Йатра йогешварах кришнах. Лекция 3

Bhakti Vijnana Goswami · Germany · 2024

Chapters

Стих Бхагавад-гиты о победе

йатра йогеш́варах̣ кр̣шн̣о йатра па̄ртхо дханур-дхарах̣ татра ш́рӣр виджайо бхӯтир дхрува̄ нӣтир матир мама (Б.-г., 18.78)

«Где бы ни находился Кришна, повелитель всех мистиков, и где бы ни находился Арджуна, непревзойденный лучник, там всегда будет изобилие, победа, необычайная сила и нравственная чистота. Таково мое мнение».

Харе Кришна, дорогие преданные! Я рад снова вас видеть! Вот гирлянда оказалась на мне. В «Махабхарате» рассказывается о том, как Арджуна сражался с Господом Шивой во время своего изгнания, во время ссылки в лес.

И у них была суровая битва, никто не мог победить.

Но Шива в образе охотника, он принял образ дикого охотника гималайского, до сих пор в Гималаях есть место по дороге в Бадринатх, где состоялась эта битва, и там отпечаток стопы Арджуны вот такого вот размера на камне, отчетливый отпечаток его стопы.

И когда Шива стал побеждать, потому что у них день и ночь шла битва много-много дней, то Арджуна взмолился Господу Шиве.

Поблизости был Шива-лингам, и Арджуна там каким-то образом ухитрился сделать гирлянду во время битвы, я уж не знаю, как у него это получилось, ну, в общем, или в перерыв.

И чтобы вымолить победу, он надел эту гирлянду на Господа Шиву.

Когда он надел эту гирлянду на Господа Шиву и потом посмотрел на своего противника, охотника, с которым он сражался, он, к удивлению своему, обнаружил, что гирлянда — на Господе Шиве, на охотнике, на противнике.

Тогда он все понял. И Шива на радостях проявил себя и дал ему свою Пашупата-астру. Но мы с вами говорим о дхарме и о сражении, о битве, о том, каким образом мы можем одержать победу в этом материальном мире.

Как я уже приводил слова Ришабхадевы в «Шримад-Бхагаватам» в Пятой песни (5.5.5): параджайа та̄вад абодха-джа̄тах̣ — все люди терпят поражение, параджайа. Слово «поражение» — от этого санскритского слова параджайа. Почему?

Из-за невежества. И, соответственно, поэтому «Махабхарата», или «Шримад-Бхагаватам», или «Бхагавад-гита» называются джая.

Если мы повторяем эти слова и принимаем их близко к сердцу, вкладываем их в своё сердце, говорим из сердца, то тогда нас ожидает победа — тато джайам удӣрайет. Вот.

В этом смысл нашего послания — понять, каким образом слова шастры могут превратиться в реальную движущую силу нашей жизни, а не просто оставаться какими-то цитатами, пусть даже очень хорошими.

И мы, соответственно, попытаемся объяснить смысл этого последнего стиха «Бхагавад-гиты»: йатра йогеш́варах̣ кр̣шн̣ах̣ — там, где находится повелитель всех мистических сил Кришна, йатра па̄ртхо дханур-дхарах̣, там, где находится Партха, сын Притхи, держащий лук, Арджуна, татра ш́рӣр виджайо бхӯтир / дхрува̄ нӣтир матир мама, там находятся богатства, виджайах̣, триумф, победа, бхӯтих̣, физическая сила и дхрува̄ нӣтих, непоколебимая нравственность.

Санджая скромно говорит: «Это моё мнение», но его мнение для нас закон. Я чуть было не забыл поблагодарить вас за то, что вы все собрались в Абентойере, в обители Шри Шри Радха Мадана-мохана.

И это очень приятно мне, то, что вы собираетесь, несмотря на моё физическое отсутствие. Поэтому сердцем своим я с вами. Тело у меня в Ташкенте, а сердце в Германии.

Извлечение уроков из выбора Арджуны

Но теперь мы продолжим наш рассказ. И я напомню в двух словах, о чём я рассказывал в первой и второй лекциях.

В первой я задал основную тему нашего рассказа: все люди, которые сражаются, уверены в том, что Бог на их стороне по определению, потому что они правы. А Бог с теми, кто прав.

Никому не приходит в голову усомниться в своей правоте и, соответственно, в желании Бога сражаться на их стороне.

Но Арджуна, который на своём примере показывает, что значит иметь Бога на своей стороне, не просто на своей стороне, а на своей колеснице, что значит полностью подчиняться воле Господа и таким образом одерживать победу здесь, в этом мире, Арджуна не был уверен в своей правоте, он был уверен в правоте Кришны.

И когда он в ответ на вопрос Кришны: «Зачем ты сделал такой странный выбор? Почему ты не выбрал армию? В конце концов, речь же идёт не о дружеской беседе.

Хорошо, ради дружеской беседы или пира ты мог бы выбрать Меня, но ради сражения нужно выбирать армию», Арджуна сказал, что «мне абсолютно не важно, с кем Твоя армия, мне важно знать, что Ты рядом со мной, и что я делаю то, что Ты хочешь».

И это первое качество, которое привлекает Бога.

Когда я не уверен в своей правоте, но я уверен в том, что Бог так или иначе прав, и я буду служить Ему, пусть даже методом проб и ошибок, пусть даже на ощупь, так или иначе, я буду стараться делать то, что Он хочет, и это не сможет не вызвать Господа, привлечь Господа на нашу сторону.

Я говорил о том, что, если я делаю последовательный выбор, если я последовательно делаю этот выбор всё время, когда я становлюсь перед выбором, и делаю всегда не простой выбор, а сложный выбор, потому что выбирать Кришну — это значит выбирать сложное, это выбирать нечто более сложное из двух возможностей, которые обычно предоставляются нам, выбирать не простой путь, а правильный путь, тогда Кришна естественным образом будет на нашей стороне.

И признаком этого — я позволил себе сформулировать некий эстетический критерий присутствия Кришны. Кришна есть красота.

Все остальные качества Кришны — производные от Его бесконечной, невообразимой, головокружительной красоты.

И, соответственно, любой преданный, который становится ближе к Кришне, начинает так или иначе отражать Его красоту.

Или любой человек, который своими поступками приближается к Кришне, становится красивым, и он порождает красоту. Из него исходит эта красота как результат его близости к Кришне.

Этот эстетический критерий истины очень важен.

Проявление ложного эго Дурьйодханы

Надо посмотреть на людей, надо посмотреть вообще, красив он или нет, насколько он красив в своих проявлениях, и насколько то, что он делает, насколько то, что он говорит, соответствует этому критерию красоты, и тогда мы поймём, с ним Кришна или не с ним, близок он Кришне или нет.

Вчера я говорил о противоположной ситуации, о ситуации Дурьйодханы — каким образом отсутствие Кришны замещается, как дырка, которая возникает в нашем сердце, когда Кришна уходит из неё, или когда мы изгоняем Кришну из нашего сердца, как эта дырка сразу же, этот вакуум, пустота замещается ложным эго, она втягивает это ложное эго.

И чем в большей степени человек отвернулся от Кришны, тем заметнее это по присутствию ложного эго. Я приводил стих из «Видура-нити», где объясняются разрушительные факторы в этой жизни, что разрушает, какие достижения.

Старость разрушает красоту, попытка находить недостатки в других разрушает праведное поведение, дхарма̄чаран̣ам̇, и, соответственно, смерть разрушает жизнь.

Но эго, абхиман, разрушает всё, это самая могущественная разрушительная сила.

И мы смотрели на примере Дурьйодханы, который накануне битвы перед Курукшетрой пытался мучительно снова, в который раз перебирать в своём уме воинов, вставших на его сторону, оценивать свои шансы на победу.

И к ужасу своему Дурьйодхана накануне битвы обнаружил, что в его войске нет единства, что его войско полностью расползается по трещинам, по кускам, куда-то, потому что каждый из сражавшихся там имел свою собственную цель.

Никто не хотел на самом деле по-настоящему добра Дурьйодхане. У каждого была своя цель, и в основном эта цель была ненависть, месть, обида, боль.

Как Джаядратха хотел отомстить Арджуне за то, что тот унизил его и срезал с его головы прядь волос.

Это было величайшим унижением для кшатрия, и ради этого он совершал свою суровую аскезу в своём царстве на территории нынешнего Пакистана, в провинции Синд и присоединился к Дурьйодхане.

И все остальные люди, которые примкнули, военачальники, которые примкнули к Дурьйодхане, у них были свои цели, или свои вещи.

А Дурьйодхана думал, что «с помощью своего эго я смогу так или иначе их всех объединить, что моё эго, мой подкуп их, мои прославления их, какие-то почести, которые я им окажу, дипломатия, которую я пущу в ход, они смогут объединить их».

Он понял, что самый близкий его друг, единственный, пожалуй, кто действительно хотел ему добра, Карна, в конце концов является яблоком раздора. Он сеет этот раздор из-за его раздувшегося эго.

Эго Дурьйодханы привлекло к себе такого же раздутого с ложным эго человека — с обиженным, с униженным каким-то, с болезненным ложным эго — Карну, который постоянно пытался что-то доказать всем остальным.

И это болезненное ложное эго проявлялось внешне как хвастовство.

Это один из признаков разрушительного ложного эго, присутствия ложного эго в нашем сердце, когда человек не может остановиться и постоянно хвалит себя, прославляет себя прямо или косвенно, без конца.

И Дурьйодхана подводил этот печальный итог, но, тем не менее, надежда на победу жила в его сердце. А сегодня я пообещал рассказать, что творилось в это время в лагере Пандавов, и каким образом Кришна объединил их.

Каким образом это разобщённое и потому очень слабое войско Дурьйодханы, несмотря на свои огромные физические размеры — несколько миллионов человек, одна армия Кришны, миллион Нараяни Сена, миллион воинов, могучих воинов, отборных воинов.

Но эта раздутая армия на самом деле была в высшей степени неэффективной, потому что там не было Кришны, потому что там не было общего центра, и каждый был сам по себе, каждый сражался сам за себя, каждый думал только о себе и о своей выгоде, и в конечном счёте это войско было обречено на поражение.

Но прежде чем я расскажу про Пандавов и про то, как Кришна удивительным образом объединил их, Он постоянно это делал, Он был естественным центром для пятерых братьев Пандавов, им не нужно было даже, в общем-то, особенно придумывать что-то в этом смысле, но, тем не менее, даже в этой ситуации Кришна постоянно действовал таким образом, чтобы их единство становилось всё сильнее, и сильнее, и сильнее.

