Рама-навами. Сита и попугаи
Bhakti Vijnana Goswami · 2023
Chapters
Вводная часть и суть истинной любви
Так как у нас сегодня импровизированная программа, я хотел прочитать одну историю из Падма-пураны, которую я пересказал по-своему, и которая непосредственно связана с сегодняшним нашим событием.
Потом, если что-то еще появится, мы поговорим. Но начнем с нее. Это грустная история. Последняя история в книге. Она называется «Сите и попугаи».
Любовь - это внутренняя энергия самого Бога, энергия его блаженства. Она самовластна и самодостаточна. Ее нельзя обрести своими усилиями. Она приходит сама к смиренным и терпеливым.
Настоящая любовь, как Ганга: тысячи препятствий встречаются на ее пути, но ни одно из них не может остановить ее потоком.
Лакшмана шел в свой дворец, хлипывая, как ребенок, рот его пересох, а из глаз непрерывным потоком текли слезы.
Во дворце он немного пришел в себя и затем велел слуге позвать Сумантру, своего верного советника и возничьего. Когда Сумантра пришел, он без объяснений велел ему запрячь лучших лошадей в колесницу.
Всю дорогу к покоям Ситы у него в ушах звенел срывавшийся на крик голос Рамы: «Я не хуже тебя знаю, что она ни в чем не виновата. Зачем ты говоришь мне об этом?
Но царь должен быть безупречен в глазах подданных, я не могу позволить, чтобы хотя бы малейшее пятно легло на мою репутацию. Ради этого я готов расстаться с самой жизнью. Да что жизнь?
Если ты запятнаешь свое имя, я не задумываясь откажусь даже от тебя, не говоря уже о других родственниках, сыновьях, друзьях или богатствах. Я откажусь от всего, лишь бы защитить свою честь, даже от Ситы.
Не мешкая, отправляйся к ней и отвези ее в лес. А если не хочешь, возьми мой меч, и убей меня. Я с радостью приму смерть от твоей руки.
Какая-то часть Лакшмана отказывалась верить в происходящее. Ему казалось, что вот-вот он откроет глаза, и все это окажется кошмарным сном.
Медленно оттягивая время, он шел по дворцовой галерее в покои Ситы. Он согласился выполнить повеление Рамы только потому, что никогда даже в мыслях не осмеливался ослушаться старшего брата, который был для него дороже жизни.
Он научился этому у самого Рамы: Парашурама убил свою мать по приказу отца. Приказы старшего, прав он или не прав, нужно выполнять беспрекословно. Если Рама так хочет, я отвезу ее в лес и оставлю там.
Тогда эта мысль немного успокоила его, и сейчас он всеми силами пытался внушить себе, что просто исполняет волю Рамы, как много раз прежде. Однако впервые все внутри него бунтовало против приказа брата.
Выйдя ему навстречу, Сита посмотрела на него своими невинными, лучистыми и бездонными, как небо, глазами. Отведя взгляд, Лакшман сказал: «О добродетельная, собирайся, Рама послал меня к Тебе».
Ты хотела навестить мудрецов, живущих в лесу, и подарить подарки их женам. Колесница готова, я отвезу тебя в лес. Сита просияла в ответ: «Мой повелитель помнит о моей просьбе.
Сегодня я увижу отшельниц и их великих мужей. Я поклонюсь им до земли и подарю одежду, камфуру, сандал и драгоценные украшения. Они в ответ благословят меня.
Приняв приготовленные подарки из рук служанки, Сита прижала их к груди и поспешила к Лакшману, но в спешке зацепилась за порог и упала.
Подарки рассыпались по полу, и Лакшман, все так же, не глядя на нее, стал помогать ей собирать их. Немного сконфуженная и встревоженная дурным знаком, Сита поднялась на ноги.
— О Лакшман, ты поможешь мне донести эти подарки до колесницы? Вместе они сели в золоченую повозку, и хмурый Лакшман отдал приказ Сумантре: «Гони лошадей изо всех сил!»
Сумантра посмотрел на заплаканное лицо Лакшмана с красными глазами. Рука возничьего дрожала. Когда он взял вожжи и стегнул лошадей, Лошади стояли как вкопанные.
Снова и снова Сумантра хлестал их кнутом, но вместо того, чтобы погнать, они упали на колени. — Лошади отказываются везти нас, мой господин, что прикажешь делать? Вопреки всему, Сумантра надеялся, что поездка отменится.
— Хлещи сильнее, — сквозь зубы ответил Лакшман. В конце концов, Сумантра заставил лошадей повиноваться. Мрачное настроение Лакшмана передалось Сите. Добавок ко всему, ее правый глаз стал дергаться, предвещая недоброе.
— Лакшман, что с тобой? Почему ты молчишь? — не выдержала она. Не дождавшись ответа, Сита стала говорить сама с собой. И почему мой правый глаз дергается? Что дурного может случиться со мной?
Ведь я еду в лес, чтобы увидеться со святыми людьми. К тому же, я под твоей надежной защитой, не иначе как тучи сгущаются над моим супругом, да хранит Господь Его и всех жителей Кошалы.
Лакшман не отвечал, он с трудом сдерживал слезы. Сита тоже умолкла, погрузившись в мрачные мысли. Так в полном молчании они подъехали к лесу.
В этот момент Сита увидела оленя, а олень, заметив колесницу, развернулся влево и скрылся в лесу. Еще один дурной знак, — Сита снова заговорила, ни к кому не обращаясь. Вот и олень развернулся влево, предвещая недоброе.
Поделом мне, я сама захотела уехать сегодня от моего Господина, я сама оставила прибежище у стоп Рамы и поспешила куда-то навстречу своей судьбе.
Чего еще может ожидать женщина, забывшая о том, что ее главный долг - служить мужу? Похоже, что сегодня я буду примерной наказана за своеволие.
Прибытие к берегам Ганги
В этот момент ее взору открылась стремительная Ганга, один вид которой может очистить человека от всех совершенных грехов. Как всегда, река несла свои молочно-белые воды к океану.
Волны набегали одна на другую, сшибались друг с другом, обтекали огромные валуны и неслись дальше.
Когда они достигли берега Ганги, Лакшман помог Сите сойти с колесницы и, проглотив комок в горле, сказал: «Ну вот, мы и приехали. Босоногая Сита отступила на землю, и тотчас колючка вонзилась в ее нежные стопы.
