Как достичь подлинного единства
Bhakti Vijnana Goswami · 2022
Chapters
Представление лектора и формат встречи
Да, мужчины вот тоже уже с нами наш гость. Мы можем в принципе начинать тогда. Хорошо. Так, да. Давайте мы не будем задерживать и уже готовы начать. Секунду буквально.
Друзья, официально всех приветствую на четвертое дополнительное введение нашего мужского марафона развития, и у нас сегодня долгожданная во всех смыслах встреча с Бхакти Вигьяной Госвами Махараджем, который милостиво согласился с нами пообщаться.
Я постараюсь, чтобы не терять наше время.
Буквально несколько слов скажу в представление тех людей, которые, возможно, с ним не знакомы, поскольку у нас не расширенный состав, и приглашали всех мужчин из нашего клубного движения, и
я думаю, что здесь это точно даже волнуется, мне повезло. Есть замечательная книга, которую даже издали как раз-таки в
Санкт-Петербурге со своими соратниками, и вот там есть предисловие, слова самого нашего любимого Олега Геннадьевича, который пишет небольшую аннотацию. Он говорит: ну, надо будет интересно, он послушает, что же он пишет.
Он говорит, что Бхакти Вигьяна Свами является духовным наставником, учителем для тысяч людей. Кроме того, без преувеличения можно сказать, что он — один из самых выдающихся русскоязычных философов
современности в области ведического знания и философии бхакти. Имея огромный багаж знаний и совершенно свободно владея санскритом, хинди, английским, обладая мягким и деликатным характером, он знаком
многим любителям вед своими необыкновенно глубокими и практичными лекциями. И там дальше где-то так много хороших слов, но я сейчас говорю и чувствую, что я все собой сжимаю, своя логика помогла. Я просто передам слово.
Удивительный человек, лично для меня и для всех наших преподавателей нашего марафона, и не нуждается в представлении, являясь таким духовным лидером и наставником, поэтому, пожалуйста, хорошо, мы готовы вас выслушать.
У нас формат: полтора часа, где-то 40-50 минут какое-то ваше послание. И, пожалуйста, если можно, оставим время на вопросы, чтобы мы могли общаться в таком живом формате. Спасибо, пожалуйста, слово вам. Спасибо большое.
Я очень рад, что у меня есть возможность поговорить на эту тему. Тема в наше непростое время высшей степени актуальная, потому что мы знаем, что сейчас происходят очень сложные конфликтные явления, и
даже очень близкие люди, люди, которые всегда считали себя похожими, близкими друг к другу, начинают ссориться, то самое единство разрушается.
Вот, и мне хотелось в целом сначала философски поговорить о проблеме единства, что такое единство, а потом перевести этот разговор уже в практическое русло, чтобы мы действительно поняли,
как настоящее подлинное единство можно реализовать в жизни.
Это непростой идеал, хотя очень многие люди стремятся к единству. В реальной жизни мы можем видеть, что есть две тенденции: одна тенденция к единству, к объединению, и другая тенденция к разъединению, к индивидуализации. К фрагментализации нашего общества.
То есть, две этих силы - центробежные и центростремительные. Одна сила разводит нас по разным концам, заставляет нас испытывать недобрые чувства друг к другу, объявлять войну всем остальным.
Другая сила, наоборот, заставляет нас как-то так или иначе сбиваться в кучу, искать поддержки друг от друга и так далее. То есть две этих тенденции есть.
Центробежные и центростремительные силы общества
И мы видим, что на самом деле, если отпустить все, то будет побеждать центробежная тенденция - тенденция, которая будет разводить людей как можно дальше друг от друга.
Единство - это некий идеал, к которому все стремятся, но которого в реальности очень сложно достичь. В реальности легко быть самим по себе, быть индивидуалистом.
Быть человеком, настроенным на одну волну с другими людьми - на самом деле не так-то просто. Вот.
Это в целом некоторое представление о единстве с очень высокой какой-то такой точки зрения, что это проблема, и что каждый как-то решает эту проблему.
С одной стороны, мы понимаем, мы не можем быть счастливы сами по себе, мы не можем быть счастливы, не имея каких-то близких отношений с другими людьми. Нам хочется этих близких отношений, нас толкает что-то к другим.
Мы хотим этого единства, мы хотим обрести коллектив, в котором все нас понимают, мы всех понимаем.
В старом, добром, хорошем советском фильме «Доживем до понедельника» именно таким образом формулировалось, что такое счастье. Счастье - это когда тебя понимают. Писал в своем сочинении герой этого фильма.
То есть, мы хотим, мы хотим единства, мы хотим, чтобы нас понимали, мы хотим других понимать.
Но с другой стороны, раз за разом пытаясь этот идеал в своей жизни реализовать, даже в очень маленьких коллективах, мы сталкиваемся с какими-то проблемами, разочарованиями, с тем, что нас не понимают, с тем, что другие это другие.
Вот. И что с этим делать? Каким образом эту проблему решить?
Причем не на теоретическом уровне, а в практическом плане, в своей собственной жизни, как все-таки этого идеала счастья достичь, когда мы действительно на одной волне с другими людьми и при этом другие люди остаются индивидуальностями, личностями со своими какими-то запросами, интересами. Как достичь этого идеала?
Об этом я и попытаюсь рассказать, но сначала я хотел рассказать об одном любопытном научном эксперименте.
Психологи задались вопросом, когда возникает у человека понимание о хорошем и плохом, о добре и зле, то есть где истоки вот этой нравственности, морали.
И их интересовало: А маленькие дети, которые еще не научились даже говорить, есть у них какие-то представления о добре и зле.
Даже вот на этом этапе их жизни в этом возрасте я надеюсь, что многие из вас понимают, что душа рождается не один раз, а много-много раз.
В общем-то, логично предположить, что эти представления о добре и зле, о хорошем и плохом - они не просто результат какого-то воспитания, но это нечто более глубокое. И, собственно, опыты ученых подтвердили это.
Они доказали со всей определенностью, что даже дети, не умеющие говорить, трех-четырехмесячного возраста до года, они уже достаточно чутко понимают, кто хороший, кто плохой, кто добрый, кто злой.
Эксперименты, которые им ставили, очень простые были, им показывали, скажем, две куклы: и там одна кукла, которая играла хорошего парня, она делала что-то хорошее, она помогала другим, а другой там мешал все время.
Потом им предлагали детям выбрать: а кого из них вы выбираете? Безошибочно: все дети выбирали хорошего героя, положительного героя. Там по-разному эти все эксперименты ставились. Разные были вариации этого всего.
Ну, то есть, достаточно очевидно и четко было доказано, что даже человек, который в общем-то еще не очень подвержен какому-то внешнему влиянию, в том смысле, тем более не понимая таких абстрактных на первый взгляд истин, как хорошее и плохое, добро и зло, даже он может разобраться.
Вот хороший человек - это тот, кто помогает, хороший человек - это тот, кто заботится
о других, плохой человек - это тот, кто мешает, плохой человек — это тот, кто ворует. Такие там эксперименты, тоже делали, когда какая-то кукла там отбирала мячик у другого, убегала. В сознании детей однозначно все это связывалось с чем-то плохим, они отвергали
Влияние сходства на оценку человека
общение с этой куклой, но это не самое интересное. Это интересно, но не имеет непосредственного отношения к нашему разговору. Хотя отчасти тоже. Самое интересное было сделано потом.