Потому что в материальном мире, что греха таить, эта энтропийная тенденция, центробежная тенденция, когда люди пытаются быть сами по себе, тенденция нашего эго, она постоянно разрушает единство.

Единство никогда не является статической вещью. Единство — это очень динамическая ситуация, и эту динамическую ситуацию надо постоянно поддерживать различными силами, укрепляя общий центр.

И сегодня мы услышим эту замечательную историю, как Кришна гениальным образом, гениальным ходом заставил всех пятерых братьев Пандавов перед самым началом битвы объединиться на эмоциональном уровне, на очень глубоком эмоциональном уровне.

Но прежде я дорасскажу всё-таки историю, начатую вчера, про то, что же случилось после того. Я естественным образом пунктирно опишу все эти события.

Шрила Вьясадева приводит огромное количество интереснейших деталей всех событий тех очень судьбоносных дней. Дурьйодхана встал с постели, он провёл бессонную ночь. И первым, с кем он встретился, был Духшасана.

Дурьйодхана послал Духшасану, чтобы Духшасана уговорил Карну сражаться.

Оценка воинов Бхишмой и реакция Карны

Я вчера только намекнул на эту историю, не дорассказал её.

Я рассказывал про то, как Бхишма, Дрона, Ашваттхама и Карна ссорились друг с другом, и как Карна всё время провоцировал их на оскорбления, всё время оскорблял их и выслушивал оскорбления с их стороны, и как Дурьйодхана не останавливал его, не окорачивал его, потому что очень любил его за его лесть, которую он большими потоками «топлёного масла» проливал в уши Дурьйодханы.

Но на самом деле последняя соломинка, которая сломала, переломила хребет верблюду, по выражению английскому, последняя соломинка наступила, когда за несколько дней, опять же, перед битвой, когда Дхритараштра вызвал к себе весь цвет своего войска (естественно, Дурьйодхана и Карна, который был неразлучен с Дурьйодханой, присутствовали там же), и он спросил Бхишму, так как он доверял Бхишме безоговорочно, он попросил Бхишму оценить силу его войска и дать трезвую оценку всем героям.

И наверняка вы слышали, Шрила Прабхупада объясняет про эти термины — атиратха, махаратха, ратха, двиратха, триратха.

В те времена среди воинов, среди кшатриев была распространена эта система классификаций, когда каждого воина оценивали по тому, насколько он способен сражаться на колеснице.

Колесница в те времена — это эквивалент современного танка. И главное действие происходило среди воинов на колесницах.

И, соответственно, то, насколько успешен был человек, сражаясь с другими колесницами, насколько он мог отражать их атаки и, наоборот, нападать, смотря со сколькими колесницами одновременно он мог сражаться, его оценивали, ему давали некий рейтинг.

Как присваивают рейтинг шахматистам сейчас или теннисистам, в зависимости от того, сколько матчей они выиграли.

И там есть сложная система классификации, хотя та система, которую мы слышали, она как бы простая: нужно просто посчитать, со сколькими колесничими, или воинами на колесницах один человек может одновременно сражаться.

Но на самом деле всё было не так просто. Там была достаточно разветвлённая система критериев, по которым воины определяли могущество противника.

И Дхритараштра попросил Бхишму дать объективную оценку их собственному войску, силе их войска.

Потому что, помимо этого, помимо воинского искусства, в то время принималось во внимание в целом мужество человека, его цельность, его целеустремленность, то, насколько много у него привязанности, насколько сердце его разделено, и много-много других факторов учитывалось.

И поэтому, когда Бхишма, как уважаемый судья, человек, чьему мнению доверяли в том, что касалось вопросов военного искусства, безоговорочно, стал оценивать каждого, он стал говорить: «Ну вот этот вот, ну, если взять Крипу, Крипа, конечно же, он атиратха, в этом нет никаких сомнений.

Мало того, что, несмотря на то, что он брахман, он родился не из чрева женщины, он появился волшебным образом из горшка, и, конечно же, на него можно положиться, он атиратха. Дрона, — сказал он, — больше, чем атиратха.

Опять же, несмотря на то, что он брахман, он владеет божественным оружием, он тоже родился необычным образом, появился необычным образом. Что касается Дурьйодханы.

Ну, Дурьйодхана, он ратха, он смелый воин, у него есть сын. Сын, пожалуй, может даже пять очков вперёд своему отцу дать, он панчаратха». И так далее. Он проходил одного за другим, всех. Шалья, безусловно, атиратха.

Или Шалья — махаратха. Он классифицировал его, отнёс его к махаратхе. Кого-то он определил как двиратха, кого-то как триратха, кого-то как ратха.

И пока он считал всех, то Дхритараштра, естественно, радовался с каждым разом, когда войско его росло на глазах, так как каждый махаратха или атиратха мог сражаться за многих.

Но в конце концов он спросил: «А почему ты Карну никак не упоминаешь?» Карна… Бхишма помрачнел в этот момент: «Что мне сказать о Карне? Что я могу сказать о Карне?

Да, у Карны есть эта замечательная шакти-астра, которой он хвастается, шакти-астра, которую он один раз всего лишь навсего может выпустить, и она наверняка поразит цель, в которую он её выпустит.

Да, это, безусловно, его плюс. Да, у него есть нага-астра…»

Во время битвы на Курукшетре, во время поединка Карны с Арджуной, он употребил нага-астру, когда он секретной мантрой зарядил свою стрелу этой змеиной астрой, змеиным оружием.

И сам Такшака, который скрывался у него в колчане, вошёл в эту стрелу, чтобы убить Арджуну. Если бы не Кришна, то наверняка Такшака, ненавидевший Арджуну за то, что он спалил лес Кандава, убил бы Арджуну в этот момент.

«Да, у него есть нага-астра, да, у него есть шакти-астра, да, он хвастается постоянно, что он не менее великий лучник, чем Арджуна, но посмотрите на него! Вся эта война из-за него. Посмотрите на его раздутое эго.

Посмотрите на то, как он ведёт себя. Этот мальчишка сказал, что он победит всё гигантское войско Пандавов за пять дней. Одно это уже дисквалифицирует его.

А если ещё вспомнить, что Парашурама, его собственный духовный учитель, проклял его, и в самый опасный момент, когда ему больше всего нужны будут данные учителем оружие и мантра, он не сможет её вспомнить».

Это на самом деле очень важный урок для всех нас. Благословение духовного учителя поможет нам вспомнить мантру в критический миг своей жизни, когда мы будем умирать.

Проклятие духовного учителя, оно приведёт к тому же, к чему привело проклятие Парушурамы в случае с Карной. В тот момент, когда колесница застряла в грязи, он пытался выпустить её.

И, когда ему нужно было воспользоваться своим божественным оружием, он забыл мантру. Он не вспомнил её в тот момент, когда она нужна была ему больше всего. И он стал перечислять другие качества Карны.

Он стал говорить: «Карна? Что я могу сказать? Карна… Лучше бы его вообще не было в нашем войске. От него одни проблемы.

Но так, если ты хочешь мою объективную оценку, ну, может быть, на половину воина на колеснице он и потянет». У-у-ух! Это был удар ниже пояса. Карна, который присутствовал при этом, он взвился до потолка.

Он стал говорить: «Ты сам ардаратха! Ты сам ардаратха! Во-первых, ты старый. Во-вторых, ты на стороне Пандавов. В-третьих, ты постоянно лишаешь нас какой-то силы».

И он стал потоками брани осыпать, заливать практически бедного Бхишму, который стоял и просто спокойно пожимал плечами. В конце концов, Карна не выдержал и сказал: «Всё, я даю обет торжественный.

Я не возьму в руки оружие до тех пор, пока этот старик сражается на твоей стороне. Пока этот старый, выживший из ума воин, который оскорбил меня, находится с тобой, я оружие не возьму.

А потом, когда его убьют, я покончу с противоположной армией и очень быстро принесу тебе победу». Вот. Это случилось буквально перед самым решительным днём, за несколько дней до этого.

Поэтому Дурьйодхана перед тем, как назначить военачальника, того, кто будет управлять всей этой гигантской армией, попросил Духшасану, чтобы Духшасана пал в ноги Карне и слёзно попросил его взять назад своё слово и всё-таки сражаться в армии Дурьйодханы.

Поэтому первым делом, рано утром проснувшись, вместо мангала-арати Дурьйодхана встретился с Духшасаной.

С надеждой он посмотрел на своего брата, который целый вечер и полночи уговаривал Карну, и Духшасана покачал головой и сказал: «Нет, он не согласен, он настаивает на том, чтобы Бхишма не сражался, у него не было никакой роли.

И все его последователи, его собственный сын, который тоже был великим воином, сын Карны, и другие, все они того же самого мнения: они не будут сражаться на твоей стороне, пока Бхишма находится там».

После этого Духшасана говорит: «Может, ты пойдёшь к Бхишме и попросишь его сделать вид, что он извиняется перед Карной? Только это поможет решить эту проблему. Сам Карна с его болезненным эго, он никогда не согласится.

А Бхишма что? Ну в конце концов, он старый, смиренный человек. Может, он пойдет и хотя бы вид сделает?»

И это тоже очень важный урок: когда мы пытаемся так или иначе любыми средствами, не мытьём, так катаньем, достичь победы, то в результате этого мы довольствуемся тем, что другие люди делают вид.

Попытки Дурьйодханы назначить главнокомандующего

Мы привыкаем к этому, мы привыкаем к лицемерию, мы сами поощряем это лицемерие в людях, и, поощряя это лицемерие в людях, мы в конце концов ослабляем, и мы начинаем верить всему этому лицемерию.

Главное, чтобы все делали вид, главное, чтобы все говорили правильные слова.

Когда человек пытается авторитарными методами властвовать над другими людьми, то в результате появляется в высшей степени лицемерная система, где все говорят одно, думают другое, действуют по-третьему.

Это то, к чему приводит страх.

Как я уже говорил, люди с авторитарными методами управления пользуются страхом, манипулируют другими с помощью страха или с помощью подкупа, но в конечном счёте появляется построенная на лжи система, которая неминуемо рухнет под грузом этой лжи и лицемерия.

Дурьйодхана сказал: «Ты плохо знаешь Бхишму, Бхишма не может делать вид. Бхишма не из тех, кто будет делать вид, и я уже однажды просил его, чтобы как так или иначе он извинился перед Карной.

Он мне сказал все, что он думает по этому поводу. Я ещё раз не буду проходить через всё это». И после этого они с Духшасаной стали держать военный совет, кого все-таки поставить во главе войска.