Как тогда в лесу, подумала она, только тогда рядом был Рама, а сейчас его нет. И опять сердце ее сжалось от тревожных предчувствий. На лодке они переправились на другой берег и вступили в мрачный лес, заросший терновником.
Какое-то время они шли по тропинке, усыпанной колючками. Со всех сторон слышалось шипение змей, зловещие ухали совы и каркали вороны. В конце концов, Сита жалобно спросила у Лакшмана: «Куда ты привел меня, Лакшман?
Я не вижу здесь хижин мудрецов, да и кто будет жить в этом ужасном лесу? Везде я вижу одни высохшие деревья да колючие кусты. И почему у тебя на глазах слезы? Уж не собираешься ли ты здесь меня оставить?»
Скажи мне всю правду. Это Рама приказал тебе оставить меня в лесу? Лакшман молчал. Он даже не замедлил хода. Слезы потоками текли из его глаз, он больше не мог их сдерживать.
Сита едва поспевала за ним. Еще несколько раз она пыталась с ним заговорить, но он ничего не отвечал. Наконец, Сита остановилась. Все, я больше не сделаю ни шага до тех пор, пока ты не объяснишь мне, что произошло.
А произошло вот что: прошлым вечером, когда стемнело, царские соглядатаи, как обычно, обходили Айодхью, чтобы послушать, о чем говорят люди на улицах и в домах.
Царь должен знать, что говорят о нем подданные, и он, конечно же, не для того, чтобы наказывать недовольных. В те времена цари не имели обыкновения карать других за собственные ошибки.
Соглядатые были нужны, чтобы правители знали, что говорят о них подданные и могли вовремя поправить себя. Один из таких соглядатаев взобрел в квартал, где жили шудры. Его внимание привлекла громкая брань.
Подойдя ближе, он увидел стиральщика белья
с глазами, красными от гнева. Шудр колошматил свою жену, крича при этом: «Вон из моего дома, чтобы ноги твоей здесь больше не было. Можешь отправляться в дом того, у кого ты провела целый день. Там тебе будут рады.
Его мать пыталась вступиться за сноху. Не выгоняй ее, ты же знаешь, что она не сделала ничего дурного. Да, конечно, ничего плохого.
— Просто провела в доме другого мужчины целый день, — возмущался прачка. Я бы принял ее назад, но куда мне до нашего царя Рамы? Это он согласился принять жену, которая почти год провела в доме другого мужчины.
Царям-то, понятное дело, все позволено. Это мы просто людишки, всюду не правы. Но уж лучше я ошибусь, чем буду терпеть такой позор.
В полугневе шудра снова и снова повторял: «Я не Рама. Только Он мог принять обратно жену, находившуюся с другим мужчиной».
Язвительные, несправедливые слова шудры до глубины души возмутили соглядатая. Рука его сама потянулась к мечу.
Не сдобровать было бы злоязычному стиральщику белья, если бы соглядатай вовремя не вспомнил, что Рама строго-настрого приказал никого не трогать. В расстроенных чувствах он вернулся домой.
Пронизанные ядом поношения шудры стояли у него в ушах. Он немного успокоился только после того, как решил ни за что не рассказывать царю об увиденном и услышанном.
Однако на следующее утро, когда Рама выслушивал донесения осведомителей, он почувствовал, что от него что-то скрывают, и заставил смущенного соглядатая во всем признаться.
Слова, произнесенные шудрой, поразили Раму как гром. Оглушенный ими, какое-то время он стоял неподвижно, а потом рухнул на пол, прямо на глазах у осведомителей.
Когда его привели в чувство, он вызвал к себе сначала Бхарату, затем Шатругну, и в конце концов Лакшмана, чтобы сообщить им о своем решении. Один за другим братья пытались отговорить Раму.
Сам Брахма подтвердил невиновность Ситы. Она прошла испытание огнем. Огнидев стал свидетелем ее чистоты. Увещевали они. Что тебе еще нужно?
Ты хочешь сослать Ситу только за то, что какой-то злоязыкий шудра произнес ее чистое имя своим грязным языком.
А помни, брат, слава твоя безупречна, какую тень могут бросить на твою репутацию слова невежды, правь царством, как прежде, вместе со своей добродетельной женой.
Сита даже дня не проживет в разлуке с тобой. Вспомни, наконец, что она носит под сердцем твоего сына и наследника. Забудь об этом досадном происшествии и живи спокойно.
Братья приводили всевозможные аргументы, но Рама был непреступен. Все их доводы пролетали мимо его ушей.
Я не сомневаюсь, что Сита чиста, перестаньте доказывать мне то, что я и так знаю, — ответил он. — Но для того, кто дорожит своей честью, позор
хуже смерти: отвезите Ситу в лес или отрубите мне голову этим мечом. Лакшман больше не мог сдерживать себя.
Прощальные слова Ситы
Громко плача, снова и снова прося прощения у Ситы, он рассказывал ей, он рассказал ей обо всем, что случилось. Сита помертвело. Ее прекрасное тело мгновенно высохло, словно юный лотос, вырванный с корнем.
Как подкошенная, она рухнула на землю, лишившись сознания. С огромным трудом перепуганный Лакшман привел ее в чувство.
Открыв глаза, Сита умоляюще посмотрела на Лакшмана и слабым голосом проговорила: «Не шути так, умоляю тебя. Как может потомок справедливого царя Рагу выгнать ни в чем не повинную
щиженну из дома, как может Рама, который ради меня пересек океан и затеял великую войну с Раваной, бросить меня одну в лесу без всяких на то причин, по навету какого-то стиральщика белья. Скажи, что ты шутишь? Ведь так?
Вымолвив эти слова, Сита опять лишилось чувств. Снова придя в себя, она увидела склоненное над ней тревожное лицо Лакшмана.
Глядя ему в глаза, она медленно, с трудом подбирая слова, произнесла: «Хорошо, возвращайся во дворю, Лакшман, тебе нечего здесь больше делать.
Найди там своего повелителя Раму и передай ему, живому олицетворению справедливости, мои слова. Ты отверг меня, хотя знаешь, что я ни в чем не виновна перед тобой. Твое право.
С тех пор как Создатель соединил нас, я не ела ничего, кроме остатков твоей пищи. Я не думала ни о чем, кроме служения Тебе. Не кори себя, не надо. Ты поступаешь правильно. Я позор для тебя.
О, лучший из воинов, каждое мгновение, отведенное мне в жизни, я буду молиться о Твоем благополучии. Даже здесь, в лесу, память о тебе будет хранить меня.
