Ретрит учеников. Лекция 2
Bhakti Vijnana Goswami · Germany · 2025
Chapters
История Прахлады Махараджа в Симхачаламе
Харе Кришна! Я очень рад видеть вас всех, собравшихся в Нрисимха-кшетре, Симхачалам.
Изначальная Симхачалам находится на берегу океана, недалеко от города Вишакхапатнам, и по преданию, оттуда с горного утеса слуги Хираньякашипу сбросили маленького Прахладу, придавив его сверху огромным камнем и связав предварительно его руки крепкими веревками.
Но несмотря на все их предосторожности, Прахлада, который медитировал все это время на Господа Кришну, оказался целым и невредимым.
Слуги Варуны развязали его веревки, сам Варуна отодвинул камень и вынес Прахладу на берег. А Прахлада даже не заметил всего этого, настолько его мысли были погружены в Кришну.
Он не чувствовал своего тела, своего ума, своей судьбы, груза времени, он был с Богом. И в ту ночь Вишну, четырехрукая форма Господа, впервые воочию предстал перед ним.
Поиск истинного прибежища в мире
Перед мальчиком, который сидел, закрыв глаза, на берегу океана, и медитировал не Него, Господь появился во всей Своей красе и стал нежно гладить его.
На самом деле мы пришли в сознание Кришны так же, как и все люди, которые приходят в какую-то религию или в какое-то духовное движение, потому что мы ищем прибежище, мы чувствуем, что в этом мире мы беззащитны.
Бомбы падают с небес, дроны атакуют, от которых никуда не деться, дурные новости хуже, чем бомбы, летят изо всех сайтов интернета.
Материальный мир напоминает нам о том, что это не место нашего постоянного житья, здесь невозможно найти прибежище.
Иногда на время все эти calamities, все эти перипетии, все эти треволнения, они улегаются, и нам кажется, что все нормально, все не так уж и плохо.
Но прибежище нужно найти, его нужно найти внутри, и для этого, как я уже объяснял вчера, нам нужен центр, нам нужна опора, нам нужно что-то неподвижное, непоколебимое.
И, собственно, мы говорили вчера, что этим центром могут быть материальные привязанности, и для большинства людей именно материальные привязанности являются таким центром, в котором они могут найти опору, который может помочь им определить курс действий и который как бы обещает им победу.
И люди, у которых очень четко выстроенный материальный центр, материальное эго, большие материальные амбиции, они могут быть очень сильными до поры до времени.
Материальные привязанности могут сделать человека очень-очень сильным. Иногда мы допускаем эту ошибку, мы говорим, что привязанности всегда ослабляют. Нет. Дурьйодхана был очень сильным человеком.
Сильным, стойким, но не гибким. Такого рода сила подвержена, к сожалению, ломке, потому что у этой силы нет внутренней гибкости, и в конечном счёте она неестественная.
Есть другой случай, противоположный этому, когда человек находит опору в духовности, в Боге, в дхарме, в преданных, в учителях, в мудрости, которая исходит от них, в обществе преданных.
И это тоже может сделать нас очень сильными, стойкими и одновременно гибкими. Этот центр не подразумевает жёсткости, потому что он естественный. Все естественные вещи так или иначе гибкие.
Жизнь означает гибкость, и гибкость такого человека помогает ему выстоять под любыми ветрами, он не ломается, какой бы силы ураганный ветер ни обрушился на него.
И одновременно с этим гибкость означает, что он понимает, что есть незыблемые принципы, на которые он опирается, и понимает, что иногда эти незыблемые принципы будут проявляться в нашей жизни по-другому.
Он не держится просто за жёсткие правила, правила ради правил. Он понимает вечные ценности, стоящие за этим, и не изменяет ценностям.
Следование внешней схеме и живая истина
Тогда как люди, которые ищут опору в материальном, они склонны цепляться за какие-то внешние правила, не за высокие ценности, стоящие за этим. Между двумя этими позициями есть очень большое отличие.
Человек, живущий в мире схематических правил, живёт в схематическом мире.
И он вроде бы всё правильно делает, исполняет все правила, но в конечном счёте он чувствует, что какой-то полноты ему не хватило, потому что он выбрал вместо жизни схему.
Человек, который держится за истоки, за корни, этот центр, о котором я говорю, нечто естественное.
И когда мы держимся за этот центр, а не за внешние правила, в которые этот центр может трансформироваться, то тогда у нас действительно будет очень большая опора, гибкость и способность применять эти принципы в разных обстоятельствах.
Есть разница между одним и другим, хотя и то, и другое похоже. Мне в самом начале хотелось подчеркнуть эту разницу. Есть концепция. И сознание Кришны может быть такой концепцией, философией.
И мы можем держаться за эту концепцию, за эту концептуальную схему, логическую, красивую. Мы можем выводить из неё правила. Мы можем стараться жить в соответствии с этими правилами.
Но в результате этого мы всё равно будем чувствовать какую-то искусственность в своей жизни. А внутри нас будут корни, настоящие корни, которые по-настоящему вдохновляют нас.
И мы будем делать вид, что мы не соприкасаемся с этими корнями, искать вдохновение в умственной схеме, в концепции, и не находить его.
Я говорю сейчас очень непростые вещи, но в то же время я надеюсь, что у каждого из вас есть этот опыт: вроде бы я всё делаю правильно, вроде бы я думаю правильно, вроде бы я вижу всё правильно, а настоящего счастья или глубины нет.
В то же самое время человек, который докопался до истоков, до корней, он знает эти истины, он не торопится их пересказывать навязчиво всем остальным, не пытается превратить их в какие-то ходульные лозунги или стереотипные фразы, не пытается всех обратить в свою веру, но у него есть связь с этим.