И у них, по сути дела, был очень непростой выбор: либо поставить молодого, амбициозного, бесконечно преданного Дурьйодхане Карну, который отличался очень большим воинским искусством, силой и большим эго, и таким образом выключить Бхишму, а вместе с Бхишмой Дрону, вместе с Дроной Ашваттхаму, вместе с Дроной и Ашваттхамой Крипу — тогда они могут рассчитывать на то, что Карна так или иначе будет не за страх, а за совесть сражаться, но все остальные практически сложат оружие.

Или им нужно назначать Бхишму своим военачальником.

При том, что они знают, что сердце Бхишмы не на их стороне, что сердце Бхишмы на стороне Пандавов, при том, что они знают, что Бхишма уже очень стар, но одновременно с этим у него есть могущественные благословения.

Его невозможно убить, он может оставить тело только по собственному желанию, и благословение его собственного учителя Парашурамы тоже нельзя списывать со счетов.

Он сказал, что «ты будешь победоносен, никто не сможет победить тебя». Они стали советоваться, и Духшасана пытался так или иначе протолкнуть Карну.

Это удел такого рода менеджмента, или управления, когда амбиции внутренние постоянно заставляют людей идти на какие-то компромиссы, им нужно всё время пытаться удовлетворить всех.

И Духшасана говорил: «Ну смотри, по крайней мере, у тебя будет верный, надёжный человек, за ним стоит пусть небольшая, но достаточно сплочённая и могущественная военная сила. Почему бы не принять Карну?

Нам с ним будет легче».

Но Дурьйодхана внимательно подумал и сказал, что «нет, я не могу, потому что пусть Карна не сражается, но по крайней мере у меня будет Бхишма, и я уверен, что, если Бхишма будет сражаться, он победит.

Вместе с ним будет Крипа, вместе с ним будет Дрона, вместе с ним будет Ашваттхама.

Мы можем тогда надеяться на лояльность Критавармы, который пришёл с этим войском от Кришны, и, так как тут рядом преданные, то Критаварма тоже будет лучше расположен ко всему этому.

Так или иначе, Бхишма всё-таки самый уважаемый, самый старый воин, и никто, кроме Карны, не будет его последователем, не будет задет или оскорблён, если мы назначим Бхишму военачальником». На том и порешили.

Они пришли к Дхритараштре на военный совет, на ставку их войска, и все знали, что… все собравшиеся, огромное количество воинов, военачальников, собравшихся в этот момент, знали, что сегодня будет провозглашён главнокомандующий их войска, а это почётная должность.

Она, может быть, и не такая значительная, но, тем не менее, он тот, кто объединяет всех, он тот, кто определяет стратегию, он тот, кто расставляет всех по местам, где они должны сражаться.

И Дурьйодхана, встав в смиренную позу, смиренно сложив руки перед слепым царем Дхритараштрой, восседавшим на золотом троне, крепко державшимся за поручни этого трона, стал рассказывать ему.

Дхритараштра спросил: «Держи отчёт передо мной, скажи, пожалуйста, кто на нашей стороне, готовы ли мы или нет». И Дурьйодхана подумал: «Вот он, мой момент, вот тот момент, когда я могу объединить всех.

Сейчас я всем скажу что-то приятное, я всех прославлю, и таким образом все воодушевятся и сплотят свои ряды для того, чтобы сражаться в мою пользу».

Он стал прославлять каждого, он стал говорить: «О великие военачальники, вы собрались здесь». Он персонально рассказал про каждого. Он рассказал про Джаядратху, за которым стоит Господь Шива.

Он рассказал про Бхагадатту, про Бхуришраву с его силой тапаса, про Бхагадатту, который наделён божественным оружием и является атиратхой. Он уважил всех и каждого. Потом он к каждому подошёл, каждому нанёс на лоб тилаку.

Сам собственноручно каждому подарил драгоценные подарки, ожерелья, надел на них какие-то побрякушки. Сейчас тоже надевают побрякушки, медали, но эти медали, сколько они стоят?

Когда Дурьйодхана награждал своих генералов, он надевал на них драгоценные золотые ожерелья, массивные цепи с огромными драгоценными камнями, и все были счастливы.

Да, и он отрапортовал, что «на нашей стороне Бхишма, его никто не может победить, на нашей стороне Дрона, на нашей стороне Крипа, Ашваттхама. Кто может быть сильнее, чем Ашваттхама, и преданнее, чем он?

А на той стороне никого нет. На той стороне вообще, даже я пытаюсь найти кого-то, никто на ум не приходит. Ты скажешь: Бхима.

Так Бхима что, он тринадцать лет только ел и ничего не делал, он не тренировался, он наверняка уже забыл, как сражаться.

Ну да, он может сражаться на палицах, — вовремя вспомнил Дурьйодхана, потому что ему предстоит сложить свою жизнь от палицы Бхимы. — Но в сражении на палицах, — сказал Дурьйодхана, — нужна не физическая сила, а нужен ум и нужен стратегический разум».

Он все эти тринадцать лет каждый день тренировался в сражении на палицах, у него была специальная железная фигура в форме Бхимы.

И он на этом манекене сражался с ним на палицах каждый день. «А Бхима, его можно даже не считать, он просто толстый, уже давно потерявший форму. Арджуна… ну, я не считаю его, Арджуну, он всё время о мире говорит.

А про Юдхиштхиру я и говорить не буду… Сами вспомните, сами вспомните, этот Юдхиштхира — позорище. Он пришёл и предложил мне мир в обмен на пять деревень. Это само по себе свидетельствует о том, насколько он деморализован.

Он был готов согласиться на пять деревень.

Конечно, мы не дали ему даже этих пять деревень, но как можно всерьёз смотреть на этого слабака Юдхиштхиру, который силён только в дебатах с брахманами, постоянно окружающими его? Кришна?

Ты спросишь про Кришну — Кришна, ну понятно, Он делает какие-то Свои мистические трюки, но, похоже, что уже всех зайцев, всех кроликов из Своего мешка Он вынул, все фокусы Свои Он показал, ничего нового Он нам не покажет.

И потом, Кришна — Он как змея без ядовитых клыков, потому что с Ним нет Его армии. Благодаря моей дипломатии Его армия сражается на нашей стороне. Кому нужен Кришна? Кришну можно вообще не считать…»

Так или иначе, Дурьйодхана рассказал что-то, во что он сам не верил, для того, чтобы воодушевить других.

Очень часто людям приходится идти на эту уловку — говорить что-то, во что они не верят сами, только для того, чтобы воодушевить других.

И после того, как он обошёл всех, всех приветил (Карны не было, Карна не пришёл в это собрание), и опять же Дурьйодхана сказал: «Да, кресло Карны, трон, отведённый Карне, пустует, но у него есть сейчас более важные дела, он отлучился по более важным делам».

Ложь, ложь и ещё раз ложь, сплошная ложь.

И когда в конце концов он закончил говорить, то пришёл черёд самого ожидаемого события этого дня, и Дурьйодхана встал и сказал, что «вы все великие воины, каждый из вас мог бы с честью стать во главе моего войска, но я сейчас провозглашаю нашим главнокомандующим, которому мы все будем подчиняться, величайшего и старейшего из всех собравшихся здесь — Бхишму».

Все разразились громовым «Джай!», все стали кидать вверх свои шапки, все с ликованием восприняли это известие, кроме последователей Карны, которые до этого ещё ушли, когда поняли, к чему клонится дело.

Даже Бхишма был растроган таким приёмом.

Он встал и, глотая слезы, стал говорить: «Да, спасибо большое за оказанную мне честь…» И это тоже очень важный урок: каким бы великим преданным мы ни были, но всё равно на нас воздействуют все эти приёмы и вещи, которые работают в материальном мире.

Бхишма был очень тронут этим, и, глотая слёзы, он стал выражать свою благодарность, он стал говорить: «Я буду сражаться, я принимаю эту почётную роль, и я обещаю, как я пообещал когда-то в незапамятные времена, что я буду верно защищать трон царства Куру.

Но, может быть, из здесь присутствующих есть кто-то, кому не нравится это назначение, пока не поздно, встаньте и скажите».

Протест Юютсу против войны

И, естественно, ожидалось, что все проявят надлежащее единство, всегда в таких случаях ответ на такое предложение — гробовое молчание. Но неожиданно раздался голос «Я против! Но я не против тебя, я против этой войны.

Я против этой войны». Взгляды всех присутствующих обратились на человека, который осмелился в такой день, в такой час сказать это, и все увидели, как со своего места поднялся Юютсу.

Юютсу, сто первый брат Дурьйодханы, сто первый сын Дхритараштры, рождённый от женщины-вайшьи. Этот Юютсу стал говорить, полностью испортив весь эффект от речи Дурьйодханы.

Дурьйодхана ликовал, потому что он чувствовал, что ему удалось сплотить всех, вселить в сердца всех энтузиазм, всех этих воинов.

Но Юютсу начал говорить: «И ты веришь этому человеку? — обращаясь к слепому царю, к своему отцу. — Как ты можешь верить ему после всего того, что он сделал, после всех тех нарушений дхармы, которые он совершил, после позорного, мошеннического матча игры в кости, после изгнания Пандавов.

Единственное, что он сейчас мог бы сделать, что сохранило бы до какой-то степени его лицо и достоинство, и наше лицо, и наше достоинство — это прийти к ним со сложенными руками, молитвенно у груди попросить у них прощения, отдать им полагающуюся им долю царства и раскаиваться, раскаяться в том, что мы с ними сделали.

Мы мучили их». Обращаясь к Бхишме и Дроне, он сказал: «Бхишма, ты сейчас будешь сражаться на этой стороне, но можешь ты, положа руку на сердце, сказать, а ты хочешь сражаться с Арджуной?

Ты уверен, что, сражаясь с Арджуной или с Пандавами, ты будешь чувствовать себя правым после всего того, что мы с ними сделали?» Обращаясь к Дроне, он повторил этот рассказ: «Ты хочешь сражаться со своим любимым учеником?

Ты будешь с ним сражаться? Этого ты хочешь?

Правда ли ты хочешь этого?» В течение долгого времени он говорил, и по мере того, как он говорил, Дурьйодхана краснел, бледнел, зеленел, все цвета радуги сменились на его лице, и он понимал, изначально понимал, что на Юютсу, на его родного брата, полагаться нельзя.

Юютсу был знаменит среди всех Кауравов своей прямотой. Он единственный, кто не стеснялся говорить правду.

И Дурьйодхана всегда с очень большим подозрением относился к этому своему брату, но он понимал, что Юютсу полностью коту под хвост пустил всё то, что он делал до этого.