Я отрекаюсь сегодня от всех остальных родственников и знакомых, только ты останешься в моих мыслях. Постоянная память о Тебе смоет с моего сердца все грехи.
Знай же, что мне не нужно никакого другого мужа, кроме тебя, ни в этой жизни, ни во всех следующих.
Сита ненадолго умолкла, а потом опять заговорила: «Я сохранила свою никчемную жизнь ради того, кто шевелится у меня под сердцем».
Лакшман, ты тоже ни в чем себя не кори, твоя жизнь благословенна, потому что ты всегда выполняешь священную волю Рамы.
Я буду считать себя самой счастливой женщиной на свете, если ты хотя бы иногда будешь вспоминать обо мне. Слезы душили Лакшмана, но, кое-как справившись с ними, он проговорил: «Я ухожу.
Неподалеку живет великий мудрец Вальмики, он приютит тебя в своем ашраме, а я поеду к Раме и расскажу ему обо всем». С этими словами он вскочил на ноги, развернулся и, быстро не оглядываясь, зашагал прочь.
Сита же, увидев спину удаляющегося Лакшмана, вдруг поняла, что всему пришел конец и что она больше никогда не увидит Раму.
Воспоминания Ситы о детстве
— О, Лакшман, скажи, что ты шутишь! Как Раму, мой добрый и сострадательный муж, мог бросить меня одну в лесу? — простонала она и снова лишилась чувств.
Чтобы утешить Ситу, лежащую в полном одиночестве в лесной чаще, с Ганги к ней прилетел ветерок. Он стал ласкать ее, но она не чувствовала его прикосновений.
Пара лебедей в клювах стала приносить воды и брызгать на нее, чтобы привести ее в чувство. Деревья вдруг покрылись цветами, и их аромат пытался войти в ее ноздри, чтобы пробудить Ситу.
Птицы расселись на ветвях баньяного дерева, под которым она лежала, и запели на все лады, чтобы хоть как-то порадовать ее. Олени столпились вокруг ее бесчувственного тела и, плача, смотрели на нее.
Сита лежала без сознания, и только из ее уст, переплетенные с дыханием, срывалось имя Рамы. Прошло несколько часов, прежде чем Сита медленно открыла глаза.
Она села на землю, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, где находится.
Густой лес, усеянная колючками тропинка, раскидистый баньян над ней. Взгляд Ситы упал на пару зеленых попугаев. Сидя на ветвях дерева, они ворковали о чем-то своем, чистили перышки и влюбленно прижимались друг к другу.
Откуда-то из глубины памяти всплыли слова песенки, которую она где-то слышала. Придет время, всей землею будет править славный Рама. Повезло ему, герою, вместе с ним на троне Сита. Сита всё вспомнила.
Это случилось тогда, когда она еще жила в доме своего отца Махараджи Джанаки. Джанака нашел Ситу в земле, девочка с кожей цвета расплавленного золота появилась из земли, когда царь пахал поля, готовясь к жертвоприношению.
Он назвал ее Ситой, что значит борозда. С пышными черными волосами, бездонными, как небо, синими глазами и жемчужными зубами девочка затмевала красотой всех.
Придворные поэты соревновались между собой, описывая красоту Ситы, но победительницей в этом соревновании всегда выходила ее красота. Молва о чудесной дочери Махараджи Джанаки очень скоро разнеслась по всей земле.
Царевичи из соседних царств стали свататься к ней, когда она была еще ребенком. Но Джанака решил, что не будет спешить с помолвкой, только достойнейший из достойных сможет стать ее мужем.
Однажды, когда Сите исполнилось едва 5 лет, она играла с подругами в саду царского дворца в предгории Гималаев. В какой-то момент она увидела пару попугаев - самца и самку.
Попугаи весело щепетали, щебетали, перелетая с ветки на ветку. Было в их внешности что-то необычное, царственное, и Сита невольно загляделась на них.
А птицы взмыли в небо, и, сделав несколько кругов в воздухе, перелетели на соседнюю гору. Устроившись на склоне горы, они по очереди запели песню, которую, похоже, уже не раз рассказывали друг другу.
Придет время, всей землею будет править славный Рама, и его женою станет Сита, Сита из Митхилы. Много тысяч лет счастливых проживет на свете Рама, повезло ему, герою, вместе с ним на троне Сита.
Попугаи умолкли и снова начали ворковать на своем языке. Могла ли маленькая Сита довольствоваться только тем, что услышала? Охваченная нетерпением, она велела своим подругам во что бы то ни стало поймать попугаев.
Подруги, готовые ради нее на все, очень скоро уже стояли перед Ситой, держа в руках пленных попугаев. Птицы, которые недавно наслаждались свободой, дрожали и отчаянно трепыхались. Обрадованная Сита попыталась их успокоить.
Не бойтесь, глупышки, вам не нужно меня бояться. Я не сделаю вам ничего плохого. Кто вы, откуда? И кто такие рамы с ситой, о которых вы только что пели. Откуда вы знаете о них? Расскажите мне все без утайки.
Попугаи отвечали. В лесу, неподалеку отсюда, живет мудрец Вальмики, лучший из знатоков дхармы. Стали рассказывать о ней.
Все его ученики каждый день поют написанную им поэму о подвигах Рамы. Да и сам он ради блага всех людей тоже поет стихи, воспевающие Раму. Мы живем поблизости от его ашрама. Наслушавшись этой песни, мы выучили ее наизусть. Если хочешь, мы споем тебе еще несколько куплетов. Слушай!
Всемогущий, вездесущий, повелитель мироздания Вишну явится на землю, ставший сыном Каушальи.
С братом он придет в Митхилу, Вишвамитрою ведомый, лук все милого его Шивы, он играючи поднимет, тетива на луке лопнет, треснет лук посередине, ахнут боги, ахнут люди, станет Рама мужем Ситы. Довольна ли ты нашей песней?
Если да, то отпусти нас на волю. Да куда же вы так торопитесь, неугомонные? Расскажите мне еще. Я хочу узнать поподробнее.
Где сейчас этот Рама, как он выглядит, чей он сын и как он женится на Сите? Не бойтесь, я вас щедро вознагражу. В надежде на скорое освобождение попугаи продолжали петь.
Дашаратха, воин храбрый, царь Айодхьи неприступный, три жены ему служили, принесли четыре сына, старший Рама, Бхарата средний, следом Лакшман и Шатругна, лотос прячется в смущении, солнце облаком закрылось, Рама дивной красотою их затмил, и даже Лакшман слезы тайно проливает и вздыхает тихомолку, только Сита из Митхилы красотою с ним сравнится, только Сита из Митхилы красотой ему подстать.
