Шримад-Бхагаватам 6.4.5. Как отличить гнев
Бхакти Вигьяна Госвами · Сухарево · 2000
Главы
Природа гнева и его связь с аскезой
Сухарева постепенно начинает вымерзать.
Шрила Прабхупада строит свой комментарий к этому стиху на слове тапо-дипта-маньюнев'ага, что значит гнев их воспламенился из-за долгой аскезы, которую риши совершали под водой. И мы знаем, что аскеза - это одно из тех мест, где обитает гнев.
В свое время, когда Брахма породил гнев, еще до того, как рождено было все остальное. До гнева он породил только четырех братьев-Кумаров, которые являются основой религии.
Сначала Брахма, создавая эту вселенную, породил оболочки невежества. И уже там содержался этот принцип гнева.
Потом он породил четырех Кумаров — основы религии, и когда основы религий возникли в этом мире и стали действовать в соответствии с принципами религии, отказавшись зачинать потомков,
то Брахма, творец, на них же очень разгневался. На самом деле, это вполне характерное явление для материального мира.
В материальном мире религия нечто чуждое, поэтому люди очень часто гневаются на людей, которые проявляют принципы религии. Это вполне обычное состояние.
Вплоть до того, что даже Брахма, творец этой Вселенной, основатель нашей сампрадаи, разгневался на четырех Кумаров. Однако, будучи основателем нашей сампрадаи, Он этот гнев сдержал.
Иногда, когда гнев охватывает нас, очень большой соблазн выпустить его. Однако по-настоящему разумный человек не дает воли гневу, потому что гнев невозможно удалить таким образом, утолить таким образом.
И Брахма, сдержав этот гнев в себе, тем не менее породил из межброви принцип гнева Рудру. Этот олицетворенный гнев Рудра появился у него между бровей и сразу же стал орать. То, что делает гнев, когда он появляется.
И был он красно-фиолетового цвета. Почему красного? Потому что он был порожден гуной страсти. Почему фиолетового? Потому что густая примесь гуна невежества примешивалась к этому проявлению материальной природы.
И что он стал орать? Он спросил у Брахмы: «Где мне жить? Скажи мне, где я могу жить, где я могу существовать».
И первое, что ответил Брахма: «Где должен существовать гнев, где он может жить?» Гуна страсти же чувствовал. Нет, начал он с сердца. Это очень важно. Он да, отвел, он дал целый длинный список того, где гнев может обитать.
Причина гнева в ложном эго
Но первое, что он говорит, это сердце. На самом деле гнев существует в нашем сердце, очень глубоко в нашем сердце, и это проявление глубинной болезни нашего сердца, хридроги.
Как Шрила Прабхупада в комментарии к этому стиху, где Брахма отводит места для обитания гнева, он говорит, что причина гнева заключается в нашем преувеличенном представлении о своем месте во Вселенной.
Из-за того, что мы думаем, что наше место где-то в центре, но почему-то никто другой так не думает, почему-то все остальные думают иначе, что наше место у параши, что наше место где-то в углу на задворках, человек начинает гневаться.
В конечном счете, наши представления о себе, которые продиктованы ложным эго, аханкарой, не соответствуют нашему реальному положению, которое мы здесь занимаем. И это несоответствие, этот зазор между тем, что мы думаем о себе, между тем, что мы считаем, нам положено, и тем, что мы реально собой представляем, тем, что нам в сущности реально положено, порождает гнев.
Причина гнева заключается в нашем ложном самоотождествлении в аханкаре. И поэтому гнев всегда живет в нашем сердце.
И как Толстой очень интересно говорит, что подобно тому, как если вы чувствуете боль в своем теле, это признак того, что что-то не так, что что-то испортилось, и вам нужно бежать к врачу.
Точно так же, если вы чувствуете в сердце своем раздражение, гнев, обиду, злость — все это признак душевной болезни. Это значит, что вам нужно лечиться от этой душевной болезни.
Как он говорит, это значит одно из двух. Либо то, что мы любим, то, что не должны любить, либо то, что мы не любим, то, что любить должны. Это проявление той самой болезни.
Любовь к тому, чего мы не должны любить, к материальным вещам, к материальным наслаждениям. Или нелюбовь к тому, что мы должны любить, в конечном счете к Кришне и ко всем проявлениям Кришны здесь, в этом мире.
И вина находится в нас самих, причины нашей болезни, нашей боли находятся в нас самих. Но мы пытаемся искать ее вне себя. Когда человек гневается, сердится, ему кажется, что все вокруг него виноваты.
Какова же замечательная притча! Притча про одну дурочку. Жила-была на свете дурочка, и однажды эта дурочка, глупая, ослепла. Но так как она была дурочкой, она не могла понять, что она ослепла.
Единственное, что она могла понять, это то, что отныне все начали ее бить.
Она в слепоте своей натыкалась на различные вещи. Она шла и натыкалась повсюду. Но ей казалось, что все делают ей назло, что все вещи вступили в заговор против нее, и что все постоянно пытаются так или иначе ударить, или еще что-нибудь сделать. И эта бедная и глупая девочка стала страшно злиться на весь мир.
И мораль этой притчи — вот какая. На самом деле причина того, что все ударяли ее, что все обижали ее в ней самой, в ее слепоте.
Точно так же мы в этом мире, когда мы живем и начинаем злиться на других, мы думаем, что причина в других, что все вступили в заговор против нас, что все хотят сделать нам что-то назло, что все только и думают, как бы нам причинить боль, неприятности или еще что-то такое. На самом деле, причина всего этого в нашей слепоте, в нашей духовной слепоте.