Он расхолодил всех, он напомнил всем о том, насколько разъединены Куравы, насколько у них нет единой цели, ради которой они хотят сражаться или будут сражаться. Он напомнил им о Карне.

Да, и в самый решающий момент своей речи Юютсу сказал: «Вы все сейчас так или иначе в глубине сердца надеетесь на Карну. Да, он — великий воин, в этом нет никаких сомнений.

Но после всех тех нарушений дхармы на него нельзя никоим образом опираться.

И более того, вы ещё не знаете этого, и, может быть, даже не узнаете этого, но я знаю, я раскрою вам его секрет, и, может быть, после этого секрета вы не будете возлагать такие надежды на Карну.

Знаете ли вы, что Карна дал тайный обет, что он не убьёт ни одного из братьев Пандавов, кроме Арджуны, что четверо братьев Пандавов останутся в живых, и он не поднимет на них руку? Знаете ли вы это?»

Эта новость, как гром среди ясного неба, прозвучала в этом собрании, потому что, опять же, все думали: «Но, если он будет серьёзно сражаться, он убьёт всех».

Но тут Юютсу открыл этот секрет, непонятно откуда известный одному ему. И после этой долгой речи Юютсу сказал: «Вы как хотите, я не буду сражаться на этой стороне. Я не могу сражаться, я ухожу». И он торжественно вышел.

Возникла неловкая, напряжённая пауза, речь на трибуне была у Бхишмы. В ответ на просьбу Бхишмы Юютсу выступил со своим заявлением, и тогда Бхишма стал говорить: «Да, я знаю, что он прав».

На самом деле Дурьйодхану больше всего задело, оскорбило, причинило ему боль то, что он увидел слёзы на глазах Бхишмы, когда тот слушал речь Юютсу. Бхишма глотал эти слезы, и ему хотелось обнять Юютсу.

Наконец-то нашёлся кто-то, кто говорит правду здесь, в этом жутком собрании.

Три обета Бхишмы перед битвой

В конце концов, он стал говорить, проглотив эти слёзы, и он стал говорить: «Да, я обещал, я буду сражаться, я буду сражаться до конца, но сейчас, при присутствии всех вас, я даю торжественный обет».

Все напряглись, все застыли. «Я даю три обета. Мой первый обет заключается в том, что я не трону ни одного из братьев Пандавов».

Если бы в этот момент шаровая молния влетела в собрание Кауравов, она произвела бы меньший эффект, чем эти слова Бхишмы.

Все зашушукались, все стали говорить, и все стали оглядываться по сторонам, не зная, что теперь делать.

Потому что они все надеялись на непобедимость Бхишмы, и тут Бхишма говорит: «Я не трону ни одного из братьев Пандавов».

Дурьйодхана стал лихорадочно просчитывать различные варианты в своём уме, но потом он подумал: «Ну ладно, хорошо, если он не убьёт их, по крайней мере, он возьмёт их в плен, в конце концов, никто не сможет убить его».

Бхишма говорит: «У меня есть второй обет, который я сейчас торжественно даю всем вам». Все напряглись ещё больше после первого. «Каждый день я буду убивать как минимум десять тысяч воинов на противоположной стороне». Фух!

Вздох облегчения пронёсся по рядам слушателей: «Это хорошо, это нормально». — «Но у меня есть ещё третий обет».

И опять все напряглись для того, чтобы услышать, что ещё пообещает перед ними всеми Бхишма. «Я не буду сражаться с женщиной, я не буду сражаться с тем, кто носил одежду женщины, я не буду сражаться с тем, кто в какой-то момент своего времени был женщиной.

Если такой человек появится передо мной, я сложу своё оружие, и это будет означать конец моему сражению». Уф! Дурьйодхане нужно было это проглотить. Сначала он проглотил речь Юютсу.

Теперь ему нужно было проглотить… Иначе как предательством со стороны Бхишмы он не мог это назвать. Он стал думать, как я уже сказал, может быть, он пленит этих Пандавов.

На счёт последнего обета он сказал: «Ну хорошо, ладно, Шикханди, конечно же, он имеет в виду Шикханди, одного из сыновей Друпады, который родился женщиной и потом был превращён в мужчину, а Шикханди нельзя подпускать к нему, если мы постараемся так, чтобы Шикханди не оказался рядом».

В общем, тот день, который Дурьйодхана думал, что сплотит всех, и на который Дурьйодхана возлагал столько надежд, окончился для Дурьйодханы очень печально.

Дурьйодхана не солоно хлебавши вернулся к себе и, чтобы как-то утешиться, позвал Шакуни, единственного, кто не одобрял назначение Бхишмы, и попытался разговором с Шакуни утешить себя.

Вот такое завершение этого вчерашнего рассказа про то, как, несмотря на бешеные усилия и энергию Дурьйодханы, несмотря на его попытку объединить других людей, он не смог ничего сделать, потому что, ещё раз, у людей, сражавшихся на его стороне, не было общего центра, не было высших ценностей, за которые они сражаются, не было ничего, что объединяло бы их, кроме ненависти.

Причины отказа Рукми в лагере Кауравов

Тут, немного забегая вперёд, вскоре после этого в лагерь Кауравов в Хастинапур, в Хастиноват (это другое название Хастинапура, города слона), пришёл Рукми со своим войском, со своей акшаухини.

После того, как Юдхиштхира, вернее Арджуна, отказался принять его, изначально Рукми пришёл к Пандавам, узнав, что на их стороне сражается всего семь акшаухини, он подумал: «Ну конечно же, они не откажутся от одной лишней».

И мы ещё упомянем это событие, но Арджуна его отправил восвояси. Арджуна, он был страшно оскорблён.

Его предложение, на первый взгляд, великодушное, но на самом деле полностью замешанное на эгоистических мотивах, было отвергнуто.

И поэтому он, естественно, прямиком пошёл в противоположный лагерь, и Дурьйодхана хотел было его принять, потому что Дурьйодхана полагался на материальную силу и на материальную мощь, но по правилам он должен был просить разрешение у Бхишмы.

Отныне Бхишма главнокомандующий, он не может принимать никаких решений поверх его головы.

Он пришёл к Бхишме, Бхишма сказал: «Если ты это сделаешь, я складываю с себя обязанности главнокомандующего, управляй, делай, как хочешь, я не приму к себе этого предателя, который пришёл к нам в самый последний момент».

И Дурьйодхана стал ему объяснять, он стал его успокаивать: «Но я же спрашиваю тебя разрешение, я не принимаю сам этого решения, я просто думаю, что неплохо было бы нам ещё одну армию заиметь, это большая армия.

И более того, этот человек, который пришёл, Рукми, родной брат Рукмини, жены Кришны, который лелеял в своём сердце ненависть к Кришне, униженный Кришной в тот самый день, когда он сражался с Кришной недалеко от Кундини, города, царства царя Бхишмаки.

Этот Рукми, Дурьйодхана стал говорить, что «у него есть могущественный козырь, могущественный плюс, козырь, в пользу которого, вернее, аргумент, который должен нас заставить принять его на нашу сторону.

Он ненавидит Кришну, у него есть мотив, это реальный мотив, эмоциональный мотив. Давай его примем всё-таки. Он ненавидит Кришну, поэтому он будет отважно сражаться на нашей стороне».

И в этот момент Бхишма сказал очень важную вещь. Бхишма сказал: «Если ты думаешь, что ненависть может быть объединяющей силой, ты глубоко заблуждаешься.

Ненависть не может быть тем клеем, который объединяет людей, потому что ненависть порождена эго. Ненависть — это та эмоция, которая происходит из нашего ложного эго, и поэтому она может только разделять.

Она не может объединять. Злость не может объединять, ненависть не может объединять». Так бедного Рукми дважды отвергли: и на той, и на другой стороне.

Рассказ Кришны о судьбе Кунти

Но я всё никак не могу перенестись в лагерь Пандавов, в эту Упаплавью, небольшую деревню на границе царства Вираты, где Пандавы сделали свою ставку, и Пандавы тоже стали обсуждать, кого сделать военачальником, но прежде они выслушали Кришну.

Кришна только что вернулся из Хастинапура, где Его оскорбили, попытались оскорбить, попытались пленить, связать Его, и где Кришна сделал очень много важных дел, в том числе взял с Карны обещание о том, что он не убьёт четверых братьев Пандавов, а если убьёт, то убьёт только одного Арджуну и сражаться будет всерьёз только с Арджуной.

На самом деле, когда Карна стал военачальником в армии Кауравов, он один за другим нанёс сокрушительные поражения каждому из четверых оставшихся братьев Пандавов.

И он мог бы убить каждого из них: он мог бы убить Юдхиштхиру, он мог бы убить Накулу, мог бы убить Сахадеву, мог бы убить Бхиму. Все четверо потерпели поражение от него. И Кришна знал это.

И в самый последний момент после того, как было ясно, что они потерпели поражение после того, как их колесница была разбита, их колесничий был убит и так далее, Карна со смехом уезжал в другую сторону поля, хвастаясь своим воинским искусством и могуществом.

И одна из целей посольства Бхагавана в Хастинапур, посольства Кришны в Хастинапур заключалась в том, чтобы поговорить с Карной, объяснить Карне, что он старший сын Кунти и что он не должен делать свою мать, лишать свою мать сыновей.

Карна ему пообещал, что «у моей матери как было пять сыновей, так и останется. Либо это будет четверо Пандавов и я, Карна, либо это будет пятеро Пандавов, как они были до этого».

Так вот, Кришна подробно рассказал об этом, о том, что случилось с Ним, о том, как пытались Его оскорбить, и, конечно же, это очень сильно задело Пандавов.

Они очень тяжело восприняли эти оскорбления, и, по мере того как Кришна рассказывал, возмущение поднималось в их сердце и желание так или иначе отомстить за Кришну.

Но потом Юдхиштхира спросил: «Ты, наверное, встретился с нашей матерью. Расскажи нам, пожалуйста, что делает она».

И вот это как раз тот самый эпизод, который мне хотелось более подробно рассказать сегодня, потому что этим рассказом Кришна больше, чем чем бы то ни было ещё, помимо, конечно же, преданности Ему самому, Кришна объединил Пандавов этим рассказом о том, что сказала им Кунти.

И Сам Кришна сказал, что «на самом деле Я пошёл в Хастинапур только для того, чтобы встретиться с Кунти. Для меня заранее было понятно, что скажет Дурьйодхана в ответ на Моё предложение, как поведёт себя Дхритараштра.

Он, конечно же, попытается сделать вид, что он на Моей стороне, но в конечном счёте поддержит Дурьйодхану. Мне было ясно, что скажет Бхишма, что скажет Крипа и Дрона.