Пропев эту песню, попугаиха тревожно посмотрела на Ситу и спросила: Кто ты, как тебя зовут, и почему ты так хочешь услышать о Раме?
Да потому что я и есть та самая Сита из Митхилы, дочь царя Джанаки, о которой вы поете, - радостно рассмеялась Сита. Меня пленили ваши речи.
Вам придется остаться со мной, чтобы я могла слушать ваши рассказы о Раме каждый день. Не беспокойтесь, я позабочусь, чтобы у вас было все, что пожелаете.
Проклятие птицы и гибель попугаев
Отпущу вас только тогда, когда ваше предсказание исполнится. Слова Ситы прозвучали для птиц как приговор. Дрожа от страха, они стали умолять ее.
Мы вольные птицы, наша родина — лес, деревья — наш дом. За что ты хочешь посадить нас в тюрьму? Что плохого мы тебе сделали, в неволе мы умрем?
Видя непреклонность Ситы умоляющим голосом попугайха добавила: Скоро у меня должны родиться птенцы. Позволь мне высеять и выкормить их, потом я сама прилечу к тебе, обещаю. Сита колебалась. Тогда заговорил попугай.
Жалься над нами, Сита, умоляем тебя. Дай нам пожить еще несколько дней на воле. Придет срок, моя жена родит нам сыновей, и я тоже прилечу к тебе, останусь жить с тобой.
Сита в нерешительности посмотрела вокруг, ей никак не хотелось отпускать попугаев. После некоторого раздумия она сказала: «Ну, хорошо, так и быть. Ты можешь лететь, но твоя жена останется со мной.
Я отпущу ее на волю только тогда, когда увижу Раму. Эти жестокие слова, как громом, поразили бедную птицу, дрожащим от отчаяния голосом попугай заговорил: «Правы! Ох, правы! Были мудрецы, медитирующие в лесу!
Сколько раз мы слышали от них мантру? «Молчи, молчи! Храни молчание — удел безумцев болтовня. Слышать, слышали, да не поняли.
Мы запели песню о Раме, потому что нас переполняло счастье. Но счастье в этом мире всегда оборачивается горем. О, прекрасная Сита, смилуйся над нами.
Вы, люди, можете жить в разлуке друг с другом. Попугаи в разлуке умирают. Если тебе не жалко меня, то пожалей хотя бы мою беременную жену, которая носит под сердцем наших сыновей.
Увы, не услышала Сита слов бедной птицы, не дрогнуло ее сердце, счастливые глухи к чужому горю. Тогда, самка попугая, разгневавшись, произнесла страшное проклятие.
О, жестокая Сита, ты разлучаешь сейчас меня с моим мужем. Пусть то же самое случится и с тобой. Отольются тебе наши слезы. Разлука с Рамой настигнет тебя тогда, когда ты, как и я, будешь беременна.
Снова и снова произнося имена Ситы и Рамы, попугаиха рассталась с жизнью, не в силах вынести боль от предстоящей разлуки, поскольку святое имя Рамы было у нее на устах в момент смерти, душа ее, покинув тело, вернулась к Богу.
Попугай же, ставший свидетелем агонии и смерти жены, пришел в ярость. Взлетев на ветку, он, охваченный гневом, тоже стал проклинать Ситу. Знай же, что я отомщу тебе за смерть моей жены. Ты разлучила нас тогда, когда мы были счастливы.
Я рожусь в виде презренным шудрой. Но мои слова, произнесенные в гневе, станут причиной Твоего горя. Они навсегда разлучат тебя с мужем.
Произнеся это, Он взлетел высоко в небо, а затем ринулся в бурные воды Ганги и захлебнулся в них.
Встреча Лакшманы и Ситы спустя годы
Лежа в сумрачном лесу, Сита шептала святое имя Рамы, и слезы любви, как Ганга, текли у нее из глаз.
Много лет спустя, когда два сына Ситы, близнецы Куша и Лава, выросшие в лесу и не видевшие никогда своего отца, стали подростками,
Лакшман забрел в лесную ашраму Вальмики Муни. Там после долгой разлуки он снова увидел Ситу. И опять, как в тот злополучный день, он опустил голову, чтобы не смотреть в ее огромные, красные от слез глаза.
А она дрожащим голосом спросила: «Скажи мне, Лакшман, как поживает жемчужина династии Икшваку, родившаяся из лона Каушалии? Стала ли слава моего повелителя безупречной после того, как он отослал меня в лес?
Если так, то я могу считать себя самой счастливой женщиной на свете. Не обижается ли он на меня за то, что я была причиной его бесчестья?»
Для царя, которому недорога даже собственная жизнь, нетрудно отказаться от самого дорогого, что у него есть. Я позор для царя.
Спасибо тебе за то, что ты привез меня сюда. Теперь я служу Раме здесь, в разлуке с Ним, совершая каждодневную тапасью.
Пожалуйста, передай Ему, что я очень счастлива в лесу, чтобы Он не корил себя, мне не в чем Его упрекнуть, Он по-прежнему мой господин и возлюбленный мой. И пилик небольшой.
Тысячи лет прошли с тех пор, а люди по-прежнему вспоминают, как Рама, живое воплощение справедливости, сослал в лес ни в чем не повинную Ситу.
Одни недоумевают и пытаются найти оправдание Его поступку в неумолимом законе кармы. Другие восхищаются тем, что Он ради блага своих подданных отказался от самого дорогого, что у него было.
Третьи просто осуждают Раму и жалеют бедную Ситу. В разные годы я тоже по-разному объяснял эту историю себе и другим, но чувство неудовлетворенности не оставляло меня.
Долго я не мог понять, почему сердце не принимает ни одно из этих объяснений.
Понадобилось много лет, прежде чем я осознал смехотворность своих попыток постичь деяния заведомо непостижимого Господа с помощью рассудка, привыкшего судить всех и вся, в какой-то счастливый момент меня сенило, Бог не подсуден разуму.
Логика лил бесконечного Господа — это логика любви, а любовь нелогична.
Только отказавшись от попытки понять поступки Рамы посредством разума, можно соприкоснуться с океаном любви, бушующим в сердце Ситы, и заплакать вместе с ней. Все, Харе Кришна. Окей.
Ответы на вопросы слушателей
Что мы?