Он понимает: Кришна живой, и стоит ему произнести слово «Кришна», как слёзы хоть чуть-чуть, но наворачиваются к нему на глаза. Харе Кришна!
Когда он думает о преданных, сердце его начинает плавиться от благодарности, он видит, как они стараются следовать истине, как они живут в соответствии с этой истиной, как сложно им иногда бывает.
Когда он думает о дхарме, он думает прежде всего не о внешних проявлениях дхармы в виде каких-то правил — есть гречку на экадаши или нет. Он обсуждает не эти вопросы жизни и смерти.
Он думает о том, что стоит за этим, что за этим стоит истина, что за этим стоит живая жизнь. И всякий раз, когда он соприкасается с этими корнями, он плачет, сердце его тает, и он радуется.
Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе.
Это две очень похожих друг на друга жизни: жизнь в концепции сознания Кришны с пониманием всех каких-то условностей, правил, того, как нужно сказать; и жизнь, которая связана с истиной сознания Кришны.
Когда мы докопались-таки до этой истины и постоянно проверяем себя на эту истину, постоянно сверяемся с этой истиной и постоянно ловим себя на какой-то фальши и на какой-то лжи, но, тем не менее, возвращаемся к этой истине и плачем от счастья и благодарности.
Поэтому мой сегодняшний рассказ будет о том, как поставить всё это твёрдо в центр.
Проявление искренней связи с Господом
Но с самого начала мне хотелось сказать, по какому признаку можно определить, что эти вещи есть у нас в центре. К чему я привязан?
К внешним правилам, к внешней принадлежности к обществу преданных, к храмам, даже к красивому имени ИСККОН — Международное общество сознания Кришны?
Или я связан с какими-то глубинными, питающими мою жизнь потоками, которые воодушевляют меня?
Знаете, можно провести простой эксперимент: поставить какую-то любимую песню, чьи слова вы хорошо знаете, и попытаться соприкоснуться с этой стихией песни, песня, которая действительно вызывала слёзы у вас на глазах и пробуждала что-то.
И попытаться сначала соприкоснуться с этой стихией, то есть с теми вещами, в контакт с которыми нас эта песня переводит, отключая наш интеллект, через ритм, через голос, через эмоции, выраженные во всём этом.
А потом попытаться проанализировать, о чём песня-то, о чём она и почему она нас трогает. И очень часто мы не поймём вообще, что там такое, чего там.
Но если мы чуть-чуть глубже покопаемся, мы найдём, что там есть какая-то истина внутри, истина, которая соответствует нашей природе.
И через эту песню мы соприкасаемся с этой истиной, и эта истина нас очень сильно трогает.
Я думал в связи с этим, так как я всегда предлагаю вам какой-то эксперимент, пытаюсь эксперимент этот поставить на себе, и мне вспомнилась странная, непонятная песня.
Я, к сожалению, человек очень старомодный, выросший в своих вкусах лет уже, страшно сказать, сколько назад, сорок или пятьдесят.
Я очень люблю Булата Окуджаву с его незамысловатыми песнями, без всякой современной аранжировки, просто под гитару.
И мне вспомнилась песня, совершенно абсолютно бессмысленная, как бо́льшая часть песен Булата Окуджавы с точки зрения информации или ещё чего-то, как, впрочем, бо́льшая часть песен, которые есть в этом мире.
Там, может, нет какого-то внешнего смысла, но вот этот внутренний смысл нас очень сильно трогает. И песня, которая мне вспомнилась: Моцарт на старенькой скрипке играет, Моцарт играет, а скрипка поет.
Моцарт отечества не выбирает — просто играет всю жизнь напролет. И так далее.
И вот этот Моцарт, одинокий, ночью играет, он ничего не выбирает, ему абсолютно всё равно, будет у него аудитория или нет, будут ему аплодировать или нет, слышит его кто-то или нет.
Он не выбрал сам себе свою судьбу, он просто играет, потому что не может не играть, и он делает это всю ночь напролёт, потому что такова его природа.
И, размышляя логически над тем, что же так трогает в этих совершенно пустых, на первый взгляд, словах, я понял: эти слова докопались до очень глубокой истины во мне, до очень глубокой истины универсальной, которая заложена в каждом.
Каждому хочется играть всю ночь напролёт, делать что-то, ради чего он создан.
Каждому хочется не выбирать, а принимать то, что посылает ему судьба, и наперекор этой судьбе играть, независимо от каких-то внешних атрибутов, аплодисментов, лайков, подписчиков в социальных сетях.
Вот эта вот истина, настоящая живая истина того, что есть эта живая жизнь, которая мне нужна, с ней надо попытаться соприкоснуться. И признаком того, что мы с ней соприкоснулись, будут слёзы.
Как объясняет Вриндавана Дас Тхакур в «Чайтанья-Бхагавате» (2.24.72): бхакти-йога, бхакти-йога, бхакти-йога-дхана бхакти эи-кр̣шн̣а-на̄ма-смарана-крандана — богатство в бхакти-йоге — это когда мы одно имя Кришны произносим, и мы начинаем помнить всё.
Цепная реакция памяти, связанная с Кришной, начинается в нашем сознании, и слёзы сами выступают, потому что Кришна есть Истина, Кришна есть жизнь, Кришна есть красота, Кришна есть источник всего.
И когда мы соприкасаемся с Ним по-настоящему, мы становимся счастливыми. Ментальные схемы, концепции, теории нужны только для того, чтобы помочь нам в конце концов соприкоснуться с Кришной.
И «Гита», она нужна тоже для этого, и «Махабхарата» нужна для этого.
Поэтому, начав с этого небольшого предисловия о том, что человек может жить в концепциях и вроде бы делать всё правильно, и думать правильно, и говорить правильно, и в то же самое время чувствовать пустоту в своём сердце.
