Смена научной парадигмы. Лекция 4
Bhakti Vijnana Goswami · Mayapurskii Institut Bhaktivedanty · 2025
Chapters
Кризис материалистической науки
С какой-то одной области это реально системный кризис. Мы выделили корень, причину этого кризиса — науку, которая, по сути дела, стала религией современного человека.
И в предыдущей лекции мы посмотрели, как постепенно, постепенно формировался материализм в результате того, что в какой-то момент ценность откровения была уменьшена, и люди потеряли представление о Боге как личности.
Постепенно-постепенно имперсональные представления о Боге стали доминировать, которые в конце концов логически превратились в материализм.
И сегодня мы будем говорить о методологии, о том, насколько важна методология, как, скажем так, теория или онтология представление о реальности превращаются в методы конкретные, и как эти методы влияют на сознание человека, на его представление о реальности и так далее.
И, собственно, смысл этой лекции будет заключаться в том, что сама по себе методология науки не позволяет постичь истину.
В отличие от предрассудков, которые распространены в современном обществе, то, что наука постигает истину.
Наука даже не ставит сейчас, к сожалению, перед собой задачи постичь истину. Когда-то ставила, когда-то у людей были надежды на то, что с помощью науки мы поймем все и поймем этот мир.
Сейчас все говорят, что на самом деле никакой истины нет. Все то, что работает, все то, что имеет некую практическую выгоду, и есть истина. Договоримся об этом.
Не будем витать в облаках и ограничимся тем, что все то, что может увеличить удобство нашего существования, здесь и есть истина: никакой другой истины нет, и в принципе быть не может.
Но вместо того, чтобы просто критиковать методологию материалистической науки, я также немножко расскажу о подходе ведическом.
Как ведический подход к познанию отличается от современного научного подхода, и как он дает гораздо более удовлетворительные представления о мире, не противоречащие, не противоречащие друг другу.
Потому что методология материалистической науки приводит к тому, что возникают совершенно несовместимые друг с другом теории, которые сражаются друг с другом, пытаются уничтожить одна другую и так далее. Все это мы узнаем сегодня.
И у нас будет примерно такой план.
Сначала мы поговорим о двух принципиально разных подходах к познанию - дедуктивном подходе, то есть подходе от общего к частному, или как Шрила Прабхупада называл его, нисходящий путь познания - авароха-панта, - когда мы понимаем максимально общие истины, известные, и потом прилагаем их к конкретным ситуациям в нашей жизни.
Это дедукция от общего к частному. И другой индуктивный подход - когда мы наблюдаем частные явления, пытаемся из этих частных явлений выделить нечто общее и таким образом прийти к каким-то общим выводам.
Это восходящий путь познания или арохапанта на санскрите. Итак, авароха-панта — нисходящий путь или дедуктивный путь, и ароха-панта - восходящий путь или индуктивный путь.
А потом мы поговорим, собственно, о том, как ведические науки устроены. Это очень интересная вещь, далеко, я уверен, что для многих эти представления будут новыми.
Что значит образование с точки зрения вед, и каким образом образование и знание накапливается в этой ведической системе. А потом, собственно, перейдем к главной теме — дедуктивной методологии современной науки.
Потом мы, собственно, сравним два подхода: империзм или попытку опытным путем установить истину и авторитетное свидетельство, и откровение, и покажем, что в принципе империзм не приводит к истине по определению.
И что авторитетное свидетельство гораздо более эффективно и, в общем-то, единственно возможный путь определить истину. А дальше, да, тут, к сожалению, я не исправил план занятия.
Универсальность потребности в знании
Последним пунктом нашего сегодняшнего урока будет история развития этой индуктивной методологии, и мы не дойдем до Эйнштейна, но, в общем-то, очень близко подойдем к настоящему времени, начав с Аристотеля. Четыре других пункта мы затрагивать сегодня не будем.
Итак, видение. Первое, что мне хотелось сказать, очень важное. То, что потребность в знании универсальна, люди хотят познавать. И не важно, на Западе они или на Востоке.
Западная парадигма, собственно, или то, что мы называем
западной культурой, она началась с Греции, а Греция, древнегреческая культура, началась, в общем-то, с дельфийского храма Аполлона, где была выбита надпись при входе: Познай самого себя.
И надпись: это безусловно напоминает нам соответствующий ведический афоризм от атха браhma джигиаса: пришло время постигать истину, постигать самого себя, Брахмана, постигать дух, постигать душу.
И когда пришло время, когда мы стали человеком? Атха а то браhma джигиаса.
Как только душа получает человеческую форму жизни, у нее появляется потребность познавать. Знаменитый трактат Аристотеля, «Метафизика», открывается этим предложением. Все люди от природы стремятся к знанию.
И соответственно, Шрила Прабхупада объясняет, почему все люди стремятся к знанию?
Он говорит, что джива — живое существо — это крошечное подобие Верховного Господа, поэтому ему свойственно стремление к вечной жизни, сат, к познанию, чит, и к блаженству, ананде. Есть эти три тенденции у любого живого существа, и в человеке они достигают кульминации своей.
Иначе говоря, человек рожден для того, чтобы постигать, для того, чтобы учиться, для того, чтобы знать, и в этом нет никакого различия.
Как на Западе, так и на Востоке, как в ведической культуре, так и в западной культуре люди согласны с этим. Однако подход к знанию может быть разным, знание знанию рознь.
Поэтому в Бхагавад-гите в 18-й главе описывается три вида знания. Есть знания, есть знание. Есть. Саттвика гьяна, есть раджасика, есть тамасика гьяна. Саттвика гьяна. Что есть саттвика гьяна?
Саттвикам — это знание вибхактишу, понимание единой природы всего сущего, несмотря на различие. Мы видим различия, мы видим разных живых существ, но мы стараемся понять их единство и делаем акцент именно на единстве.
Хотя мы видим различия, их трудно не видеть. Но вместо того, чтобы подчеркивать отличия, мы стараемся углядеть единство, углядеть взаимосвязь явлений. И это саттвика гьяна.
И такое понимание, такое видение реальности называется мудростью. Мудрость - это особый вид знания, это знание о всеобщей взаимосвязи, об отношениях между разными предметами, целостной картине мира.
В следующем стихе соответственно дается раджасика гьяна: тадж гьянам виддхи раджасам. Это знание, которое подчеркивает различия, притхаг-видхан, притхаг-видхан — которое подчеркивает многообразие в ущерб единству.
И обычно такое знание называется знанием или наукой. Наука она как раз об этом: о том, чтобы видеть, различать, видеть разные вещи, не обязательно понимая единство и связь. Это удел мудрости или философии, и наконец есть
третий вид знания: тат тат самам удахритам, а таттвартхават альпам ча — маленькое, без понимания истины и сосредоточенное на очень узкой сфере. И, собственно, это то, что мы называем информацией.
Мы видим, как человечество проделало этот путь при всех лестных представлениях о прогрессии человечества. Мы видим, как люди от акцента на мудрости, на понимании единства общей картины перешли к знанию, к науке,
и как наука в конце концов выродилась в информацию, представление науки выродилось просто в декларативное знание. Наука — это то, что можно сформулировать
словами, то есть в некую схему, и люди искренне думают, что обладая информацией, имея какие-то знания, которые можно легко сформулировать простыми словами, они обладают знанием. Это не знания, это тамас.
Это то, что как раз сосредотачивает человека на крайне узкой сфере творения.
Методология и предвзятость исследований
Так мы видим, как происходит эта деградация людей: от мудрости к знанию, к информации. И, собственно, сегодня мы будем говорить о методологии, каким образом методология определяет форму знания, форму нашего понимания.
Вот определение из философского и энциклопедического словаря: что такое методология, от греческого слова, понятия, учения — это система принципов и способов организации и построения теоретической и практической деятельности. То есть набор каких-то методов, и мы будем говорить о методологии науки.
И вот очень важное свидетельство из того же самого энциклопедического
словаря, в котором говорится: «Опыт развития науки внимательно свидетельствует, что методологии, не всегда в явном виде учитываемые исследователем, имеют решающее значение в определении судьбы исследования, так как именно они задают общие направления исследования, принципы подхода к объекту изучения,
а также являются отправной точкой при мировоззренческой оценке полученных результатов». Иначе говоря, люди думают, что метод нейтрален. На самом деле выбор метода уже в значительной степени предопределяет результат.
От того, какой метод я выбираю, методология влияет на конечный результат. Соответственно, картина, которую я получаю в результате, знание, которое у меня возникает,
оно незаметно для меня уже было предопределено методами, которыми я воспользовался. То есть я, собственно, доказал то, что я хотел доказать, выбрав соответствующий для этого метод, вот.
И это не только мнение энциклопедического словаря, величайший теоретик науки Томас Кун, который написал свою знаменитую книгу «Структура научных революций» о том, как происходит сдвиг парадигмы. Он говорит интересную вещь.
Слушайте, операции и измерения, которые ученые предпринимают в лаборатории,
не являются готовыми данными опыта, но скорее данными, собранными с большим трудом. Они являются конкретными указаниями на содержание более элементарных восприятий, и как таковые они отобраны для тщательного анализа в русле нормального исследования только потому, что обещают богатые возможности для успешной разработки принятой парадигмы.
Иначе говоря, мы смотрим на мир, и мы начинаем отбирать что-то, на что мы смотрим, для того, чтобы доказать что-то, что нам уже и так известно.
У нас есть некие общие представления, и с помощью эксперимента, метода, с помощью определенного подбора данных мы доказываем то, что хотим доказать. Если что-то не укладывается в эту парадигму, мы просто не видим этого.
Мы не обращаем внимания на эти данные. Как, например, сейчас накопилось огромное количество экспериментальных данных по околосмертному опыту.
Большая часть ученых, которые убеждены в том, что когда мозг не работает, и энцефалограмма плоская, нет никакой электрической деятельности в мозгу, то и сознания нет,
они просто пренебрегают этими экспериментальными данными и собирают то, что подчеркивает или подтверждает то, что им так уже известно.
То есть они не ищут истину, они ищут подтверждение своим представлениям об этой истине. Наука не имеет дела со всеми возможными лабораторными операциями, потому что ну как она может иметь дело со всеми?
Вместо этого она отбирает операции уместные с точки зрения сопоставления парадигмы с непосредственным опытом, который эта парадигма частично определяет. То есть замкнутый круг.
У нас уже есть представление о реальности, мы ставим какие-то опыты, которые подтверждают эти представления. Ничего нового мы с вами не получаем.
То есть изначально надо очень внимательно подходить к методологии и понимать, что методология определяет конечный результат. Шрила Прабхупада говорит о том же самом.