Ученые пошли дальше в своих рассуждениях и решили посмотреть, каким образом на предпочтение маленького ребенка в выборе хорошего и плохого человека, или там куклы, или героя, влияет, похожесть на самого этого ребенка.
Они сделали достаточно любопытный эксперимент. Детям дали на выбор. Кому-то дали на выбор зеленый горошек и какие-то там хрустящие чипсы.
И в зависимости от того, значит, что выбирал ребенок, ребенку было ясно, что можно было выбрать что-то одно, соответственно, он выбирал либо одно, либо другое, либо он выбирал что-то в гуни благости, либо, соответственно, в гуни страсти, невежества там, неважно.
То есть, уже в этом возрасте у него были свои предпочтения.
Потом тот же самый эксперимент ставился с детьми, но прежде чем показать или продемонстрировать, каким образом ведет себя какая-то кукла, сначала закладывали те же самые или другие вкусовые предпочтения в эту куклу.
То есть кукла, которая должна была играть плохого человека, например, с самого начала проявляла те же самые вкусовые предпочтения, что и ребенка.
И как это ни странно, а может, и не так уж это и странно, если вдуматься, в этом случае, если кукла, которая до этого однозначно отвергалась человеком маленьким, осуждалась этим ребенком, потому что она вела себя недолжным образом.
Если эта кукла проявляла похожие с ним вкусовые предпочтения, то ребенок отдавал предпочтение именно этой кукле, несмотря на то, что она вела себя недолжным образом. То есть, как-то в его сознании все переворачивалось.
И та кукла, которая была плохой, так как она была в чем-то похожей на меня, она вдруг становилась хорошей.
И ее, так сказать, плохие поступки, которые до этого маленький ребенок осуждал внутренне, он начинал оправдывать. Он начинал как бы с ними соединяться и говорить: ну, в принципе, не так уж все и плохо.
Наверное, у человека, который похож на меня, или этой куклы, которая похожа на меня, есть основание так себя вести.
Потому что он чужой, он не наш, он плохой. И так как он не наш, он, соответственно, по определению плохой.
Причины деления на своих и чужих
Иначе говоря, с чем мы сталкиваемся?
С тем, что очень глубоко в человеке с одной стороны записаны некие представления о хорошем и плохом, о добре и зле, но даже еще глубже, чем эти представления о добре и зле. Как это ни странно, или нужно очень хорошо понимать, что эти представления о добре и зле они на самом деле более поверхностные, чем представления о своих и чужих.
Если кто-то чужой, если кто-то не похож на меня по тому или иному критерию, то значит, что он уже плохой. Вот. И как бы он себя ни вел, а он может себя очень хорошо вести, все равно внутри я буду его осуждать.
И наоборот, если кто-то похож на меня, то опять же, как бы он себя ни вел, а он уже хороший.
У меня по крайней мере будет изначальная тенденция его оправдывать, просто потому, что он похож на меня. Вот такая вот интересная вещь.
И я предлагаю вам немного понаблюдать также за собой, за тем, каким образом работает наша собственная психика, потому что это очень глубокие программы, которые лежат в каких-то очень глубинных слоях нашего подсознания.
Мы заранее готовы оправдывать людей, которые так или иначе похожи на нас, и мы готовы обвинять людей, которые по тем или иным причинам не похожи на нас, кажутся нам другими.
То есть, это деление людей на своих и чужих, на друзей, на врагов — это очень и очень фундаментальная вещь, которая лежит даже до представления о добре и зле. Похожие всегда хорошие.
По крайней мере, у нас есть такая тенденция: насколько мы с помощью своего собственного разума сможем эту тенденцию одолеть, насколько мы сможем понять, что на самом деле моральные принципы все-таки выше, чем какие-то родовые или клановые предпочтения, или предпочтения, еще какие-то похожести и непохожести. Это другой вопрос.
Но то, что тенденция такая есть у каждого человека: делить на своих и чужих на друзей-врагов — это научно доказанный факт, который влияет на наше поведение в разных ситуациях, в самых разных ситуациях, независимо от того, насколько мы отдаем себе отчет в том, как это работает.
Если мы будем внимательно изучать ведическую модель того, как работает наше сознание, мы поймем, что разум, сознательный разум, сознающий разум, с помощью которого мы делаем выбор, он, к сожалению, как правило, оправдывает наши бессознательные установки.
По идее, сознательный разум — а очень важная часть нашего существа, то, что происходит в нашем сознании, он должен корректировать наши подсознательные установки.
Он должен быть запрограммирован на что-то заведомо хорошее, полезное, доброе, нужное для нас, нужное для других людей. Но, как правило, в подавляющем большинстве случаев сознательный разум работает в качестве адвоката.
Подсознательные импульсы, которые появляются в нашем эмоциональном уме или в каких-то наших еще более глубоких программах, в основном из эго, нашего я, из сформированного каким-то прошлым опытом,
«Я», «я такой», он в основном оправдывает это. Он, его роль служит таким послушным, покорным и очень изобретательным адвокатом.
Почему я всегда прав? Почему мои установки всегда правильные? Это некая аксиома. Теперь эту аксиому нужно доказать, и в принципе, если нужно доказать, ее не так уж и сложно доказать.
Хотя, на самом деле, с духовной точки зрения, если мы посмотрим по-хорошему, сознающий разум дан человеку именно для того, чтобы он корректировал наше подсознание, именно для того, чтобы он определял наши ценности на более высоком уровне. И, собственно, этим духовный человек отличается от недуховного человека.
У духовного человека есть духовные цели, духовные идеалы, духовные устремления и духовные ценности, и он пытается с помощью этих ценностей корректировать свои подсознательные установки до тех пор, пока я живу движимый подсознательными импульсами, подсознательными установками - я всего лишь его кармический автомат.
С помощью своей кармы я наработал какую-то свою систему, свое понимание, свое сознание какое-то. И этот ценный, очень мощный, могущественный человеческий разум служит только тому, чтобы оправдывать мою карму.
Вот раз эта карма есть у меня, значит, она самая хорошая. Не важно вообще все остальное, тренд ли, не важно, что там люди обо мне подумают. Вот я такой, значит, я правильный, я единственно правильный.
Хотя еще раз, если пользоваться правильно этим инструментом, высшей степени, ценным инструментом, мы можем выйти за пределы своей кармы.
Этот инструмент дан нам для того, чтобы мы карму преодолели, не для того, чтобы мы свою карму оправдывали, не для того, чтобы мы ее подтверждали, не для того, чтобы мы ее укрепляли, потому что если мы будем вести себя таким образом, оправдывать свою карму, то мы ее только усугубим, мы никакого нового качества в свою жизнь не привнесем.
Вот.
Проявление гун в стремлении к единству
Это некое начальное видение к системе, или да, некое видение к рассказу о том, что же такое единство, почему оно так важно и каким образом его реально можно достичь.
Еще раз, как я уже сказал, интуитивно на каком-то глубинном уровне мы все понимаем, что единство - это хорошо. Что именно это ощущение близости с другими людьми, ощущение единства может сделать нас счастливым.
И одновременно с этим если посмотреть с точки зрения того, что только что было сказано на противоположную тенденцию, то мы поймем, что тенденция на разъединение, тенденция на единство - это духовная тенденция.
Потому что с духовной точки зрения мы такие едины. Хотим мы этого или не хотим, мы едины.