И наоборот, другой человек может даже не очень-то хорошо изъясняться и объяснять всё, но при этом чувствовать, что такое сознание Кришны и плакать, как тот самый брахман в Шри Рангаме, кого Шри Чайтанья Махапрабху назвал подлинным знатоком «Бхагавад-гиты».
Просто открывал «Гиту», коверкая санскритские стихи, пытался их как-то читать по слогам, а при этом слёзы текли у него из глаз, потому что он понимал: вот она, истина, она тут, и я сейчас нахожусь рядом с Ним.
Необходимость единого центра в жизни
Вот, собственно, то, о чём я собираюсь сегодня рассказывать, — как с этой истиной соприкоснуться, и как это важно, чтобы у нас действительно был один центр. И нам нужно сделать этот выбор, причём иногда непростой выбор.
Очень часто мы пытаемся усидеть на двух стульях, или, как говорится в Библии, нельзя служить двум господам — Богу и маммоне, никому мы не можем служить. Не может быть два центра в нашей жизни.
У круга может быть только один центр. Если у шарообразной фигуры есть два центра, то эта шарообразная фигура будет очень с трудом ездить, она будет постоянно спотыкаться.
Колесница с плохо отцентрованными колёсами — это очень мучительное средство передвижения. По одному из толкований слово духкха значит «плохо отцентрованная ось», ось, которая находится не в центре.
Горе, страдания, тряска, которую испытывает человек, у которого нет одного чёткого центра, их невозможно описать. И поэтому сегодня нашим героем, по крайней мере, одним из наших героев будет Дхритараштра.
Мне вообще хотелось бы вас видеть, потому что сейчас я вижу Нрисимхадеву, и это очень воодушевляет меня. Да, но вот когда я вижу ваши лица, это воодушевляет меня ещё больше. Вы смотрите на Нрисимхадеву, а я смотрю на вас.
Шри Шри Прахлада Нрисимхадева ки джай! Так вот, рассказ мой сегодняшний будет, по крайней мере, начало рассказа, посмотрим, сколько времени на него уйдёт, будет о Дхритараштре.
Однажды какой-то человек с досужим умом спросил у меня: «А почему „Бхагавад-гита“ начинается с вопроса Дхритараштры?
Почему Дхритараштра получил честь открыть „Бхагавад-гиту“, бессмертное произведение Кришны? „Бхагавад-гита“ начинается не со слов кр̣шн̣а ува̄ча, „Бхагавад-гита“ начинается не со слов арджуна ува̄ча, „Бхагавад-гита“ не начинается даже со слов сан̃джайа ува̄ча, „Бхагавад-гита“ начинается со слов дхр̣тара̄шт̣ра ува̄ча».
И я вынужден исповедоваться перед нами. В тот момент я не нашёлся, что ответить на этот вопрос. Я что-то такое придумал, какие-то объяснения, ещё что-то такое, но они самого меня не удовлетворили.
Так вот, размышляя над этим вопросом (а вопрос-то интересный), действительно, почему Дхритараштре отведена эта почётная роль, я вдруг в какой-то момент понял, что Дхритараштра является главным адресатом «Бхагавад-гиты».
Не Арджуна, не Санджая, а именно Дхритараштра. Именно Дхритараштре «Бхагавад-гита» рассказывается. Именно для Дхритараштры Кришна рассказал «Бхагавад-гиту».
Дхритараштра — это тот самый невидимый слепой герой «Бхагавад-гиты». И Кришна в «Бхагавад-гите» сражается не за Арджуну, и Он, конечно же, сражается не против Дурьйодханы. Это всё само собой.
Он сражается за Дхритараштру, то есть за нас с вами. Дхритараштра — это очень амбивалентная, очень двойственная фигура, потому что его окружали замечательные советники — Санджая, Видура.
Он любил слушать их, он вызывал их на откровенный разговор, он никогда не запрещал им говорить правду. И когда они говорили, у него всё внутри откликалось: «Да, это истина!» И он даже плакал, когда он слушал их.
Он провёл множество ночей, бессонных ночей в слезах, слушая о том, как Санджая или Видура рассказывают ему о славе Кришны, о дхарме и обо всём остальном.
Но наступало утро, Дхритараштра утирал слёзы, и он отчётливо понимал: «Я буду действовать только так, как могу действовать, так, как скажет Дурьйодхана».
Вот эта трагедия Дхритараштры, она на самом деле самая главная, и нам нужно понять корни этой трагедии и избежать судьбы Дхритараштры, потому что Дхритараштра знает, что Кришна — Бог, до какой-то степени.
Дхритараштра знает, что Его невозможно победить, и всё равно надеется. И всё равно надеется на то, что он победит.
Дхритараштра знает дхарму и всё равно пытается эту дхарму вывернуть так, чтобы она оправдывала его́ поступки и поступки его сыновей.
Вот это вот сценарий, который, к сожалению, может проиграться в нашей жизни, когда мы вроде всё знаем, вроде всё принимаем, вроде качаем головами, вроде плачем — иногда ночью, иногда днём, иногда на киртане, иногда без киртана, но потом наступает некое отрезвление в том смысле, что нам приходится действовать, и мы продолжаем действовать как старый добрый Дхритараштра, или старый злой Дхритараштра, как Дхритараштра, который привык действовать одним образом, слушая Кали, слушая зависть в своём сердце, слушая жадность и подчиняясь им.
Установление правил битвы на Курукшетре
Вот почему я выбрал его начальным героем своего рассказа. И поэтому мы перенесёмся с вами в ночь на амавасью, в новолуние, перед битвой на Курукшетре.
Битва на Курукшетре, как вы знаете, состоялась в экадаши между двумя лунными затмениями. Очень редкое событие, когда лунные затмения повторяются.