Так как мы слепы духовно, мы постоянно натыкаемся на вещи этого мира, на людей этого мира. И натыкаясь на вещи этого мира, мы злимся. И пытаемся выместить зло на всем остальном.
На самом деле, причина в нас самих, и единственное, на что мы должны злиться, на что мы можем злиться, на что нужно злиться - это на болезнь, которая засела в нашем сердце, это на то самое вожделение или на ложное самоотождествление, которое сидит в нашем сердце.
Но Брахма знает, что гнев всегда будет существовать. Он отвел рудри помимо сердца, он отвел ему чувства.
Притча о монахе и упавшем кувшине
Так и Шрила Прабхупада объясняет: когда гнев охватывает человека, то глаза становятся красными, кулаки сжимаются, человек иногда начинает пинать или топать ногами, он начинает проявлять свой гнев через эти страсти, эту стихию гнева, через свои чувства.
Как есть одна история про некоего монаха. Жил был один монах, жил он в монастыре. Это был монастырь на заре христианства. И когда религии только начинаются, то монастыри обычно полны народа.
Как когда сознание Хришны начиналось, у нас тоже было много народов. Потом, по мере развития религии, в монастырях становится все меньше и меньше людей. Так или иначе, он жил в этом монастыре и был очень сердитым.
И так как там жило много других монахов, это был монастырь. Первые монастыри, которые возникли, они назывались Кенови.
Кенови — значит, монастырь общежития, там не было отдельных комнат, это был ашрам. Они все жили в одной большой комнате, все другие монахи.
И посреди них этот сердитый монах, который постоянно гневался и раздражался: то не так сяк, то сегодня, то у него рясу украли, то еще что-нибудь сделали. Ну, в общем, привычная картина.
Как всегда, бывает в монастырях, в ашрамах и во всех других заведениях подобного рода. И он подумал, что нужно мне как-то справиться с этой болезнью, с этой бедой, с этим гневом. Он подумал, что причина в том, что рядом со мной живет столько много этих других монахов. Если я удалюсь, уединюсь, то тогда все станет на место, все станет хорошо. Я буду жить себе спокойно, молиться Богу, сердце мое очистится, и с грехом этим я не буду сталкиваться.
И он ушел в пустыню, поселился в пещере где-то и стал жить в пещере. Три дня он прожил и был очень счастлив. Три дня он ни на кого не гневался, три дня у него все было хорошо.
На третий день, однако, он пошел за водой, отправившись за водой, он набрал кувшин,
поставил его и уже спустил другой в кувшин, чтобы набрать другой кувшин. Но в этот момент первый кувшин взял и упал совершенно на ровном месте. Он опять набрал его, терпеливо, опять поставил. Кувшин взял и опять упал.
Он набрал его в третий раз. Кувшин опять упал. Ясное дело. Как он потом себе объяснил, это дьявол его ронял. И когда он увидел этот падающий кувшин, то тут весь этот гнев, который хранился в его сердце, вылез наружу.
Он набросился на этот кувшин с бранью, стал топтать его, бить руками, разбил его вдребезги. Потом сел немного и стал думать: что со мной случилось? На самом деле гнев-то в сердце оставался.
От того, что человек меняет положение, живет он вместе со всеми или уединяется, гнев от этого не уменьшается. И наоборот, тут говорится, что иногда гнев становится еще больше по мере того, как человек совершает аскезу.
Потому что Брахма, отводя места жительства для гнева, он сказал, что ты будешь жить в сердце, ты будешь жить в чувствах человека, ты будешь жить в его дыхании. Когда человек гневается, то дыхание его становится тяжелым.
Прана - это одно из тех мест, где проявляется гнев. Ты будешь жить в небе, и когда молния и гром бьют - это проявление гнева, живущего в небе.
Ты будешь жить в ветре ураганном, ты будешь жить в воде, которая может уничтожить очень многое, и ты будешь жить в земле, ты будешь жить в Солнце и в Луне, и ты будешь жить в аскезе. Ты будешь жить в самоограничении.
И иногда люди думают, что они могут решить свои проблемы - хорошие люди, люди, так или иначе, понимающие какие-то принципы духовной науки, думают, что я смогу решить все свои проблемы, если я буду сдерживаться, если я буду совершать какую-то аскезу.
Допустимая мера аскезы и ее последствия
Но на самом деле, как мы видим, иногда от этого они только становятся еще более раздраженными. Как иногда люди часто спрашивают, преданные спрашивают: где меры аскезы? Какую аскезу я должен совершать?
Что я должен делать, чего я не должен делать.
И ответ очень простой: человек должен совершать ту аскезу, которую он может совершать радостно. Если он совершает ее радостно, если ему легко, если ему становится легко на сердце от этой аскезы, то это хорошая аскеза. Если от этой аскезы в сердце появляется только злость, черная раздражительность на все остальное, то ему нужно подумать: может быть, он что-то делает не так, может быть, он что-то делает неправильно.
В Махабхарате есть история про Каушику, Вишвамитру. Вишвамитра стал браманом, в этом нет никаких сомнений. В течение долгих лет он пытался заслужить это браманическое достоинство.
И когда, наконец, изначальный браман, Господь Брахма, сказал ему: «Татас, ту, будь по-твоему, отныне ты будешь браманом». И Вишвамитра очень обрадовался и стал совершать аскезу.
Потому что это единственное, чему он научился за время своих духовных испытаний. И однажды он сидел под деревом, под большим деревом, раскидистым баньяном, и читал Веды. Читал Веды — красиво очень.