Всё это было Мне понятно, но с Кунти Я хотел встретиться». И он стал описывать судьбу Кунти. А братья Пандавы не видели свою мать тринадцать лет. Все тринадцать лет она находилась во враждебном окружении.

Она жила, правда, вместе с Видурой. И Видура как мог помогал ей, успокаивал её. Но каждый день в течение этих тринадцати лет она проливала слёзы.

Как я сказал вчера, она в своём послании к Пандавам сказала, что в дхарма-шастрах говорится, что если мы двенадцать лет не видим своих родственников, то нам нужно начинать подносить шраддху, поминальные обряды, раз в год для таких своих родственников.

То есть, иначе говоря, она говорит: «Я уже похоронила вас мысленно, дети мои». И Кришна стал говорить. На самом деле Кунти встретила Его, была очень трогательная встреча.

Кришна спросил у неё: «Как ты живёшь, как тебе здесь?» И Кунти стала говорить: «Ты знаешь, я привыкла к тяготам за свою долгую жизнь. Когда я была пятилетней девочкой, отец подарил меня другому».

Её отец отдал её царю Кунтибходже, её отец Девака подарил её Кунтибходже, своему другу. «Я вдруг оказалась в чужом доме. Мне нужно было привыкать к новым порядкам, к новым законам.

И с того самого злосчастного события, которое произошло со мной в самом детстве, я не знала ни минуты покоя.

Потом меня выдали замуж за Панду, за великого героя, и он всю свою жизнь проводил в походах, я даже не видела своего мужа. А потом, когда он вернулся из похода, он решил удалиться в лес.

И в лесу я почти не видела его, потому что он охотился постоянно. А потом произошло это страшное событие, когда его прокляли. И он попросил меня, чтобы полубоги зачали в моём чреве детей для него.

И так один за другим появились трое братьев Пандавов. И вторая его жена родила Накулу и Сахадеву. А потом он умер. Неожиданно для всех нас его постигла эта смерть. Мы вернулись во дворец.

И в этом дворце все смотрели на нас косо. В этом дворце мы встречались с интригами, с шипением, со сплетнями. Мы каждую минуту ощущали, как нас ненавидят.

В конце концов нас отослали в Анарварту под предлогом каникул для того, чтобы сжечь нас в просмоленном доме. Потом мы скитались по лесу, встречались с людоедами. Нас хотели принести в жертву. Чего только ни было.

Потом в конце концов на короткое время мои сыновья воцарились в заброшенной части царства Кауравов, где ничего не росло.

Возделали её, превратили её в цветущий сад, и снова разразилась эта история: матч, поединок в кости, во время которого моих сыновей унизили, мою невестку оскорбили и, по сути дела, осквернили.

Я привыкла к этому ко всему». И Кришна, когда Он стал описывать это, Сам Кришна заплакал.

Сам Кришна, вспоминая то, какую трудную жизнь прожила Кунти, Он глотал слёзы, рассказывая, пересказывая её слова, сказал: «Я привыкла ко всему, но у меня есть одна опора в жизни.

Слава Богу, благодаря тому, что эта опора есть у меня в жизни, я могу вынести все эти трудности, которые посылает мне судьба. Эта моя опора — это вера в Кришну и в дхарму.

Я непоколебимо верю в Кришну, и так как Кришна есть воплощение дхармы, то мне легко, и я могу преодолеть любые трудности». Кришна смотрел на Пандавов. У них у всех в глазах стояли слёзы.

Он сказал: «Знаете вы, какую мантру, какую молитву она произносит каждый день, по многу-многу раз? С неё она начинает свой день, и этой молитвой она кончает свой день: намо дхарма̄йа ведхасе кр̣шн̣а̄йа махате нитйам

дхармо дхарайати праджа намо дхарма̄йа ведхасе — я кланяюсь Кришне, я кланяюсь дхарме, я кланяюсь этому воплощению дхармы, живому воплощению дхармы.

Я знаю, что Кришна есть живое воплощение дхармы, или закона справедливости; кр̣шн̣а̄йа махате нитйам — постоянно, всё время, дхармо дхарайати праджа, эта дхарма поддерживает всех тех, кто покорен дхарме, всех тех, кто подчиняется дхарме.

Праджах значит «подданные»; дхармо дхарайати праджа — эта дхарма помогает своим подданным, тем, кто верен дхарме, тем, кто верен Кришне, вынести любые сложности и преодолеть любые препятствия; дхармо дхарайати праджа — эта дхарма помогает выдержать всё это.

Пока он рассказывал это, Пандавы утирали лица, и Драупади, которая стояла в стороне и тоже присутствовала при этом, она, не скрываясь, плакала за всё это.

И Юдхиштхира спросил у Кришны: «Скажи мне, Кришна, что она передала нам?

Наставления Кунти сыновьям перед битвой

Какое послание она передала нам?» Кришна сказал: «Она поручила Мне дать каждому из вас свои наставления. Арджуне она сказала: „О, Арджуна! Близится тот день, ради которого женщина-кшатрийка рождает на свет своего сына.

Близится тот день решающей битвы, ради которой я родила тебя и пестовала. Пожалуйста, не подведи меня“». Арджуна просиял, когда услышал это.

Кришна перевёл Свой взгляд на Махараджу Юдхиштхиру: «Юдхиштхире она велела передать, что ты слишком заботишься о дхарме, ты слишком большое значение придаешь дхарме. Пожалуйста, не перегибай палку в этом отношении.

Дхарму нужно знать, но нельзя следовать просто тупо букве дхармы». Юдхиштхира покраснел и опустил голову. «Бхиме она сказала: „Наконец-то настанет день, когда ты сможешь показать всему миру свою силу.

Не стесняйся же, покажи весь масштаб своей силы всему миру, чтобы весь мир увидел, насколько силён ты, живое воплощение преданности Кришне“.

А Накуле и Сахадеве она велела передать, что лучше справедливо пожать плод своих поступков, получить всё то, что мы заслужили, чем находиться в рабстве и принимать унижение от судьбы».

Юдхиштхира не выдержал, в этот момент он спросил: «А что она имеет в виду, когда она говорит, что я не должен слишком придерживаться дхармы?

Только что она прославляла Тебя, как живое воплощение дхармы, тут же она говорит мне, что не нужно слишком уж ратовать за дхарму.

Что это значит, как понимать эти ее слова?» И Кришна улыбнулся, Он сказал: «Дхарма — это закон, закон нужно применять, сообразуясь, или руководствуясь, духом этого закона.

Если ты хочешь понять дхарму, то ты должен понять, что стоит за этим, и применять её в жизни.

И, когда она посоветовала тебе не слишком беспокоиться о дхарме, она имела в виду твою склонность следовать букве закона, забывая о его духе». И Юдхиштхира понял, что стрела поразила цель, стрела попала в самое яблочко.

Истории Кунти о выполнении долга

Он опустил голову. И дальше Кришна стал продолжать уже по Своей воле: «Ещё Кунти рассказала две истории. Я надеюсь, что вы лучше Меня поймёте смысл этих историй. Первая история про царя Мучукунду.

Был великий царь Мучукунда, и однажды он настолько удовлетворил полубогов и прежде всего полубога богатства, хранителя сокровищницы полубогов Куверу, что Кувера на радостях и от щедрости и широты сердца предложил ему: „Хочешь, я сделаю тебя повелителем всего мира?

Только скажи мне, и весь мир ляжет к твоим ногам“. И Мучукунда сказал на это: „Нет, мне не нужны твои благословения. Я сам завоюю себе царство, и пусть это будет небольшое скромное царство, но зато я завоюю его честно.

Мне не нужно царство, полученное даром“». Кришна посмотрел на Пандавов, Он оглядел их, поняли они или нет, что имеет в виду Кунти, Пандавы согласно закивали головой.

«И вторая история, которую рассказала Мне Кунти, — это история про великую царицу прошлого, жену царя провинции Синд.

(Я забыл, как её зовут сейчас, но это не так важно.) И царь её погиб в битве, её муж погиб в битве, сражаясь со своими врагами, а её сын, который сражался плечом к плечу со своим отцом, убежал с поля битвы.

Когда он вернулся домой, то мать встретила его гневным возгласом: „Ты что здесь делаешь, трус?

Отправляйся обратно!“ Сын, очень обиженный, сказал: „Что ты хочешь, ты хочешь, чтобы меня убили?“ Она сказала, что не важно, убьют тебя или не убьют. „Если ты не будешь сражаться, то я сама возьму меч, я сама возьму лук и стрелы, я сама буду сражаться.

И я-то не уроню честь твоего отца и своего мужа, а ты это сделал“. И сын, пристыженный матерью, вернулся обратно на поле битвы, сражался и одержал победу». И опять Кришна осмотрел братьев Пандавов.

Они согласно закивали головой и сказали: «Да, мы поняли».

Назначение Дхриштадьюмны главнокомандующим

И после этого произошло очень радостное, очень лёгкое событие, когда они выбрали совместно военачальника, главнокомандующего своей армии. (Я, может быть, два слова скажу об этом в конце.

Да, скажу два слова об этом в конце.) Но почему я стал рассказывать эту историю?

Потому что вопрос, который я поставил в самом начале: «Как понять, а Кришна с нами или нет?», и один очень важный критерий, понятный критерий, который определяет присутствие Кришны — это критерий того, насколько вайшнавы объединены, насколько они могут отказаться от своих собственных маленьких, узких, эгоистических интересов ради высшего интереса.

Потому что для Кришны это самое яркое свидетельство того, что они искренние преданные.

Если я так или иначе думаю только о себе и ставлю свои интересы во главу угла, это значит, что номинально я, может быть, преданный, номинально я признаю Кришну, но в реальности я думаю только о самом себе.

Снова и снова Шрила Прабхупада, почти что последние слова его перед уходом были: «Ваша любовь ко мне будет проявлена тем, насколько вы можете сотрудничать друг с другом».

В истории про десять братьев Прачетов Шрила Прабхупада пишет то же самое, комментируя её, что Кришна доволен, Кришна доволен, когда Он видит, что люди отказываются от своего интереса и ставят интерес Кришны выше.

Я говорил в самом начале о том, что любой лидер должен так или иначе решить проблему единства своих рядов. Человек, который не понимает, как это сделать, пытается действовать либо с помощью страха, либо с помощью подкупа.

Это два доступных человеческому разумению, обусловленному разуму метода объединить людей. Но настоящий способ объединить людей — это поставить в центр высшие ценности.

Кришна что сделал в этой истории про Кунти, и про её послание Пандавам, и про Его поход в Хастинапур?