Очень любопытная цитата из Шрилы Прабхупады: способность творить, Господь Брахма обрел тоже с помощью бхакти-йоги. Воспользовавшись методом или методологией бхакти-йоги, Он обрел все эти знания.
То есть бхакти-йога — это методология, определенная методология, которая позволяет нам увидеть что-то в реальности или понять истину. И Шрила Прабхупада продолжает.
Бхакти-йога позволяет живому существу постичь Господа, опознав Господа, как Верховного Владыку всего сущего, можно познать и все остальное. Вот она, методология бхакти-йоги.
Мы познаем некую самую общую истину, опознав самую общую истину, мы понимаем все частные истины, которые исходят из нее. Вот она, эта дедуктивная методология от общего к частному.
Мы понимаем, что есть Бог, и смотрим на мир с этой точки зрения, и видим, как Бог проявляет себя в частных явлениях окружающего нас мира. Вот.
Роль полушарий головного мозга
И тут очень важное представление, ключевое для нашего описания сегодняшнего.
Это представление о том, что мозг, который является инструментом познания для человека, имеет два полушария, и эти полушария работают несколько по-разному, и разница в работе этих полушарий заключается в том, что каждый из них выполняет свою часть работы по постижению реальности или по освоению реальности.
Левое полушарие - это полушарие, которое делает логические построения.
Это полушарие, которое отвечает за язык, в значительной степени основанной на логике, законы, выгода, доминирование, прагматичность - все это сфера левого полушария.
Левое полушарие сознательно выделяет какую-то часть реальности для того, чтобы доминировать над ней. Левое полушарие не пытается понять реальность и не может понять реальность. Левое полушарие понимает схему реальности.
Левое полушарие берет сложную бесконечно сложную реальность, делает из нее простую схему и с помощью этой схемы оперирует дальше.
Левое полушарие не рисует какие-то сложные картины с множеством деталей, оно оперирует картами. И это важная вещь для того, чтобы выжить в этом мире.
Нам нужно научиться логически мыслить, нам нужно заботиться о своей выгоде, нам нужно понимать, что практично, а что не практично, нам нужно действовать в соответствии с какими-то правилами. Нам нужно говорить, логически изъясняться, передавать одну свою мысль другому человеку.
Нет никаких сомнений в том, что левое полушарие важно для нашего существования здесь, если оно не забивает или не начинает доминировать над правополушарным видением.
Правое полушарие отвечает за образное мышление, а вместо логического языка оно отвечает за метафоры, за сравнения, которые содержат в себе гораздо более глубокую информацию, непередаваемую просто логически.
Правое полушарие — это понимание поэзии, музыки, гармонии, красоты, и правое полушарие — это понимание важности отношений. Если извиняюсь, правое полушарие - да что же я все время не туда лезу?
Если левое полушарие выделяет часть реальности, разрезает ее на кусочки, анализирует, то правое полушарие синтезирует.
Для левого полушария важны отдельные составляющие части, на которых мы сосредотачиваемся, для правого полушария важна взаимосвязь.
Правое полушарие пытается видеть эту общую картину, и поэтому правое полушарие делает акцент на отношениях, а левое полушарие делает акцент на индивидуальности, на себе по сути дела.
Вот это ключевое понимание, для того, чтобы полноценно жить в этом мире, нам нужен синтез того и другого.
Нам нужно правое полушарие, нам нужно левое полушарие. И человек по-настоящему видит реальность, если он пользуется схемами, которые дает ему левое полушарие, но только для того, чтобы ориентироваться в сложной целостной картине, которая рисует правое полушарие.
А не наоборот: когда доминирует левое полушарие, и правое полушарие начинает постепенно усыхать, а мы увидим, что именно это произошло с человечеством по мере нашего так называемого прогресса, когда левое полушарие начинает доминировать, а правое полушарие становится все менее и менее активным, то происходит трагедия.
Человек вместо того, чтобы жить в полноценном мире, мире, насыщенным красками, любовью и эмоциями, начинает жить в схематичном условном мире, мире прекрасного будущего, где остались они роботы и небоскребы - вот.
И если возвращаться к нашей философии к нашей главной теме, то можно с уверенностью сказать, что левое полушарие отвечает за беду, за различие, за абстракцию, схематизацию или заразделение. Беда.
Тогда как правое полушарие — это та часть нашего инструмента мышления, которая отвечает за понимание связности всего сущего.
За некие общие принципы, за отношения, ну и соответственно за эмоции, как я уже рассказывал, оно отвечает за, опять же, понимание связанности, за гармонию, красоту - это две вещи. И если с этой точки зрения смотреть
на методологию, то мы поймем, что дедуктивная методология, которая преобладала на Востоке прежде всего в Индии, это методология от общего к частному. Это методология, продиктованная как раз правополушарным мышлением, видением общего, целого и соответственно применение этого общего целого в конкретике к частности.
И наоборот, индуктивная методология - это типичная методология левого полушария, когда мы идем от частного и пытаемся делать какие-то выводы, как правило, неправильные.
Именно потому что из частного очень сложно вывести целое, так как из целого очень легко вывести частности.
Ну, знаменитый пример дедуктивного мышления: все люди смертны, Сократ — человек, значит Сократ смертен. Очень простой вывод.
Если мы пойдем обратно и попытаемся сначала наблюдать к всех людей, кто же смертен, прежде чем понять, смертен Сократ или нет, то мы всегда будем оставаться в неопределенности.
Если мы не приняли этот общий вывод о том, что все люди смертны, из которого легко сделать частный вывод, то нам очень сложно будет понять, смертен или бессмертен Сократ, потому что кто его знает, может быть, и бессмертен. Вот.
Итак, еще раз, это некое наше введение в нашу тему очень важную о двух методологиях познания и двух формах видения мира. Мы знаем, что бхеда-абхеда. Абхеда значит единство. Бхеда значит многообразие.
Это два неотъемлемых аспекта реальности. Нельзя уничтожить одно за счет другого. Необходимо синтезировать бхеду, различия и единство. Как осуществить этот правильный синтез?
И соответственно, есть два полушария нашего мозга или два типа внимания, левополушарный тип внимания, когда мы видим частности и за деревьями не видим леса, и правополушарный тип внимания, когда мы видим общее и иногда пренебрегаем какими-то частностями, нужен синтез и то, и другое - два неотъемлемых аспекта реальности.
Если мы доведем до крайности любую из этих вещей, то мы придем к абсурду. Абсурдной философией является Майавада.
Майавада — абхеда, все едины, все Бог, никаких различий нет. Ты это, я, я это, ты, твои деньги - это мои деньги, а мои деньги - это не твои деньги.
Ну, или я уж не знаю, как она там должна формулироваться в этом случае, но это абсурд, который не работает.
С другой стороны, подчеркивание различий, как говорит Капила Муни, подчеркивание своего отличия, подчеркивание отличий везде, приводит к материализму. Все разное, нет ничего единого. Любые попытки обобщить - это ошибка.
Материализм: все разное, извиняюсь. Синтез это бхакти. Нам нужно правильно синтезировать. И когда делается акцент на единстве, то люди теряют свое эго, теряют свою индивидуальность, теряют в конце концов драйв деятельности.
Когда делается акцент на различии, каждый пытается прихвастнуть и сказать, какой я замечательный, то, соответственно, начинает разрастаться вражда между людьми и эксплуатация, конкуренция. Это то, что мы видим в современном обществе.
Синтез, когда мы синтезируем то и другое, мы получаем человеческое достоинство. У меня есть эго, но это эго-слуги.
Синтез единства и многообразия
Эго-слуги - синтез - правильный синтез - бхакти или эго-слуги, когда я понимаю единство, но при этом я уважаю различия, которое у нас есть. Поэтому правильный синтез - это многообразие или бхеда, подчиненное единству.
Это не два равноценных понятия. Единство или правополушарное видение доминировать должно, тогда многообразие будет гармонически встраиваться в эту общую что ли структуру единства.
Неправильный синтез - когда мы пытаемся подчинить единство многообразию.
В результате этого возникает конфликт - все различные представления, которые возникают из этого левого полушария, начинают сражаться, появляются противоречивые картины и так далее.
И что, собственно, я хочу сегодня объяснить: это то, что вся история западной или европейской науки — я надеюсь, что мне удастся очень пунктирно по ней пройтись.
Это история того, как постепенно бхеда или различие, или материализм, скажем так, восторжествовало полностью над абхедой.
Вначале были попытки какого-то синтеза, но семена неправильных представлений были заложены в самом начале в этих греческих представлениях о том, что космос
- это порядок, и космос или порядок - это хорошо, а хаос - это зло, и в конце концов космос должен победить хаос,
простота должна победить сложность, и эта попытка простоты победить сложность привела к ужасному схематичному миру, в котором мы с вами живем, где практически люди пытаются избавиться от любой индивидуальности.
Как это ни странно, это парадоксальный результат подчеркивания бхеды - приводит к тому, что все становится полностью однотипным еда в Макдональдсах, одежда, выпускаемая на фабриках и так далее.
То есть, как я уже сказал, подчеркивание одного приводит к абсурду и в конце концов приводит к другому. Поэтому нам нужно понять, как совместить бхеду и абхеду, как совместить индивидуальность и единство.
И Шрила Прабхупада объясняет.
Очень важная цитата из «Чайтанья-чаритамриты»: углубляясь в изучение материи, ограниченной пространством и временем, человек ощущает благоговейный восторг перед разнообразием явлений природы и начинает, как закипнотизированный, верить импирическим исследованиям - т.е. доверять индуктивному методу познания.
Он теряется в этой сложности реальности, он видит это разнообразие, загипнотизирован этим разнообразием, и он за деревьями теряет лес и думает: дай-ка я сейчас познаю эту реальность, попытавшись ее анализировать или расщеплять на маленькие доступные моему постижению части. Таким образом я постигну истину.
И это есть индуктивный метод познания или эмпирический метод познания, который восторжествовал на Западе.
Шрила Прабхупада говорит: однако дедуктивный путь познания приводит к выводу, что причиной всех причин является Господь - Верховная, абсолютная личность Бога.
То есть мы пытаемся понять самую высокую истину, которая, собственно, объединяет все и держит все в рамках единства. Господь исполнен многообразных энергий, то есть энергия многообразна. Господь един.
Женское начало многообразно, а мужское начало единообразно.
Поэтому мы видим, мужчины обычно носят одежду одного и того же цвета, женщины всегда редятся в разноцветные наряды. Это сама по себе природа этих двух явлений нужна. И нам нужно совместить это.
Единство — мужское начало — должно не подавлять, но доминировать, а над женским началом. Женское начало служит мужскому началу - это, к сожалению, реальность, в которой мы живем, как бы обидно женщинам это ни казалось.