И сам наслаждался: звук у этих вет, звук ведических гимнов исходил из него - он был на седьмом небе от счастья. Проблема заключалась в том, что на этом баняновом дереве сидела цапля, и цапля
— эта совершенно не обращая внимания на Веды, которые читаются внизу, взяла и справила свою естественную потребность — так вот эта естественная потребность капнула на голову Вишвамитре.
В тот самый момент, когда он находился в восторге чтения Вед, ему упали испражнения от бедной, ничего не подозревающей цапли. И так как Вишвамитра накопил жуткую аскезу, он просто взглянул на эту цаплю.
Он даже не перестал повторять Веды, он просто взглянул на нее. И цапля замертво упала на земь и стала дымиться от его взгляда. И после этого Вишвамитра отправился в город, он
отправился в город, чтобы просить милостыни, просить какие-то пожертвования. И он пришел в дом к некой женщине. Женщина вышла к нему и сказала: «Подожди немного, о странник, сейчас я вынесу тебе милостыню.
Сейчас я помою твою лоту, все остальное быстро вынесу». И в этот момент муж вернулся домой.
И она, забыв о Вишвамитре, забыв обо всем остальном, стала ухаживать за мужем, принесла ему обед, поставила обед на стол, стала обмахивать его опахалом, стала служить ему. А Вишвамитра тем временем ждал.
И это не какая-то там цапля, которая немного какнула на голову, голодный Вишвамитра, которому пообещали дать милостыню. И он стоит и ждет. Ждет 10 минут, 20 минут, 30 минут, полчаса, 40 минут, час.
Так к этому времени он стал красным. И он уже думал, что он сделает с этой женщиной, когда она появится перед ним. Женщина вышла как ни в чем не бывало. После того, как муж ее поел и лег спать, она уложила его спать,
а сама вышла и говорит, а вот еще тут, как ни в чем не бывал, она вышла на порог. И Вишвамитра бросил на нее взгляд, бросил на нее взгляд, от которого не устоял бы никто.
Женщина посмотрела на меня и на него и сказала: «Ты на меня не зыркай, я тебя не цапля. Слышали мы про цаплю твою и про все остальное. Ты мне ничего сделать не можешь.
Ты сколько угодно можешь пытаться испепелить меня своим взглядом, но я свое дело знаю. Мой муж - мой Бог. Я служу своему мужу. Это моя главная обязанность.
Все остальное может подождать, включая тебя, со всеми твоими аскезами. Я служу ему, потому что это мой долг. Я служу и исполняю свой долг целомудренно. И никакой гнев не может причинить вреда целомудренной женщине.
И если ты настоящий брахман, то ты должен простить. Если ты по-настоящему имеешь брахманическое достоинство, то твое брахманическое достоинство должно превратиться в способность прощать.
Если ты это не способен, то ты никакой не брахман, ты тем более мне не страшен. И Вишвамитра сдулся у нее на глазах.
Прощение и смирение как противоядие от гнева
Он сказал: — Да-да, добродетельная матушка, женщина, прости меня, пожалуйста, что я применил к тебе этот свой гнев. На самом деле, сила, разрушительная сила
гнева, так же как и разрушительная сила вожделения, огромна, но противопоставить этой силе человек может только способность прощать.
Как Шрила Прабхупада объясняет в комментарии, что гнев - это проявление демонической природы. Когда человек совершает аскезу, исходя из демонических побуждений,
то только его демонические качества возрастают все больше и больше и больше. Единственное, что мы можем противопоставить этому гневу - это способность прощать.
Как Шрила Прабхупада кончает этот комментарий, говоря, что именно терпение и смирение - это то, что может помочь человеку преодолеть все препятствия. Что гнев - это препятствия на нашем пути.
Гнев в нашем сердце, гнев в сердце других людей, раздражительность в сердцах других людей - это препятствия. Но единственное, что мы можем противопоставить ему, - это смирение.
Единственное лекарство или противоядие против гнева, который поселился в нашем сердце, это смирение и терпение, которое должен практиковать проповедник.
Как Чайтанья Махапрабху объяснял, что проповедник не должен гневаться,
что проповедник не должен ждать, что его оценят? Иногда мы думаем, будучи проповедниками: «Когда же меня оценят? Почему люди до сих пор, как следует, не оценили, какой я замечательный проповедник? Я несу им свет знаний. Я рассеиваю тьму невежества в их сердцах своими удивительными речами, почему они до сих пор меня не оценили.
На самом деле проповедь - это очень неблагодарная вещь. И если человек хочет быть проповедником, если он чувствует потребность проповедником быть, то он должен знать одну вещь.
Он не должен никогда ожидать, чтобы его оценили. Наоборот, он должен быть готов к тому, что люди будут кидать в него камнями, гнилыми помидорами, тухлыми яйцами, что люди будут гнать его, что будут люди гневаться на него.
И если человек хочет стать проповедником, он должен обрести терпение и смирение. Настоящий проповедник - это только тот, кто обладает терпением и смирением.
И только терпение и смирение, в конце концов, любые препятствия помогут преодолеть. Гнев или аскеза делают человека сильным, но гораздо более сильным человека делает терпение и смирение.
Если человек может воспитать в себе эти качества, которые воспитать в каком-то смысле легче, чем совершать суровую аскезу, то тогда он сможет преодолеть любые препятствия на своем пути.
История о святом брахмане и чандале
И в конце концов, только это поможет ему проповедовать, только это поможет донести до других людей что-то еще, а не тогда, если он гневается или ждет, чтобы его оценили. На самом деле это значит, что он не является проповедником в полном смысле этого слова.