И в эту зловещую амавасью Луна, находившаяся в созвездии весов, была затемнена Раху, полностью проглочена Раху, и только алое зарево полыхало вокруг этой полностью затмлённой чёрной Луны.
И разные люди разное делали в эту ночь. Мало кто спал. Пандавы и Кауравы уже собрались на Курукшетре.
Днём амавасьи Дхриштадьюмна с одной стороны, и Бхишма с другой стороны, как два избранных военачальника армий, готовых сразиться, сошлись вместе для того, чтобы договориться о правилах ведения войны.
Вместе с Дхриштадьюмной пришёл Юдхиштхира и четверо братьев Пандавов. Вместе с ними — неразлучный Кришна, который неусыпно следил за ними и помогал им избегать ошибок.
Вместе с Бхишмой пришли Дурьйодхана, Духшасана, Шалья, Шакуни, чтобы тоже быть свидетелями со своей стороны. И Юдхиштхира начал говорить о правилах войны.
Он объяснял, как нужно вести войну, чтобы война была в соответствии с правилами дхармы.
И главное правило настоящей войны — не лгать, говорить правду, становиться лицом к лицу с противником, не убивать того, кто повернул к тебе спину, не трогать человека раненого или беспомощного.
Так или иначе, все эти правила Юдхиштхира перечислил. Война длится с восхода до заката. После заката боевые действия прекращаются до следующего восхода.
Все эти правила были оговорены с таким количеством подробностей, что Бхишма в конце концов не выдержал и сказал: «Зачем говорить? Это же здравый смысл! Все кшатрии знают, что именно так нужно воевать». И тут вмешался Бхима.
Он сказал: «Кшатрии-то знают, но ты забыл, какое время сейчас стоит на дворе, и забыл, как люди сплошь и рядом нарушают эти правила. Поэтому давай-ка уж лучше договоримся обо всех этих правилах еще раз со свидетелями».
И в этот момент вмешался Кришна.
И Кришна сказал: «Да-да, мы должны обговорить все правила, но, — и Кришна торжественно поднял Свой палец, чтобы Его послушали, — если какая-то одна сторона нарушит эти правила или какое-то из этих правил, у другой стороны появляется право нарушить эти правила тоже».
И когда Кришна произнес это, все слегка оцепенели и поняли, что дело будет серьезным. Но, собственно, я не очень хотел рассказывать об этих правилах.
Мне хотелось сказать, что было дальше, когда новая луна взошла, черная луна, невидимая луна взошла на небе, тем более в момент затмения, солнечного затмения, насколько я понимаю, раз это по полнолунию, так или иначе, амавасья.
Диалог Дхритараштры и Санджаи об ответственности
И в эту ночь Дхритараштра не спал.
Дхритараштра, понимая, что решающая битва вплотную приблизилась и что битва неотвратима, понимая, предвидя, предчувствуя страшные последствия всего этого, стал думать, стал анализировать, что же происходило.
И естественным образом что он стал думать? Он стал оправдывать самого себя. Вот что делает Дхритараштра. Он смотрит назад на свою жизнь, и он начинает подыскивать оправдание. «Я не мог действовать иначе!
Обстоятельства были сильнее меня. Меня подталкивали к этому другие. Другие тоже совершали ошибки».
Он снова и снова думал над этим, и набор аргументов, который был у него в голове, был уже хорошо отточен. «Виноваты во всём Пандавы. Они виноваты с самого начала и их советник Кришна. Вина их. И теперь они собрались там.
И эти негодяи несмотря на то, что они виноваты во всём, они спровоцировали эту войну. Они делали всё, чтобы эта война состоялась. Они смеялись над моим сыном.
Они пустили пыль в глаза, совершив большую ягью, большое жертвоприношение. Они построили этот роскошный дворец, чтобы разжечь зависть в моём сыне. Они пришли сражаться с ним. Они проиграли, и при этом они ещё угрожали».
Так или иначе, у него был свой набор самооправданий, как он есть у каждого из нас: почему я действовал так, как я действовал, и я не мог действовать иначе. Волнение нарастало. Он не мог успокоить это волнение.
И поэтому он подумал: «Если я позову сейчас Санджаю, Санджая успокоит меня. Санджая — разумный человек, и наверняка он послушает мои аргументы, потому что мои аргументы такие весомые, в них столько правды есть».
Он вызвал Санджаю к себе. Санджая тотчас пришёл.
И он сказал: «Санджая, я слышал, что Пандавы собираются убить Бхишму и Дрону, что они окончательно решились на этот жуткий поступок, что Бхишма и Дрона, старейшины нашего рода, которым мы всем обязаны, приговорены Пандавами.
Ради чего? Ради того, чтобы завоевать какой-то жалкий клочок земли, которого они лишились, причём лишились сами по своей воле? Не кажется ли тебе, Санджая, что адхарма в этот век сильнее, чем дхарма?
Не кажется ли тебе, что убийство, которое запрещено в Ведах, стало главным оружием наших противников, и они готовы принести в жертву уважаемых людей только для того, чтобы обрести власть?»
Так работает Дхритараштра внутри нас. Он подбирает могущественные аргументы, и он говорит: «Я прав! Дхарма на моей стороне. Те, кто против меня, они совершают адхарму».
И найти аргументов для этого много не нужно быть семи пядей во лбу. Если мы сами не найдём, нам подскажут. Для этого целые машины работают, для того, чтобы подсказать, где дхарма, где адхарма.
И понятно, что дхарма на нашей стороне по определению. Давайте послушаем этот разговор, очень важный разговор. Это начало ответа на вопрос, как поставить всё-таки в центр настоящую дхарму. Санджая слушает Дхритараштру.
Санджая говорит: «Зачем ты обвиняешь других? Зачем ты обвиняешь Пандавов?