Но на самом деле ничего обидного нет, это реальность. А беда заключается в том, когда одна сторона пытается подавлять другую. Вот.
Простота и сложность реальности
Итак, еще раз. Собственно, дальше. Следующий момент. Эти представления — мы чуть позже о них в Древней Греции поговорим. Они, собственно, положили начало всей западной цивилизации, и исходя из них,
люди думают, что реальность проста, и в основе реальности лежат некие абстрактные идеи или числа. Мы знаем об этих представлениях Пифагора: о том, что в основе всего есть гармония чисел.
Потом дальше это развивалось на дверях или на воротах. Академии Платона было написано: «Да не войдет сюда тот, кто не знает геометрии». Бог мыслился как изначальный геометр — есть некая простая вещь, схема.
И та многообразная, очень сложная реальность, которую мы видим, — это что-то неправильное. Вот.
И если мы исходим из этого, то соответственно, если реальность простая, ее можно подчинить, ее можно постичь, можно эту простенькую схемку себе нарисовать. А сложность - это что-то неправильное, это хаос.
Космос простой, космос гармоничный, космос легко эксплуатируемый, а сложность - это хаос, и от этого хаоса нужно избавиться, от этого многообразия нужно так или иначе избавиться, редуцировать ее. Тогда как в реальности реальность сложна, и это единство многообразий, целей, условий. И реальность невозможно подчинить.
Можно стать ее гармоничной частью, сложность разнообразия идеально, если они направлены на достижение верной цели. Мы не будем на этом останавливаться.
В целом, все эти представления о том, что есть яблоко, некое идеальное яблоко. Это чисто западная мысль. Нет идеального яблока, нет двух одинаковых яблок.
Хотя представление о том, что есть некое идеальное яблоко или идея яблоко, они удобны для того, чтобы оперировать языком. Опять же, язык — это удел левополушарного видения мира.
Вот и соответственно, так возникает европейская наука или западный метод познания упрощения. Это научный метод упрощения или абстрагирования, сложность сводится
к частицам с позицией, импульсом, и в результате этого возникают противоречивые теории, когда простота не работает или неполные модели. Я покажу это.
Мы поймем, как это работает в современной науке и какая альтернатива этому может быть?
Потому что кажется: но как еще иначе? Как еще иметь дело с этой сложной реальностью: как не упростить ее, не превратить ее в какую-то схему?
Беда в том, что когда мы начинаем это насилие над реальностью, то мы получаем разные схемы. И эти разные схемы работают, но они входят в противоречие друг с другом, потому что единое целое разбивается на частицы.
Простой пример из нашей обычной жизни. Я привожу его позже. Это медицина, доказательная медицина, само по себе название доказательной медицины современной.
Она может работать только с лекарствами, которые представляют собой одну единственную молекулу. И эта молекула, введенная в нас, производит какие-то изменения, она делает что-то.
Но при этом, так как система сложная, она не исчерпывается одним этим. Результат непредсказуемый, мы можем видеть на всех современных лекарствах.
Говорится: вот это оно делает хорошо, но при этом, каким-то совершенно непостижимым, совершенно нелогичным образом, она также приводит к длинному списку побочных последствий.
Именно потому что мы вводим что-то в очень упрощенную схему и абстрагируемся от полноты. То есть простота не работает и разные представления об этом входят в противоречие.
Поэтому современная медицина — лекарство — оно лечит что-то одно, причем лечит железно, ударом кувалды по голове. Но при этом лечит множество других вещей.
Для этого нужно принимать другие лекарства, которые в свою очередь будут калечить какие-то другие системы.
И в результате мы попадаем в заколдованный круг современной медицины, основанный на этом упрощении реальности, на схематизации. Но если же мы будем исходить из другого, что есть цельность,
как изучать эту сложность, как изучать эту цельность? Можно ли к ней вообще подобраться? Постижима ли она? Она безусловно постижима, ее нужно моделировать, но ее нужно моделировать в контексте.
Мы покажем, посмотрим, как это бывает. То есть, полнота подразумевает отсутствие противоречий.
Левополушарный подход всегда приводит к конкуренции, к разжиганию вражды, к зависти, к соперничеству и к взаимопротиворечивым, взаимоуничтожающим теориям.
Если мы исходим из того, что есть некое единство, доминирующее единство, внутри которого есть различие, то в этом доминирующем единстве мы можем понять, как уместить все эти разные вещи друг с другом в единой системе.
И мы не будем бояться этой сложности, но мы увидим еще это на конкретных примерах. Да, вот этот самый пример: нельзя запатентовать лекарство, которое состоит больше, чем из одной молекулы. Максимум 2-3 вещества.
Можно их соединить, но в идеале это должна быть одна некая новая молекула. Ее можно запатентовать, можно продавать, и можно получать огромные барыши. Этим занимается соответственно биг фарма или фармацевтические концерны.
И только они признаются доказательной медициной. Вы не можете запатентовать что-то сложное, вы не можете траву запатентовать,
потому что, во-первых, не вы ее изобрели, во-вторых, потому что вы не можете ее синтезировать, она слишком сложная.
Но при этом самое простое традиционное лекарство - это одна трава, а в ее состав входит с сотню химических компонентов.
А на самом деле сложные лекарства традиционно состоят иногда из десятков или сотен трав, которые смешаны в разных пропорциях. Вот очень ясный подход.
И соответственно, эта традиционная медицина сейчас стала нетрадиционной, хотя изначально это была единственная медицина, которая работала. И ее никто не принимает всерьез.
Традиционная медицина — это доказательная медицина, где можно четко проверить, поставить какие-то эксперименты и в конце концов покалечить человека этой так называемой простотой, которая эффективно, но в очень ограниченной части реальности.
Вот, собственно, это некий, что ли, подход к изначальному подход, вернее, два подхода — западный подход, попытка упростить и абстрагировать, и восточный подход, попытка понять целостность, сохраняя единство, и в этой целостности, в единстве понимая, скажем так, механизм
Сложность биологических систем
индивидуальный, вот. К счастью, современная наука приводит к самоопровержению. Есть, накопилось огромное количество вещей, которые говорят, что реальность сложная.
ДНК — это не просто в свое время Фрэнсис Крик, которому принадлежит честь открытия двуспиральной структуры ДНК, он говорил, что, ну, скоро очень мы докажем, что человек — это просто большая молекула, в основе которой лежит молекула ДНК, и все свойства молекулы ДНК сводятся к химическим физическим свойствам этих молекул, которые в свою очередь определяются физическими химическими свойствами атомов, входящих в их состав, и ничего больше нету.
Но по мере того как был открыт, расшифрован собственно код ДНК, стало понятно, что ДНК не исчерпывает, что у нее есть записанный текст — что это не просто химические, физические свойства, это текст, это некое послание информации, которая записана в виде этих химических молекул.
То есть это нечто высшее, подобно тому, как химия чернил не объясняет содержание газетной строки.
Так глупо утверждать, что мы можем понять содержание статьи газетной, если мы проанализируем химию краски, на которой изображен этот текст. Иначе говоря, еще раз: реальность сложна: маленький бактериальный жгутик
бактерии эшерихии коли — знаменитый объект изучения биологов. Одна из самых простых бактерий - кишечная палочка.
Маленький жгутик, который представляет собой крошечную часть этой бактерии, состоит из 40 уникальных частей, которых нет нигде в других местах.
Раньше люди где-то во времена Дарвина думали, что на клеточном уровне клетка очень проста, что это просто некий небольшой пузырик, и в этом пузырьке как-то там существует жизнь, и она обеспечивается этим.
Выясняется, что все жутко сложно: глаз трилобита, который внезапно появился в Кембрийском взрыве. Каждый большой линзовый элемент состоит из множества отдельных визуальных единиц с собственной линзой и фоторецепторами.
Ну, то есть, короче говоря, реальность сложная, и все схемы в конце концов не работают.
В свое время Холдейн, автор теории первичного бульона, говорил: да, что там, мы этот жгутик создадим за 4 года, положим туда вещества, будем ударять электрическим током, создадим определенный газ и жгутик появится.
Современные расчеты показывают, что чтобы появился этот несчастный жгутик, который является крошечной частью самой маленькой бактерии, кишечной палочки, чтобы он появился в таком хаотическом процессе, нужно время в 100 миллиардов раз превышающее время существования Вселенной.
Не 4 года, а время в 100 миллиардов раз превышающее существование. То есть, иначе говоря, он не может появиться просто так этот несчастный жгутик, просто потому что реальность слишком сложна.
Этот несчастный жгутик составляет 50 тысяч битов, тогда как весь геном - это 2,9 мегабита.
Стандартизация против культурного разнообразия
То есть, иначе говоря, даже бедная несчастная Escherichia coli, она настолько сложна, что никакому ученому никогда не удастся ее синтезировать в клетке, даже пробирке, даже если он будет знать состав всего этого.
То есть еще раз: реальность сложна, но акцент
на простоте — он приводит к чему? Попыткам стандартизации. Мы видим эту тенденцию в западной культуре: одна идеальная еда, одна диета, современное достижение — нутрициология, когда там всем даются одинаковые витамины, какое-то отклонение является злом, макдональдс.
Жареная картошка, все должны есть одно и то же, смотреть одно и то же, и в конце концов стать этими самыми роботами - из-за упрощения, а упрощение — это потребность как раз к анализу, к отделению, к бедности.
И в результате этого что происходит, стирается культурное многообразие человечества. Сейчас куда ни приедешь, везде одни и те же Макдональдсы, одни и те же джинсы люди носят, одна и та же одежда, одна и та же еда.
Еще сохранилось какое-то многообразие местных кухонь и всего остального, но оно очень быстро... Это культурное многообразие уничтожается. Это называется колониализмом.
Эта тенденция началась естественно с завоеваний португальцев, испанцев и в конце концов британцев, которые пытались всех привести в одну и ту же единую стерильную культурную среду. Вот.
Если мы посмотрим на ту же самую ведическую культуру мы увидим огромное разнообразие: разная еда для разных сезонов, для разных целей, специи, 50 специй в разных сочетаниях. Я когда приехал в первый раз в Индию, я поразился. Потому что я не видел ни одного и того же, ни двух одинаковых сарий, я не увидел.
Сейчас в результате проникновения этого западного подхода на упрощение, уже можно видеть одинаковые сари.
Да, что говорить о сари — даже гамче все разные, не говоря уже о саре. И, соответственно, культурное многообразие, которое не грозит никому, которого никто не боится.
Сейчас люди пытаются всех подчинить и привести к одному знаменателю, именно потому что они боятся разнообразия.
Тогда как в Индии и в каждом штате разный язык, разные какие-то праздники и все остальное, это не мешает им ощущать свое единство. То есть вот это два подхода: стандартизация и разнообразие на уровне культуры.