В Махарастре, Пандрапуре, я рассказывал вчера в прошлый раз одну историю из Пандрапура. Я хочу сейчас еще одну историю рассказать про Пандрапур.
Там был один святой, и он был великим преданным Виталнатха. Единственное, что он делал, он все время повторял имя Виталнатха. Рано утром он был браманом из возвышенной касты, но нищим.
И рано утром он садился рядом с храмом Виталнатха и начинал повторять его имя. И имя это сливалось с его дыханием. Витл, витал, виттл, витл, витл, говорил он. И все время это имя выходило из него.
И он забывал обо всем остальном, он забывал о сне, о еде, обо всем, что только можно было. Он в полном экстазе повторял имя. Вечером он шел, просил милостыню, ему давали что-то.
И периодически мимо него проходил чандала, злой чандала.
И он видел этого брамана, он думал: притворщик, у меня все так плохо, у меня жена сварливая, у меня ничего нет, а у него тоже ничего нет. Но я такой несчастный, я такой злой, а он такой счастливый, наверняка притворяется. Просто ему делать нечего.
Просто изображает из себя что-то.
Сидит тут, изображает из себя что-то, какие-то там звуки произносит. И однажды он шел точно так же, он увидел этого брамана с тилокой, чистого, только что умывшегося, сидевшего, и повторявшего витл. И такая злость его разобрала, что он не мог сдержаться.
Он подошел и плюнул в него изо всех сил. Браман очнулся, когда слюна упала на него, и он увидел искаженной злостью лицо этого Чандалы. Посмотрел, подумал: Господи Боже мой, какой несчастный человек! Рядом течет эта река.
Бхима! Он стоит на берегу Бхимы. Он пошел, омылся, вышел оттуда. Но Чандалу было мало. Он уже поджидал его на берегу. Он только вышел оттуда. Он взял его и опять плюнул. Тот пошел опять в реку, опять омылся.
Но Чандал не успокаивался. Он решил, что надо, во что бы то ни стало, доказать ему, что он притворщик.
И когда тот вышел в третий раз, он взял и плюнул на него еще раз, тот подумал: ну, все ж хорошо, надо еще раз пойти омываться, опять омылся, опять прочитал мантры, опять нанес тилаку. Брамин дождался, когда Чандала дождался, когда он нанесет тилоку, и плюнул снова.
Так продолжалось 20 раз. 20 раз тот выходил, входил, чандал, все ждал.
Когда же он разгневается? Тот не разгневался, никогда. Он 21 раз вышел, и брамин уже приготовился плюнуть на него, тот сказал: Спасибо тебе, добрый человек, ты так обо мне заботишься.
Брамин! Чандала, он просто слюну проглотил от неожиданности. неожиданности. Сказал: Ты что, ты что такое говоришь? Говорит: Ну как же, ты так о мне заботишься?
Обычно я совершаю омовение только два раза: утром и вечером. Сегодня я уже 20 раз по твоей милости совершил, и ты готовишься еще раз, один раз заставить совершить омовение. Ты так заботишься о моей чистоте.
Спасибо тебе большое, и тут этот чандал уже не выдержал, тут он бросился к нему на колени, стал плакать, стал молить его о прощении, сел рядом с ним и стал повторять Витл, Витл, Витл, Витл, Витл, Витл, Витл. На
самом деле, только смирением человек может победить другого человека, упрямство другого человека, как есть интересная поговорка: там говорится, что если вы не любите людей, то вы лучше
вам с ними не общаться, лучше вам не лезть к ним, лучше вам не проповедовать. Проповедник должен любить людей, если он любит людей, он сможет общаться с людьми.
Если он не любит людей, то лучше ему сидеть и заниматься своим делом, где-нибудь там, в комнате, запершись. Потому что, если мы не любим людей и обращаемся с людьми, то мы принесем вред самим себе и им.
И сравнение, которое при этом дается, говорится: что если вы не можете быть осторожными, то лучше не иметь дела с пчелами. Если у человека есть улей, так то имея дело с пчелами, он должен быть очень осторожным.
Пчелы там, знай, себе свое дело делают. И, в общем-то, им никакого дела ни до кого нет. Но если быть немножко неосторожным, эти пчелы возбуждаются и начинают кусать нас и сами умирают.
Если человек не может проявлять осторожность, ему не нужно идти к пчелам, потому что он принесет таким образом вред себе и им. Точно так же, если у человека нет любви, то лучше ему не идти к людям.
Потому что, идя к людям, он принесет вред самому себе и им.
До тех пор, пока мы не заменили этот гнев в нашем сердце на что-то другое, на более возвышенное качество, лучше к людям не идти, лучше держаться от них подальше, лучше не пытаться так или иначе вести их за собой или проповедовать им что-то, потому что проповедь означает любовь, проповедь означает сострадание.
Как Шрила Прабхупада в одном из комментариев говорит, что если вы хотите измерить скорость своего духовного продвижения, если вам нужен критерий,
по которому вы можете понять, насколько вы духовно продвигаетесь, насколько вы приблизились к Кришне. В конце концов, мы пытаемся приблизиться к Богу. Мы пытаемся делать что-то для этого.
Но иногда мы знаем, на духовном пути человек может топтаться или идти в обратном направлении.
Шрила Прабхупада говорит, что критерием для этого является джива-дая. То, насколько вы можете ощущать сострадание к другим людям. Если вы можете ощущать сострадание, это значит, что вы приближаетесь к Богу.
Если сострадания у вас нет, если вам не жалко людей, не жалко людей, которые мучаются страшной мукой, не зная Бога, забыв о Боге, отвернувшись от Бога и проклиная все на свете, то это значит, что вы к Богу не приближаетесь.
