Вьяса-пуджа Е. С. Шрилы Радханатха Свами
Bhakti Vijnana Goswami · 2022
Chapters
Приветственное слово к участникам встречи
Спасибо большое, что собрались все здесь, я очень рад оказаться с вами. Я послушал немного Шри Джишну прабху и Шри Гаура Хари прабху. Две вещи мне хотелось сказать сегодня.
Первая – это поразительное определение смирения, которое я услышал от Гуру Махараджа в прошлом году. Мы все знаем, что прошлый год был очень сложным, и похоже, что нынешний тоже будет непростым.
И для преданных ИСККОН он был тем более сложным, что очень многие преданные и старшие преданные, в том числе из общины Гуру Махараджа, оставили тело, ушли, и в какой-то момент, я уже точно не помню, что это была за лекция Гуру Махараджа, но он сказал вещь, которая меня очень сильно тронула.
Это была лекция для русских преданных или может быть до этого что-то.
Да, когда он обращался к БВП, он сказал, что сейчас, в этот момент мое главное служение заключается в том, чтобы общаться по несколько часов в день либо с умирающими людьми, либо с родственниками тех, кто умер или готовится умирать.
Он сказал, что, так или иначе, так получается, что приходится практически каждый день заниматься именно этим, обращаться к людям, которые готовятся уйти из этого мира, находятся в этом критическом сложном состоянии, когда естественным образом ум пребывает в агонии, тело тоже охвачено болью, либо общаться с теми людьми, которые потеряли родных и близких.
И, опять же, естественным образом, когда общаешься с такими людьми, вольно или невольно принимаешь на себя частицу их боли.
Поэтому, в общем-то, нам не хочется, как правило, это делать: людям, эгоистически настроенным на наслаждения, привыкшим наслаждаться, очень сложно принимать на себя эту обязанность, хочется избежать этого поскорее, закончить это.
Но Гуру Махарадж сказал: «Сейчас это мое главное служение, которым я занимаюсь по несколько часов в день».
И он дал при этом определение смирения, которое очень меня тронуло, он сказал, что смирение – это выполнять то служение, которое сейчас самое важное.
Которое в данный момент самое важное, не то, которое нравится, не то, которое не нравится, не то, которое все прославляют, не то, которое никто не замечает.
Смирение – это заниматься тем, что в данный момент больше всего необходимо.
Я снова и снова слышу от него это, это некий сигнал, или некое послание, которое он излучает в разных видах и в разных формах и которое он реально демонстрирует в своей жизни.
Потому что иногда у нас есть очень сентиментальные представления о том, что такое служение: «служение – это раздавать прасад, служение – это передавать микрофон», как сказал Шри Гаура Хари прабху, служение – это еще что-то такое.
Но вот это вот определение служения – делать то, что больше всего необходимо в этот момент, и делать с готовностью, это, во-первых, определение служения, а, во-вторых, еще и определение смирения: то, что я не выбираю, что мне нужно делать.
Слуга не выбирает, слуга делает то, что нужно.
Иногда он делает что-то приятное, что-то, что нравится ему и всем остальным, иногда он делает что-то не очень почетное, не очень приятное, но он делает и то, и другое с одинаковой радостью и с одинаковым счастьем.
Это как раз то, о чем Шри Гаура Хари прабху сказал.
Инициация Химанги Прии и проявление милости
Вот это одна вещь, а другая вещь – она тоже связана с этой темой отчасти.
Мне довелось присутствовать при церемонии посвящения, инициации, которую Гуру Махарадж дал Химанги Прии матаджи, маме Дивья Шакти, за пару недель до ее ухода, когда стало ясно, что она смертельно больна, что ей осталось жить совсем немного, что у нее 4-я стадия рака.
Гуру Махарадж мгновенно откликнулся на просьбу дать ей посвящение, и была организована небольшая Зум-встреча с ним.
На встречу был так же приглашен Дханурдхар Махарадж, я присутствовал при этом, Нилаканта Прия, естественно, Мукунда Мурари, Дивья Шакти и сама Химанги Прия. И я видел, как он подходил к этому.
Иногда как-то инициация превращается в некий либо ритуал, понятно, что человек к нему готовится, для него всегда это важно, но, тем не менее, очень часто это становится каким-то механическим, или, может быть, не механическим, но все равно ритуалом.
А на самом деле – это самскара, слово самскара значит обряд.
И слово самскара – очистительный обряд, как Шрила Прабхупада переводит самскара, или самскара – значит впечатление, которое остается у человека, некий след, который остается у человека.
И что я почувствовал в этот момент, что Гуру Махарадж в этой, скажем так, как бы привычной церемонии, в которой вроде бы ничего нового особенно не происходит, преданный дает обеты, а учитель дает ему имя - он вложил в нее столько сердца, столько души, что эта церемония действительно превратилась в самскару, в очень глубокую самскару.
Причем глубокую самскару не только для самой Химанги Прии, но и для всех присутствовавших.
Он очень личностно сначала обратился к ней, хотя понятно, что он не очень знает ее как человека, но, тем не менее, он сказал какие-то слова, которые очень трогали, он сказал немножко и про саму церемонию, и про саму Химанги Прию, и про тот этап, на котором она находится, находилась в то время.