Это то, к чему приводит изначально попытка упростить реальность, чтобы ее понять. Реальность нужно понять, мы должны понимать реальность, но для этого ее не нужно упрощать.
Нужно попытаться понять реальность в ее целостности. Для этого есть ведический подход, о чем мы прямо сейчас поговорим.
И вот свидетельство Ницше, которое очень откровенно и прямо говорит, что весь аппарат познания - это аппарат абстрагирования и упрощения, направленный не на знание, не на постижение истины, а на владение вещами.
Это утилитарный факт, что только когда мы видим вещи грубо и одинаково, они становятся для нас исчисляемыми и пригодными для использования.
Вот он — собственно, слоган современной науки: упростим для того, чтобы эксплуатировать, использовать это, для того, чтобы сделать нашу жизнь удобнее и при этом лишиться видения целого, лишиться многообразия и красоты целого и не понимать, куда мы в конце концов катимся.
Сравнение дедукции и индукции
Вот это Ницше. Еще раз вернемся к этой нашей схеме, которая, как я уже сказал, ключевая
для понимания двух подходов: левое полушарие, правое полушарие, индукция, которая от частного к общему, которая восторжествовал на Западе, попытка понять целое через изучение частностей, и она приводит к чему?
К эксплуатации реальности, к попыткам подчинить ее себе, и в конце концов к угрублению сознания. Сознание человека, который настроен на такое упрощенное понимание реальности становится очень грубым.
И наоборот, дедуктивный метод или нисходящий метод познания, как Шрила Прабхупада называл его, авароха-пантха — от общего к частному, когда мы понимаем самый общий принцип единства и применяем его к частным целям, он к чему приводит?
Либо к тому, что человек пытается раствориться в реальности, как буддисты. Буддисты пытаются так или иначе растворить свое Я в этой реальности, ощущать ее какими-то фибрами своей души,
или ли служение полному целому, тут пропущенное: когда мы понимаем, что я часть полного целого, растворение в реальности — это, к сожалению, не подходящий путь.
Но если я понимаю, что я частица целого и я в составе этого целого, я не должна бунтовать против этого целого, я не могу починить себе целое,
а я буду служить целому, и в результате этого сознание утончается, сознание становится более тонким и более чувствительным, тогда как противоположный процесс приводит к схематизации и к огрублению сознания.
И еще раз, за индуктивный метод или за индуктивное видение реальности, схематичное видение, отвечает левое полушарие
нашего мозга, а за дедуктивное видение реальности, видение полного целого и взаимосвязи — правое полушарие реальности. Давайте посмотрим, как это работает? Можно ли вообще постигать сложность, не схематизируя ее?
Можно ли постигать реальность? Как работает ведическая наука? Очень интересная вещь. Сама по себе, сам по себе вектор познаний разный.
Естественно, ведическая парадигма, основанная на видении с точки зрения правого полушария, направлена внутрь, а не вовне. И, соответственно, это познание называется гьяной. И в ведической культуре есть гьяна и видея.
Гьяна - это познание души, познание Бога, а видея - это прикладное знание о мире, и оно поддерживает гьяну, трансцендентное знание. Ведическая культура не отрицает необходимости прикладного знания.
В Ведах есть ведическая астрология, вполне себе прикладная дисциплина, аюрведа, Данурведа, и так далее. Мы сейчас увидим всю полную картину ведического знания.
Но эти видьи, отдельные частные знания, они служат целостному знанию о природе сознания и о природе сверхсознания, то есть души и сверхдуши, атмы и Параматмы.
Тогда как в западном подходе познание Бога и души тоже ставилось, но это предмет отдельной науки, теологии, и они никак не смешиваются друг с другом.
Лучше не сводить это друг к другу, лучше теологию не смешивать с наукой, и в конце концов это приводит к конфликту теологии и науки, и наука пытается сказать, что никакого Бога нет, ничего нет.
То есть еще раз: когда делается акцент на западно-полушарном, левополушарном видении мира, то мы приходим к конфликту, конкуренции и к стрессу, тогда как попытка увидеть целостное помогает на самом деле постичь реальность, но также в общем-то вполне комфортно себе жить в этой реальности.
Вот любопытный стих из Бхакти-расамрита-синдху, где говорится, что видья — это вадху. Видья-вадху. Ваду значит молодая жена, которая служит своему мужу, в которого она влюблена.
И в этом стихе говорится, что видья или знание служит Говинди. Видья нама, вадхух, а чатурдаша гуна говинда шушрушате. Это видья вадху или молодая жена знания, она ищет шанс послужить, шушрушате Говинде.
О, Говинда, знание представлено здесь как прекрасная невеста или young bride, молодая жена, у которой есть 14 ветвей, происходящих от 4 вед. Это знание включает в себя
смрити, тут перечислены, что, собственно, входит в состав видьи или знаний, которые нам необходимы, чтобы жить в этом мире, она украшается шестью ведангами, сопровождается шестью школами философии, поддерживается пуранами, украшена разделами, посвященными карме и гьяне.
Эта невеста-знание видит тебя, стремящегося обрести ее в доме своего гуру, и обретя такую возможность после долгого времени, испытывает желание служить тебе.
Иначе говоря, в чем идея и почему я привожу здесь этот стих? В том, что знание частных наук важно, оно нужно, и жизнь наша станет очень красивой, полноценной, если мы знаем все эти ведические науки.
Нам нужно образование в практических прикладных сферах, и мы очень скоро поймем, как это происходит, как ее обрести, но сначала я пишу сам: мы посмотрим эти 14 ответвлений в видье.
Культурный человек с точки зрения вед должен знать 14 предметов. На самом деле 18, мы поговорим о них. Но сначала посмотрим, как это устроено. Шастра дает некие фундаментальные принципы - самые общие принципы.
Есть Бог, Бог — Абсолютная истина, Он во главе всего, Он осуществляет единство всего. Из этих самых общих принципов выводятся частные научные концепции.
Например, Шастра говорит: есть Бог, есть его материальная энергия. Материальная энергия состоит из трех гун. В принципе, простая вещь. Тоже какая-то схема.
Эти три гуны, представление о трех гунах мы можем видеть. Это самый общий принцип.
Материальная энергия состоит из саттвы, раджаса и тамаса. Теперь саттва, раджас и тамас берется и прилагается к астрономии. И говорится, что Рохини-накшатра находится в сатве, чуть-чуть в раджасе, что там Сатурн, Шани- планета, олицетворяет собой тоже тамас и так далее.
То есть в самых разных приложениях или те же самые три гуны прилагаются к аюрведе, к нашему телу: из трех гун появляются три доши, и каждый из этих дош - это сочетание каких-то там гун или сочетание панча-махабхут.
В шастрах говорится: вот она реальность. Три гуны, пять первоэлементов и так далее. Возьмем каждую конкретную вещь и будем применять эти единые принципы к каждой конкретной области.
Аюрведа — это одно, йога — это другое: те же самые принципы, те же три гуны, те же панча-махабхуты. Йог медитирует на землю и становится очень тяжелым, йог медитирует на воздух и учится летать.
Так те же самые простые общие фундаментальные принципы в приложении к частным концепциям и возникают соответственно практические дисциплины.
Люди могли летать, у людей были до сих пор у людей есть эти мистические силы, которые появлялись в результате медитации и размышления и приложении фундаментальных принципов к частным концепциям.
Потом, что делается дальше, мы приложили эти принципы к какой-то реальности, например, к человеческому телу. Посмотрели: вот это человеческое тело состоит из эфира, воды, огня и т.д.
Не углубляемся в какие-то частности и пытаемся... Есть три доши и, соответственно, три гуны. Смотрим - начинаем наблюдать, делаем опытные проверки и накапливаем постепенно опыт.
То есть, есть некие общие принципы, общие принципы превращаются в частные научные концепции, не противоречащие друг другу в самых разных областях, будь то от социологии до астрономии, от астрологии до медицины.
Законы Ману начинаются с того же самого. Жил-был Вишну, а из Вишну, из пупка, вырос лотос, в лотосе — 14 планетных систем. Поэтому нужно следовать таким законам.
То есть общий принцип - единый из этого принципа общего выводится приложение к разным сферам. Будь то юриспруденция, будь то медицина, будь то астрономия, будь то космология, все что угодно.
Но потом дальше все это проверяется на опыте, прилагается к конкретным вещам и накапливается опыт, в результате этого возникает, возникает множество научных школ.
Как, например, даже сейчас в Индии, если вы пойдете, есть множество разных школ Аюрведы, есть много разных школ... Яджурведы? Есть много разных школ астрологии. И они учат немножко по-разному, у них накопился свой опыт. В каждой школе есть какая-то своя шастра.
На севере вам будут говорить в астрологии, что вот «Парашара-хора-шастра» — нужно опираться на нее.
Если вы пойдете на юг, вам будут говорить: «Брихат-джатака» Михиры — это главная фундаментальная шастра, из которой все остальное исходит. Возникает множество школ, но они не противоречат друг другу.
Варахамихира не опровергает Парашара хора-шастру, а Парашара хора-шастры не пытается опровергнуть Варахамихиру. Это разные парампоры, которые существуют в пределах одной единой системы знания.
Эта система знания постоянно обогащается за счет накопления опыта. Новые аюрведические лекарства продолжают изобретаться сейчас.
Есть классические формулы, описанные в учебниках двух с половиной тысячелетней или пятилетней давности, в книгах есть классические формулы. Но каждый врач в соответствии со своим опытом, зная основные принципы, может создать свои лекарства.
И эти новые лекарства появляются сейчас, о них какие-то новые названия, и где-то говорится, вот эта классическая формула, там из сахастра-йоги, или еще откуда-то. А где-то говорится про праприетарный аюрвед.
И они действуют, потому что они все основаны на опыте, но все они находятся в рамках единой концептуальной системы, заложенной в шастрах, и эта система не противоречит абсолютно, не противоречит друг другу.
Все эти парампоры, все разные научные школы существуют гармонично друг с другом. Мы увидим, какая совершенно другая система возникает на Западе, как все противоречит друг другу.
Четырнадцать ведических дисциплин
И давайте посмотрим, что это за 14 научных дисциплин. Вишну-пурана объясняет эти 14 научных дисциплин. Ангани ведаш чатвари мимамсяя вистарах. 14 дисциплин - это 4 веды.
Четыре веды, значит, Риг-веда, Сама-веда, Атхарва-веда, Яджур-веда. Вместе с Упанишадами, Брахманами и Араньяками. Это четыре веды. Есть мимамса.
Мимамса — это с одной стороны, способ понимания ведических текстов, пурва мимамса, как понимать эти тексты, в чем их смысл, а с другой стороны, мимамса — это уттара-мимамса или философия, это, собственно, наша с вами философия, веданта.