Просто интересно, Гуру Махараджа, почему вот эту историю выбрали для нас? И вот как к таким вот историям относиться, потому что читаешь, как-то такие смертные чувства, и чувствуется такая немножко тяжелая, но тяжелая, но как-то действительно не просто было ее слушать.
Есть разница между теневыми, которые на земле проявляет Господь и духовными проявлениями, бывают какие-то печальные истории. Пусть переводчица отвечает. Как Рама. Наверное.
В Айодхье там нет, они в лесу живут. Так что они там в лесу живут, они не живут. И свои собирают плоды, ягоды, поют песни. Ну, точно как здесь. Так что там нету назёмок, никто не озвучивает, на какой колеснице.
Это мы не пойдем в мою психотерапию сейчас, прямо, потому что здесь все очень грустно. Отправляться в ее крестинках туда. Мы здесь. Мы местные. Ну как мы можем помочь? Матушке Сите.
Сегодня они про мантру начали, вот с утра началось. Как-то пропустил. Рассказывайте про мантру. Нет, вот это найди мокру, пожалуйста, урок. Что там? Какой первый урок? Дурное общение. Ведут его до такого ужасного состояния.
Я просто спорю, все равно купили матхани, знаете, электрическую молмотовку, чтобы вам маслица было больше, только мы уйдем, если будем спирать.
Один и тот же корень, если бы не было этого вот мантра, если бы мантры не было, не было в Рамаяне в таком варианте. Не было этого хода.
Да, не было бы этого всего, то есть гости когда не заходили так, как все интересно, с полным разбросом мыслей здесь можно позволить такую крайнюю боль, как нам кажется.
Ну что, как мама шампляма поздравить на день и так все высылать самогорать. Почему я выбрала эту историю? Потому что она уже готовая. Но в конечном счете урок Рам-лилы тот же самый, что и урок Кришна-лилы.
Рама учит тому, что такое любовь. Просто он учит этому по-другому. Кришна учит тому, что такое любовь. И все их лилы учат только этому в конечном счете.
Они учат тому, что такое любовь и что мешает любви, что противостоит любви. Вот и все. И эта история лучше, чем какая-то другая, объясняет, чему, собственно, хочет научить Рама Ситу и своей духом.
Потому что люди читают Рамаяну, люди читают Махабхарату, люди читают дальше Шримад-Бхагаватам, и они находят там другие уроки. И другие уроки там тоже есть. Это важные уроки, их очень много.
Но главный урок очень часто заслоняется какими-то другими уроками. А в этой истории нет ничего, кроме самого главного урока — того, что, как Шрила Рупа Госвами говорит, что для настоящей любви нет никаких препятствий.
Любовь, у которой есть препятствия, это не любовь.
Или как Вишванатха Чакраварти Тхакур говорит, что любовь подобна льву, и, как лев, может сожрать гигантских слонов, которые больше его по размеру, и станет только сильнее от этого, так же и любовь, встречаясь с препятствиями, становится только сильнее.
И здесь Рама продолжал любить Ситу, Сита продолжала любить Раму. Хотя с материальной точки зрения, ну, никакая материальная любовь таких испытаний не выдержала бы.
Потому что в материальной любви есть всегда этот оттенок эгоизма, оттенок своей корысти какой-то. Настоящей любви этого оттенка нет, и потому она так сильна.
И эта любовь, этот урок яснее, чем какой бы то ни был другой в этой истории показан. И в конечном счете любовь в разлуке, она еще сильнее, чем любовь во время встречи.
Ачарьи говорят, Кришна пришел после Рамачандры для того, чтобы испытать любовь, разлуки, окрашенные в разные оттенки.
Случай с Господом Рамачандрой — это был только один оттенок любви в разлуке. А тут у Кришны есть пурварага и все остальные виды Любви в разлуке. И если мы читаем И И что, когда мы читаем эти истории, почему Кришна приходит сюда, почему Рама приходит сюда, и проводит свои игры?
Для того, чтобы эти игры могли отразиться, яхпранинам протиппалам с Маратаму Пете.
В умах людей могли помнить об этом. И вспоминая об этих умах, об этих играх. Они могли сосредоточить свой ум на Кришне. Потому что как еще иначе сосредоточить свой ум?
Для этого нужно что-то, что даст пищу нашему сердцу думать об этом снова и снова и снова. И благодаря этому Яхпранидам Пратипалам пранина смаранаму Пети, смаратаму Петя, Вилайя тена, Бувананичатиа сраху.
С помощью этих игр таким образом, Кришна отвоевывает душу из царства материи.
Душа, которая погрязла в материи, полностью пленена этой материей, привязана к материи, она может получить шанс освободиться от этого рабства с помощью, размышляя над лилами Господа.
И если бы все его лилы были понятны и очевидны, то они были бы плоскими. Лила должна быть непонятной, тогда о ней можно размышлять снова и снова и снова. Тогда к ней можно возвращаться, снова и снова и снова.
Тогда с ней можно спорить, с ней можно не соглашаться, ее можно все, что угодно, можно делать.
Но Лила, она как бульдог, она хваткой мертвой вцепляется в наше сознание и не отпускает, потому что в ней есть что-то, что позывает у нас это.
И в этом в конечном счете смысл. Кришна приходит, чтобы помочь нам думать о нем. И потому он проводит такие лилы, и потому после этого остаются Рамаяны и Шримад-Бхагаваты. Хочется еще послушать что-то.
Скажите, пожалуйста, а где находится царство Локи? Относительно Голоки Вриндавана, там, Дварка. А где Шивалока есть? Где находится Дварка?
В соответствии с «Лагху-бхагаватамритой», Айодхья — это одна из планет Вайкунхи, самые высшие из планет Вайкунхи, где Господь Ситой, с Рамой, с Лакшманой вечно живет.
То есть, она в иерархии, в скажем так, в эмоциональной иерархии, потому что духовный мир — это мир эмоций, это бхава-джагат. В эмоциональной иерархии она стоит, сразу за Голокой. Потом Голока, потом Дварака, потом Мадхура, потом Вриндаван.
Спасибо большое. Очень вдохновляющая история. Только у меня вопрос такой возник, если она обучает, да, тогда для нас и волк особенный. И как же так получилось, что Сита в юном возрасте такое словила проклятие?
То есть, неужели у нее что должно было повлиять на то, чтобы она, во-первых, в таком сознании была, чтобы захотеть забрать себе животных, да, и так не получить их, простите.
Второе, это что должно, ну что способствовало тому, чтобы она получила такое проклятие в юном возрасте. Ведь мы тоже находимся в похожем положении, участвовали. Проклятие на самом деле не проклятие никакое.