С духовной точки зрения, в глазах нашего Творца, в глазах, так сказать, как не взять с точки зрения любой религии, с точки зрения даже просто благости в чем секрет благости?
В Бхагавад-гите Кришна говорит, что человек, который находится под преимущественным влиянием благости или сатвагуны, он склонен видеть единство.
Тогда как человек, который находится под преимущественным влиянием страсти, он как раз будет подчеркивать различия, и именно различия он будет видеть, на различиях играть, он будет разделять и властвовать.
Это совершенно типичный способ деятельности людей, которые хотят утвердить свою власть. Соответственно, они ссорят других людей, они разделяют других людей, они отделяют себя от других. Я лучше, я выше других.
У меня есть право эксплуатировать других. Почему? Потому что я лучше, по определению, потому что я это я, другие это другие. Никакого другого обоснования не нужно.
Достаточно просто утвердить то, что я это я, а другие - это другие, этого достаточно. Как Альберт Камю, по-моему, говорил, один из великих индивидуалистов 20 века, что сам факт существования другого - это уже скандал.
То есть человеку очень сложно смириться, что есть кто-то другой, да еще и смеющий настаивать на том, что он другой, на том, что у него какие-то другие интересы, другие ценности.
То есть, еще раз, гуны страсти и до какой-то степени гуны невежества. Гун невежества — там все сложнее, вернее, проще, там у людей все очень туго поворачивается, поэтому им бы как-то разобраться с тем, что с ними происходит.
Но в гуне страсти люди разделяют. В гуне благости люди объединяются. Вот.
Так как это клуб-благость, то соответственно очень важно понимать, что как раз благость усиливает тенденцию к объединению. Страсть усиливает тенденцию к разъединению.
Почему благость усиливает тенденцию к объединению, потому что благость - самая прозрачная, самая чистая из материальных качеств, ли гун материальной природы, она. Она отражает до какой-то степени духовную реальность.
Высшую реальность, отражением которой является весь этот мир. Именно поэтому благость — это хорошо, потому что благость делает нас ближе к Богу.
Благость делает нас ближе к своему источнику, ближе к своей природе, к самому себе, в конце концов, к настоящему самому себе, к вечному самому себе, к своей душе. Именно в этом преимущество благости.
Благость нужна не как таковая, так в принципе, ну благость и благость - это еще не конец всего.
Но благость - это инструмент, очень важный инструмент, и именно потому, что благость отражают до какой-то степени духовную природу? Люди в гуни благости стремятся к единству. Окей.
Я не знаю, вы слышите или нет, сосед завел дрель, дрель. Это дрель у соседа. Он посмел вести себя ненормально, он он посмел вести себя как он хочет, не посоветовавшись с нами. Хе-хе-хе. Окей. Да ладно, мы будем продолжать.
Несмотря на его возмутительное своеволие. Вот, то есть еще раз, с духовной точки зрения мы едины, нас отличают, мы все различные безусловно, но эти различия связаны с нашей материей.
И как раз ошибка-то людей заключается в том, что они пытаются реализовать идеал единства или
даже потребность в единстве на материальном уровне. На материальном уровне мы все разные, мужчины отличаются от женщин, мужчины отличаются друг от друга, люди разных национальностей различаются, отличаются друг от друга.
У каждого есть какие-то свои представления. Люди разных возрастов отличаются друг от друга.
Попытка установить некое материальное единство, как вы наверняка все знаете, что девиз французской революции, из которой мы, соответственно, все, к сожалению, выросли, — была свобода, равенство и братство.
И вот эта идея равенства она абсолютно абсурдная, потому что равенства нет, одинаковых людей нет. С материальной точки зрения равенства нет.
И попытка утвердить равенство на материальном уровне она всегда оканчивается неудачей, фиаско.
Советский Союз был таким большим растянувшимся на 70 с лишним лет экспериментом по утверждению некого всеобщего равенства. Но очень быстро все эти идеалы равенства они куда-то исчезли.
И люди опять стали не равны. Люди опять стали совершенно разными. Вот. И это невозможно утвердить, потому что карма у всех разная, все люди разные. Но где мы едины? На каком уровне мы едины? Мы едины на духовном уровне.
Вот это интуитивное понимание того, что единство есть, и то, что единство нам необходимо, это отражение духовной реальности с духовной точки зрения.
Концепция духовного равенства перед Богом
Перед Богом мы все равны. Если формулировать это очень просто, какими-то понятными категориями.
Да, если мы будем сравнивать себя с другими, мы всегда будем видеть, что кто-то ниже нас, кто-то выше нас, кто-то примерно на одном уровне с нами, но даже с людьми, которые на одном со мной уровне.
У меня есть отличия очень сильные подчас вот. Но с духовной точки зрения, с точки зрения Бога, с точки зрения изначального источника всего этого мира хотел сказать безобразие, но я ограничу себя.
На самом деле мир прекрасен, просто люди неправильно им пользуются. С точки зрения Бога, перед Ним мы все равны, с духовной точки зрения мы все абсолютно равны. И надо понимать эти вещи.
Теперь мне хотелось буквально несколько слов сказать. Да, совершенно верно. У нас есть некая одинаковая человеческая природа, на каком-то уровне есть единство.
Но даже если, скажем так, если мы все равно будем оставаться чисто на физическом уровне. Мы увидим, что даже там есть различия. Одни люди легко воспринимают побои, а другие люди очень болезненно к этому относятся.
У одних людей порог более высокий, у других более низкий. Даже на этом уровне мы можем увидеть различия. Но единство есть.
Надо просто понять, каким образом это единство действительно обрести, каким образом его можно реализовать, без ущерба нашим различиям.
Потому что если вдруг на минуту, это, кстати говоря, большое препятствие на духовном пути, потому что очень часто люди слышат подобные рассуждения о том, что мы перед Богом все едины, что в духовном отношении мы все едины, они пугаются.
Потому что кому вдруг захоче оказаться в какой-то совершенно однородной, гомогенной среде, где все абсолютно одинаковые, и ты такой же одинаковый, и вообще никакого различия нет.
Очень часто люди пугаются этой духовной, так сказать, перспективы, потому что им кажется, что они тратят нечто важное. Индивидуальность, уникальность наша - это тоже нечто важное.
И духовное единство оно не отменяет нашу уникальность. В свое время Вольтер прославился знаменитой фразой о том, что в раю погода получше, но зато в аду компания повеселее, вот.
Почему люди боятся попадания в рай, потому что им кажется, что там очень скучно, все единые, все там делают что-то непонятно что. То есть возникает какая-то очень унылая картина какого-то единообразия.
Так вот, нет, индивидуальность - это вечная реальность, индивидуальность души - это вечная реальность и единство души - это тоже вечная реальность.
Как совместить эти две, казалось бы, полностью противоположные, несовместимые друг с другом тенденции, которые взаимоуничтожают с точки зрения материальной логики, Аристотелевой логики, по закону исключения третьего? Либо одно, либо другое нельзя одновременно пребывать в неком единстве и одновременно с этим настаивать на различиях.
Такое возможно. И мне сейчас хочется об этом рассказать. Правда, у меня не так много времени, но еще минут 10-15 есть. Я думаю, я сумею уложиться в этот срок.
Давайте с вами посмотрим как, опять же, с точки зрения трех гун материальной природы. Я надеюсь, что вы знакомы с ними, с этой концепцией, с этим понятием, каким образом люди пытаются решить
проблему единства при том, что, ну, как бы различие — это некая очевидная данность, но единство - это нечто необходимое. Потому что, например, чтобы управлять каким-то обществом, должно быть единство на каком-то уровне.