То есть четыре веды. Мимамса, две разновидности мимамсы. Как понимать ведические тексты и какой смысл конечный они несут, то есть какое духовное послание в них содержится. Ньяя - это следующая дисциплина.
То есть, у нас есть 4 веды: мимамса, ньяя, и в ньяю обычно входит Ньяя, Вайшешика, Санкхья, йога. Пурва-мимамса уже есть. Это, соответственно, у нас есть 4 веды: мимамса и ньяя, это 5 дисциплин.
У нас есть дхарма-шастра, у нас есть Пураны. Это семь дисциплин. И соответственно у нас есть шесть веданг. Я пропустил где-то одну, одна делась. Нам нужно 14 сделать. Если сюда добавить 6, то будет только 13.
Анги, значит, 6 веданг. Мимамса, логика, няя, дхарма-шастра, Пурана. А, Пурана. Я забыл Пурану. Пурана - это соответственно. Мы сейчас посмотрим, что это такое.
То есть, иначе говоря, 4 веды, 6 веданг. Это вьякарана, кальпа, джьотиша и так далее. Сейчас мы посмотрим все это.
И четыре дополнительных знания — Аюр-веда, Дханур-веда, Гандхарва-веда и Артхашастра. Вот, собственно, все. Я сейчас позже к этому приду.
Итак, четыре веды, соответственно, с упанишадами и со всеми этими — Риг-ведой, поэзией, философией, космологией, ритуалами, Сама-веда, музыкальные формулы вед, Яджур-веда, антропология, Атхарва-веда, магия, медицина, психология. Так, 6 веданг - это 10 дисциплин. Шикша — значит фонетика: культура начинается с правильности произношения, с четкости, с чистоты произношения. Потому что фонетике прида́валось очень большое значение в ведической культуре. Кальпа значит ритуал, и в ритуал входит математика, геометрия. Чтобы правильно сделать алтарь, нужно владеть геометрией, нужно владеть ведической математикой. Соответственно, вьякарана — это лингвистика и филология, то есть грамматика, взаимоотношения различных слов, предложений и так далее.
Нирукта, этимология, семантика или философия языка, джьотиша — астрономия, математика, космология, чхандас — поэтика, метрология и литературоведение. Вот это 10 первых дисциплин, и образованный в ведическом смысле человек должен знать эти 10 дисциплин, 4 веды и 6 способов, с помощью которых мы смысл Вед можем понять.
Дальше мимамса — это уттара- и пурва-мимамса. Это герменевтика, то есть наука о том, как понимать смысл.
Очень часто люди сейчас сражаются цитатами, не пытаясь понять общий смысл: ритуалы, философия, этика. Собственно, уттара-мимамса — это философия и этика, пурва-мимамса — это герменевтика и ритуалы, философия ритуального обряда.
Ньяя и вайшешика — это формальная логика и натурфилософия, атомистическая система, дхарма-шастра — это этика, юриспруденция, социальные науки, как человек должен жить.
И, наконец, Пурана: это космология, история, география, энциклопедические знания и в конечном счете тоже этика. Вот 14 видов, которые служат Кришне: 4 веды, 6 веданг, мимамса, ньяя, дхарма-шастры, Пураны.
И нам нужно знать до какой-то степени. Из Пуран мы изучаем Шримад-Бхагаватам. Из дхарма-шастр мы знаем пару стихов Ману-самхиты.
Ньяю, вайшешику мы изучаем по книгам Шрилы Прабхупады. Ну, соответственно, Мимамсу тоже по его книгам. Фонетику мы изучаем, повторяя, шлоки с соответствующим акцентом. Ну, до какой-то степени в любом случае, мы знаем.
И вот он - образованный человек, он знает все это, он понимает реальность целостную, она внутренне не противоречива, она основана на одних и тех же принципах.
И в конце концов все это объединяется Верховной Личностью Бога, из которой все это изошло: из Господа изошли 4 веды, из Господа изошли 6 веданг. Мимамса, ньяя, вайшешика, дхарма-шастры и Пураны.
Прикладные ведические науки
Это тоже вещи, которые изошли либо непосредственно от Господа, либо великие мудрецы дали их нам для того, чтобы мы могли правильно жить.
И помимо этого, четыре еще дополнительных — помимо 14 областей знания, 4 знания дополнительных. Это аюрведа, дханурведа — военное искусство, военная наука, боевые искусства.
До сих пор в Керале есть калари — местное боевое искусство. Там люди могут как-то вас победить.
Гандхарва-веда — это музыка или сценическое искусство, эстетика, и артха-шастра, экономика, политология, нити-шастра, государственное управление.
А в аюрведу входит медицина и алхимия — это очень существенная часть аюрведической медицины: наука омоложения, наука вечной молодости. Сегодня я говорил с одним алхимиком.
Он хочет провести семинар о том, как золото получать, так что можете поучаствовать. Скоро мы будем её...
Но это реально наука о преображении, о том, как преображать организм человека, омолаживать его, как преображать природу. Вот. И, соответственно, 14. Почему выделяется 14 этих вещей, потому что они называются дармастанами.
Человек, изучающий веды, человек, изучающий фонетику или грамматику, он одновременно с этим понимает дарму, он становится моральным, нравственным, чистым человеком.
Эти 14 областей знания называются дхарма-стханами и одновременно видья-стханами, а 4 других области они более прикладные. Они просто видьястаны. Это места, где есть прикладная наука.
А эта прикладная наука, но она в основе своей должна сформировать характер человека.
Люди не случайно учились правильно произносить санскрит, правильное произношение воздействует на мозг, а делает наш ум более чистым и чистый ум в конце концов вкладывает в наш характер, и так далее.
Ньяя — способность логически мыслить или правильно мыслить помогает человеку обрести дарму и понимать, что такое дхарма, не отклоняться от дхармы. Поэтому ньяя — это логика, и одновременно с этим справедливость.
Другой перевод слова — до сих пор суды на хинди называются Ньяя-диша. Тот, кто выносит вердикт в соответствии с логикой или со справедливостью. Дхарма-шастры — естественно, дхарма-стханы.
Пураны учат нас опять же дхарме, и в конце концов высшей дхарме — према-дхарме. Вот оно. Ведическое знание. Ну да, там было еще 64 искусства, которые делали нашу жизнь красивой. Добро пожаловать в ведическую культуру.
Вам нужно просто изучить 14 наук, 4 дополнительных науки и 64 искусства, и вы можете считать себя полноценным членом ведического общества.
Гибкость ведической системы
Вот. Но при этом, смотрите, возникала очень гибкая система. Я уже пытался объяснять: возникали разные школы в пределах некоего единства.
Единство сохранялось, единство задавалось фундаментальными принципами из шастр, из божественного откровения, которые потом применялись в совершенно разных разных сферах.
И они не противоречили, как я уже говорил, мало того, что разные школы внутри одной дисциплины не противоречат друг другу, разные науки не противоречат друг другу. Если мы возьмем современную западную систему
с огромным количеством каких-то наук частных, то мы поймем, что постулаты, лежащие в основе этих наук, совершенно разные.
Нейрофизиология или биология или физике вам будут говорить, что все предопределено и что свободы воли нет.
А потом вы будете изучать социологию и выясните, что вся социология построена на том, что человек действует как ему заблагорассудится, у него есть свобода воли.
Вот, то есть науки возникают, но эти науки, так как у них нет common frame или общей какой-то рамки, общих рамок, в которых они возникают, они начинают противоречить друг другу, сражаться друг с другом, пытаться опровергнуть друг друга, как в пределах одной науки, как есть огромное количество космологических теорий, каждый пытается опровергнуть другую.
Они появляются с изрядной регулярностью, и каждое пытается сказать, что другие неправы. И это совершенно неизбежный результат методологического подхода.
Итак, дедуктивный ведический подход — общая целая частные концепции в разных сферах, приложения или трансляция этих общих принципов к частным сферам, соответственно, появление, эксперимент, опыт, накопление этого опыта и передача опыта от учителя к ученику.
Это передача опыта учителя к ученику позволяет возникнуть множеству разных парампар.
Как, например, в нашем случае мы знаем, что есть Шри-сампрадая, есть Мадхва-сампрадая, и да, мы с чем-то не согласны там, но в конце концов мы понимаем, у них есть свой опыт.
Они накопили свой конкретный опыт, они прикладывают те же самые знания, с которыми мы согласны, те же самые принципы к реальности и делают что-то. Мы следуем своим путем.
У нас есть своя парампора, мы ее ценим и уважаем, но в то же самое время мы уважаем другой опыт и не пытаемся опровергнуть другой опыт, не пытаемся прийти к другим и сказать: мы не правы. Почему?
Потому что основа у нас единая. Это позволяет создать гибкую систему, которая обогащается постоянно. Как я уже сказал, новые аюрведические лекарства появляются регулярно.
Никто не пытается сказать, что это неправильные лекарства или лишить патента.
Нет, они все основаны на одном и том же, и это результат правополушарного взгляда на реальность, когда мы видим единство, и за единством внутри этого единства видим многообразие, не пытаемся упростить изначальную сложность. И это абсолютно недогматическая система.
Дедуктивный подход не значит слепо следовать. Да, мы принимаем принципы шастр, мы принимаем нечто на веру, но только для того, чтобы проверить это на собственном опыте и подвергнуть это интеллектуальному анализу.
Никто не говорит, прими слепо что-то. Нам говорят, есть единый источник всего сущего, мы начинаем думать, и мы понимаем, что не может не быть единого источника всего сущего. Так и есть.
И потом мы пытаемся применить это на опыте. Мы видим, как это работает. Нам говорят о том, что есть три гуны. Кто-то видел, что такое три-гуны? Кто-то знает, что такое три-гуны? Никто не знает.
Но мы видим, что они работают.
Просто по его виду, мы начинаем чувствовать, как это работает, а таким образом мы убеждаемся Просто по его виду мы начинаем чувствовать, как это работает, а таким образом мы убеждаемся в справедливости изначального постулата, наша вера укрепляется. То есть рациональность, дедуктивный подход не противоречит рациональности, это рациональный научный подход.
Просто это другая наука. Это наука, которая идет от общего к частному и вполне себе работает прекрасно.
Но это, собственно, было что-то, на что я не должен был обращать внимание, потому что наша задача раскритиковать западную науку.
Ограниченность эмпирического метода
Но мы до нее сейчас уже добрались, и сейчас мы начнем ее раскладывать.
Просто для того, чтобы понять различия, как работает одна и другая, сейчас посмотрим называемый научный метод, который претендует на единственную правоту и единственную способность определять истину.