Подобно тому, как Нарада проклял Нараяну, и в результате этого, знаете, да, эту историю про Нараду с обезьяньим лицом. Расскажите, не раз. Обманывайте. Не знаю, мы не знаю, скажите. Я прочитаю, ладно? Она мне тоже написана.
История о гордыне Нарады
Проклятие Нарады. Гордыня пятая из смертельных врагов человека на санскрите называется Мада. Другие значения этого слова - опьянение, веселье, исступление и безумство.
Гордыня одурманивает, вселяет сердце радость и в конце концов сводит человека с ума.
Чтобы предостеречь об опасности всеопеняющей и сводящей с ума гордыни, Шива Пурана рассказывает историю о том, как Нарада, великий проповедник Бхакти, йоги, бхакти, йоги, любви и преданности, совершал аскезу.
Смысл любой аскезы в том, чтобы очистить ум, сосредоточить его на Боге.
Поэтому люди, ищущие, идущие путем бхакти-йоги, обычно не умершляют плоть и не разжигают костров летнюю жару, не погружаются зимой в ледяную воду, не держат долгих постов. Если, конечно, они не ученики Арча-мурти.
Они просто повторяют имена Бога, слушают рассказы о Нем и прославляют Его, при внешней простоте этого метода чистая бхакти, постоянное служение Богу и памятование о Нем, делает человека по-настоящему смиренным.
На любых других путях человеком движет гордыня, желание возвыситься над другими, даже если сам Он не подозревает об этом.
И если уж Нарада, живое воплощение преданности Господу, решил совершать аскезу, то только для того, чтобы преподать важный урок тем, кто не верит в путь служения Богу и пытается золотать свое неверие, примешивая к практике бхакти другие методы: мистическую йогу, безмолвную медитацию и умерщвление плоти.
Вот это история. Однажды Нарада, сын Творца нашей вселенной Брахмы, удалился в Гималаи совершать аскезу. Он поселился на берегу стремительной Ганги в том месте, где когда-то совершал аскезу сам Шива.
Место это и без того чистое приобрело особое могущество с тех пор, как озорник Камадева был испепелен здесь гневом Шивы.
Найдя уединенную пещеру, Нарада стал жить как отшельник, ограничивая себя во всем и посвящая все свое время медитации и умершлению плоти. Плоды не замедлили прийти, день ото дня ум его становился все чище и спокойнее.
Каждый день приносил ему новую победу над собой и новую радость. Скоро он уже по нескольку дней не выходил из самадхи, забыв о питье еде и сне.
Если главная проблема человека привязана к материальным наслаждениям, то решением этой проблемы, конечно же, должны стать суровые обеты и самоограничения, посты, ночные бдения, умерщвление плоти.
Этой логике следует вся религия. Рекомендующая людям в чем-то ограничивать себя.
Без аскезы невозможно стереть следы прошлых наслаждений, хранящиеся в нашем уме и заставляющие нас снова и снова рождаться в материальном мире. На санскрите аскеза, или духовная самодисциплина, называется тапасьей.
Санскритское слово тапас буквально означает жар или огонь. Тапасья выжигает в человеке склонность к наслаждению, поэтому Бхишма прославляет аскезу в Махабхарате.
Знатоки Писания говорят, что аскеза — корень любого блага, глупец, избегающий
аскезы, ничего не добьется в жизни, сам Творец сотворил Вселенную с помощью аскезы. Веды были открыты мудрецам благодаря совершенным ими аскезам.
Лекарственные травы излечивают от болезней только тех, кто ограничивает себя.
Испытание Нарады и предупреждение Шивы
Все добродетели, которыми украшен человек, — результат аскезы, аскеза может очистить даже тех, кто пьет вино, присваивает чужую собственность, совершает аборты и оскверняет ложе своего учителя. Поистине, нет ничего могущественнее аскезы.
Как всегда, в таких случаях Индра, повелитель райских планет, пришел в беспокойство.
Он отправил своего сподручного Камадеву, его супругу, очаровательную Рати, и Мадху, весну, к пещере, в которой совершал свою аскезу упорный Нарада. В помощь они взяли несколько прекрасных куртизанок с райских планет.
Птицы ворковали на усыпанных цветами ветках деревьев, пьянящие ароматы весны наполняли воздух, куртизанки танцевали и пели — услужливый ветерок вздымал их легкие одежды, Камадева одну за другой выпускал свои стрелы в сердце Нарады — всё было напрасно. Как они ни старались, Нарада оставался невозмутимым.
Он даже не проклял их, а лишь улыбнулся и вежливо попросил уйти восвояси. Посрамленные Камадева с Рати и куртизанками удалились, оставив после себя неземной аромат, но и тот скоро развеялся.
А народ собрался было продолжать свою аскезу, но уж больно хотелось ему поделиться с кем-то радостью одержанной победы. Да, победа стоила того, чтобы ее отпраздновать.
Первым делом Нарада решил рассказать эту новость своему старшему брату Шиве. Недолго думая, он отправился к нему на Кайласу.
Брат мой, слышал ли ты уже о том, что произошло? — радостно сообщил Нарада, оказавшись в горной обители брата.
Я победил вожделение, сам Камадев целился в меня, но стрелы его не могли пронзить мое чистое, как горный хрусталь, сердце. Некогда ты в приступе гнева открыл третий глаз и сжег его, терзавшего тебя своими стрелами.
Но, поверишь ли, я даже не рассердился на него. Нарда испытующе посмотрел на Шиву, проверяя, понял ли тот его намек. Шива же, если и понял, то не подал виду.
Он обнял брата и поздравил его, однако предостерег: Брат мой, с состраданием глядя на Нараду, сказал Шива: Искренне рад твоей победе. Только, пожалуйста, не говори о ней никому больше.
Сохрани эту великую тайну в секрете, никто не должен знать об этом, особенно Господь Вишну, хранитель мироздания, ибо Он бдительно следит за тем, чтобы любой успех в этом мире уравновешивался неудачей.
Ведь ты же не хочешь, чтобы твоя победа обернулась поражением. Пропустил мимо ушей Нарада совет брата: «Не иначе как завидует», — подумал он.
Нарада уже хотел было вернуться в свою пещеру, но понял, что не сможет продолжать медитацию, пока не расскажет о своей победе кому-нибудь еще.
Вот возмыслив немного, он отправился прямиком на Брахмалоку к своему отцу — ведь у отца, от отца у нас не должно быть никаких секретов. Придя к Брахме, Нарада торжественно заявил: Отец, отныне ты можешь гордиться мной.