Представьте себе, что вы находитесь в каком-то, скажем, не будем брать большое общество, возьмем небольшую группу, и каждый человек сам по себе, каждый человек там — у него какие-то свои идеи, свои интересы.
Так это общество не просуществует долго, потому что у них нет ничего объединяющего. Они разбегутся в разные стороны. Любое общество подразумевает некое единство.
То есть единство - это необходимость для того, чтобы общество было функциональным, для того, чтобы оно было нормальным, для того, чтобы оно не превращалось в какой-то паноптикум, в какой-то ад, должно быть единство.
Люди собираются, люди живут вместе, там, я не знаю, в каком-то там в одном и том же месте, в одной деревне или еще где-то. Чтобы успешно все это было, чтобы люди чувствовали себя хорошо, нужно утверждать единство.
И точно так же на уровне большого общества люди, которые стоят во главе общества, пытаются проблему единства решить: как объединить всех людей, как сделать общество сильнее.
Все знают, что если общество разъединено, если между людьми противоречия, оно становится слабым. Оно становится очень легкой жертвой для каких-то своих врагов.
И наоборот, люди, объединенные единой идеей, единым порывом, едиными ценностями, — они очень сильные, потому что именно единство — это большая сила.
Так вот, давайте посмотрим, как эту проблему единства на уровне маленьких сообществ или больших обществ пытаются решать в
Объединение людей под воздействием страха
разных гунах природы, в зависимости от, ну, скажем так, от психики человека, от преимущественного понимания того, что надо делать, и как правильно действовать в этом мире.
Если преобладает гуна невежества, то объединяющей силой для людей становится страх. Страх — это то, что может очень хорошо людей объединить. Людей загнали куда-то, и так сказать, вы все должны
следовать каким-то этим правилам, рамкам, то есть, страх является безусловно объединяющей силой, но очевидно совершенно, что это не самый эффективный способ обретения единства, что это очень искусственная вещь, и стоит только уровень
страха в этом обществе понизить, как те же люди начнут разбегаться, и все это так называемое единство, сформированное с помощью этого стимула, могущественного стимула страха, оно распадется. Вот.
Это низший способ сформировать единство.
А более высокий способ формирования предлагает гуна страсти или раджа-гуна, и на уровне раджа-гуны, объединяющей силы людей, силы, которые объединяют людей, являются некие общие интересы.
Давайте объединимся для того, чтобы нам всем было лучше для того, чтобы мы смогли больше чего-то обрести, заработать. Скажем, если мы возьмем какие-нибудь большие корпорации, компании, то там
выгода, некое приобретение, вознаграждение является стимулом или тем самым фактором, который людей объединяет, заставляет их подчиняться неким общим правилам, действовать в едином ключе, жить в едином ключе, даже думать одинаково.
Почему? Потому что у них есть интерес. Это совершенно стандартный стимул. Это два простых стимула, которыми мы постоянно пользуемся в нашей жизни: есть страх или страх наказания, страх боли какой-то. И есть вознаграждение.
Единство в гуне благости через долг
Теперь давайте посмотрим, а что такое единство, или каким образом единство достигается на уровне гуны благости. А именно, оно нас интересует, потому что это более высокая и более стабильная форма обретения единства.
Стимул страха сильный, но недолговечный. Выгода объединяет людей на какое-то время, но на самом деле на очень глубинном уровне она разъединяет людей. Потому что люди постоянно начинают конкурировать друг с другом.
Люди сражаются друг с другом за то чтобы получить больше каких-то выгод в той или иной корпорации в этих корпорациях жизнь людей отравлена очень сильной конкуренцией какими-то интригами друг против друга, то есть, да, они как бы вместе, но внутри там идут все эти очень страшные жуткие процессы неприятные, и, соответственно, в конечном счете это единство оно тоже оказывается липовым.
Это чисто формальная какая-то вещь. И стоит опять же ослабить этот приток каких-то вознаграждений, которые приходят к людям за то, что они вместе находятся, как тут же люди разбегутся в разные стороны.
Вот очень интересно, как эту проблему пытаются решать, скажем, на Западе, в западном обществе, где гуна страсти преобладает, там, чтобы, опять же, людей держать вместе в каком-то одном этом загоне, в который их нужно загнать, приходится редуцировать личность человека, индивидуальность человека до каких-то очень примитивных обозначений, полноценные личности в таких обществах не живут.
Им очень сложно в таких обществах. Вот поэтому, еще раз, это отдельная большая тема. Сейчас нет времени о ней подробно говорить.
Но что мне хотелось сказать: что на самом деле единственно правильным подходом к решению проблемы единства.
Прошу прощения за тавтологию, но единственным правильным подходом к решению этой проблемы является попытка решить ее на уровне гуны благости.
А в гуне благости стимулом для того, чтобы находиться вместе, является чувство долга — очень глубокое чувство долга, понимание того, что вот да, вот так нужно, так правильно, так хорошо.
Таким образом, и это чувство долга, оно приносит очень большое удовлетворение.
Когда мы избегаем боли, движимые страхом, это приносит некое удовлетворение, когда мы получаем какое-то вознаграждение, это тоже радует нас, но это очень краткосрочная радость. Это радость, не остающаяся у нас надолго.
Если человек движим чувством долга, если у него появляются внутренние достоинства, честь, понимание того, что я живу правильно, этот человек счастливый, и это другое счастье, не краткосрочное, яркое вспышками счастье, которое приносит гуна страсти.
Если опять же оперировать современными научными понятиями, то гуна страсти задействует в основном дофаминовые всякие реакции в мозгу.
Наверняка вы слышали это красивое название нейромедиатор дофамин. Выделяясь, делает нас на время счастливыми, а потом делает нашу тоску по этому счастью еще сильнее, чем была до этого.
Но счастье от понимания того, что я живу правильно, что я живу хорошо, что я хороший человек, и что мне нужно жить в мире с другими людьми, что мне нужно помогать другим людям.
Нравственный закон как основа единства
Это объединяющая сила или стимул для того, чтобы люди действительно объединялись в гуни благости.
И вот этот стимул: когда человек действительно понимает, этот стимул можно оперировать, скажем, ведическими понятиями, категориями, можно сказать, что это дхарма, или если оперировать какими-то более понятными нам вещами, можно сказать, что это нравственность, нравственный закон, как Кант говорил об этом, некий записанный в нашем сердце нравственный закон, императив.
Потому что он есть у нас. Я начинал с этого: что даже у маленьких детей уже есть понимание того, что хорошо, что плохо. Они ничего другого не соображают, но это уже понимают. Вот.
Так вот, это очень важный, очень интересный принцип, потому что в гуне невежества объединение с помощью страха полностью уравнивает людей.
Люди, движимые страхом, они полностью забывают о том, кто они, зачем они, почему они. Единственное, что у них есть, это тот очень сильный ужас какой-то. И в этом ужасе они находятся и ведут себя должным образом.
Для людей в страсти тоже нужно в конце концов их постоянно обрезать, их личность до какой-то функции. Например, чтобы какая-то хорошая компания хорошо работала. Нельзя, чтобы там было слишком много творческих людей.
Творческие люди всю ее разрушат, потому что творческие люди ведут себя, как они хотят.