Кришна с риском для собственной чести отправился в Хастинапур, потому что было понятно, что Его оскорбят во дворце Его врага, Дурьйодханы. Дурьйодхана не мог Его не оскорбить.

На самом деле Видура, в доме которого остановился Кришна и провёл ночь перед тем самым днём, когда Он предстал перед собранием Кауравов, Видура отговаривал Его, Видура говорил Ему: «Уходи отсюда, не надо.

Ты провёл ночь, Ты встретился со мной, не ходи в этот дворец. Тебя там оскорбят, Тебя там попытаются унизить». Кришна сказал: «Я знаю, Меня попытаются унизить, но у них ничего не получится. Пусть попытаются, им же хуже».

Кришна ценой этого риска отправился в Хастинапур для того, чтобы поговорить с Кунти, и для того, чтобы принести Пандавам её послание. Потому что Он знал, что, ещё раз, каждый из Пандавов был уникальной личностью.

Юдхиштхира не хотел сражаться, Арджуна не очень хотел сражаться, Бхима очень хотел сражаться, Накула и Сахадева тоже были кшатриями брахманического склада.

Один читал знаки и был великим астрологом, другой был очень красив и любил лошадей, любил объезжать лошадей.

Они не были кшатриями в полном смысле этого слова, но Кришна хотел, чтобы все они сражались и чтобы в центре их жизни стояли высшие ценности. И слова Кунти были такой ценностью, которую они смогли поставить в центр.

Даже в каком-то смысле в большей степени, потому что ну вот она, их мать, с её болью и с её словами.

Кришна знал, что Он делает, и Кришна принёс это послание от Кунти для того, чтобы в последний раз перед решающей битвой устранить все сомнения из сердец Пандавов и для того, чтобы они сражались как одно целое.

И да, и после этого, уже завершая наш рассказ, после этого они стали держать совет, кто будет военачальником. И Сахадева предложил царя Вирату.

Царь Вирата был самым старым, самым старшим, самым уважаемым среди воинов, среди войска Пандавов. Накула согласился с ним, он сказал, что Вирата — хороший выбор, но я предлагаю Друпаду.

Друпада моложе, чем Вирата, но он не менее уважаемый, он наш родственник, он отец нашей жены, Драупади. Арджуна сказал: «Я предлагаю Дхриштадьюмну». Дхриштадьюмна — самый младший из них.

Дхриштадьюмна — брат-близнец Драупади, который родился вместе с ней из одного огня ягьи, и он младше, он гораздо младше Пандавов, конечно же, он младше Друпады, Вираты и всех остальных.

Но Арджуна стал говорить: «Дрона по слову, раздавшемуся с небес, по акаш-вани, должен будет сложить свою жизнь от рук Дхриштадьюмны.

Дхриштадьюмна необычный человек, Дхриштадьюмна великий воин, он получил все знания воинского искусства от Друпады. Я считаю, что мы должны сделать начальником Дхриштадьюмну». И Бхима сказал: «Да, я согласен с Арджуной».

Юдхиштхира сказал: «Да, я согласен с Арджуной». Близнецы сказали: «Да, хороший выбор». Кришна сказал: «Да, Я одобряю вас, потому что вы единодушны в этом выборе».

И легко, без особых каких-то почестей и помпы, Дхриштадьюмна принял это тяжкое бремя стать военачальником непростой армии во главе разных подразделений, в которых стояли эти великие воины.

И он прошёл все восемнадцать дней сражения и погиб ночью после уже окончания сражения от руки Ашваттхамы нечестным образом, который отомстил ему за гибель отца.

И видна разница между настроением в одном лагере и в другом лагере.

Как легко и просто сделали это они, невзирая на какие-то авторитеты, не пытаясь следовать каким-то искусственным правилам или соблюсти какие-то правила приличия, и как сложно, как мучительно делался этот выбор в лагере Кауравов и в конце концов оставил всех неудовлетворёнными, и все почувствовали, что что-то не так, что-то складывается не так.

Это всё очень важные уроки из этого всего.

И когда Дхриштадьюмна согласился на это, вдруг раздался стук и вошёл слуга, привратник, который стоял у дверей этой ставки и следил за тем, чтобы никакие шпионы не получали информацию, не положенную для них.

И сказал, что к вам тут гости.

Отказ Арджуны принять помощь Рукми

Арджуна вышел посмотреть, что это за гости, и пришёл с известием о том, что к ним с огромным войском, больше, чем одна акшаухини, пришел Рукми.

Неожиданный союзник, непонятно откуда взявшийся, который ненавидел Кришну, решил присоединиться к ним. Они все переглянулись от этого известия, пригласили Махараджу Рукми: «Пожалуйста, Махараджа Рукми!»

Он зашёл, оглядываясь, и начал свою гордую речь: «Я тут слышал, что у вас проблемы, дорогие братья Пандавы. Я слышал, что у вас мало войска, вам нужно войско. Вот, я решил к вам прийти со своим войском».

И, не вдаваясь в детали того, что говорил Арджуна ему, и как Арджуна вежливо отказался от этого предложения, я скажу самую главную вещь из того, что он сказал. Он сказал: «Нам не нужен никто, кто не любит Кришну.

Если бы ты пришел сюда с чистым сердцем и желанием сражаться за дхарму, которую олицетворяет Кришна, и за Кришну, и ради Кришны, мы бы приняли тебя.

Но так как ты пришёл, руководствуясь своими мотивами, своими эгоистическими мотивами, то извини, но мы не можем воспользоваться твоим великодушием, и мы не примем твоего предложения, как бы соблазнительно оно ни было.

На самом деле мы не нуждаемся ни в каких помощниках, мы сами справимся». Это очень важный урок.

Если мы научимся сотрудничать, действовать, наступая на свои собственные интересы ради высшего интереса Кришны… Как пишет Шрила Прабхупада в комментарии к этой истории с Пандавами, что в сознании Кришны нет многих мнений, есть мнение Кришны, которое мы принимаем, и дальше действуем, исходя из этого, в соответствии с этим, руководствуясь этой высшей целью.

Если мы действуем таким образом, то тогда: йатра йогеш́варах̣ кр̣шн̣о йатра па̄ртхо дханур-дхарах̣ татра ш́рӣр виджайо бхӯтир дхрува̄ нӣтир матир мама Там всегда будет победа. Там будет Кришна.

Кришна там, где преданные сотрудничают друг с другом ради высших целей, ради дхармы, ради высших ценностей.

Не искусственно объединяются на основе страха, или подкупа, или материальных привилегий, которые они получат в результате этого, а действуют исходя из высших нравственных ценностей, прежде всего верности Кришне.

Вот мой рассказ.

Важность получения благословений родителей

На этом я его закончу. Вопрос: — Кришна ездил в лагерь к Дурьйодхане, чтобы увидеться с Кунти. Насколько важно для нас тоже получать совет, благословения у наших родителей?

Если для Пандавов это было так важно, то, может быть, в этом тоже проявляется, насколько близко мы к Кришне в отношениях с нашими родителями? Бхакти Вигьяна Госвами:

— В идеале да, в идеале мы должны получать благословения от своих родителей. Родители относятся к категории гуруджан, то есть они находятся на уровне нашего гуру, они те, кто учат нас.

Понятно, что в Кали-югу в нашей ситуации родители, может быть, не такие праведные, но в идеале, конечно же, надо стараться получить благословение у своих родителей, потому что благословение родителей — значит благословение Бога.

Ещё раз, понятно, что ситуация наша далека от идеала, и далеко не всегда родители действительно играют эту роль защитника, которую они должны играть, то есть представляют Бога в нашей жизни, но в идеальной ситуации — да, надо стараться получить благословение своих родителей.

Вопрос: — Что значит закон и дух закона? Бхакти Вигьяна Госвами: — Мы можем быть привязаны к дхарме ради самой дхармы, ради буквы дхармы, и это будет тонкое проявление нашей гордыни.

И мы будем думать: «Смотрите, я неукоснительно следую всем правилам закона». И очень часто люди делают это. Они начинают следовать всем каким-то мельчайшим правилам, начинают гордиться.

И прежде всего, конечно же, гордыня их проявляется в том, что они очень бдительно следят за тем, чтобы другие тоже следовали букве закона, забывая при этом суть закона.

Дхарма, я объяснял это в одном из недавних семинаров, где я говорил про панча-упасану, дхарма — это не законы в нашем привычном понимании слова. Дхарма — это принципы, применение которых в высшей степени контекстуально.

Если взять свод законов современного государства, не зря есть огромное количество различных специализаций юристов, потому что ни один юрист всех законов не знает.

Есть гражданское право, в гражданском праве есть право работодателей, есть право собственников, ещё что-то такое. То есть гражданский кодекс — это много-много томов. Уголовный кодекс — это тоже многотомная вещь.

В современном обществе люди пытаются регулировать каждый возможный случай, и на каждый возможный случай издают какие-то свои законы. Законов становится всё больше, а людей, которые следуют законам, всё меньше.

Это естественный результат такого подхода.

Если взять при этом ведическую ситуацию, то книга законов Ману — это примерно вот такой толщины книжечка, где все принципы дхармы изложены, манава-дхарма-шастра, и даже более того, даже излишние какие-то вещи, которые сейчас уже не работают.

В ведическом обществе сама юриспруденция, или само понимание справедливости, того, каким образом справедливости достичь, она достигалась другим образом, другая концепция была.

Есть некий принцип, и я прилагаю этот принцип к конкретной ситуации. И цари, которые одновременно выступали в качестве судей или в каких-то случаях, ну, в общем, правители, как правило, были судьями.

Они брали какой-то принцип дхармы, принцип дхарма-шастры и смотрели, нарушает человек его или нет в данном конкретном случае. Не пытались заведомо описать все возможные ситуации в каких-то жестких законах.

То есть закон, он универсален. Закон претендует на универсальность. Если такие-то такие-то вещи сделаны, то последствия должны быть такими-то и такими-то. Так и всё. Это некая жёсткая вещь.

Закон универсален, он пытается связать некую ситуацию с какими-то жёстко следующими за этим последствиями.

А дхарма не универсальна, дхарма контекстуальна — каким образом этот принцип дхармы применять в данном конкретном случае. Так, принцип дхармы — всегда говорить правду и никогда не говорить лжи.

Теперь, что это значит в каждом конкретном случае? Человек должен понять, пытаясь понять дух дхармы.

Не просто, опять же, когда Кунти говорит Юдхиштхире, что ты слишком привязан к дхарме, она имеет в виду именно эту привязанность к букве закона, попытку сделать из дхармы, превратить дхарму в некий универсальный закон, тогда как дхарма не универсальна, дхарма контекстуальна, и в каждой конкретной ситуации надо понимать, руководствуясь самим духом дхармы, самим духом устойчивости и праведности, как этот принцип применять.