Это индуктивный западный метод, который основан на абстрагировании, упорядочивании, систематизации, схематизации, упрощении, отделении и в конце концов огрублении. К этому неизбежно приводит этот подход от частного к целому.
Дедукция, как еще раз, я хочу подчеркнуть: она сохраняет некое целостное понимания сложности взаимосвязи и делает акцент на связь части с целым. Вот правильное понимание реальности.
Я часть, есть целое, мне не нужно вырывать себя из контекста. Тогда как индуктивный западный подход постоянно пытается вырвать что-то из общего контекста.
Давайте быстренько посмотрим, как она... Слово «сайс», английское слово «наука», оно происходит от латинского слова «резать», «разрезать». То есть само по себе уже это слово, в этом слове «наука» заложено это действие.
Мы разрезаем реальность, пытаемся отделять ее, разрезать ее на кусочки, и постигать в отрыве от целого.
Вот определение науки: сбор фактов. Сначала мы наблюдаем некие частности, обобщаем их, постоянно пополняем, потом систематизируем, критически анализируем, обобщаем, делаем какие-то гипотезы,
эти гипотезы мы проверяем с помощью эксперимента, выводим законы природы и общества.
То есть я не знаю общих законов, я просто смотрю на эту реальность. Так как я не могу уложить в себе всю сложность реальности, я выбираю какую-то часть и абстрагируюсь от всего остального, я собираю факты уже в соответствии с этим моим подходом
к нему, к каким-то фильтрам, которые я сделал. Я потом их пытаюсь систематизировать, как-то обобщаю, делаю гипотезу, и в
конце концов говорю: реальность такая. Но это не реальность, это в лучшем случае какая-то схема очень маленькой части реальности. Так как я пошел снизу, а не сверху.
Вот. И, соответственно, у меня в начале уже есть некие постулаты. Да, универсализм, эволюционизм, какие-то постулаты, которые я закладываю: я с их точки зрения наблюдаю реальность.
Я уже смотрю на реальность, исходя из того, что этого не может быть, потому что каких-то вещей не может быть никогда. Из наблюдения я делаю какие-то гипотезы, то есть пытаюсь обобщить. Наверное, это так.
На основе гипотезы я делаю предсказания. Если это так, то, соответственно, я ставлю какой-то эксперимент. Тогда, если мы выполним эти условия, то должно быть как-то так.
Ставятся проверочные эксперименты, и в конце концов создается некая общая теория. Вот это так. Так, но что происходит?
Так как сам процесс научного познания основан на абстрагировании, на отвлечении. Наблюдаемый объект замещается идеализированным теоретическим образом этого объекта.
Мы с самого начала говорим: я наблюдаю не реальность, я наблюдаю некую схему, я абстрагируюсь от частностей, и соответственно,
как говорится, большая российская энциклопедия, абстракции являются универсальным методом научного познания, без абстракции никуда. Мы не можем не упростив чего-то, не абстрагировавшись,
не отделив, не отвлекшись от частностей, а пытаться оперировать какими-то объектами. И, соответственно, этот метод абстрагирования основан на Аристотеле.
Опять же, новая философская энциклопедия: абстрагирование - это метод намеренно одностороннего изучения реальности, субъективный прием мысленного разделения целого и полагания отдельно сущными его частей.
То есть, еще раз: мы берем целое, берем какой-то кусочек и абстрагируемся от всего остального, отвлекаемся от всего остального и думаем, что оно существует одно, само по себе. И начинаем изучать это одно само по себе, и из него делать какие-то выводы.
Так возникает медицина. Я приводил этот пример: люди изучают одну реакцию, одну реакцию в мозгу. Чтобы как-то повлиять на эту реакцию, они понимают какую-то причинную связь в этой реакции,
находят формулу, вещество, которое садится на какой-то рецептор в мозгу. Оно село, нужный результат достигнут. Снотворный, говорю, нечто актуальное для меня. Химические снотворные.
Находится одна реакция, которая садится на один рецептор, а этот рецептор закрывается, соответственно, желаемый результат достигнут, человек отключает на какое-то время.
Что происходит другое во всем этом целостном организме? Никого не интересует. Какие проблемы, нарушение одной маленькой цепочки в этом целостном организме дает, никого не интересует.
Соответственно, поэтому возникает огромное количество побочных продуктов. Но нужный результат есть, есть все в принципе, такое полагание не заключает никакой ошибки.
Оно объективно оправдано многообразием свойств аспектов целого, полноль столь различных, что они не могут стать предметом одной науки. Наука не хочет изучать целое, не может изучать целое западная наука.
Наука же по Аристотелю исследует общее, а общее познается посредством абстракции. То есть вот он — индуктивный метод. Мы берем частное, абстрагируем, пытаемся выделить общее. И это ошибка. Это не ошибка, это ограниченность.
Смена научных парадигм
Это некий подход, который не позволяет нам реально понять целое и дает иллюзию знания, и, в конце концов, не нзводит знания, сначала низводит мудрость до знания, а потом знание до информации.
И, собственно, так возникает, что происходит? Возникла теория. Некая теория в результате экспериментов, множество гипотез, наблюдений, какая-то космологическая теория. Постепенно, постепенно. И вроде бы она работает.
Вроде бы все то, что наблюдается, вписывается в схему этой теории. Но постепенно-постепенно по мере накопления наблюдений наступают какие-то аномалии. Это не вписывается в эту теорию, это не вписывается в эту теорию.
И сначала ими пренебрегают, аномалии отбрасывают. Это ошибка опыта, некий артефакт. Я сам ученый, я знаю, как это делается.
Поставил эксперимент, получил что-то, что не ожидаешь, говорит: ну, неправильно поставил, наверное, что-то не так. Будем ставить эксперимент до тех пор, пока не получим тот результат, который нам нужен.
Все то, что нам не нужно, просто отбрасывается, реально отбрасывается. Но аномалии постепенно накапливаются, тогда возникает новая гипотеза, которая может включить в себя какую-то часть из этих новых данных аномалий
ставятся новые эксперименты, возникают новые теории, которые потом будут снова опровергнуты. Почему? Потому что еще раз, западная система закрыта.
Восточная система открыта, есть некая общая, очень широкая концептуальная рамка, заданная фундаментальными принципами, которые прилагаются на опыте, и в общем-то опыт хорошо соответствует этим заданным общим принципам.
Но тут мы с самого начала подходим к реальности под определенным углом зрения, выделяем какую-то ее часть и в общем-то до какой-то степени создаем какую-то рабочую вещь, но так как изначально это была часть, рано или поздно мы понимаем, что реальность в эту схему не укладывается.
Поэтому само слово теория означает понятие или умственная схема. Оно происходит от греческого слова теория, что значит взгляд или зрелище. Слово театр происходит от того же самого слова, что теория. Что такое теория?
Теория — это определенный конкретный очень узкий взгляд на реальность, когда мы сознательно закрываем глаза на все остальное, соответственно, мы видим что-то, но мы видим в этом суженном горизонте что-то, а потом говорим, что так все и есть. Вот она теория.
И теорию возводим в ранг закона. Хотя это в принципе неправильно по самому своему подходу, как я с самого начала говорил, о чем мы пытаемся сейчас говорить? О самом фундаментальном методологическом подходе к познанию.
Если это подход индуктивный: от частности к общему — ничего хорошего не будет. То есть теория — это некая схема, которая объясняет реальность, она уже формируется в рамках конкретного мировоззрения.
Все то, что не входит в это мировоззрение, не вписывается в нее, оно никогда не станет теорией. И мы видим две эти вещи: дедуктивная система ведическая, открытая.
Мы наблюдаем реальность через призму откровения и создаем все более и более полную картину на основании опыта, новых наблюдений и прилагая ее к нашей конкретной реальности.
Как, например, аюрведическая медицина сейчас пытается распространять на травы, которые не растут в Индии. Но принципы те же самые. Какой-нибудь там авелук, который растет только в Армении, можно вполне понять его
свойства с точки зрения Аюрведы и применять в контексте аюрведы. Это открытая система, которая позволяет опыт вписывать в эту открытую систему.
А индуктивная система с самого начала закрытая. Вот они, узенькие рамки, а все то, что в них впихивается хорошо, все то, что не впихивается, до поры до времени, мы делаем вид, что этого нет.
А когда уже мы не можем больше делать вид, что этого не существует, мы не спровергаем эту теорию с пьедестала и говорим, что оказалась она неправильная, эта теория, люди заблуждались.
Но сейчас мы определили новую теорию, это новая теория уже абсолютно правильная. Для того чтобы через пару десятков лет опровергнуть эту теорию.
То есть индуктивная система всегда оперирует в рамках частных теорий, а и обречены на пересмотр по мере открытия новых факторов. Как, например, сейчас изобрели новый телескоп, который видит что-то, что не видели старые телескопы. И он начинает видеть в реальности галактики, которых не должно быть.
Почему их не должно быть? Потому что в соответствии с теорией большого взрыва в какой-то момент произошел большой взрыв.
И постепенно-постепенно эти галактики, которые расходились из точки большого взрыва, не остывали на определенном расстоянии должны быть галактики, которые излучают определенную частоту свет, потому что они, ну, они остыли до этой частоты.
Появился этот новый телескоп. Это новый телескоп. Все полностью, как он называется? Ну, неважно, это новые достижения.
Он вдруг определил, что где-то далеко за какие-то миллиарды световых лет находятся галактики, которые гораздо более горячие, чем они должны быть, в соответствии с этой теорией большого взрыва.
Соответственно, вся теория Большого взрыва, которая до поры до времени всех устраивала, должна быть выброшена в мусорку, и нужно придумывать новую теорию, в которой эти новые данные впишутся.
Но это абсолютно неизбежная вещь при таком подходе познания. И например, пример со времен Ньютона, о котором мы, я надеюсь, еще успеем поговорить, если мы дойдем до этого. Считалось, что Ньютон определил закон движения.
И Ньютон сказал: соответственно, вот оно, идеальное движение, вот они, идеальные тела, вот они таким образом двигаются, все обрадовались и в конце концов сделали вывод, что все детерминировано.
Есть частицы, мы знаем законы движения. Если мы знаем положение изначально частицы, знаем законы движения, вот они будут двигаться, мы в конце концов поймем, в какое положение.
Иначе говоря, если обладать достаточно хорошим компьютером, знать координаты всех частиц в какой-то системе в данный момент времени, то можно предсказать, в каком состоянии она будет через 2 секунды или через 2 миллиарда лет.
Все очень просто. Простые математические законы, изначально и положения — все детерминировано. Нет ничего неизвестного в будущем, потому что все
определяется этими законами, и это представление о детерминизме, определенности реальности, возникшее в результате механической системы Ньютона, доминировало 300 лет. И все люди были уверены, что все так и есть.