Там нужно, чтобы был офисный планктон, чтобы люди знали от сих до сих - вот это мои обязанности, вот это то, что я должен делать, ничего другого я делать не могу.
То есть эти стимулы в гуни страсти не предоставляют человеку возможностей для какого-то творческого развития для его индивидуального роста они в конце концов приводят и сводят человека к элементарной функции, и если он исполняет свою функцию, все хорошо, им довольны, ему платят какие-то вознаграждения и так далее.
Но гуны благости — если люди объединяются, движимые гунами благости, гуны подразумевают то, что люди на самом деле совершенно разные. И каждый, понимая свой уникальный вклад в это единство,
действует в соответствии со своей природой, он, оставаясь полноценной личностью, не редуцированной до какой-то функции, пытается делать то, что он может делать, и он счастлив тем, что он делает, то, что он может делать, и то, что он способен делать, и то, что он может делать хорошо.
Он не стремится к чему-то другому, к каким-то другим вещам, он доволен тем, что у него есть, и то, что приходит ему естественным образом, он делает свой вклад, и он видит, что другие люди тоже вносят какой-то свой вклад.
Это в сущности, социальное устройство, которое мы, к сожалению, сейчас не видим.
Его можно, наверняка можно по-прежнему воспроизвести, в каких-то небольших общинах или обществах, когда люди очень ясно понимают: мне не нужно стремиться к чему-то недостижимому, какому-то там невероятному идеалу наслаждения.
В конце концов, все наслаждения, чем они ограничиваются? Ну съем я две пиццы, три пиццы, четыре уже не смогу, все равно, но они
основаны: это единство основано на том, что у меня есть внутреннее достоинство. Я живу с этим достоинством, я с радостью принимаю то, что приходит мне в результате того, что я исполняю свой долг. Мне этого достаточно.
Как говорил замечательный философ Григорий Сковорода. Он говорил, что спасибо, благодарение Богу за то, что Он сделал все нужное мне нетрудным, а все трудное ненужным.
То есть когда я живу в соответствии со своей природой, действую, как я могу естественным образом, то все, что необходимо по закону творения, придет ко мне. Мне не нужно сильно беспокоиться об этом.
Люди, которые действительно нашли себя, обрели себя, они действуют таким образом: они не беспокоятся, придет к ним что-то необходимое или нет. Оно приходит само собой, естественным образом.
Ценность индивидуальности в гуне благости
Они радость не в этом находят, не в том, что к ним приходит, а в том, что они могут отдать.
Единство на уровне благости - это единство, или понимание того, что вот на этом уровне я могу что-то дать, что-то сделать для других, каким-то образом послужить. Вот.
И в этом случае материальные различия перестают быть проблемой. Наоборот, материальные различия в этом случае становятся огромным преимуществом,
потому что каждый понимает: вот если человек, он может сделать это, а я могу сделать это. Я не могу сделать то, что может сделать он, а он не может сделать то, что могу сделать я. И у нас совершенно идеальный союз.
Нам не нужно не нужно женщин приравнивать к мужчинам. Они разные. Наоборот, это здорово, что они разные.
Нам не нужно превращаться в каких-то там гомосексуалистов или в кого-то. Я мужчина, у меня есть свои обязанности, свой долг, своя природа.
И мне нужно знать, как я должен в этой ситуации действовать, а другой человек при этом не должен следить за тем, как я должен действовать, а должен смотреть на себя и пытаться понять, что же ему нужно делать для того, чтобы реализовать свою собственную природу.
То есть гуна благости на самом деле парадоксальным образом создает очень глубокое единство — гораздо более глубокое и более прочное, чем гуна страсти и невежество. А даже с подчеркиванием нашей индивидуальности, нашей уникальности.
Гуна благости не нуждается в том, чтобы нашу уникальность уничтожить, вытравить, приравнять всех куда-то.
И именно такова ситуация, как я уже говорил: гуна благости дает отражение духовной реальности, вечной духовной реальности. И в духовной реальности ситуация именно такая, только еще гораздо более идеальная.
Потому что в духовной реальности стимулом является не чувство долга, в духовной реальности стимулом является любовь. И там все едины, но едины не в унылом, однообразном смысле, как мы понимаем это слово,
когда произносим его здесь, в контексте материального мира, там все едины, потому что все любят, все любят друг друга и любят источник бытия, все любят Бога и в этом их единство.
Но при этом все любят по-разному, каждый любит по-своему, каждый служит как-то по-своему. Любит всех остальных по-своему.
То есть единство духовное — это единство, основанное на любви. Не с учетом и даже не с подчеркиванием, а с полным проявлением индивидуальности каждого живого существа, уникальности каждого живого существа, ценности каждого живого существа и его уникального вклада в это общее единство.
Вот.
То есть вот такая примерно система, мировоззренческая с помощью которой, с помощью которой мы можем оценить это, если мы ее поймем. Я немножко отступил от той схемы, которую мне дали, но мне казалось, что вот именно этот подход очень важен.
Чтобы единство не было каким-то дешевым лозунгом. Давайте все будем одинаковыми, давайте что-то будем делать.
Нет, если мы не поймем, что значит настоящее единство, что настоящее единство не уничтожает уникальность человека, не должно уничтожать уникальность человека. И где истоки этого единства?
То, что истоки этого единства в нашей единой природе сознания, то, что наше сознание запрограммировано на любовь, то, что мы ищем любви, мы хотим любви, мы хотим ощущать на себе любовь и близость от других людей. Если мы будем видеть это, то мы сможем реализовать этот идеал единства в нашей жизни, пусть даже в небольшой ячейке, в семье нашей.
Если мы не будем пытаться заставить всех людей быть такими, как я, вот.
Вспомним тот эксперимент, который я описал в самом начале своего рассказа о том, что люди думают, что единство - это одинаковые вкусы, одинаковые какие-то предпочтения, еще что-то такое, некая одинаковость.
И в попытках такое единство реализовать мы всегда будем воевать против других, против инаких, инакомыслящих, инако, ну, так или иначе, всех других, мы будем всегда находиться в состоянии войны.
Да, мы, может быть, будем достигать какого-то временного единства с другими, но это будет очень дорого, дорогой ценой купленное единство. И на материальном уровне всегда будут это разделения.
Но если мы поймем принцип сначала единства в гуне благости с пониманием этого очень ценного принципа.
Если мы поймем этот принцип того, что я должен действовать в соответствии со своей природой, и то, что все то, что необходимо, мне придет само, если я действую в соответствии со своей природой, мне не нужно беспокоиться об этом.
Мне нужно только делать то, что я могу делать. И то, что я могу делать, никто другой не может делать. Как есть поговорка: занимайся своим делом или делай то, что ты... Как это занимайся своим делом?
Потому что никто другой этого не сможет сделать.
Если мы поймем этот принцип, как это работает в реальности, как устроен этот мир, и как человеку не нужно пытаться приобрести что-то для чего ему нужно тяжело трудиться, ему нужно просто реализовать себя, то тогда вокруг нас будет царить мир.
Мы сможем этот мир и единство распространять вокруг себя. И дай Бог, меньше конфликтов и войн будет в этом мире.
Потому что все те трагические ситуации, в которых мы сейчас находимся, результат непонимания того, на каком уровне лежит единство, и как это единство, этот идеал или принцип единства можно на самом деле реализовать. Вот.
Ну вот, небольшое как бы введение в эту тему. Мы много всего затронули с вами в этом разговоре. Я не знаю, может быть, у вас возникли какие-то вопросы. Я уже почти час говорю, 55 минут. Спасибо вам огромное.