А у нас есть некое механическое понимание дхармы. Например, мы обещаем не пить чай, кофе, не есть грибы. Теперь, человек думает, если я выпил чай, то всё, я осуждён навеки.

Шрила Прабхупада иногда заставлял своих учеников пить чай в каких-нибудь гостях или есть лук. Ученики говорили: «Шрила Прабхупада, тут лук!» Шрила Прабхупада брал, говорил: «Я не вижу тут никакого лука» и ел. Почему?

Потому что… Ещё раз, есть контексты, надо понимать, как в данном контексте соблюсти дхарму. Дхарма говорит, что нужно делать, но не оговаривает всех ситуаций этого.

— То есть есть какие-то основополагающие принципы и базисы, и не нужно всех под одну гребенку… Бхакти Вигьяна Госвами:

— Да, и нужно понимать, что есть принцип и есть место, время, обстоятельства, или на самом деле деша-кала-патра — место, время и человек конкретный, человек, который действует.

В зависимости от того, что это за человек, какое место и какое время, этот принцип может реализовываться по-разному.

Если это брахман, то принцип будет реализовываться так, если кшатрий, то принцип будет реализовываться по-другому, но принцип остаётся. Его конкретная практическая реализация может быть разной. И надо помнить об этом.

Это делает, с одной стороны, дхарму сложной, потому что всегда легко сослаться на некую букву, как адвокаты в судах делают, пытаются сослаться на букву на какую-то закона. Но на самом деле есть принцип, есть дух закона.

И дух этот, он выражен в каких-то совсем фундаментальных принципах. Совсем фундаментальный принцип — это принцип единства. Мы едины, мы связаны. Весь мир — большая единая система.

Васудхайва кутумбакам, весь мир — большая семья. Это очень важный принцип. И когда мы применяем дхарму, нужно исходить из этого.

Мы должны стараться, не должны нарушать единство или причинять боль, вред какому-то другому живому существу.

Принцип ахимсы, опять же, контекстуальный, в случае с кшатрием он может, исполняя свой долг, причинять вред, но, опять же, чётко в соответствии с какими-то принципами воинской чести, не просто потому, что ему хочется.

Да, есть принципы, надо понимать: деша-кала-патра — место, время и человек, патра.

Различие внешней энергии и божеств

Вопрос: — Что значит, что внешняя энергия Кришны, в отличие от джив, не имеет сознания? Бхакти Вигьяна Госвами: — Люди путают персонификацию этой энергии — богиню Дургу, или Парвати, с самой этой энергией.

У всего здесь есть сознание: у рек есть божества, которые наделены сознанием, но при этом сама по себе внешняя оболочка… и это сознание, оно так или иначе как-то руководит этим, направляет это, но при этом сама оболочка, сама материальная энергия, она не имеет сознания.

У Дурги есть сознание, но Дурга не есть материальная энергия, Дурга есть олицетворение материальной энергии, адхиштхатри-девата, она есть управляющее божество, но при этом мы же знаем, что у этого стола нету сознания, у этого кресла нету сознания.

И это, скажем так, не оскорбление этого кресла, чуть-чуть его побить. Понятно, что мы даже кресло должны уважать, но в принципе сознания-то у него нет, вот нету там сознания. Но есть четана и есть ачетана.

Джада значит «пассивная вещь», и джада значит ачетана, «материя». Вопрос: — Если одна из сторон руководствуется ненавистью, то не является ли это гарантией того, что и другая сторона будет руководствоваться ненавистью?

И таким образом, будет это взаимное уничтожение как в плане сознания, так и в плане физическом? Как нам, как преданным, не руководствоваться своей ненавистью?

Преодоление эгоистичной ненависти духовными ценностями

Что делать, если это происходит? Бхакти Вигьяна Госвами: — Ненависть — это эмоция, и эмоции всегда порождаются нашим эго.

В зависимости от того, кем я себя ощущаю, кем я себя сознаю, что я буду, эти представления, они включают тумблер эмоций в нашем сознании. Теперь.

И эмоции могут быть материальными, эмоции могут быть духовными, эмоции могут быть в гуне благости, эмоции могут быть в гуне страсти, могут быть в гуне невежества, в зависимости от того, какова форма моего эго, моего отождествления.

Я сказал конкретно, цитируя Бхишму, что ненависть не может быть объединяющим фактором сама по себе, и я объяснил, почему, потому что ненависть — это порождение эго, материального эго.

Речь идёт о материальной ненависти, двеше, которая порождена материальным эго: вот это я люблю, это я ненавижу, это против моего, это является угрозой для моего эго, для моего индивидуального самосознания или для моего индивидуального существования.

Поэтому я буду ненавидеть всё то, что угрожает моему индивидуальному существованию. Теперь, в языке, по крайней мере в русском, нет достаточно слов для того, чтобы описать все оттенки эмоций.

Эмоции — это очень такая, очень трудно поддающаяся классификации вещь, и то, что Рупа Госвами смог классифицировать эмоции любви, это, конечно же, великий подвиг.

Если эмоция ненависти порождена чисто моим ложным эго: я такой, и кто-то угрожает, эта эмоция не очень благородная, там особенного благородства нет, и в конечном счёте человек боится за себя конкретно.

Если возникает некое более высокое эго, то это уже более чистая эмоция. Есть некое единство, на уровне этого единства некое коллективное эго, на уровне этого коллективного эго возникает некая коллективная эмоция.

Это уже нечто более высокое. Но в конечном счёте, как Арджуна сказал Рукми: «Мы готовы принять сюда любого, чьим мотивом является любовь, уважение к Кришне».

Если система ценностей, которая порождает наше эго, а эго наше порождает определённую систему ценностей, если эго духовное, если эго: «я — преданный, я — слуга Кришны, я — духовная частица, я должен Ему служить», то из такого представления о себе появляется система ценностей, и потом я начинаю отстаивать эти ценности, то эти ценности будут духовные, эмоции, которые возникают при желании защитить эти ценности, тоже будут духовными, как бы мы их ни назвали.

Под ненавистью в данном случае я имел в виду чисто эгоистическое чувство, продиктованное вот этим вот узким маленьким ложным эго: задетое моё самолюбие и так далее, как было в случае с Рукми.

Развитие способности видеть духовную красоту

Вопрос: — Как нам, начинающим особенно, как не ошибиться, как увидеть эту красоту? Потому что физическую красоту мы еще можем как-то различить. А как увидеть эту красоту Кришны? Бхакти Вигьяна Госвами:

— Попытка увидеть красоту — это же не одноразовая вещь, это некая садхана, мы должны учиться различать духовную красоту.

Даже в обычных, скажем так, в каких-то ВУЗах, которые связаны с красотой, на дизайнерских курсах каких-нибудь или ещё что-то, вас будут учить различать красивое от некрасивого.

Изначально у нас может не быть такого обострённого чутья, или обострённого понимания, что есть красивое, что есть некрасивое.

Некоторые люди думают, что красивое — это когда всего много, или когда много цветов каких-то, или ещё что-то такое. То есть красоту можно научиться различать. И это процесс, это некая практика, это некая садхана.

Духовную красоту нужно научиться различать, видеть, красоту поступков можно научиться видеть. Не нужно полагаться только на то, что у нас есть, постепенно-постепенно, по мере того как… И при этом же как учат красоте?

Метод же простой: показывают картинку и говорят: «Вот это красиво». Показывают рядом другую картинку и говорят: «А вот это некрасиво. Вот это вот хорошо, а это нехорошо».

И объясняют, почему это нехорошо, где какие отступления тут от канонов красоты. И точно так же в духовной практике нам говорят: «Вот это красиво, а это некрасиво.

Поступок Дурьйодханаы некрасивый, Дурьйодхана ведёт себя некрасиво, несмотря на впечатляющие какие-то моменты этого всего, некрасиво, а это красиво». Вот так и мы учимся.

Мы просто слушаем, видим эти примеры и начинаем понимать: да, вот это называется красивым, а это нет.

И в конце концов появляется это естественное чувство, когда мы даже разумом-то не можем объяснить, почему вот это красиво, а это нет, но, тем не менее, мы сразу можем видеть или сразу сами что-то делаем, что красиво.

То есть мы учимся тут, с самого начала не нужно надеяться на то, что мы будем её хорошо отличать, но потихоньку-потихоньку это чутье, или различение, придет.

Повторение святого имени на уровне души

Вопрос: — Есть ли какая-то техника, может быть, краткосрочная, чтобы почувствовать, что гуны не действуют, чтобы почувствовать сладость святого имени? Бхакти Вигьяна Госвами:

— Для этого надо понять, что в на́с не находится под влиянием гун. Тело находится под влиянием гун, речь наша находится под влиянием гун, ум наш наверняка находится под влиянием гун, а душа не находится под влиянием гун.

Душа никогда не находится под влиянием гун. Душа всегда асанго хи айам пуруша, она никак не связана с гунами. Если мы будем повторять языком, то это будет повторение под влиянием гун.

Если мы будем повторять умом, это будет повторение святого имени под влиянием гун.

Если мы научимся отличать душу от ума, душу, которая является свидетелем всего того, что в уме происходит, и хотя бы изредка как бы возвращать право или возможность повторения святого имени душе, то есть вот на этом уровне, на уровне свидетеля, наблюдателя за телом и умом.

Если речь идет о технике, то очень просто. Надо посмотреть: вот это мое тело, это мой ум, а это я. Где я? Я в сердце. И что я делаю? Я смотрю.

Я смотрю за тем, что происходит в моем уме, я слежу за тем, что происходит в моем теле.

И я встал на эту позицию наблюдающего, смотрящего за тем, что происходит в уме и в теле на уровне сердца, и я оттуда из сердца с этого, скажем так, наблюдательного пункта начинаю повторять святое имя: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе, то есть звук идет не из языка, не из горла, а вот отсюда, я стараюсь, чтобы она это говорила, она, эта душа.

И для этого я, естественно, разворачиваюсь. Я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, я отворачиваюсь от этого мира, и я стараюсь оставаться душой. Тело, оно всегда в этом мире, тело всегда под влиянием гун, всегда.

Ум всегда под влиянием гун. В лучшем случае я могу рассчитывать на то, что ум будет под влиянием гуны благости, и то это слишком щедрое допущение. То есть, если говорить о технике, то я, кто такой я?