Зачем ты обвиняешь даже своего сына?» Потому что Дхритараштра в своей речи стал говорить: «Этот упрямый, дурной Дурьйодхана, он не слушался меня, он поступал вопреки моим советам».
Первое, что говорит Санджая: «Перестань винить других. Каждый виноват, и каждый будет расплачиваться по мере своей вины. Дурьйодхана заплатит свою долю, Пандавы, если они виноваты, заплатят свою долю.
Прими ответственность на себя, а на тебе лежит двойная ответственность, потому что, с одной стороны, ты воодушевлял своих сыновей делать дурные вещи, а с другой стороны, ты не запрещал им их делать, когда они совершали это.
Ты молчал, ты смотрел на всё это сквозь пальцы, поэтому на тебе двойная вина. Единственное, что тебе остаётся (слушайте очень внимательно!
Это совет, который даёт Санджая человеку, находящемуся в такой ситуации), — прими ответственность на себя, честно, открыто, и тебе станет легче.
Просто встань перед зеркалом, или передо мной, или перед тем, кого ты уважаешь, и скажи: „Я виноват, это моя ответственность“». Дхритараштра задрожал, когда он услышал этот совет.
Дрожащим голосом он спросил: «А как это может снизить мою ношу? Я сейчас чувствую тяжесть этой ноши, но как, если я скажу, что я во всём виноват, как моя ноша станет легче? Она станет ещё тяжелее!
Мне и так тяжело, я пытаюсь её переложить на других, а ты говоришь: „Нет, прими на себя!“ и ещё говоришь, что она станет легче». Как вы думаете, что ответил Санджая на этот вполне справедливый вопрос Дхритараштры?
Санджая сказал: «Если ты примешь всю ответственность на себя, то это снимет с тебя ношу, потому что у тебя появится решимость нести эту ношу до конца. Вместе с этими словами „во всём виноват я“ ты обретёшь решимость.
Раз виноват я, значит, мне нужно дойти до конца, и значит в конце концов всё это так или иначе рассосётся. Решимость сделает твою ношу легче.
Тогда как сейчас, когда ты пытаешься переложить её, ища виноватых, ты делаешь её ещё тяжелее, потому что у тебя нет сил справиться с ней». Дхритараштра всё равно не понимает. Он не понял ответа Санджаи.
Он сказал: «Я не понимаю, как решимость сделает мою ношу легче? Причём тут решимость и тяжесть ноши? Есть тяжкая ноша, ну да, у меня появилась решимость, но разве от этого ноша станет легче?»
И Санджая даёт ему очень важный ответ. Ещё раз, это всё в высшей степени актуально для нас. В минуту слабости мы пытаемся обвинить в том, что происходит с нами, кого-то ещё, и думаем, что ноша наша станет легче.
Кто-то нам говорит: «Прими ответственность на себя!», и мы взрываемся, и мы говорим: «Кто ты такой? Зачем ты говоришь нам это? Мне и так тяжело, а тут ты ещё меня́ хочешь обвинить. Мне будет вдвойне тяжело.
Мне сейчас тяжело из-за обстоятельств, в которых я нахожусь. Ещё тяжелее будет, если я скажу, что я сам виноват в том, что эти обстоятельства возникли». Санджая даёт ответ, каким образом решимость облегчит ношу.
Санджая говорит: «Решимость подобна обоюдоострому мечу». И когда вы ставите перед собой какую-то высокую цель, когда вы пытаетесь достичь чего-то, это же тоже трудно. Но решимость делает вашу цель достижимой и лёгкой.
Решимость нужна, когда вы хотите достичь чего-то хорошего, и вы чувствуете, что решимость сделала ношу посильной, хотя она была очень тяжёлой, и вы сможете её нести.
Точно так же ноша нашей вины станет легче, когда вы обретёте решимость: «Да, я виноват, я готов расплатиться за это и таким образом сбросить эту ношу. Я не буду искать виноватых». Дхритараштра не понял даже этого ответа.
Дхритараштра ещё больше рассердился.
Я думаю, что эта психологическая реакция очень-очень понятна для любого из нас, кто был в такой ситуации, когда кто-то пытается нам объяснить, что мы виноваты, нам становится ещё хуже, и мы начинаем злиться на этого человека.
Дхритараштра сказал, что «ты говоришь какими-то загадками, мистическими ребусами, какими-то баснями или притчами. Что-то с тобой случилось? Ты говоришь каким-то символическим языком.
Я простой человек, я кшатрий, я не склонен понимать все эти символы. Пожалуйста, скажи то же самое попроще».
Санджая отвечает ему: «Когда начинаешь говорить о таких вещах, — говорит Санджая, — естественным образом язык становится очень двусмысленным.
Если ты не можешь меня понять, на мой взгляд, всё очень просто, то, что я говорю, но, так как твоё сознание искажено, тебе сложно понять меня.
Пожалуйста, позови кого-то ещё, пусть он тебе объяснит то же самое более простым языком. Я не могу сказать проще, чем я тебе уже сказал. Тебе кажется всё это какими-то загадками, символами или притчами.
На самом деле это правда.
Явление Вьясадевы и зловещие предзнаменования
Но, если не можешь услышать это от меня, позови кого-то ещё». И в тот же самый миг Дхритараштра мысленно вызвал Вьясадеву.
Я не случайно выбрал этот эпизод, чтобы продолжить рассказ, потому что тема вчерашнего рассказа была «Появление Вьясадевы», и как Вьясадева, Сам Верховный Господь воплотился в образе Вьясадевы в век Кали, в этот самый особенный век Кали, в двадцать восьмую манвантару, Вайвасвата-манвантару, двадцать восьмой цикл чатур-юги.
Один раз в день Брахмы, когда Кришна приходит Сам, Вьясадева пришёл для того, чтобы как можно более чётко утвердить этот центр. И всё то, что он делал, он делал для этого.