Это единственный критерий.
Сострадание Рамануджачарьи к врагу
Поэтому проповедник, он развивает в себе все эти качества: тринад апи суничена, таррор апи сахинами, амани на манада на киртаниях садха хари. И эти качества позволяют ему преодолеть все препятствия.
Как говорится, что нет лучшего лекарства против гнева, чем сострадание. Стоит кому-то проявить гнев, говорится, что сострадание для гнева подобно воде для огня, подобно тому, как любой огонь можно затушить водой, точно так же любой гнев можно затушить состраданием.
И если мы проявляем сострадание, несмотря ни на что, к людям, несмотря на то, что они гонят нас, несмотря на то, что они преследуют нас, то это единственное средство помочь им и помочь самим себе.
Другая история из жизни Рамануджачарьи, когда его хотели отравить, когда ему позавидовал главный священник, священнослужитель храма Шрирангама Ранганатха. И он захотел его отравить.
Рамануджачарья, узнав, что он хочет его отравить, жена его призналась этого священнослужителя: ты не ешь, пожалуйста, эту еду, она отравленная. Рамануджачарья — первое, что он стал делать, он стал плакать.
Ему стало жалко этого человека. Ни самого себя, ни то, что его хотели отравить. Нам бы в этой ситуации наверняка стало бы жалко самих себя. Мы подумали: я столько, я столько хорошее для людей делал, они меня отравить хотят.
Я им несу благо. И вот тебе благодарность за все то, что мы делаем. Но Рамануджачарья был полностью охвачен именно жалостью к этому человеку.
Он отправился к своему духовному учителю, Госвами Перну, и стал говорить: что мне делать? Объясни мне, как мне помочь этому человеку. Не как ему отомстить.
Никак сделать так, чтобы больше людей не проявляли неблагодарности по отношению к великому мне. А как мне помочь этому человеку? И тогда Госвами Перну сказал: иди и прояви к нему сострадание.
Единственное, чем ты можешь ему помочь, это проявить жалость по отношению к нему. И на следующее утро Рамануджачарья зашел в храм, и этот священнослужитель тут как тут, с большим подносом, на котором стоит
бокал с чаринамритой. Он сказал: Ачарья-джи, пожалуйста, немножко чаринамриты. И Рамануджачарья знал — там яд. Яд, который он положил туда, в трех каплях было яда, достаточно для того, чтобы убить десять людей.
Рамануджачарья посмотрел на него ясным взглядом, улыбнулся и сказал:
давай мне чаринамриту, взял чаринамриту, прочитал мантру. Мантра к чаринамрите звучит так: любой, кто пьет эту воду, омывавшую стопы Господа, обретает бессмертие, — прочитал эту мантру с очень большим чувством.
Выпил чаринамриту. И снова посмотрел на Него. Когда он посмотрел на него, экстаз его охватил, экстаз любви к Кришне. И тело его стало сотрясаться от экстаза, и слезы потекли.
Этот священнослужитель посмотрел на него — ведь задрожал. Он подумал: ну хорошо, яд подействовал, уже дрожит, уже трясется, уже слезы выступили на глазах.
Ну, Ачарья пошел как ни в чем не бывало. И тот стал думать: наконец-то! Завтра я почувствую своим носом запах погребального костра, на котором будут сжигать его тело. В душе его наступило ликование - праздник, радость.
Ну, Рамануджачарья, как ни в чем не бывало, пошел, провел киртан.
И на следующее утро снова пришел в этот храм, и этот священнослужитель увидел его, увидел его в толпе других преданных, он подошел, чтобы посмотреть на него поближе. И Рамануджачарья снова бросил на него взгляд.
И в глазах их было такое сострадание и такая любовь, что тут всё понял, что тот понял, что тот сознательно выпил яд, сознательно выпил чаранамриту. И он бросился на землю и стал бить себя кулаком в грудь, и стал кричать:
Ах я негодяй, ах я негодяй! Пошли меня в ад, сошли меня в ад. Рамануджачарья поднял его, обнял и говорит: «Какой ад, ты что? Все в порядке. Ты чего? Надо просто Хари Кришну повторять. Не нужно. Не нужно глупостями заниматься».
На самом деле это единственное лекарство и единственное качество, которое может человеку преодолеть все препятствия, если у него действительно живет в сердце сострадание ко всем остальным, если он, глядя на этот мир, испытывает сострадание к людям, то тогда он может преодолеть любые препятствия.
Он может пробиться сквозь броню, которая покрывает сердце человека.
В противном случае наша проповедь - это всего лишь сотрясение воздуха, всего лишь распространение горячего воздуха, как вот эта пушка, она распространяет горячий воздух.
Когда мы говорим, то толку от этого ровно столько же, если в наших словах нет сострадания, идущего от сердца. Если слова не идут от сердца, то тогда ни о какой религии, ни о какой дхарме не может быть и речи.
Они всего лишь несут, переносят то же самое ложное эго, которым осквернена наша собственная душа. Но если эта сострадание или жалость к живым существам возникла в нашем сердце, тогда мы должны и можем идти к людям.
Как вчера мне Наратам Виласправу рассказывал, как он проповедовал старым учителям, ветеранам народного образования. Говорит: там пришли люди по 90 лет, по 70 лет, по 80 лет.
Пришли, может быть, в последний раз о Боге послушать.
И если мы действительно понимаем, что у людей нет этой возможности услышать о Боге сейчас, что у людей нет возможности понять, ради чего они, собственно, живут эту странную, бессмысленную жизнь и в конце концов помирают.