Я победил вожделение: редко кому из смертных удается такое. Брахме стало не по себе, он испугался за сына, кому как не ему было не знать, что гордыня всегда предшествует падению.
Сын мой, твой подвиг, бесспорно, достоин похвалы, но мой тебе совет — больше никому не говори о нем. Лучше, если об этом будем знать только ты и я. И уж, конечно, не говори об этом Вишну.
Нараду совет отца больно задел. Почему все предостерегают меня? Разве я сам не знаю, что ни с кем нельзя делиться своими победами? Я же рассказываю о своем достижении только самым близким, и как может гордыня войти в сердце того, кто победил в вожделении?
Он хотел было обидеться и снова удалиться в свою пещеру, но решил все-таки сначала рассказать о своей победе Господу Вишну, поэтому с Брахмалоки Нарада прямиком отправился на Дхрувалоку, духовную планету в пределах материальной вселенной, на которой обитает Господь Вишну. Имя Вишну в переводе санскрита означает вездесущее, оно происходит от глагольного корня виш, входить.
Буквально тот, кто вошел во все. Это имя Бога Вездесущего и Всеведующего, обитающего в духовном мире и в сердцах всех живых существ.
Почему же Брахма и Шива предостерегали Нараду, чтобы он не рассказывал о своей победе всеведущему Вишну. Понятно, что у обычных людей вера во всеведение Бога легко уживается с суеверным желанием скрыть от него что-нибудь.
Но Брахму и Шиву трудно заподозрить в подобном суеверии. Похоже, что они просто умоляли его опомниться. Мол, если тебе так угодно, то гордись перед нами, но хотя бы не гордись перед
Богу, ибо нет зрелища более жалкого, чем бахвальство. Увы, чаще всего гордыню человеку удается утаить только от самого себя. Всем остальным она бесстыдно выставляет себя напоказ.
Гордыня ненасытна, она горит в сердце, как огонь, сжигая его изнутри. Из всех болезней гордыню можно сравнить разве что с гастритом.
Людям с гастритом нужно есть по многу раз в день, иначе огонь, горящий у них в желудке начинает пожирать их изнутри.
Точно так же людям, заболевшим гордыней, гастритом сердца, нужно постоянно подпитывать свою болезнь, выслушивая чьи-то похвалы.
Обращение Нарады к Вишну
Нарада, наделенный даром перемещаться в космосе, отправился на Друва-локу, полярную звезду. Там, на Шветадвипе, острове посреди молочного океана, он увидел Вишну,
восседавшего на своем троне Ананта-шеше. Обрадовавшись Нараде, Господь Вишну встал с трона, вышел к нему навстречу, обнял, а потом взял за руку и усадил на собственный трон.
Нарада подумал: «Как жаль, что мой брат и отец не видят моего триумфа». Скажи, о великий мудрец, что привело тебя ко мне, откуда и куда ты держишь путь? спросил у Нарады Вишну.
— О Всеведущий Господь, я пришел рассказать Тебе о своей победе, — ответил тот. Поистине, милость Твоя не знает границ, поздравь меня, я смог подчинить себе вожделение.
Сам Камадева опешил, когда столкнулся с моей решимостью и чистотой помыслов. Если бы ты видел его растерянное лицо!
Нарада торжествующе посмотрел на Вишну, ожидая похвалы, но все триумфаторы в глазах Бога, лишь пациенты, нуждающиеся в срочном лечении.
Состраданием врача Вишну посмотрел на Нараду, так что Нараде стало немного не по себе.
Он постарался отогнать нехорошие предчувствия, от сердца немного отлегло только тогда, когда после долгой паузы Вишну, улыбнувшись, ответил: Конечно, друг мой, редкие души способны совладать с вожделением. Поздравляю тебя!
Победа Твоя прославится в веках. Многие тысячи лет спустя люди будут вспоминать историю о том, как Нарада, победил в вожделении.
— Все возможно только по твоей милости, — как и положено, смиренно потупившись, согласился Нарада. Довольный своим визитом и оказанными ему почестями, Нарада отправился в обратный путь, в свою гималайскую обитель.
Но Вишну уже приготовил ему испытание: на пути мудреца встал дивный город, сотворенный иллюзорной энергией Господа. Город этот был так прекрасен, что никак не возможно было миновать его.
Даже великолепие Вайкунхи, на которой только что побывал Нарада, блекло в сравнении с этим райским местом. Поэтому он решил на несколько дней остановиться там.
От местных жителей Нарада узнал, что городом правит благочестивый царь по имени Шиланитхи, и что скоро здесь будет большой праздник — царь выдавал замуж свою дочь Шримати.
Девушка должна была сама выбрать себе мужа на церемонии своей сваямвары, и царевичи со всех концов света уже съезжались, чтобы принять участие в состязании.
Когда правитель узнал, что в его царство прибыл сам Нарада, он тотчас пригласил его во дворец и с почестями принял великого святого, усадил на усыпанный драгоценными камнями трон и позвал дочь, чтобы та поклонилась прославленному мудрецу и получила от него благословение.
Когда царевна вошла в тронную залу, Нарада остолбенел. Никогда в жизни он не видел подобной красоты.
Царь смиренно спросил: «Тебе известно прошлое, настоящее и будущее? Не мог бы ты предсказать, кто станет супругом моей дочери, и что ожидает ее?»
Закрыв глаза, Нарада заговорил: «Я вижу, что супруг твоей дочери будет непогрешимым.
Могуществом он превзойдет даже Господа Шиву, и все остальные полубоги во главе с Камадевой склонятся перед Ним и станут превозносить Его.
Стоит ли говорить о том, что царь остался очень доволен предсказанием Нарады, он наградил его щедрыми дарами и попросил обязательно осветить своим присутствием церемонию выбора жениха.
Нарада же, вернувшись в келью, не мог думать ни о чем другом. Образ прекрасной царевны стоял у него перед глазами, он никак не мог отогнать его, сколько ни пытался.
Отказавшись от своих попыток, он стал размышлять, как завоевать Шримати. Решение пришло само собой. «Сердце мое приковало к себе ее красота.
Участие Нарады в сваямваре
Если я буду обладать такой же красотой, то она не сможет устоять передо мной, ибо все в мире покорны одной силе — красоте». Всякий раз, когда сильные желания появляются в уме человека, люди бегут к Богу.
Но на самом деле интересует их не сам Бог, а частицы Его энергии, с помощью которой они надеются исполнить свои желания.