Сначала он отредактировал Веды для того, чтобы была яснее суть Вед. Потом он, размышляя над Упанишадами, привёл все Упанишады в гармонию, написал «Брахма-сутру».
Потом он понял, что даже этого мало, и что там нет персонального Бога.
И он написал восемнадцать Пуран, где этот Брахман из «Брахма-сутры» предстоит в виде личности и проявляет все свои шесть качеств, о которых мы говорили вчера: гьяна, бала, шакти, айшварья, вирьи и теджас.
Потом он понял, что даже этого мало, чтобы центр был твёрдо утверждён в нашей жизни. Он написал «Махабхарату», где Кришна и отношения с Пандавами показывают, что значит центр, и описал дхарму.
Потом он понял, что даже этого мало, и в конце концов написал «Шримад-Бхагаватам». Он пришёл для того, чтобы поместить этот центр в нас, дать нам этот центр и дать нам ощущение прибежища.
И в Десятой песни «Шримад-Бхагаватам» он описывает эту лилу, Говардханадхари-лилу, когда Кришна держит Говардхан на мизинце левой руки, когда он призывает всех туда найти прибежище под Говардханом.
Я начал свой рассказ с этого, что мы ищем прибежище. Вьясадева для этого тут.
И Вьясадева явился, и, соответственно, так как вчера мы рассказывали только о его явлении, об этих событиях, предшествовавших даже его явлению или около самого явления, то стоит сказать немножко о том, как он действовал в самой «Махабхарате», а он был не только автором, но еще и участником всех этих событий.
Так вот, Вьясадева предстал пред Дхритараштрой, у них был договор: он мог в любой момент по зову Дхритараштры явиться перед ним так же, как по зову своей матери он приходил к ней.
И он начал говорить Дхритараштре то же самое, он начал говорить: «Сынок, нет смысла сейчас думать о последствиях, все то, что сделано, сделано. Сейчас нужно просто наблюдать или пожинать плоды этих последствий.
Агрессоры потерпят в конечном счете неудачу. Те, кто напал, — несправедливые люди. Дхарма победит их. Если хочешь, я дам тебе на время глаза, чтобы ты мог своими глазами наблюдать последствия своих поступков».
Слушайте ответ Дхритараштры. Ответ Дхритараштры потряс даже самого Вьясадеву. Дхритараштра сказал: «Я не хочу быть свидетелем братоубийственной войны, в которой погибнут мои племянники».
В этот день, за одиннадцать дней до решающей битвы, когда всем всё было ясно, когда даже Дурьйодхана стал сомневаться в своей победе, видя, насколько непоколебимы и счастливы Пандавы в лагере, а их лагеря стояли друг напротив друга через реку, и они каждое утро наблюдали, как противники тренируются, упражняются в воинском искусстве.
И настроение в обоих лагерях было полностью противоположным. У Пандавов царил праздник. Каждый день подготовки к войне был праздником для них.
Они соревновались, они радовались, они смеялись, они иногда боролись в шутку друг с другом. И с другой стороны стояли мрачные, погружённые в тоску войска Дурьйодханы, неуверенные в себе.
И сам Дурьйодхана ходил чернее тучи, осматривая свои войска, превосходящие по силе противников.
Так вот, война вот-вот начнётся, жребий брошен, кости кинуты, исход её ясен, потому что, как сказал Юдхиштхира с самого начала, война — это не игра в кости, тут нельзя мошенничать.
В костях можно мошенничать, на то это и игра в кости. В войне мошенничать нельзя. С этого они начали договариваться о правилах, по которым они будут играть.
И в этот самый момент, ночью, на амавасью, за одиннадцать дней до начала войны, Дхритараштра говорит Вьясадеве: «Я не хочу видеть гибель моих племянников».
То есть он по-прежнему думает, что убиты будут его племянники, Пандавы. Он не может даже мысли допустить того, что умрут его сыновья. Хотя периодически он думает об этом, но здесь, перед Вьясадевой, он лжёт.
Дхарма от адхармы отличается одной-единственной вещью — приверженностью к истине. Люди дхармы пытаются докопаться до истины, докопаться до тех корней, которые питают их и которые дают им энтузиазм, и силу, и решимость.
Люди адхармы лгут и прежде всего лгут самим себе. Они лгут самим себе. И, так как они лгут самим себе, они ненавидят самих себя, они не уважают себя.
Так как они не уважают себя, они начинают не уважать всех остальных, и ругать, и оскорблять всех остальных.
Это логика Фёдора Михайловича Достоевского в «Братьях Карамазовых», где он показывает, как ложь самому себе в конце концов приводит к тому, что человек ненавидит весь мир и оскорбляет весь мир.
Услышав этот ответ Дхритараштры, Вьяса, полностью шокированный, говорит: «Хорошо, тогда я дам этот дар провидения Санджае и награжу Санджаю не только даром видеть всё то, что происходит, но Санджая будет в любое время дня и ночи способным подключиться к уму любого из героев, собравшихся на поле битвы Курукшетра.
Он будет знать, что думает Бхишма, что думает Арджуна, что думает Кришна даже, что думает Накула, Сахадева, Бхима или Дурьйодхана.
Он сможет рассказывать тебе не только то, что происходит, но и мотивы, которые двигают теми, кто собрался сейчас во время этого. Ну а там будь что будет», — закончил свою речь Вьясадева.
Он сказал: «Живи долго после этой войны, — благословил он бедного Дхритараштру, — и будь одиноким свидетелем того, что свершилось по твоей вине».
И опять он обвиняет его. «Я сам расскажу эту историю, — а он уже рассказал, он уже написал «Махабхарату» до этого, — о том, как правдивые, верные истине, не предающие истину Пандавы победили злобных Кауравов.