Если у нас нет этого, то лучше сидеть себе дома и не идти к людям. Но если жалость у нас есть, то мы не сможем удержаться, чтобы не выйти к людям и не сказать им что-то.
Мы обязаны говорить им что-то, движимые этой жалостью, дживы дои. И жалость должна появляться у человека, когда он приближается к Богу. Если ее нет, это значит, что что-то не так. Это значит, что в сердце нашем не происходит перемен.
Сердце наше остается таким же самым, закованным в броню.
Опоры праведности и безбожия
Это самый верный критерий. Как в первой песне Шримад-Бхагаватам говорится о четырех принципах религии, эти принципы начинаются с милосердия. Милосердие, чистота, простота, аскетичность и правдивость.
А в 12-й песне Шримад-Бхагаватам, при завершении Шримад-Бхагаватам, говорится о четырех опорах адармы, или безбожия.
Эти четыре опоры адармы, или безбожия, полностью соответствуют этим четырем опорам религии или четырем опорам, которые позволяют человеку приблизиться к Богу.
Эти четыре опоры безбожия — это ложь, насилие, сварливость и неудовлетворенность, невоздержанность. Они полностью противоречат друг другу. И мы можем видеть, что если мы хотим стать по-настоящему
религиозными, нам нужно развивать в себе эти качества: милосердие, чистоту, аскетичность и правдивость.
И наоборот, если мы хотим погрузиться в болото невежества, что может быть тоже неплохой вариант, потому что в конце концов в болоте невежества тоже человек может себя хорошо чувствовать.
Тогда, соответственно, ему нужно развивать эти четыре других качества: ложь, неудовлетворенность, сварливость, когда он постоянно пытается ругаться с другими и насилие. Вот и все. Это выбор, который стоит перед нами.
Либо мы идем в одном направлении, либо мы идем в другом направлении. И когда бхакти появляются, то вместе с бхакти появляются качества, качество сопутствующие бхакти.
И если этих качеств нет, это значит, что бхакти тоже нет. Потому что бхакти всегда ведет за собой вереницу этих замечательных качеств. Поэтому вывод из этого стиха заключается в том,
что если мы хотим приблизиться к Кришне, нам нужно быть, как Шрила Прабхупада цитирует этот стих из третьей песни Шримад-Бхагаватам: титикша каруника, человек должен быть терпеливым, сострадательным, сухридак сарва-бхутанам, он должен быть другом всех живых существ, аджата-шатру, у него не должно быть никаких врагов, шантах — он должен быть спокоен. И садхавах — он должен быть истинным садху, должен быть человеком,
который стремится к цели и достигает этой цели, в этом, в конце концов, определение саду.
И когда человек воспитывает себе эти качества, он может преодолеть любые привязанности, он может преодолеть любые препятствия. И наоборот, когда человек не воспитывает себе эти качества, то тогда его собственное сердце становится препятствием на его пути. И он будет постоянно спотыкаться и далеко не уйдет.
Думаю, что достаточно говорить по этому поводу. Тринада́ апи суничина, таро́ра пи сахи́шнуна, ама́нина, ма́надана, кирта́ния сада́ хари́. садахари.
Это те качества, которые помогают человеку преодолеть любые препятствия в своей жизни. И нет никаких других путей. Даже если иногда нам кажется, что мы можем преодолеть эти препятствия как-то по-другому.
Правильное отношение к похвале и критике
Есть какие-то вопросы. В «Нити-шастрах» написано, что нехорошо отзываться плохо. И нельзя охвалить так же. Но потом говорится, что даже хвалить лучше, чем отзываться плохо.
У меня такой вопрос, почему нельзя как бы отзываться хорошо? Потому что человек может возгордиться, когда мы начинаем хвалить его.
Мы можем хвалить человека, однако это нужно делать правильно, нужно сделать так, чтобы человек не возгордился. И если мы чувствуем, что человек может возгордиться, то лучше его не хвалить. Тут у людей бывает разная натура, разная природа. Благородный человек, когда его хвалят, должен сразу же подумать: это очень добрые люди, я не обладаю этими качествами, но тем не менее, чтобы воодушевить меня, чтобы так или иначе подбодрить меня, чтобы подтолкнуть меня к тому, чтобы я эти качества развил, они начинают говорить мне это. И наоборот, человек не очень благородный. Он подумает: ну конечно, наконец-то меня кто-то оценил. На самом деле у меня гораздо больше замечательных качеств. Просто другие еще не заметили.
Потому что мы можем хвалить, но нужно знать, кого хвалить, когда хвалить и как хвалить.
Если мы увидим, что человек начинает гордиться, то тогда не нужно его хвалить очень сильно, в глаза, по крайней мере, не нужно также хвалить человека, если мы хотим получить что-то от человека.
Когда человек просто пытается подольститься к другому, пытается достичь
каких-то своих целей с помощью указаний «Нити-шастр». В «Нити-шастрах» говорится, как нужно хвалить, чтобы достичь своей цели. Но это как раз то, чего делать не нужно, потому что это развивает дурные качества в нас и в этом человеке.
Как у Шварца в «Драконе» есть замечательные слова, когда там министр говорит королю: Ваше Величество, можно сказать вам правду? Я всегда.
Вы уж простите меня, негодяя такого, ну можно вам правду сказать? Царь говорит: «Хорошо, можно». — Ваше Величество, вы гений! Вот так хвалить не надо.
Но если мы видим проявление действительно хорошего качества в человеке, то мы обязательно должны поощрить человека, обязательно должны как-то показать, что мы заметили это хорошее качество, И сделать это нужно просто очень тактично, чтобы у человека появилось желание и дальше действовать в таком же духе. Так что хвалить можно.