Недолго думая, Нардо снова отправился на Другло Локу. Там он попросил Господа остаться с ним наедине, и когда все остальные вышли,
сказал: «Царь Шиланитхи — твой преданный, его прекрасная дочь тоже предана тебе, их преданность растопила мое сердце. Я хочу жениться на чистой преданной дочери царя. Скоро будет её сваямвара.
О мой Господь, я твой верный слуга, и до этого дня никогда ни о чем тебя не просил. Однако сейчас у меня появилась одна просьба, которую можешь исполнить только ты.
Просьба моя неотложная: награди меня внешностью такой же, как у тебя, о Хари!» Хари — одно из имен Бога, оно означает «похититель».
Бог сначала похищает все наши дурные качества, за которые мы так держимся, а потом забирает себе и наше сердце. Поэтому Его зовут Хари — похититель. Кто, как не он, может забрать у нас гордыню?
Нет, не зря Нарада обратился к Вишну, назвав его Хари. Посмотрев на Нараду с состраданием, Господь ответил: «Я сделаю все, что принесет тебе пользу. тебе пользу. Ты очень дорог мне, можешь не сомневаться, я помогу тебе».
Нарада обрадовался, он знал, что перед красотой, равной красоте Господа, Хари, не сможет устоять ни одна девушка. Забыл он только об одном. На санскрите слово хари означает также «обезьяна».
Обезьяны ведь тоже склонны к воровству. После встречи с Вишну Нарада прямиком отправился во дворец свататься к дочери царя Шаланитхи.
Слишком уж он торопился, так что не успел даже поглядеть на себя в зеркало, чтобы проверить, сработало ли благословение Господа. А зря.
Все женихи со свитами уже прибыли во дворец, и царевна ходила по огромной зале с гирляндой, которую должна была повесить на шею избраннику.
Заранее предвкушая победу, Нарада выступил вперед и выжидающе посмотрел на девушку. Он готовился скромно и с достоинством наклонить голову.
Нарада уже почти слышал вздох разочарования, который прокатится по всей зале в этот момент и уже почти чувствовал на себе восхищенный взгляд девушки.
Каково же было его удивление, когда царевна прошла мимо него с легкой гримасой отвращения на лице? Он подумал, что случилась какая-то ошибка, и снова забежал вперед, пытаясь попасть на глаза девушки.
Откуда ни возьмись появились два герольда. Но даже их появление Нарада принял как должное. Вишну так милостив к нам, думал он.
Герольды шествовали перед ним и глумливо объявляли о том, что никто во всем мире не сравнится по красоте с Нарадой. Нарада же, ослепший от вожделения, не мог различить насмешки в их словах.
Голова его была гордо поднята, и только краешком глаза он следил за тем, как реагируют на него люди и главная принцесса, покорившая его сердце.
Проклятие Нарады и явление Рамы
Почему-то собравшиеся царевичи, увидев его, или прыскали от смеха, или смущенно отводили глаза, а царевна как будто и вовсе не замечала его.
В этот миг ропот пробежал по толпе, все расступились, и в зал вошел не кто иной, как сам Вишну. Искорка надежды снова загорелась в сердце отчаявшегося Нарады. Он пришел ко мне на помощь, как обещал, — обрадовался Нарада.
Сейчас он на глазах у всех попросит принцессу стать моей женой. Но толпа отодвинула Нараду куда-то в сторону, а Вишну направился прямо к принцессе. Их глаза встретились, и она, как зачарованная, направилась к нему.
Подойдя ближе, она залилась румянцем смущения и надела гирлянду ему на шею. Нарада не мог поверить своим глазам. На виду у всех Вишну взял девушку за руку, поместил ее на Гаруду и, взлетев в небо, растаял в воздухе.
Нарада задыхался от гнева и обиды. Вишну, которому он отдал всю свою жизнь, не просто обманул его, он жестоко и вероломно посмеялся над ним. В этот миг его взгляд упал на свое отражение в зеркале — о, горе!
В зеркало на него глядело искаженное гримасой страдания, уродливая морда обезьяны. Тут Нарада все понял: и презрение принцессы, и ерничание герольдов. Горькие горячие слезы градом потекли у него из глаз, а в уме звучал
только один вопрос: «За что? За что мне такое?» И снова Нарада, пылающий гневом, предстал перед Вишну, негодование в его сердце разгорелось еще сильнее, когда он увидел, что прекрасная Шримати сидит у ног Господа.
На Нараду она даже не посмотрела. Ласково улыбающийся Господь опять приветливо вышел ему навстречу, как будто бы ничего не произошло. От гнева и обиды Нарада не помнил себя.
Ты, ты... — задыхался от ярости Нарада. — Ты обманул демонов, приняв облик Мохини, ты посмеялся над Господом Шивой, заставив его на виду у всех бегать за тобой.
Ты обманул Бали, который отдал тебе все. А теперь ты разлучил меня с моей возлюбленной. Ты вероломно обманул меня и опозорил при всех.
Я проклинаю тебя, слышишь, проклинаю! Ты тоже родишься на земле и тоже будешь насильно разлучен со своей возлюбленной. Более того, сам ты не сможешь даже найти ее, тебе придется унижаться и прибегнуть к помощи обезьян.
И тогда, может быть, ты пожалеешь о том, что посмеялся надо мной, пусть же вся сила, накопленная мной, войдет в мое проклятие.
Когда эти слова сорвались с уст Нарады, Вишну приподнял завесу иллюзии, покрывавшую разум Нарады.
Мгновенно гнев его испарился, и Нарада увидел, что принцесса, сидящая у стоп Вишну — сама Лакшми, богиня красоты и процветания, вечная супруга Господа. Острая боль раскаяния пронзила сердце Нарады.
О, мой Господь, прости меня, прости. Он тут же припал к стопам Вишну. Только теперь я понял, какой я глупец. Ты и вправду помог мне. Прошу.
Нет, умоляю тебя. Забери мои слова обратно. Не позволь моему глупому проклятию исполниться. Нет, а чего же? - улыбнулся в ответ Вишну: Я не могу допустить, чтобы слова Моего слуги прошли даром.
Я буду счастлив прийти на Землю, я стану Рамой, а Лакшми — Ситой. Тысячелетия спустя люди будут плакать, думая о нашей разлуке, и вместе с этим они будут вспоминать, как твое раскаяние, Нарада, победило в тебе вожделение.
Спасибо всем! Шрила Прабхупада ки джая!