: Я кончился, а ты жива, и ветер, жалуясь и плача, раскачивает лес и дачу, не каждую соснову в отдельности, а полностью всё дерево.
Это мои кармические заморочки, это мои привязанности, которые остались. Вдруг это стихотворение целиком все всплыло у меня. Там такая красота в этих стихах была, в этих словах, что
я почувствовал прилив любви к пастернаку так необычайно совершенно за то, что он такое написал: «И это не из баловства и не из шалости бесцельной, — что в тоске найти слова тебе для песни колыбельной».
Я повторял эти слова удивительной красоты, так как у меня какая-то привязанность была. Я думаю, надо же какой потрясающий человек! Я начинал любить его. Точно так же мы читаем Гиту. И Гиту люди читают тысячи лет.
Для чего мы читаем Гиту? Прежде всего, для того, чтобы Кришну полюбить, который ее сказал. Потому что там такая мудрость в этой маленькой книге и в этих стихах маленьких, что как мы можем Его не полюбить за это?
Поэтому мы пытаемся Бога любить через слушание, слушание о Нем, слушая тех, кто Его любит, и когда мы слышим тех, кто Его хотя бы чуть-чуть любит, то он крупица этой любви передается нам, поэтому наш самый главный путь, процесс, метод — это шравана.
С чего мы начинаем слушание? Тогда врагов полюбим и всех остальных своим чередом. Можно, да. Можно.
Можно, если вы достаточно отрешены, у вас есть достаточно такой философский настрой, можно полюбить человека, если понимать, что он действует по своей природе, но, если этот человек причинил вам боль сильную, то это трудно.
Возможно, я не говорю, что это невозможно.
Это возможно, но на самом деле для этого человека должно быть по-настоящему очень чистое сердце, потому что всё равно нам причинили боль, и всё равно нам больно, мы, да, по карме, да. Мы можем себя успокаивать по карме, но просто теоретически я все понимаю.
Но практически представьте себе: сейчас человек, который вам действительно причинил очень сильную боль. Я прекрасно представляю. И вы его прям вот так любите? Ну, я его принимаю, это любите.
Не-не-не, это понятно. Я тоже принимаю его таким, как есть. Но предпочитаю держаться на расстоянии. Да, да, но любовь — это немножко другое.
Любовь — я сейчас вам расскажу, что такое любовь, это историю, которую рассказывает Шри Чайтанья Махапрабу в «Антья-лиле», когда он произносит этот стих: а шли сьева падарам там пинаштума, адаршанам мармахатам коротува, я тата, тава вида, татулам пату, матпрана наттусаева на парах. Ты можешь обнять меня? А можешь растоптать мое сердце, не показывайся мне на глазах. Ты все равно тот, кого я всегда буду любить. Что бы ты мне ни сделал, какую бы боль ты мне ни причинил. И когда он произносит этот стих, он рассказывает
историю, известную историю из Пуран, она приведена в «Маркандея-пуране», в «Падма-пуране», про одну женщину. У этой женщины был муж. Она очень любила своего мужа. Муж этот был старый, и муж был к тому же прокаженным.
У него провалился нос, от его тела дурно пахло. И к тому же этот муж был, он всю жизнь ей изменял. Всю жизнь он непонятно куда бегал. Из-за свои грехи он получил все эти страшные болезни, которые разъедали его тело.
Его тело гнило. Но женщина эта любила его. И любила его абсолютно бескорыстно. Не потому что он был такой красивый, он некрасивый был. Гнилой был, от него плохо пахло, не потому, что он верный был, он был гулящий.
Но она все равно его любила. Он ломпата был, как чтение Махапрабху говорит. И однажды этот муж, он жена выводила его как-то погулять, выносило его в этой корзине или еще в чем-то.
Однажды он увидел блудницу не просто блудницу, а королевскую блудницу. Это была женщина царственной красоты. Когда она проходила, люди падали ей в ноги от ее красоты.
У нее перед домом выстраивались очереди, цари приходили и складывали к ее стопам свои короны, чтобы она только позволила им провести ночь с ним.
Эта женщина прошла царственной походкой и бросила взгляд на этого прокаженного. Прокаженный бросил на нее свой блудливый взгляд, и он потерял покой и сон, он влюбился в нее.
И жена увидела, услышала, поняла, что муж сам не свой, что муж не спит, что муж плачет, а она стала спрашивать: Дорогой мой, любимый мой, что с тобой? Почему ты так огорчаешься?