Этот стих приводится в «Чайтанья-чаритамрите». В «Чайтанья-чаритамрите» говорится, что если не ругать людей является абсолютным правилом, то не хвалить человека, Джива Госвами объясняет, это относительные правила, и в некоторых ситуациях его можно им можно пренебречь или нарушить.
Вы сказали, что благородный человек должен, как бы, понимать, что просто к нему не относится.
Это как бы продукт того, что он как бы действительно. Это может быть проявлением его природы, это может быть проявлением его разума, когда он просто разумом пытается отодвинуть это от себя.
На самом деле, в нашем случае мы должны просто подумать, что все эти качества возникли у меня только благодаря тому, что я занимаюсь преданным служением, только благодаря тому, что я общаюсь с другими преданными.
Что сам по себе у меня нет этих качеств, откуда у меня эти качества? И это факт, это несомненный факт.
Если бы мы не общались с другими преданными, где бы мы были, какие бы качества мы развили в себе, как бы все то, что у нас есть, даже хорошее от природы, как бы оно
все заслонилось вот этой вот пеленой невежества и страсти. Поэтому мы сразу же должны, как бы, приписать заслугу эту не самим себе.
Я стараюсь, да, мое единственное достоинство заключается в том, что я стараюсь что-то делать. И это хорошо, но заслуги в этой моей нет. Даже если что-то я сделал, то это тоже не моя заслуга.
В конце концов, это Кришна сделал через меня. Это преданные помогли мне сделать. Но благородный человек естественным образом понимает, он видит, он знает, благородный человек - это человек, который не лгет самому себе.
Если мы не будем лгать самому себе, мы будем прекрасно видеть, что у нас хорошее, что у нас плохое, мы будем видеть, насколько у нас много всего, что заслоняет или отодвигает в тень это хорошее.
Поэтому мы особенно не будем всерьез принимать, когда нас хвалят. Я стараюсь.
Назначение и суть варнашрама-дхармы
Да, я не знаю. Я слышала, что Шрила Прабхупада хотел возвратить систему варнашрама-дхармы. И как-то, ну, как-то я никак не могу понять, если цели представителей варнашрама-дхарма является. Меня очень трудно услышать.
Если целью, что? Целью представителя варнашрама-дхармы, если является благочестие, богатство, райские планеты, то я никак не могу понять, он хотел это возвратить среди преданных или как?
И в то же время выше сложена песня, совсем недалеко отсюда, он говорит, что для людей Кали-юги невозможно соблюдать предписание ограничений системы варнашрама-дхарма, потому что для нас это очень сложно.
Во-первых, когда мы говорим о варнашраме, нужно очень хорошо понимать, и это то, что вы правильно сказали в конце, что невозможно будет воссоздать варнашраму в том виде, в каком она существовала 5000 лет тому назад.
Невозможно ее механически перенести, невозможно воссоздать все эти касты со всеми их условностями и всем остальным. Это абсолютно невозможно.
С другой стороны, варнашрама - это очень естественное разделение труда в обществе, очень естественное проявление качеств человека.
И варнашрама - это очень хорошая вещь, потому что она позволяет людям уменьшить количество зависти в себе. Что получается, когда человек занимает не свое место, он начинает завидовать.
И все эти дурные качества: гнев, раздражительность начинают проявляться и начинают сказываться на всех остальных. Когда я занимаюсь своим делом, то я удовлетворен самим этим делом. Мне это нравится.
И мой ум не возбуждается, не раздражается. И поэтому общество может существовать мирно.
Поэтому сам принцип варнашрамы, принцип разделения труда, соответствующими качествами, которые должны проявлять люди, это очень естественная вещь и очень хорошая вещь.
И она нужна прежде всего для того, чтобы человек мог спокойно практиковать духовную жизнь.
Если мы не занимаем свое место, или если мы находимся в том обществе, где эти принципы не соблюдаются в соответствии с местным временем и обстоятельствами, то тогда мы будем создавать ненужные помехи для своей духовной жизни.
Варнашрама - это определенные внешние обстоятельства, которые гармонично соответствуют духовной практике и помогают человеку духовной практикой заниматься.
Поэтому, когда Шрила Прабхупада говорит об этой задаче построении общества варнашрама, он имеет в виду общество, где люди занимаются своим делом, где люди не очень сильно завидуют друг другу, совсем не завидовать они не смогут.
И он говорит: имеет в виду именно общество преданных в том числе.
В обществе преданных люди должны заниматься своим делом, люди должны стараться развивать соответствующие качества, проявлять соответствующие качества, которые их природе соответствуют.
На самом деле, если мы очистим свою природу от лишнего, наносного, то эти качества будут сами проявляться. Кшатрий - он и в Африке кшатрий. Кшатрию нужно защищать.
Если у человека есть это качество, он будет его проявлять, как скажем, нынешний мафиози. Это то, что осталось от кшатриев. Кшатрии выродились и превратились в этих преступников с организованной преступностью.
Но у них есть все принципы от рождения, которые есть. У кшатриев. Так они пытаются защищать людей, при этом они собирают налог.
Но так как при этом они не понимают, какие же качества должен кшатрий проявлять, они их проявляют, но извращенным образом. Если их природу очистить, то получится настоящий кшатрий.
Если ему сказать, что на самом деле цель жизни не в том, чтобы богатство приобретать, а в том, чтобы тебе заниматься своим делом и по-настоящему людей защищать и устанавливать справедливость в этом обществе, что в этом счастье, то он может стать настоящим кшатрием.