Удивительное послание.
И безусловно, все вопросы... Я в первую очередь пользуюсь. В прошлый раз мы встречались, у нас был тоже Павел Цимбаденко, он давал вот эту вот, немножко раскрывал эту тему и также говорил о том, что единственное духовное концовный уровней, нам бы начать с единства на уровне долго.
Очищение сознания от наносных ценностей
И, может быть, вы подскажете, какой это ваш практический опыт, потому что каждому из нас есть еще... Как мы можем понять свои принципы, цели жизни, которые мы можем так опереться глубоко, индивидуально, да, и таким образом единственное уровнее блага, чтобы поделитесь, пожалуйста, как мы можем свою природу от этого на основу очистить и увидеть в этом уровне?
Природа есть у каждого, каждый из нас понимает до какой-то степени эту свою природу, а вот это наносное, как от него очиститься? Наносное — это некие внушенные нам
или подхваченные нами ценности, оно нас постоянно программирует, нам постоянно внушают что-то.
Современная пропаганда, реклама достигла виртуозного владения влиянием на человека с помощью разных вещей, разных техник и так далее.
Все эти пропагандисты, особенно цифровые гении, которые устраивают цифровую рекламу и так далее, они очень хорошо знают человеческую психологию, и нам постоянно внушают, что нам нужно, и эти внушенные вещи
являются главной проблемой или главной причиной того, что мы никак не можем понять, а кто же мы на самом деле? Потому что мы вроде бы гоняемся за чем-то, что кажется нам нами.
А на самом деле это некий призрак или фантом, который нам кто-то внушил, какой-то добрый дядя, который озабочен своей прибылью, он это в нас вложил. Вот. Поэтому что нам нужно сделать, чтобы избавиться от этого наносного?
Нам нужно для начала... Я немножко сказал о проблеме. Проблема заключается в том, что когда мы получаем некую непосредственную выгоду, то опыт этого счастья в гуне страсти очень яркий.
Тогда как опыт счастья в гуне благости он менее яркий, он не такой яркий. В Бхагавад-гите говорится, что в гуне страсти человек вначале испытывает нектар, а потом яд. И мы все знаем это, у всех есть этот опыт.
Пришло что-то в гуне страсти, я обрадовался, что-то там такое привалило. Неминуемо. А через какое-то время все это обернется своей противоположностью.
Нектар превратится в яд. Но нектар этот приходит сразу. Нектар превратится в яд. Но нектар этот приходит сразу. А счастье в гуне благости, оно имеет такую парадоксальную природу.
Оно вначале как яд, а потом только превращается в нектар. Вначале, если человек рано начинает пытаться проснуться, ну это же ужас какой-то, спать хочется. Надо же понежиться немного еще.
Потом, когда привык, уже понимаешь, что, ну как же можно, это самое лучшее время, надо обязательно вставать. Но это потом, а в начале — сплошной яд.
Способность ценить счастье в благости
Так вот, ответ на этот вопрос — он такой: надо научиться, надо научиться ценить счастье в гуне благости. А это определенная, ну, что ли, определенный навык, потому что мы часто его не ценим.
И вот этот яркий дофаминовый опыт, который наркотики приносят, или еще что-то, он заслоняет от нас какое-то такое более тихое, скромное, но зато более стабильное и очень чистое счастье от гуны благости.
Вот если мы научимся этот опыт ценить, особенно если мы почувствуем, как другое счастье на самом деле оскверняет нас, как другое так называемое счастье на самом деле лишает нас какого-то покоя, умиротворения, какой-то глубины внутренней уверенности или даже основы внутренней. Если мы как следует это прочувствуем.
Потому что внешний мир нас программирует на противоположное восприятие. Нам говорят, вот это все хорошо, остальное выдумки.
Счастье в гуне страсти — это нормально, это круто, это хорошо, это то, что нужно, а все остальное это там непонятно что. Вот.
Если мы вопреки этому все-таки научимся этот опыт различать в себе и почувствуем, что в сущности, слишком большое соприкосновение с этими дофаминовыми бурями, которые
наркотики или алкоголь, или еще что-то вызывают, вот оно оно на самом деле отвратительное даже в моменте, даже не послевкусие, послевкусие у него отвратительное — это ладно.
Но что оно даже в моменте-то отвратительное, но это со временем придет.
И наоборот, какое-то очень ясное доброе счастье от любви к другим, от помощи, от осознания того, что я такой, я хорошо живу, я проживу свою жизнь хорошо, и что мне не нужно будет бояться смерти.
Если мы научимся ценить это, то тогда естественным образом мы будем действовать в соответствии со своей природой, потому что мы иначе не сможем действовать.
Иначе мы действуем, потому что мы ищем чего-то, чего нам не нужно искать.
Ну то есть, по сути дела, если мы научимся быть счастливы, исполняя свой долг или свою дхарму, мы фактически и находим свою природу. Да. Да. И даже не научимся быть счастливыми, счастье-то оно приходит.
Если мы научимся ценить это счастье, если мы этот опыт в тот момент, когда он приходит, мы начнем его ценить и понимать: это же да, это хорошо, это правильно, это круто. Вот.
Как было раньше, скажем, если мы посмотрим в ведические времена, Махабхарату или еще что-то такое, там был очень сильный социальный прессинг.
В хорошем смысле этого слова, людей буквально в социуме учили жить именно таким образом. Люди понимали, вот у них были герои, на которых они равнялись, и они понимали, а это сделает меня счастливым.
Сейчас мы живем в другом обществе, в обществе не по принципам благости построенным. И нам надо идти против течения, к сожалению, чтобы в этом обществе таким образом жить. И это сложно.
Людям сложно людям очень сложно идти против течения. Ну да, и если мы будем это делать, то тогда естественным образом очень легко свою природу можно будет найти. Вообще не проблема. Спасибо, спасибо вам огромное.
Давно держит руку Игорь. Пожалуйста, ваш вопрос. Здравствуйте, благодарю за возможность задать вопрос.
К примеру, мы уже нашли какое... Мы все время живем и получаем какой-то опыт. То есть уже хотя бы приблизительно, хотя бы нащупали. Например, там что-то уже непосредственно выбор. Здесь какой-то день.
Я прошу прощения, у вас прерывается связь в силу обстоятельств. Тихо, вас не слышно, вы можете повторить. Сейчас слышно. Сейчас слышно? Да, да. Да, повторю, я по-быстрому.
Мы получаем опыт, мы понимаем, что такое благость, страсть, невежество. Но когда нам необходимо сделать какой-то выбор, вот мы просто делаем выбор,
А получается так, когда выбор надо сделать не какой-то простой, когда мы там пришли в магазин и выбираем между молоком и каким-то другим продуктом алкогольным. То есть мы выбираем алкоголь.
Это просто, скажем так, выбор с одной стороны,
А другой стороны, когда именно жизненное направление меняется, и где надо проявить твердость воли, закалку, воли, именно сделать вот этот сам непосредственный выбор. И ты его просто не делаешь.
Настолько вот, то есть, ну, казалось бы, просто все. То есть ты понимаешь, что там да, хорошо. Там тебе это пойдет на пользу. Но есть куча, скажем так, с одной стороны, оправданий, это на самом деле не оправдание.
Это вот именно та тонкая-тонкая грань, то есть на уровне лезвия. То есть она настолько тонкая, что просто жизнь твоя решается.