Потом открылась квантовая механика, сказали, что все не так. А сейчас это пример из современного подкаста,
который я недавно слушал, некий профессор Джон Нортон из Питтсбургского университета говорит: «Да, вообще чушь все это». Даже на уровне макрообъектов, ньютоновских объектов, никакой детерминированности нет.
Сплошь и рядом там есть какие-то совершенно непредсказуемые вещи. И он демонстрирует это: то есть, вот была теория, которая существовала 300 лет, она была незыблемой. Мы увидим там дальше цитату, и в этой цитате,
Александр Поп, поэт, сказал, что все было погружено во тьму, а потом Бог сказал: «Да будет Ньютон». И сразу же все покрылось светом.
То есть, гений Ньютона, его влияние воспринималось таким, что пришел некий человек, и он все то, что было раньше покрыто тьмой, осветил светом своего ума.
Критика упрощенных моделей
Бог сказал: да будет Ньютон, но потом пришел профессор Нортон и сказал: да, ерунда, все это, Ньютон был неправ, и это, совершенно еще раз, неизбежный результат такого подхода реальности.
Вот, и, собственно, это утверждение Риширадж прабху очень важное, он говорит: стремясь понять ведическую систему, мы должны начать с проблемы, присущей европейской науке, а именно: действительно ли реальность так проста.
Мы можем изучать любой предмет и увидеть, насколько он сложен, и почему ни одна простая модель не работает. Когда одна простая модель терпит неудачу, создается другая простая модель.
Таким образом, возникает множество моделей, и ни одну из них невозможно согласовать с другой. В результате этого попытка достичь простоты приводит к огромной сложности.
Современная наука, изначально исходя из того, что мы сможем понять
простую реальность, как в свое время люди говорили: нам нужно изобрести теорию всего. Эта теория всего, формула ее будет изображена на майке, она будет состоять из нескольких символов.
И вот эта простая идеальная теория всего. Но возникает множество разных теорий всего. Есть замечательный подкаст, который я иногда слушаю, он так и называется — Theory of Everything.
Он приглашает туда самых разных ученых, которые говорят о совершенно каких-нибудь вещах, и ни один из них не согласен друг с другом.
И вместо одной простой формулы, с которой будут согласны все, есть огромное количество теорий всего, которые никак не бьются друг с другом.
И в результате попыток понять сложную реальность с помощью простой схемы, мы получили огромное нагромождение простых схем, в которых очень легко запутаться.
Вместо того, чтобы принять, что изначально реальность сложна, и в этой сложной реальности когда мы убеждаемся, что исходное предположение о простоте ложно, мы начинаем ценить ведическую систему и понимать сложность. А если мы не осознали, что простота не работает, мы никогда не сможем по-настоящему оценить сложность. Вот.
Итак, еще раз: левое полушарие: абстрагирование, отвлечение, изоляция явления, систематизация, построение гипотез, теорий. Правое полушарие или дедуктивный метод, целостное видение, понимание сложности взаимосвязей, попытка увидеть явление в связи с целым и найти его корреляты в других сферах.
Грамматическая ошибка. Вот. То есть, это удивительно, как скажем, астрология, например, говорит, что влияние Юпитера где проявляется?
Влияние Юпитера проявляется: Юпитер желтый, соответственно, желтая одежда помогает усилить влияние Юпитера. Желтые драгоценные камни усиливают влияние Юпитера.
Желтый маш и желтая тыква помогают усилить благоприятное влияние Юпитера. Совершенно разные вещи из разных сфер сводятся воедино, и они существуют в рамках одной теории.
То есть, скажем так, астрология распространяет свое знание на одежду, на фармацевтику, на юридическую медицину, на гематологию, на гемологию и на диетологию.
Так как все эти западные дисциплины абсолютно никак не связаны друг с другом, там нет никаких принципов, единых начал, единых принципов или единых постулатов.
Эмпиризм и авторитетное свидетельство
Вот буквально еще две вещи, чтобы пнуть как следует западную науку. Собственно, вся западная наука основана на эмпиризме. Только опыт может привести к конкретному знанию.
Ничего кроме опыта, только опыт, который выходит из чувственного опыта, так вся наука, жизненная практика и нравственность должны основываться на эмпирическом опыте.
Ну и собственно, да, этот эмпиризм был изначально заложен Аристотелем, потом развит Галилеем, потом Ньютон его обогатил, потом Локк сказал, что это единственный метод, и в конце концов Юм сказал, что это единственный способ понять реальность.
Но смотрите, что такое эмпиризм. У нас есть некая сложная система, и мы пытаемся подобрать, разгадать эту сложную систему, подбирая к ней ключи.
Очень простой пример: У вас есть компьютер, и ваш компьютер на пароле находится. И вот простая научная задачка.
Вы знаете, что этот пароль состоит, или вы даже не знаете, из каких какого числа знаков состоит пароль, и вам нужно подобрать пароль, вы ничего не знаете - к паролю, чтобы разомкнуть этот компьютер.
И вам нужно перебирать все пароли: сначала вы все перебираете пароли из одних знаков, только из цифр, потом только из букв, потом только из буквы, из символов, потом все пароли из двух знаков, все пароли из трех знаков, все пароли из четырех знаков. Представляете себе, сколько времени вам нужно для того, чтобы найти этот пароль.
И да, может повести, может на 360-й миллиардной попытки вы найдете нужный пароль для того, чтобы более того, для того, чтобы этот метод последовательно проводить, вам нужно сохранять все неудачные попытки.
Чтобы вы еще раз не тратили время на то, чтобы проверять уже проверенный неправильный пароль. Теперь, если вам говорят, что пароль такой, то сколько времени вам нужно, чтобы проверить, работает он или нет?
Вы просто вводите и смотрите, работает хорошо. Не работает. Ну, значит, что-то не сработало. Так вот, вот она, разница между двух подходов.
Один подход - это проверка, перебор всех возможных вариантов и отбрасывание всех неверных вариантов.
Собственно, в теории исчислений это называется проблемой P равняется NP, суть которой в том, что нахождение решения задачи требует такой же вытеснительной сложности, как и проверка уже готового решения.
Никто никогда не доказал эту формулу. На самом деле, если бы она была доказана, то это означало бы очень печальную вещь.
Это означало бы, что еще раз: взломать наш компьютер, любому хакеру было бы так же легко, как и человеку, который знает пароль и просто проверяет его.
Эмпиризм — это попытка обнаружить истину перебором всех возможностей, и для этого нужно постоянно отбраковывать неправильные ложные теории и хранить это где-то тщательно, чтобы, не дай Бог, еще раз не наступить на те же самые грабли.
Тогда как авторитетное свидетельство значит, вот если авторитетное свидетельство, мы проверяем его, работает или нет. Работает теория гун. Работает. Мы можем видеть: вот она Раджагуна, вот она Тамагуна.
Работает она на всех сферах: в приложении к еде, в приложении к поступкам человека, в приложении к музыке, в приложении к астрологии, куда бы мы ни взяли, мы видим, как одна и та же вещь, которая открыта,
могли мы сами изобрести эту теорию тригун? Не могли. Нам открывают, что есть три гуны, что изначально все материальные явления основаны на ней. Мы проверяем, видим, так оно и есть.
Теперь, если бы мы пытались проверять три гуна, четыре гуна, пять гун, какие они не понимая, как она все, пытались подобрать отмычку к этой реальности. Мы никогда бы эту отмычку не подобрали. И вера, собственно, значит: вера значит, что я верю в пароль, который мне открыли. Она дает мне изначальную гипотезу и упрощает переход к проверке, обходя сложности эмпирического подхода.
Мы принимаем откровения и проверяем на своем опыте и согласуем его с помощью логики. Шрила Прабхупада пишет об этом. Веды не являются творением человеческого разума.
Если вы хотите познать нечто, лежащее за пределами сферы вашего опыта, вашего эмпирического знания, за пределы сферы действий ваших чувств, вы должны принять Веды.
В этом случае не может быть и речи об экспериментировании. Все эксперименты уже давно поставлены. Истина уже установлена. Звучит догматично, но так оно и есть.
Вот замечательный пример: в начале 20 века считалось, что Вселенная неизменна. Я очень скоро уже закончу. Я не буду все то, что я подготовил, говорить, но я скажу еще несколько вещей. Прекрасный пример.
В соответствии с ньютоновской моделью Вселенная была вечной и неизменной. Потому что так он построил эту модель.
Но в 1927 году католический священник Жорж Леметр усомнился в этом, потому что он опирался на откровение книги Бытия. И в книге Бытия говорится, что Вселенная была в какой-то момент создана.
И поэтому он предложил, что Вселенная не вечна, не неизменна, она была создана и она постоянно расширяется. И исходя из этой гипотезы, которую он предложил, опираясь на откровение.
В 1965 году, соответственно, два астронома обнаружили это красное излучение, что, собственно, стало доказательством большого взрыва,
а большой взрыв в соответствии с христианской теологией — это как раз доказательство книги Бытия. В какой-то момент вселенной не было, и вот она возникла. Бог сказал: «Да будет свет!»
Эти слова «да будет свет» и означают большой взрыв. То есть Он исходил не из какой-то умозрительной концепции, а из представлений, почерпнутых из откровения, и подтверждение этому было найдено то, что Вселенная не вечная,
а то, что она не вечная, а то, что она в какой-то момент возникла, и то, что она не неизменна, а расширяется. Вот.
Вероятностный характер науки
И, собственно, поэтому в индуктивном методе на Западе акцент делается на разум и на чувственное восприятие. Это единственные источники верного знания, то есть пратьякша, анумана или логика и, соответственно, эксперимент.
А на Востоке акцент делается на то, что откровение — источник знания высшей причины, а разум и опыт помогают подтвердить откровение.
Откровение не самодостаточно в том смысле, что разум и опыт не отвергаются, у них есть место, но они должны сочетаться друг с другом. И это дедуктивный метод, подход, который преобладает в ведической культуре как минимум.
И индуктивный на Западе.
Вот, и вот пожалуйста, одно из новых свидетельств: один из соответственно известных физиков, новых математиков и философов Рейхенбах говорит, что все научное знание по самой своей природе имеет гипотетический и принципиально вероятностный характер.
То есть все те теории, которые считаются обычными людьми, истинными, не подлежащими никакому сомнению, на самом деле принципиально вероятностные.
Принятая в классической эпистемологии науки черно-белая шкала оценки знания — как либо истинного, либо ложного — является слишком сильной и методологически неоправданной идеализацией, так как подавляющее большинство научных гипотез имеют некоторое промежуточное значение между истиной и ложью.
То есть это что-то такое: наполовину истина — наполовину ложь. И мы знаем, что такое наполовину истина, наполовину ложь — это ложь. Частичная истина - это не истина или это относительная истина.