Я тут, я душа, и оттуда идет мое обращение к Кришне. Когда я отворачиваюсь от этого мира, лучше, если глаза мои закрыты, уши мои закрыты, и компьютер мой тоже закрыт. Вопрос: — У слепого царя была вторая жена вайшья?

Бхакти Вигьяна Госвами: Я не знаю, в «Махабхарате» особенно это не объясняется, просто вот он женился во второй раз, и эта жена была из рода вайшьев, и от нее у нее был один сын — Юютсу. Я самой истории этой не знаю.

Взаимодействие и сотрудничество среди равных

Вопрос: — Мы делим людей на старших, младших и равных. А среди равных надо ли в каком-то виде деятельности выстраивать тоже свою иерархию, не отменяя дружбы? Бхакти Вигьяна Госвами:

— Среди равных речь не идет об иерархии, на то они и равные, чтобы была не иерархия.

Среди равных люди начинают делиться в соответствии со своим умением, со своим опытом, со своей, как это сказать, по-английски это expertise, сферой, в которой они лучше, чем другие.

Когда равные делятся, то деление, оно должно таким образом происходить, что вот кто-то хорошо это делает, у него это хорошо получается, он готовит хорошо, кто-то хорошо киртаны поет, кто-то хорошо лекции рассказывает, кто-то хорошо учит.

Там происходит не иерархическое деление, а деление в соответствии с ролями, которые люди играют. Равные — это те, кто должны сотрудничать.

И если нет зависти, то тогда мы очень легко можем признать превосходство другого в какой-то сфере.

Как и Арджуна, и Бхима были очень могучими воинами, и между ними не было ревности, потому что Арджуна лучше стрелял из лука, а Бхима лучше владел палицей.

У Арджуны было больше искусства, у Бхимы было больше физической силы. И они, в общем-то, были более или менее равными, хотя Бхима был, конечно же, старше, чем Арджуна.

Но деление там происходило по этому — по тому, какую роль надо играть, в зависимости от умения и искусства человека делать что-то.

Таким образом возникает какая-то структура, но эта структура, скорее, не вертикальная, а горизонтальная.

Сохранение единства при различии природы

Вопрос: — Если два преданных в одной ятре с одной целью — служить Кришне, но один авторитарный, другой нет. Есть ли смысл служить вместе, если союз не получается? Бхакти Вигьяна Госвами:

— У нас у всех есть своя природа, у нас у всех есть свои какие-то особенности, свои какие-то ценности, которые могут отличаться друг от друга.

Но должны быть, скажем так, над-ценности, некие суперценности, которые мы разделяем.

Чтобы было сотрудничество, надо очень хорошо отдавать себе отчет в том, что есть, во-первых, какая-то общая цель, у Пандавов была общая цель.

Если у нас нет общей цели, то очень сложно, у сотрудничества нет предмета никакого. А во-вторых, надо очень хорошо понимать, что каждая природа может найти свое место.

У человека с авторитарной природой есть вполне свое место. Он может хорошо играть свою роль, если при этом он тоже подчиняет эту свою природу каким-то более высоким ценностям.

Поэтому в ведическом обществе все люди следовали, скажем так, брахманическим принципам, и все остальные действовали в соответствии со своей природой, скажем так, в поле этих брахманических принципов.

Если переводить на конкретную ситуацию, если не строятся как-то взаимоотношения, значит, надо найти какую-то другую формулу, потому что сотрудничество не обязательно должно быть сотрудничеством на какой-то самой короткой дистанции.

Может быть сотрудничество на достаточно длинной дистанции, когда мы уважаем друг друга, ценим друг друга, но не слишком приближаемся друг к другу, а просто издалека ценим, кто что делает.

Мы можем видеть, что Видура был этим советником, или Санджая был советником Дхритараштры, Видура был премьер-министром в царстве Дхритараштры. Они советовали, они давали советы.

И эти советы ограничивали неограниченную власть царя.

То есть брахманическая, скажем так, сила, брахманические советы, брахманические ценности, они выстраивали некое единое поле, в котором разные люди с разными природами могли взаимодействовать успешно.

Если такого нет, а сейчас очень сложно такую ситуацию реально найти, то, значит, надо разойтись на безопасное расстояние и уважать друг друга на расстоянии.

Отличие подлинной красоты от внешней оболочки

Вопрос: — В современном мире политические и иные идеи пытаются обернуть в красивую оболочку, современные технологии позволяют это очень хорошо сделать.

Каждый высвечивает, что наша идеология или идея — это самая красивая, самая лучшая, самая классная. Как здесь увидеть дхарму, духовность? Бхакти Вигьяна Госвами: — Поэтому надо отличать оболочку от сути.

Упаковка да, сейчас любую гадость могут упаковать так, что прям заглядишься. Достаточно в супермаркет войти — одна упаковка лучше другой упаковки. Но недаром я процитировал эти стихи: А если это так, то что есть красота

И почему её обожествляют люди? Сосуд она, в котором пустота, Или огонь, мерцающий в сосуде? Есть оболочка, то есть сосуд, в котором пустота, и надо попытаться понять, а что, собственно, в этой оболочке?

Я не говорю, что это просто, но в принципе, духовная жизнь — это непростая вещь. Надо попытаться понять, а что, собственно, за этой оболочкой-то стоит?

И для этого, опять же, надо учиться понимать, как отличить оболочку от этого огня, который мерцает в сосуде, от внутренней сути, что они в конце концов хотят сказать, что оправдывается этим, действительно ли так уж красивы все эти идеи, которые за всем этим стоят.

Если у нас будет соприкосновение с идеалом красоты, а идеал красоты для нас — это «Бхагавад-гита», «Шримад-Бхагаватам», это вот это. Они, с одной стороны, внешне очень красивы.

Само построение, структура «Бхагавад-гиты», структура «Шримад-Бхагаватам». Но есть внутренняя красота — красота послания, красота сути, красота эмоций, которые они пытаются вызвать в нас.

Если у нас будет соприкосновение с этим эталоном, и мы научимся сравнивать все остальное с этим эталоном, то тогда мы сможем отличить пустышку от настоящей красоты.

Важность полного принятия шаранагати

Вопрос: — В каком настроении читать джапу — в настроении шаранагати Бхактивиноды Тхакура или в настроении Лалиты? Бхакти Вигьяна Госвами Махарадж: — Это методологически неправильный совет.

Методологически надо сначала утвердиться в одном настроении. Все настроения более высокие, шаранагати является фундаментом для этого.

Если у нас нет еще этого фундамента, то все наши попытки находиться в настроении Лалиты, или Вишакхи, или Тунгавидьи, или Судеви, или Рангадеви, они не приведут ни к какому успеху.

Сначала надо как следует понять, что такое шаранагати и что такое эмоции шаранагати.

Сначала надо не торопиться никуда дальше, не пытаться встать на какое-то место, еще что-то такое, это все будет оскорблением, потому что мы еще не вошли в духовный мир.

Чтобы в духовном мире играть какую-то роль в соответствии с настроением какого-то героя духовного царства, надо сначала туда войти. Дверь в духовное царство — это шаранагати.

Шаранагати значит смирение, значит готовность отдать всего себя, значит понимание того, что Кришна защищает нас во всех обстоятельствах, и что Он заботится о нас.

Пока у нас этого нет, пока мы еще как бы колеблемся даже в этом, ни о чем другом речи быть не может. Это будет просто какой-то грубой имитацией.

Поэтому сначала шаранагати, и не надо торопиться, все остальное само произойдет, главное — войти туда, главное в эту дверь зайти. Поэтому сначала: а̄нукӯлйасйа сан̇калпах̣ пра̄тикӯлйасйа варджанам ракшишйатӣти виш́ва̄со

гоптр̣тве варан̣ам̇ татха̄ Все остальное потом. Нельзя одно с другим мешать. Все остальное — это некий естественный результат в большей или меньшей степени. Все эти вещи, они происходят на уровне асакти.

На уровне асакти наша привязанность к Кришне… Говорится, что на уровне ручи наша привязанность к Кришне еще буддхи-пурвака, в какой-то степени направляется интеллектом.

Нужна некая палочка-погонялочка, которая нашу привязанность к Кришне туда толкает, несмотря на то, что у нас есть уже ручи, духовный вкус.

Но на уровне асакти мы понимаем, кто такие парикары, вечные спутники Господа, и уже наша привязанность к Кришне не обусловлена разумом. Вот, собственно, все.

Надо дойти дотуда, надо дойти сначала до ништхи, потом до ручи и потом доползти до асакти, а потом все остальное, потом уже Лалита и все остальные.

Заключительные наставления о служении

Преданные: — Хотели бы Вас попросить пару слов напутствия на целый год, чтобы мы с этим жили и медитировали. Бхакти Вигьяна Госвами:

— Самое главное напутствие — мы должны служить в зависимости от того, на каком месте мы находимся, и что от нас ожидают, какую роль мы можем играть. Надо искать возможности для служения.

Шрила Прабхупада дал нам эту миссию — распространение книг, распространение прасада, распространение святого имени, изучение священных писаний — все это разные формы служения.

И стараться найти свое место в служении, то служение, которое я могу делать долго и счастливо.

Поэтому самое главное напутствие — мы собираемся только для того, чтобы набраться сил и энтузиазма и дальше действовать в этом же ключе.

Так что ищите свое место в Европе, где угодно, в Германии, место, которым вы сможете действительно приносить пользу и служить Шриле Прабхупаде и миссии Сознания Кришны.

Сегодня преданный рассказывал свой случай клинической смерти, как он выходил из тела и как ему предлагали на выбор разные какие-то варианты, и хотели, чтобы он куда-то попал на райские планеты, а он говорит: «Не-не!

Так не честно! Я тут мантру повторял, что я, зря повторял?» И в результате им пришлось отправить его куда-то вниз, на землю спуститься.

И он одну интересную вещь сказал, он сказал, что он месяц не мог повторять мантру, находился в тяжелом состоянии, лежал в больнице после аварии тяжелой, в результате которой у него была клиническая смерть, он чудом выжил с точки зрения медицинской.

И он сказал, что «я слушал лекции и проповеди в течение этого месяца, мантру не мог повторять, и плакал каждый раз, когда слушал.

И при этом я понимал, что вот этот человек, он понимает, что говорит, а этот человек просто повторяет что-то, что ему сказали и что нужно делать. Но все равно я плакал и от того, и от другого».

Потому что преданный, когда он проповедует, если он проповедует, не очень понимая, что он проповедует, все равно хорошее дело делает. Даже если он… все равно через него что-то идет.

И что-то касается нашего сердца, даже если это не прожито полностью. Так что надо проповедовать, понимаем мы то, что проповедуем, или нет — это второй вопрос.