То есть здесь или поиск учителя, или передать, да, то есть опору какую-то найти, то есть вариантов масс, но тем не менее, даже проблема найти учителя - это уже проблема. То есть, не для меня, например. Благодарю.
Роль наставника при принятии решений
Да, спасибо большое. Это очень важный вопрос, и очень верное наблюдение.
Это факт, что в теории все легко, когда дело доходит до дела, и когда нужно делать реальный выбор, особенно если это не простой выбор, не выбор зубной паст или молока в магазине, то все гораздо сложнее в реальности.
Факт, что если у нас есть учитель, причем реальный учитель реальный в том смысле, что его влияние на нашу жизнь реальное, если мы все время держим его образ в своем сознании и пытаемся в этой ситуации понять, как бы поступил он на моем месте. Это помогает, потому что кто есть учитель, учитель - это некое идеальное альтер-его. Это мое второе Я, но идеальное второе Я.
И я именно таким образом, я вижу перед собой идеальное Я, как я бы в идеале поступал.
И мне легче принять какое-то решение или сделать выбор, если этот яркий пример у меня перед глазами есть человек с его ценностями, с его жизнью, с его выборами, которые он делал в своей жизни, и я могу принять.
Но если учителя нет, то все равно выбор можно сделать правильный, и для этого надо прислушиваться к сердцу, как это ни странно звучит,
и в сердце есть правильный выбор, и в то же самое время есть неправильный выбор в нашем уме. Ум будет говорить: вот те самые вещи, он будет приводить, те самые аргументы, он будет говорить.
Ну, он будет уговаривать, разум будет приводить всевозможные доводы: вот так нужно, так нужно. Вот. Если в этот момент все-таки попытаться прислушаться к тому, что внутри происходит. И это сложно.
Я понимаю, что я не очень простой и даже, может быть, не очень практичный совет даю, но тем не менее это работающая вещь. Если в этот момент прислушаться, что изнутри там все-таки меня толкает, и попытаться это сделать.
Что вы получите, вы получите внутри ощущение спокойствия. Вы поймете, что да, я сделал какую-то глупость с точки зрения чисто прагматической выгоды, но внутри хорошо. Внутри спокойно. Я правильный выбор сделал.
Да, он сложный. Да, я переступил через какие-то вещи, но внутри спокойно. Когда же мы делаем неправильный выбор, то, что происходит, эти доводы продолжают говорить. Ну нет, ну ты же правильно поступил.
Ну да, конечно, как еще иначе? Только так и нужно, только так и можно, все хорошо. И эта вещь, она тут зудит, зудит, зудит. А внутри все равно ты знаешь: сволочь, неправильно поступил, не то я сделал, что нужно.
Голос сердца и интуиция при выборе
И тоже приведу любопытный эксперимент в этом смысле. Сердце — оно знает. В сердце есть нейроны, и эти нейроны они на самом деле управляют нашим мозгом. В сердце есть свой мозг, и тоже ученые делали интересный эксперимент.
Они сажали людей играть в шахматы. Ставили перед ними очень жесткие условия, что за полчаса нужно там сыграть партию блиц, им нужно было очень быстро ходить, им не нужно, они не могли долго думать над своими ходами.
И при этом они замеряли физиологические параметры: там: кровяное давление, частоту сердечных сокращений и так далее. Всякие другие потения, там, другие вещи. Что они обнаружили?
Они обнаружили, что, конечно же, самый всплеск этой стрессовой ситуации по всем физиологическим параметрам происходит тогда, когда человек делает неправильный ход из-за этого стресса, оба находятся в стрессе, каждый хочет выиграть.
В какой-то момент человек делает ошибку. Как правило, какую ошибку он делает, нужно ему какую-то фигуру подставленную ему специально взять, он ее берет, тот ему объявляет мат-противник.
В этот момент, когда человек делает неправильный ход, оканчивающийся там быстрым поражением после этого стресс достигает пика. Но это понятно, это очевидная вещь.
Но самое интересное, что они обнаружили, это то, что сердце подает сигнал о том, что человек сделает неправильный выбор за 5 минут до этого неправильного выбора.
То есть сердце за 5 минут до того, как он сделает этот неправильный ход, уже ему говорит не делай, не делай, не делай, а он не слушает. А он только в уме пытается что-то решить.
То есть, это еще раз, это непростая вещь, но это очень важная вещь. У нас есть интуиция внутренняя, внутреннее понимание, в конце концов, есть совесть, есть Бог. Все это в нас записано. Бог внутри нас говорит.
Надо только не затыкать Его по делу и без дела. А научиться слышать то, что Он говорит. А учитель нужен именно для того, чтобы нам легче было Его услышать.
Потому что учитель для нас — это олицетворение того, что сказал бы в этой ситуации Бог или как Он сделал. Но в сердце мы все равно знаем, и не нужно как бы пренебрегать этим. Благодарю вас. Спасибо, Григорьевич запрос.
Вот традиционный период хочет спросить. Пожалуйста. Да, да, иди за тут. Спасибо огромное, партии Викану, куда вам за вашу мудрость, которое вы передаете. На самом деле, для меня это очень важный вопрос, который.
Ну, в смысле, даже не вопрос, а возможность задать вам вопрос лично, потому что именно с лекций, которые я слышал от вас, началось какое-то мое вот такое шевеление внутри. Я вот что хотел спросить.
В общем-то, этот вопрос примерно связан с тем, что задавали до этого. Во время какого-то. У меня очень откликается вот эта история про слушать сердце.
И я как раз таки чувствую себя на каком-то распутье, причем уже довольно-таки долгое время, и чем дальше
отваливаются какие-то, время от времени происходит какой-то скачок качественный но обычно он наблюдается следующим образом, отваливается какая-то из гадких привычек. Одна, какая-то серьезная, но в целом, как бы,
ну то есть я чувствую некий вектор движения. И вот в чем вопрос: с одной стороны, мы здесь на мужском марафоне занимаемся искусством маленьких шагов, пытаемся его постичь, да.
А с другой стороны, я вот чувствую, что какие-то мои вот эти вот дофамидовые наркотики, на которых я все еще сижу, они со временем стали тоньше и я чувствую как будто я вот в сети этих таких вот плохих привычек нахожусь, которые, стоит мне сделать рывок какой-то в сторону качественного, значит, развития вперед, в сторону благостного какого-то движения. Стоит мне сделать этот рывок. Я чувствую, как я в этой сети начинаю запутываться, и меня постепенно раз-раз-раз-раз-раз назад возвращает. Причем зачастую это, ну, что-то вот где-то я слабиночку дал себе, один, и они друг за другом подтягиваются моментально, эти дурацкие привычки. И все возвращается. Да, я чувствую, вроде бы есть какое-то все равно движение.
То есть и отсюда вопрос самый важный, да вот, есть ощущение, с одной стороны, что просто пытаясь и пытаясь, и пытаясь, и пытаясь, даже если каждый раз меня хватает на чуть-чуть, и я вроде бы, казалось бы, откатываюсь назад, но все равно происходит прогресс. И вот просто этими попытками, да, я все-таки добиваюсь какого-то прогресса.
Или же наступит момент, или он уже наступил, или он должен наступить, когда нужно будет разорвать всю сеть разом. То есть, когда маленькие шажочки не сработают. Потому что сейчас я испытываю именно это ощущение.