И никто не сможет остановить эту войну». Дхритараштра не унимается. Он сомневается даже во Вьясадеве. Он знает, что Вьясадева — его отец, он знает, что Вьясадева — великий мудрец, но даже в нём он сомневается.
Узнаёте в Дхритараштре самого себя?
Узнаёте, как сначала материальные привязанности искажают наше видение реальности, как они дают нам какие-то ложные надежды, как они заставляют обвинять других, как они не позволяют нам понять хороших советов, которые нам дают чистые люди, и агрессивно огрызаться на эти советы.
Но в конце концов сам Вьясадева предстаёт перед ним, и Дхритараштра сомневается даже во Вьясадеве: «А знаешь ли ты, а такой уж ли ты всеведущий? Есть ли у тебя право предрекать все эти события зловещие?
Нужно ли мне тебе верить?» И тогда Вьясадева начинает перечислять все дурные знаки, все дурные предзнаменования, всё дурное, что случается вокруг.
Он говорит: «Посмотри, обычно Арундхати, маленькая звезда, которая находится в созвездии семи мудрецов Большой Медведицы, Арундхати всегда идёт за Васиштхой, так как она жена Васиштхи. Но посмотри на небо!
Арундхати вышла вперёд Васиштхи. И он начинает перечислять все аномалии: «Лето стало слишком жарким, люди гибнут от жары даже в Европе. Климат, погода сорвалась с катушек. Всё происходит не так, как нужно.
Зимой можно купить клубнику в супермаркетах, хотя это не время для клубники. Манго продаётся круглый год везде. Все плоды не по времени. Все сезоны сорвались с катушек.
Кукушки воют предсмертными криками вместо того, чтобы куковать своими мелодичными голосами. Голоса изменяются, коровы рожают мулов вместо того, чтобы рожать телят. Всё поменялось».
И один поразительный признак, который я вот никак не могу не упомянуть в этом длинном перечне, перечней таких очень много и в «Махабхарате», и даже в «Шримад-Бхагаватам», всех этих дурных примет.
Но один признак поразил меня особенно, когда я читал этот эпизод. Он говорит: «Люди пол меняют очень часто. И это признак того, что зловещие события неотвратимы».
Я уж не знаю, как это тогда делалось, но в «Махабхарате» чёрным по белому написано, что у людей происходят эти трансгендерные переходы, и что сыновья совокупляются с матерьми. И всё это предвестие бед.
Долго-долго описывая все эти дурные предзнаменования, он практически убедил Дхритараштру в том, что ничего хорошего ожидать нельзя от этого предстоящего события. И он делает последнюю попытку.
Слушайте, это совершенно практически невероятная вещь! Он говорит: «Погибнут множество невинных людей, прольются реки крови. Ты — виновник, стоявший за всем этим. Своим молчанием и своим согласием ты вызвал эту битву.
Даже сейчас ещё не поздно. Ты слеп, и поэтому из-за своей слепоты ты не можешь видеть, как страдают другие.
Ты сидишь у себя в своих покоях, ты не видишь света, солнца, ты сидишь, и тебя обслуживает множество слуг, но ты не можешь представить себе из-за своей слепоты, что же всё-таки произойдёт.
Однако ты император, ты царь, и ты можешь остановить эту войну прямо сейчас, ещё не поздно.
Просто встань, наберись решимости, скажи: „Всё, своей волей я останавливаю всё, мы распускаем эти войска, Пандавам отдаётся их законная часть, войны не будет“».
Дхритараштра посмотрел на него своими слепыми глазами и сказал: «Я вызвал тебя, чтобы ты меня успокоил, ты сделал мне ещё хуже. Пусть будет, как решило время. Мы все — инструменты времени.
Никто не знает, как будет на самом деле. Даже ты, великий мудрец, не знаешь ничего до конца.
Все люди здесь с затуманенными мозгами ходят, никто не видит ясно, мой ум затуманенный, твой ум затуманенный, нет смысла ничего менять, меня никто не послушает.
И, кроме того, я не могу принимать это решение, потому что я считаю, что оно неправильное, потому что Пандавы во всём виноваты». Вот такая печальная история.
Для начала я хотел рассказать ещё какие-то истории, но эта история заняла бо́льшую часть моего времени сегодня.
Но, на мой взгляд, она очень важная, потому что она показывает, как упорно до самого конца сражаются наши слепые привязанности в нашем сердце, как даже сам Вьясадева не может так или иначе поставить нас туда, на место.
Две стратегии в духовной войне
И как это сложно. Теперь нужно рассказать другую историю.
У меня осталось всего несколько минут, поэтому я не смогу рассказать никакую значительную историю, но я сделаю введение к следующей лекции, к тому, что мы будем рассказывать завтра.
У нашего семинара, я надеюсь, будет счастливый конец.
Мы, я надеюсь, почувствуем, что это значит — держаться центра, правильного центра, и получать прибежище в нём, и получать подпитку, жизненную силу и жизненную энергию в нём.
И для того, чтобы мы это поняли, сейчас я расскажу о двух стратегиях, которые мы можем выбрать в своём сражении. Каждый из нас сражается. Жизнь каждого — война.
У кого-то, к сожалению, у многих-многих тысяч людей сейчас это уже не метафора, это реальность. Они находятся там, на поле боя.
Но от того, что мы сейчас сидим в каком-то относительно спокойном месте, это не делает нас в меньшей степени воинами.
И чтобы нам было яснее, как всё-таки воспользоваться теми преимуществами, которые дал Вьясадева, как поставить в центр шастру, преданных и Кришну, в конце концов самого Кришну, я расскажу о двух стратегиях и завтра проиллюстрирую, как этими двумя стратегиями пользовались Кауравы — одной из них, и Пандавы — другой из них.