Он говорит: я не могу, я влюбился, я должен так или иначе быть с этой женщиной, с этой проституткой. И жена сказала: Хорошо, если ты этого хочешь, я сделаю это. И она пошла к этой женщине и стала служить, к этой блуднице.
Она приходила каждый день, она убиралась. Она ничего не спрашивала. Сама пришла, стала убираться по хозяйству. В конце концов, прошло несколько месяцев.
Эта блудница стала спрашивать: Что ты приходишь сюда? Добрая женщина, что тебе нужно? Я очень ценю твои услуги, но ты ничего у меня до сих пор не попросила. Не может так быть, чтобы ты ничего не хотела от меня.
Она говорит: не-не, мне ничего не нужно. Я совершенно бескорыстно тут убираюсь у тебя. Блудница стала настаивать.
Говорит: Ну, может, тебе награда какая-то нужна, ведь возьми, там, корон у меня много. Может, корону какую-нибудь взять себе или еще что-нибудь там, драгоценности, все что угодно.
Нет, нет, но если ты действительно хочешь как-то мне доставить удовольствие, то вот, пожалуйста, у меня есть муж. Пожалуйста, проведи с ним ночь. Мне больше ничего не нужно. А ну, да, ради Бога.
Мне все равно с кем ночь проводить. С мужем твоим, так с твоим мужем. И эта женщина принесла своего мужа в корзине к этой женщине, блудница, сказала: Вот ты хотел этого, вот, пожалуйста, я для тебя.
Муж плакать стал, когда он увидел это, муж сказал: Блудница сказала ему что-то вообще: зачем ты, на кого ты променял свою жену? Ты посмотри, да, у меня оболочка красивая, но внутри-то я гнилая.
Тебе, если поставить какое-нибудь блюдо гнилое на роскошной тарелке, или блюдо в простенькой тарелке, но вкусной, какое ты возьмешь? Посмотри, кто рядом с тобой есть. Зачем тебе я?
Ты посмотри, кого ты, кем ты пренебрегаешь? Муж этот заплакал, и она понесла его обратно, эта женщина, и когда она понесла его обратно, он дотронулся случайно
- корзиной дотронулся, со оскверненным человеком, прокаженным, гнилым, дотронулось до Маркандеи Риши. Маркандея Риши разгневался страшно,
что его, великого мудреца, оскорбили, что его, такого великого аскета и чистого брамана осквернили прикосновением. И он проклял его, он сказал: Ах ты, негодяй, ты дотронулся до меня, ты осквернил меня, я проклинаю тебя.
Ты умрешь до следующего восхода солнца. Жена, которая несла, это она подумает: кто ты такой вообще, чтобы моего мужа проклинать? Я его люблю. И моя любовь сильнее, чем твое проклятие.
И тогда она произнесла и сказала: если мой муж умрет до следующего восхода солнца, то я здесь, сейчас говорю, что солнце больше никогда не взойдет. И солнце остановилось, потому что такова была сила ее любви.
Потому что сила в ее словах была такая, что солнце... И тут вообще Брахма, Вишну, Шива — они все спустились к ней и сказали: ну во всё, ну никакого не бывает.
Они сняли проклятие с мужа, излечили его и солнце освободили от ее слов. Но вот эта любовь — не то, что я просто понимаю: такая природа, он мне причинил боль. Это по карме я держусь дальше. Нет.
Вот человек, который мне боль причиняет. Который мне каждый день боль причиняет. И тем не менее я делаю то, что он хочет. Это немножко больше. А так, конечно, да, так держаться на расстоянии можно.
Это разумный человек, это разумный, разумный человек так будет поступать.
Проявления века Кали и общение
Но это еще не любовь. Да. Спасибо. Кали-чела, слуга Кали. Кто такой Кали? Шрила Прабхупада часто переводит слово кали или век кали, кали-югу, как век раздоров и вражды.
И Кали проникает в общество преданных в этом и лицемерие, вражды, лицемерие в виде этих двух вещей: в виде вражды и в виде лицемерия.
И все люди, которые сознательно или несознательно сеют вражду среди преданных, пытаются поссорить других, пытаются какие-то интриги сделать, пытаются как-то посеять вражду между преданными из-за
своих амбиций, из-за каких-то своих материальных желаний или еще чего-то, они — слуги Кали,
потому что они объективно служат его целям, а Кали разрушает праведность, разрушает веру с помощью этих двух вещей: с помощью вражды, с помощью оскорблений, с помощью вот этих вот недобрых чувств, которые он пробуждает в нас по отношению к преданным, и с помощью лицемерия
если я сознательно так или иначе лицемерю, то есть если я выдаю себя за кого-то, кем я не являюсь. И пытаюсь выдать себя, ну как-то пытаюсь занять положение искусственное, которое не
свойственно мне, то я являюсь объективно, я являюсь слугой Кали. Я служу его интересам. Потому что, когда люди видят вот эти две вещи: оскорбления среди преданных, обиды, которые преданно наносят друг другу.