Раньше у меня была задача там отказаться от алкоголя, отказаться от сигарет, еще что-то.
Сейчас у меня задача, чтобы сделать новый качественный скачок, сделать несколько движений сразу: и наладить график, и наладить питание, и наладить в других вопросах дисциплину, то есть за несколько ручек сразу нужно держаться.
Вот отсюда вопрос. Есть ли такой момент, когда нужно реально взяться за все ручки сразу и дверь, причем, вышибить? Или нужно продолжать вот этими маленькими шажочками двигаться.
Несмотря на то, что кажется, что происходит сильный откат назад. Я знаю, что это откликнется у многих участников марафона, потому что у нас сейчас закончилась отчетная неделя, и откат многие почувствовали.
Или нужно, несмотря на откаты, продолжать по чуть-чуть действовать, вот сколько тебе хватает сил, сколько хватает возможностей, и это приведет к результату. Вот такой вопрос.
Преодоление привычек и роль окружения
Спасибо. В какой-то момент надо дверь плечом выбить. И это на самом деле не такой уж сложный шаг, как может показаться.
Не нужно, естественно, слишком торопиться с этим, потому что, ну, факт, что все эти привычки могут отомстить, но в какой-то момент этот решительный разрыв происходит,
когда мы вырываемся из некоего социума, который нас помимо нашей воли держит в этом.
Помимо наших собственных привычек, есть некая еще более могущественная сила, которая нас в плену держит. Это некие, что ли, ценности социума, окружения, которое вокруг нас есть, вот.
Я помню, как я становился вегетарианцем. Я помню, я сейчас вам объясню любопытную динамику, которую я очень чётко почувствовал на своем опыте. Я стал вегетарианцем, и, как, наверное, многие, вначале я стеснялся этого.
Приходишь в какое-то общество, там все едят то, что они едят, а ты себе скромненько накладываешь листья в салат, и говоришь, что у тебя там сегодня разгрузочный день или еще что-то такое, или как-то там пытаешься какими-то другими благовидными предлогами объяснить это, вот.
И потом общество узнало, что я стал вегетарианцем,
и в течение какого-то времени продолжались достаточно последовательные попытки вернуть меня в лоно и перековать меня, соответственно, в нормального человека переформатировать снова. Вот.
Но в какой-то момент эти попытки со стороны социума прекратились. Я задал себе вопрос: почему до поры до времени у людей был этот азарт?
И людям обязательно хотелось меня вернуть, а в какой-то момент они перестали это делать. Я понял, что это произошло в тот момент, когда у меня внутри появилась убежденность, когда я перестал сам стесняться этого.
Когда я сам почувствовал опору, соответственно, люди потеряли интерес, они поняли, на каком-то подсознательном уровне махнули на меня рукой: пропал человек, не нужно его пытаться затянуть обратно.
Так вот, что я хочу сказать: этот решительный шаг происходит, или этот решительный момент, когда человек чувствует в том числе социальную поддержку, когда он находится в тесном общении с другими людьми, которые тоже живут по таким же принципам, и тогда ему очень легко становится.
До тех пор, пока мы находимся в социуме, устроенном по-другому, живущем по другим каким-то принципам и ценностям, это очень сложно будет сделать реально.
Но если у нас появится пусть небольшой микросоциум, но реальный какой-то. Вот как сейчас то, что вы делаете, это тоже своего рода микросоциум. Тогда будет очень легко, потому что поддержка будет приходить от других.
Вы решили одну проблему, кто-то другой решил другую проблему. Радуется этому. То, что он решил свою проблему, поможет вам решить свои проблемы и так далее.
Главное, что будет эта социальная поддержка, особенно если в этом обществе также будут значимые люди для вас.
То есть люди, если частью этого общества будут люди, чье мнение о вас для вас ценно. Тогда это совсем легко произойдет, потому что ну как бы ориентируясь на них и на их мнение, общаясь с ними, ну, вам очень легко будет, ну, разорвать все эти многочисленные связи. Я думаю, что теперь точно все будет легко, потому что ваше мнение очень важно.
Спасибо большое. Спасибо, Кирилл. Ну вот у нас уже осталось буквально тут по регламенту, во всяком случае, три минуты. Есть еще вопрос в чате. Подскажите, как нам дальше задать? Ну, давайте я быстро отвечу на него и закончу.
Мне нужно ровно закончить.
Принципы устройства богоцентричного общества
Вопрос: как может быть мир между атеистами и верующими, если бы верующие хотели жить в богоцентричном государстве, то атеисты никогда не согласятся с логикой, в основе которой лежит теология: как же устроить богоцентрическое общество без насилия или как его минимизировать?
Любое общество подразумевает некоторый элемент насилия. Общество без насилия в принципе невозможно, потому что общество означает
какие-то рамки и правила, которым все должны подчиняться, и всегда будут, особенно если речь идет о большом обществе, всегда будут люди, которые будут пытаться нарушать эти рамки, и соответственно, для этого существует некий аппарат, который держит людей в рамках.
Это насилие, если оно является инструментом хороших правильных правил и каких-то законов, оно оправдано. Это нормально, в этом нет ничего плохого.
Более того, ну как бы само по себе это насилие будет ограничено, очень жестко ограничено этими же самыми рамками.
То есть оно не будет переходить границ дозволенного, оно будет помогать людям, в общем-то, становиться лучше и чище.
Что касается самого вопроса относительно богоцентрического общества и попыток построить богоцентрическое общество посреди атеизма, то понятно, что это очень сложно, но и, наверное, на государственном уровне в наше время невозможно.
Мне очень сложно представить себе, как это может быть реализовано, но мы можем пытаться делать какие-то микросоциумы, и в этих микросоциумах богоцентрические принципы реализовывать, какие-то общины. Вот.
Ну и в этих общинах тоже должны быть некие общественные договоры и какие-то законы. Ну, скажем так, или какие-то механизмы для того, чтобы принципы ради реализации которых люди собрались, не нарушались.
Какой-то элемент насилия, ограниченного правильными рамками, он может и должен быть в любом обществе. Как это будет реализовываться?
Люди сами собираются и договариваются о том, какие механизмы будут действовать для того, чтобы они помогали друг другу реализовать какие-то более высокие идеалы. Вот и все.
Мы же собираемся вместе друг с другом, мы живем вместе только для того, чтобы помогать друг другу. В конце концов этот более высокий идеал реализовать в своей жизни.
И для этого насилие возможно, но еще раз: ничто, насилием, если оно правильно используется, оно будет служить инструментом мира.
Как если оно естественно, снова и снова я говорю об этом, оно должно быть само ограничено этими правыми правильными и здравыми принципами, только тогда оно допустимо.
Если оно становится безграничным, необузданным, то это просто какая-то криминальная трансформация или вырождение власти в какую-то криминальную структуру, которая сама не следует никаким ею же установленным принципам.
Но если это в рамках здравых установленных принципов, то ничего плохого в этом нет. Спасибо вам огромное. Я понимаю, что вас нужно уже отпустить, вам пора идти. Поэтому мы очень-очень благодарны вам.
По традиции, если сейчас мужчины успеют включить микрофоны, мы троекратно всем нашим директорам, всем нашим экспертам, желаем искренне счастья. Поэтому, пожалуйста, мы еще готовы сейчас. Быстренько включайте микрофоны.
И три, четыре. Мы желаем всем! Я тоже желаю вам счастья. Ради этого я и говорил с вами. Спасибо большое.