Или там, скажем, ну, не важно, так или иначе, суть в том, что Варнашрама имеет очень важную роль, играет очень важную роль, потому что она позволяет сделать общество мирным,
позволяет создать условия вокруг человека, которые дают ему возможность гармонично практиковать духовную практику, заниматься духовной практикой.
Если варнашрамы нет, то он не может как следует толком заниматься духовной практикой. Ему труднее это делать.
Цель дайви-варнашрамы в обществе преданных заключается в том, чтобы создать какие-то условия и эти ценности варнашрамы.
Потому что варнашрама — единственное устройство, чьи ценности социальные не находятся в резком противоречии с ценностями духовной жизни.
Ценности этого общества и качества, которые развивает это общество, они резко противоречат духовным ценностям.
Тогда как человек, который воспитывается в обществе варнашрамы, он в конце концов воспитывает в себе качества, помогающие ему успешно практиковать духовную жизнь.
Но никогда не будет варнашрама в том виде, в каком она была. Не нужно даже пытаться это делать. Это совершенно глупые и ненужные бессмысленные попытки.
Мы не должны пытаться механически воспроизвести то, что было до этого. Никогда не будет того, что раньше было. У нас свое время, и все это будет иметь какие-то другие формы.
Например, брахман в варнашраме имеет право только милостыню просить. Или другая возможность ему - это ходить по полям и колоски собирать. Зимой очень трудно ходить по полям и колоски собирать.
Жить тоже только на милостыне очень трудно.
Контролируемый гнев и пример Прабхупады
Поэтому какие-то другие формы этого должны быть сейчас. Гнев нежелателен всегда в нём ещё или иногда, допустим. Если мы гневаемся на оскорбителей Кришны или преданных, то этот гнев допустим.
Кшатрий должен проявлять свой гнев. Как Кришна, он пытался разозлить Арджуну, потому что человек не может сражаться, если он не гневается.
И Кришна начал говорить: этот Дурьйодхана, он специально начал говорить, они будут смеяться над тобой, Арджуна. Ты что? В каких-то случаях гнев возможен и нужен, но мы
можем видеть, как, скажем, духовный учитель Шрила Прабхупада гневался иногда на своих учеников. Но чем гнев такой отличается от гнева губительного, гнев очень разрушителен, если мы поддаемся ему.
Но мы можем использовать его. Есть две этих разных формы. Одно дело, когда гнев становится сильнее нас. И Он берет власть над нами.
И мы поддаемся этому гневу, мы начинаем орать, мы забываем обо всем, и это разрушает и уничтожает результаты аскез.
Как этот Каушик, когда он цаплю бедную спалил, то ему пришлось еще долго-долго медитировать, чтобы свою силу восстановить.
Но если мы используем гнев, если мы просто думаем, нужно разгневаться для того, чтобы наказать зло, или для того, чтобы покарать кого-то, это можно.
Разница заключается в том, что в этом случае не гнев сильнее нас, а мы сильнее гнева. И в любой момент мы можем отложить. Мы им пользуемся как инструментом.
И мы берем этот гнев, кладем его в свое сердце, пользуемся им. И как только нам он не нужен, мы выкладываем его.
Был замечательный случай со Шрилой Прабхупадой, когда Шрила Прабхупада страшно разгневался на одного президента храма. Его пригласили устанавливать Божества Джаганнатхи.
И собралось огромное количество народов, собралось телевидение, журналисты — это было там на заре движения в Амстердаме. Преданные приехали со всех концов Европы.
А президент храма ничего не подготовил — в принципе, вообще ничего. Никакой яджна-кунды, ничего украшено не было, даже топленого масла не было.
То есть Шрила Прабхупада стал на него орать, кричать — вообще страшно: ты оскорбляешь Джаганнатху, ты не думаешь о нем, ты такой, ты сякой. Принеси фрукты.
Послали какого-то бра，hmaчари, браhmaчари бегал, принес целое ведро фруктового салата. Да только он не понял, зачем фрукты нужны. Он думал, что Шрила Прабхупада поесть хочет фруктовый салат.
Шрила Прабхупада страшно разгневался. В этот момент там один хиппи рядом стоял.
Этот хиппи был знаменит тем, что он вечно приходил в этот храм, он любил преданных, приходил к храму, он повторял мантру, и он все время провоцировал людей на то, чтобы ему делали замечания. Он был грязный, весь какой-то.
Преданному очень нравилось ему замечание делать, потому что он вечно под ногами болтался. И у него был стандартный ответ на все случаи жизни. Он говорил: «Да ты сам, ты чего вообще?» Иди лучше мантру повторяй.
Всем говорил это. И когда он присутствовал при этом, он увидел силу Прабхупады, разгневанного, страшного, кричащего, топчущегося, он подошел и сказал: «Святые Джая, успокойтесь, вы лучше мантру повторяйте». Чего вообще?
Теперь представьтесь, поставьте себя на минутку на место Шрилы Прабхупады. Вы основатель этого движения. Вы всему миру дали мантру. Какой-то хиппи грязный подходит к вам и говорит: «Да вы чего, лучше мантру повторяйте».
Представьте себе, как бы стали топать вы на этого хиппи. Шрила Прабхупада посмотрел на него, посмотрел и сказал: «Пожалуй, ты прав, лучше действительно мантру повторять». Пошел, взял четки и стал мантру повторять.
Это то, когда состояние, когда гнев не сильнее человека. В любой момент его можно отложить.
Можно им воспользоваться, но в любой момент можно отложить и сразу же остыть и стать и начать мантру повторять. В этом случае мы можем пользоваться гневом. Шрила Прабхупада ки джай! Гуру-преманандэ!