Это было в самом начале Картики, какие-то первые дни Картики.
Потом он попросил говорить присутствующих преданных, что тоже как бы не стандартная часть церемонии, он попросил, чтобы каждый что-то сказал, чтобы Дханурдхар Махарадж обратился с несколькими словами к ней, чтобы Нилаканта Прия сказала, чтобы я сказал несколько слов, чтоб сама Химанги Прия сказала что-то.
И эта как бы простая, привычная для нас церемония превратилась во что-то очень и очень важное, и наверняка вы знаете или слышали, многие из вас, по крайней мере, о том, как в конечном счете Химанги Прия ушла из этого мира, и это, я уверен, проявление его милости, по его милости, после того, как она получила посвящение, появилась возможность отвезти ее во Вриндаван, несмотря на страшные трудности, которые были с этим связаны.
И потом, в самый последний момент перед ее уходом, когда Дивья Шакти находилась у ее постели, в каком-то уже отчаянии, потому что за день до этого преданные пришли, пели рядом с ней, чтобы как-то помочь, но она осталась, как бы опять вернулась к ней жизненная сила, и в самый последний миг перед ее уходом неожиданно зашел человек в комнату, постучал по плечу Дивья Шакти, и сказал: «Вы просили», и протянул большое изображение Радхи и Кришны.
И Дивья Шакти почувствовала, что это сами Радха и Кришна пришли к ней.
Она однозначно совершенно восприняла этот знак как то, что он и представлял собой, то, что Радха и Кришна… Потому что случайностей в такие моменты не бывает, в тот самый миг, когда Химанги Прия готовилась уйти из этого мира, буквально за мгновение до этого вдруг в комнату вошли Радха и Кришна в образе Своего изображения и сказали: «Вы звали нас, вот, мы тут».
И этот знак – это проявление милости, потому что на что еще нам надеяться в этом мире.
Роль духовного учителя как заступника
Мы можем что-то делать, пытаться изображать из себя что-то, но в конечном счете мы сами очень мало можем здесь.
До этого Гуру Махарадж давал лекцию большую для всех нас, и основная мысль этой лекции, очень сильно тоже тронувшая меня, которую он повторил много-много раз, рассказывая историю про Индру и про то, как Индра просил прощения у Кришны, это то, что нам в наших отношениях с Кришной нужен заступник какой-то, что Кришна согласился выслушать Индру только потому, что корова Сурабхи была рядом с ним и в конце концов она была этим самым посредником, и Индра мог что-то попросить у Кришны только потому, что заступник был.
Снова и снова он повторял одну и ту же мысль: нам нужен заступник.
Потому что своих заслуг у нас никаких нет, но, если кто-то за нас заступится, а в нашем случае это единственный человек - духовный учитель, который принял за нас ответственность, и он знает все наши слабости.
Или даже если он не знает на каком-то физическом уровне, на каком-то уровне внешнем, то все равно он так или иначе, будучи представителем Сверхдуши, знает все эти проблемы.
Но он, как Шри Гаура Хари прабху сказал, есть некое постоянство его по отношению к нам, и это постоянство его по отношению к нам, конечно же, сохранится в тот самый момент, когда нам придется уходить из этого мира.
Он либо лично в виде своих утешений, как он рассказывал сам, это было мое главное служение, говорил он.
Либо в виде своих наставлений, либо просто в форме своего пожелания, своей молитвой, своего незримого присутствия он наверняка в этот момент заступится за нас, и это единственная надежда, которая у нас есть, другой надежды у нас нет.
То есть, не знаю, наверняка у кого-то из здесь присутствующих есть, у меня нету. Моя единственная надежда – это то, что в этот самый миг он за меня заступится.
Здоровье и повседневная жизнь Гуру Махараджа
Вот, спасибо большое, Харе Кришна. ВОПРОС: Где сейчас Гуру Махарадж, как его здоровье, что он делает? Вы общаетесь постоянно с ним.
БВГМ: Не так уж постоянно, я вчера хотел позвонить, но уже было очень поздно как-то, и я был уставший, я не стал этого делать. Он в Америке, Чикаго.
В Америке сейчас новая волна, он собирался приехать в начале января в Индию, у него уже была намечена большая программа.
Но, так как в Индии тоже сейчас грядет новая волна инфекции, болезни, то он остался пока в Америке, здоровье у него было хорошее.
Когда я общался с ним летом, он говорил: «Я очень хорошо себя чувствую, потому что никто меня особенно не дергает», хотя он по много часов проводит в Зуме, дает лекции какие-то, но, тем не менее, он говорит, что рано утром… Он встает рано утром, где-то в два часа ночи, читает мантру, потом едет на велосипеде в полном одиночестве на озеро, какое-то время проводит там, потом возвращается, и потом начинается «Зум-безумие», которое длится по много-много часов в день.
То есть, насколько я знаю, он очень хорошо себя чувствовал, и я как раз хотел позвонить ему вчера, но не получилось, если я узнаю что-то новое, я сообщу.