Каждый хочет победить, и каждый понимает, что для победы ему нужны союзники, ему нужны люди, которые доверяют ему, думают одинаково с ним, сражаются вместе с ним за одно дело.
И каждый понимает, что, если мы хотим победить, то нужно так или иначе разбить единство противника. Противника надо разъединить. Это здравый смысл.
С одной стороны, надо объединить наши силы как можно лучше, а с другой стороны, нужно всяческими способами посеять раздор в лагере противника. И для того, чтобы достичь этих двух целей, можно выбрать две стратегии.
Материальная стратегия, известная всем, сформулированная британцами, которые одно время управляли большей частью мира, заключается в знаменитом слогане «разделяй и властвуй»: вноси раздоры, подчёркивай различия в стане своих противников, сталкивай их эго, подчёркивай эти различия или личные интересы (а у каждого есть личные интересы), играй на этих личных интересах.
Говори одному то, что интересует его, и намекай на то, что существование другого, даже в рядах его союзников, помешает ему достичь личных интересов.
То есть, иначе говоря, чтобы манипулировать людьми, чтобы властвовать людьми, нужно разжигать злобу, зависть, недоверие к людям.
Чем больше злобы, чем больше зависти, чем больше недоверия между людьми, тем слабее будет общество, тем легче будет манипулировать такими людьми.
Это одна возможная стратегия: всех, кто за нас, нужно максимально объединить, а всех, кто против, нужно их демонизировать и сделать их угрозой для нас, чтобы их злобный демонический образ помог нам сплотить наши силы.
Это материальная стратегия, стратегия победы в этом мире, и она работает. Она, к сожалению, работает в этом мире, особенно в Кали-югу, и Кали пользуется этим.
Кали вносит раздор в ряды близких людей, Кали порождает зависть, Кали подчёркивает отличия, Кали усиливает разные эгоистические концепции, которые будут сражаться друг с другом.
В рядах людей, которые сражаются с Кали (я сейчас имею в виду наше с вами общество), мы можем видеть, как кали-челы, по словам Бхактивиноды Тхакура, делают это, вносят раздор, сеют вражду в нашем обществе, показывая, разжигая какие-то низменные страсти, показывая недостатки и так далее.
И мы увидим, как Дурьйодхана блестяще пользовался этой техникой, как он пытался Пандавов разъединить, как он пытался сыграть на слабых местах, как он пытался поссорить их на протяжении как минимум двух посольств — посольства Санджаи и посольства Улуки.
Посылая своих послов, он, естественно, хотел не мира, он хотел поссорить Пандавов и ослабить их. И есть другая стратегия — стратегия Пандавов. Они не вносили раздоров в ряды Дурьйодханы.
Они пытались укреплять свой центр — дхарму, Кришну, брахманов, вайшнавов, всё то, что должно находиться в центре нашей жизни.
Они укрепляли этот центр и показывали другим, в том числе на стороне противника, как работает этот центр.
Они действовали, не внося раздоры в армию противника, но показывая привлекательность единства, основанного на истине, на правильных ценностях. Они делали это совершенно блестящим образом.
Они не оскорбляли никого, наоборот, они проявляли уважение. Почему? Потому что уважение — это центр, это истина.
Они показывали, как этот центр работает, и завоёвывали сердца людей даже на противоположной стороне благодаря этой своей стратегии.
И таким образом они ослабляли противника, но они не ослабляли его, сея раздор, они ослабляли его, показывая привлекательность настоящей дхармы. И это две стратегии.
Если мы будем иметь их в виду, мы поймём, что они приложимы к нам, к нашей индивидуальной жизни, каким образом мы должны действовать здесь, в этом мире.
Они приложимы к нам как к обществу, к ИСККОН, которое тоже сражается и тоже сопротивляется проискам Кали.
И мы можем видеть, как Кали, с одной стороны, сеет вражду внутри нас, сеет вражду в нашем сердце по отношению к другим людям, вражду между преданными, как он пытается разделить, и разъединить, и разжечь зависть и работает на этом.
И мы можем видеть также, когда люди прибегают к другой стратегии — к стратегии Пандавов, не оскорбляя никого, выражая почтение всем и показывая своим примером, как привлекательна дхарма и насколько она может напитать нас, дать нам силы и сделать нас выносливыми, мужественными и красивыми, как эта дхарма, или эта стратегия, начинает невольно привлекать к нам сердца людей, даже находящихся в противоположном лагере.
Вот эти две стратегии ведения войны я расскажу и расскажу, как первая стратегия полностью в конце концов приводит к самоуничтожению, разрушает центр, потому что она основана на лжи, она целиком связана с ложью, ложь — это фундамент её.
И как вторая стратегия, так как она основана на истине, в конце концов приводит к победе. Поэтому перед тем, как рассказывать «Махабхарату» и «Шримад-Бхагаватам», мы повторяем стих: на̄ра̄йан̣ам̇ намаскр̣тйа
нарам̇ чаива нароттамам девӣм̇ сарасватӣм̇ вйа̄сам̇ тато джайам удӣрайет (Бхаг., 1.2.4)
«Перед чтением «Шримад-Бхагаватам», который является единственным путем к победе, следует выразить свое почтение Личности Бога, Нараяне, Нара-нараяне Риши — лучшему из людей, матери Сарасвати — богине знаний и Шриле Вьясадеве — автору».
Вспомнив всех — Нара-нараяну Риши, самого Господа Нараяну, богиню Сарасвати, Вьясу, автора, после этого мы громко говорим: джая! — «Да будет победа!» Победа должна быть с нами, тато джайам удӣрайет.
После этого нужно сказать: «Шримад-Бхагавад-гита» ки джая! «Шри Махабхарата» ки джая! Шрила Прабхупада ки джай! Шри Прахлада Нрисимхадева ки джай! Гаура-премананде Хари-Хари бол!!