Когда люди видят лицемерие, то это то, что разрушает их веру. Две вещи разрушают.
Потому что когда люди видят, вот эти две вещи: оскорбление среди преданных, обиды, которые преданные наносят друг другу, и когда люди видят лицемерие, то это то, что разрушает их веру. Две вещи разрушают нашу веру.
Одно это — апарадхи, оскорбления, и второе - это лицемерие.
Когда мы видим, особенно когда лидеры, мы видим лицемерие в лидерах, когда мы видим, что человек живет не в соответствии с теми принципами, которые он проповедует, что он нарушает что-то, что он сам, например,
не читает мантру или еще что-то такое. Когда лицемерие проникает туда, то это то, что разрушает веру в людях.
И тогда мы начинаем служить целям Кали, даже находясь здесь. Как это происходит, кто таким образом, кто такую роль на себя берет, это может быть по-разному.
Ну естественно, мы каждый из нас может стать слугой Кали, мы можем думать, что мы слуги Кришны, но если мы это делаем, то мы объективно являемся не слугами Кришны, а слугами Кали. Я ответил на ваш вопрос?
Не, не, судить мы не должны. Судить мы сами не должны судить. Но если в этом не заключается наше служение, мы не должны навешивать на кого-то ярлык или еще что-то, распространять сплетни.
Но если наше служение заключается в том, чтобы ограждать общество преданных от такого рода явлений, то да, то наша обязанность этот вердикт вынести и сказать, что вот так нельзя делать. Этого не должно быть, этого здесь не должно быть.
То есть те люди, которые ограждают общество от этого, они должны проявлять нетерпимость. Все остальные должны быть терпимыми. Но нетерпимость, она имеет место, должна иметь место. Потому что каких-то вещей нельзя терпеть.
Сплетен нельзя терпеть, пересудов нельзя терпеть, клеветы нельзя терпеть, нельзя терпеть, вот именно перемывание косточек нельзя терпеть, потому что это то, что разрушает наше уважение к преданным.
Это то, что полностью разрушает, и в конце концов разрушает нашу веру. Мы не должны себе этого позволять, не должны позволять это другим при нас говорить.
Если кто-то начинает это делать своим грязным языком, мы должны остановить это. Ну а это собственно выбирать свое общение. Это факт. Мадхья-адхикари обязательно должен выбирать свое общение.
Это то, о чем Рупа Госвами пишет в «Нектаре наставлений», где он учит нас, каким образом правильно общаться и с кем нужно общаться, с кем не нужно общаться, и как нужно общаться с разными категориями преданных.
Он говорит, что некоторым преданным нужно издалека пранамы принести, издалека поклониться, скади, издалека поклониться им и на этом окончить свои отношения с ними, чтобы как бы не попадать под их влияние. Мадхья-адхикари с ними нужно сторониться — не значит сторониться физически.
сторонить значит держать определенную дистанцию. Это не значит, что я должен убегать от этого преданного. Я увидел его, конечно, и говорю, ой-ой-ой-ой-ой, нужно издалека ему поклониться. И чем дальше, тем лучше.
Так и я побежал, побежал, побежал. Представляю себе, что будет на каждой воскресной программе. Все будут друг от друга бегать, перемещения такие странные.
Нет, речь не идет о физической отдаленности, речь идет о дистанции внутренней, о том, что и каждый человек, особенно человек с каким-то опытом, он знает, что есть способы с помощью которого можно дистанцию держать.
Мне не нужно. Что значит не держать дистанцию? Не держать дистанцию - значит, я прихожу и раскрываю этому человеку свое сердце. Я не должен этого делать так. Это значит, я слишком сблизился к ним.
Дистанцию держать — это значит, что я искренне уважаю его, я улыбаюсь ему, я говорю харибол ему, я как-то ему служу, как могу. Но при этом я не раскрываю ему своего сердца, я не подпускаю его близко к себе.
В общем, помогает держать дистанцию также обращения на вы, так вот, само по себе, это обращение устанавливает определенное расстояние какое-то и определенное расположение. Поэтому тут есть много других способов.