То есть даже самые ученые говорят сейчас: наука не ищет истину, наука не может определить истину, все истины,
в кавычках, обнаруженные с помощью такого метода, индуктивного метода по определению являются вероятностными гипотезами. Это всего лишь некие гипотетически частичные истины, которые рано или поздно будут опровергнуты.
Поэтому сам по себе подход в принципе неправильный. И в результате этого к чему пришло — привело это открытие, то, что истины нет, а это открытие привело к прагматизму.
Это одно из направлений в науке, которое говорит, что такое истина. Не нужно пытаться искать истину, потому что истины нет в принципе. Истины нет в принципе, потому что мы ее не обнаружили. Почему мы ее не обнаружили?
Потому что мы ее не можем обнаружить с помощью наших методов. Поэтому вместо того, чтобы искать истины, ученые ищут технологии.
И они утверждают: если какая-то идея приводит к полезному результату, то она и считается истиной.
И неважно, к каким другим результатам она приводит, то есть это абсолютно устоявшееся, признанное в современной науке представление прагматизма о том, что давайте не будем заморачиваться, не будем искать истину, мы ее все равно не найдем.
Все то, что полезно, назовем это истиной, будем этим пользоваться, сделаем нашу жизнь более удобной и будем пребывать в иллюзии о том, что мы открыли истину, потому что жизнь стала чуть-чуть более удобной.
История развития европейской науки
Вот, и дальше следующий раздел я не буду рассказывать, потому что я уже говорю больше двух часов, но я буквально какие-то пунктирно обозначу вещи из этого раздела. Я пропущу большую часть этого раздела, хотя там есть интересные вещи.
Собственно, вот некие Этапы этой истории я уже говорил, что вся западная наука произошла из Древней Греции, а в Древней Греции было два этих представления: хаос, беспредельность, беспорядок, тьма и соответственно зло — и космос. Порядок, устроенность, гармония, свет, простота.
Соответственно, Пифагор развил это представление: все сущее есть числовые отношения, число — меры всех вещей, ввел идею гармонии как основание мира.
Вот он, простой мир, космос, и роль человека в том, чтобы хаос превратить в космос с помощью познания, и дальше пришел Платон. Он сказал, что в конце концов, в основе всего стоят идеи.
Эти идеи очень простые, а все сложное, несовершенное, неидеальное воплощение этих идей в реальности — это просто иллюзия.
И соответственно, в результате пришел Аристотель, он предложил этот индуктивно-дедуктивный подход, который называется сейчас научным подходом. Наблюдаем частные явления, делаем некие общие выводы, гипотезы,
на основании гипотез делаем предсказания, проверяем эти предсказания в опыте. Если опыт подтверждает нашу гипотезу, возводим гипотезу в роль теории. Теория становится законом до тех пор, пока этот закон не опровергнут.
Аристотель сделал это. Дальше Фома Квинский синтезировал метод Аристотеля с Библией, разум Аристотеля, подход Аристотеля с Библией.
И в принципе получилась не такая уж плохая картина, а более-менее равновесная между правым и левым полушарием, хотя там уже был перекос в левое полушарие.
У Аристотеля он явно совершенно был, он изначально исходил из этого коренного положения принципиального, которое существовало до Аристотеля: хаос и космос,
потом дальше пришел Галилей и сказал, что на самом деле и Аристотель говорил о цели, о конечной цели главном предмете. Интересная тема, сейчас нет необходимости или возможности ее раскрывать.
Галилео Галилей сказал: нет никаких формальных причин, нет никаких целевых или конечных причин, есть только действующие причины. Математика и наблюдение.
То есть формальные конечные причины отдвигаются как несущественные. Они есть, но они несущественные. Аристотель говорил, что почему что-то движется, потому что что-то хочет достичь своего конечного состояния.
Вселенная имеет некое конечное состояние, есть некий конечный смысл, идеал, к которому мы должны прийти. Почему огонь идет вверх, потому что источник огня вверху; почему вещи падают вниз?
Потому что конечное состояние внизу. Это его было представление, Аристотеля. Галилей сказал: это не научное всё. Давайте просто наблюдать и пытаться с помощью математики смотреть, что у нас получается.
Декарт подвел это всё к рационализму, сделал дуализм из этого всего.
Ньютон сказал: эксперименты, теория, разум познает замысел Бога. А потом пришли Локк и Юм и, собственно, сформулировали научный эмпиризм: есть Бог или нет, мы все равно никогда не познаем.
Потому что давайте исходить из того, что его нету, или не говорите о нем. Если есть — хорошо, нету — ещё лучше. И поэтому просто будем делать то, что мы можем делать, ставить опыты.
Эволюция представлений о Боге
И вот буквально еще 2-3 слайда: чтобы мы увидели, как менялась методология науки: сначала Аристотель предложил свой индуктивно-дедуктивный подход.
И там было много о дедукции, много от общего к частному, он был хорошим мыслителем, однако он делал акцент на разуме, не на откровении. Аквинский попытался соединить Откровения с
подходом Аристотеля, и в результате этого он нарисовал картину мира: природа — как сотворенная Богом иерархия. Есть иерархия, и смысл науки в том, чтобы эту иерархию постичь.
Во главе этой иерархии стоит Бог, а все остальные занимают какое-то свое место в этой иерархии: люди, звери, звезды, ангелы - у них есть свое место, и наука просто познает эту статическую иерархию.
Потом пришел Галилей, и он сказал, что природа — никакая не иерархия, это постоянное движение, скопище движущихся частиц. Потом пришли Декарт и Ньютон и сказали: нет, природа — это машина, которая подчиняется законам.
И разум человека - единственное исключение. Потом пришли Локк и Юм и сказали, не то что природа — это механизм, а разум человека никакое не исключение.
Это тоже часть того же самого механизма, и ничего особенного у вас нет. Вот так развивалось это, и в результате этого так развивалась методология науки и представление о мире.
И, соответственно, у Аристотеля Бог был перводвигателем, у Аквинского Бог был творцом и спасителем. У Галилея Бог был создателем природы и писания, вечным геометром и изначальным математиком.
У Декарта и Ньютона Бог уже стал часовщиком. Он создал этот механизм, и иногда он подправляет работу этого механизма.
Ньютон говорил: Бог есть, для чего нужен Бог? Потому что механизм там есть сбой, нужно постоянно его исправлять, как часовщик периодически чинит часы.
Или это Бог белых пятен, или Бог из машины, то есть, всякий раз, когда наука не находит какого-то объяснения, в соответствии с Ньютоном нужно говорить: ну, значит, вот это Бог, вот тут вот Бог вмешался.
Потом пришел Лаплас и сказал: да ерунда, никакого Бога нет. Все естественным образом. Просто мы еще не понимаем, как это естественным образом произошло.
Нет, потом Лок и Юм сказали: а мы вообще не можем знать, есть ли он вообще или нет. Мы знать этого не можем.
И дальше пришел Лаплас и сказал: Бог — ненужная гипотеза, природа — самодостаточный и безличный механизм, а Бог - отставной архитектор деизма. То есть просто архитектор в отставке.
Вот, собственно, вот она история западной науки, которая начиналась с Аристотеля как Творца научного метода, и постепенно-постепенно все обезличивалось, и вначале еще был смысл какой-то, но в конце концов никакого смысла не осталось.
И мы видим, как по мере абстрагирования правое полушарие все больше сжималось и сжималось. Вот оно у меня тут нарисовано.
Обеднение восприятия реальности
Сейчас. Да, Галилео Галилей сказал: я не в состоянии признать, что во внешних телах имеется что-то, кроме размера, формы и движения медленного и быстрого, что могло бы вызывать различные вкусы, запахи.
То есть, если отбросить наши уши, язык и нос, то количество формы и движения тел будет продолжать существовать. А вкусов, звуков и нету, не будет.
Вот, и соответственно, вот у нас еще раз мы сжали: наше правое полушарие, после Галилео Галилея, потом Ньютон с его божественным часовщиком и богом белых пятен.
Вот, и вот просто одно из буквально две еще цитаты, и мы на этом закончим.
Для последующего развития мысли имело огромное последствия то, что теперь, после Ньютона, величайшим авторитетом Ньютона твердо поддерживалось представление о космосе, согласно которому человеку доставалась роль хилого отстраненного наблюдателя за громадной математической системой, чье правильное движение, подчиняющееся принципам механики, и создает мир природы, мир, в котором люди привыкли жить, мир, богатый красками, звуками и чудесными ароматами, полной радости, любви и красоты, всюду возвещающей об имеющей цель гармонии и о творческих идеалах, оказывается, весь втиснут в крошечные уголки в мозгу разбросанных живых существ.
А действительно значимый окружающий мир оказался миром твердым, холодным, бесцветным, тихим и мертвым миром количества, миром математически измеряемых и механически регулярных движений.
Вот картина, которой пришел западный человек, и вот примерно структура нашего мозга: переразвитое левое полушарие, сжатое правое полушарие, и завершу я цитату из Дарвина.
В своей автобиографии он глубоко сожалеет о том, что больше не получает удовольствия от природных пейзажей, поэзии, литературы и утверждает, что превратился
в некую машину, производящую всеобщие законы из большого количества собранных фактов. Он пишет, что раньше любил музыку, но теперь «моя душа слишком иссохла, чтобы ценить ее, как в былые времена.
В отношении всего, что не связано с наукой, я ощущаю себя увядшим листком. Иногда это заставляет меня ненавидеть науку.
Вот результат этой науки, или левополушарного подхода, который приводит к ужиманию правого полушария, который не имеет никакой прагматической ценности.
И вот современный биолог, наконец-то, человек понял, что он один в необъятной Вселенной, из недр которой возник лишь благодаря случайности.
Лишь случайность является источником всякой новизны и всякого творения в биосфере.
Все может быть сведено простым и очевидным механическим взаимодействием: клетка — это механизм, животное — это механизм, человек — это механизм. Вот она картина мира победившего лево- полушарного подхода.
Когда в конце концов материализм, из которого исходят, доказывается, возникают технологии, которые контролируют природные явления.
И вот они: три этих вида знания, с которых мы начинали с вами: знание в саттва-гуне, мудрость — понимание единой природы всех живых существ, — заброшенное в современном мире; гуна страсти, когда мы выделяем какие-то части, изучаем эти части отдельно, и эта гуна страсти неминуемо превращается в гуну невежества, когда ничего не остается, кроме убогой крошечной сферы реальности, и мы думаем, что мы знаем все.
Современный человек думает, что он знает все, хотя на самом деле он не знает ничего. Вот этот современный человек с мобильным телефоном и с соответствующей структурой мозга. Спасибо большое, Хари Кришна.