Нама-хата. Вопросы и ответы
Bhakti Vijnana Goswami · Moscow · 2011
Chapters
Трудности регистрации и строительства московского храма
Окей. Давайте общаться. Можно какие-то вот насущные вопросы, некоторые озвучить, вот такие вот коротко, буквально лазерные, потом мы поймем, в каком направлении можно будет вести веселье, так сказать, да?
То есть если есть у кого-то какие-то вопросы, которые волнуют? Может так вот озвучить несколько стоит, а то в этом как-то беседе пойдешь. I'2 Самый главный наш вопрос охраны, да? Харач. Ваша Мы
ждем регистрации, договор был заключен, регистрации мы ждем, и нам сделали один отказ, потому что процедуры в Российской Федерации по законам одни, в Москве другие. Но мы там договорились по каким-то своим каналам.
Московское правительство написало письмо. Эти сказали, подавать его второй раз. Письмо вроде подходит, но они вроде сказали, что все положительно решено.
То есть до 10 декабря, до 10 декабря до до 10 октября должен быть этот вопрос решен, но всегда какая-то неопределенность остается. Кришна держит нас в подвешенном состоянии. Кришна. Кришна не оставляет нам покоя.
В тонусе, чтобы были все надо. Чтобы в тонусе поставили. Кришна, просто не хочет, чтобы мы освобождение просили. Первыми проверяют. Когда мы взвоем и попросим освобождения. Он скажет: «Берите, бери».
У Кришны очень хитрый план. И там какая процедура.
То есть мы сейчас, если мы получим регистрацию, потом надо будет проходить все, какой-то один ГПЗУ, не спрашивайте меня, что такое ГПЗУ. Это напоминает ГПУ, но никаких ассоциаций не вызывает.
После ГПЗУ экспертизы, и после экспертизы можно начинать строить ГПЗУ 3 месяца, экспертизы 3-4 месяца. Ну, то есть все нормально, ну
Ну мало построить, надо потом все живую и все непросто поддерживать, а чтобы там все хорошо было, это на самом деле все более сложная вещь.
Принцип любви как основа коллективного служения
Ну, то есть не более сложная вещь, но по крайней мере не менее сложная вещь. И вот сегодня я целый день занимался этим. Ну, чтобы была какая-то команда управляющая, потому что понятно, что это вопрос не одного человека.
Команда — это самое сложное. Либо какой-нибудь сильный человек говорит: «Все будет по-моему». Все, идите туда, туда, туда. Но это часто подменяет проблемы в этом случае. Часто бывает то, что это все основано на каких-то материальных вещах, на его видении,
на материальных стимулах, которые он применяет — страхи. Самый сильный стимул на самом деле реальный — любовь, но его очень сложно запустить. Самое сложное даже не построить храм, а сделать так, чтобы там всё было основано на любви.
Этим духовный мир отличается от материального мира. В материальном мире все основано на страхе, в большей или меньшей степени. И страх является таким стимулом, который заставляет все двигаться в этом мире.
В духовном мире все двигается, и всё быстрее даже. Ну и там всё основано на любви.
И это-то как раз очень такая редкая вещь, это вот самая большая сложность — построить... Я думаю, как-нибудь сделать так, чтобы внутри всё было на правильных принципах основано, чтобы любовь была движущей силой. Вот это сложно. в материальном мире есть очень большие препятствия для этого, недоверие, наши какие-то
прошлые санскары, всё что-то такое. Особенно в нашей ситуации, скажем, когда есть один гуру и все вокруг него, то это, ну, как бы легче. Когда очень много — всё вообще. Ну да, Кришна — Бог. На это вся надежда.
Какие-то еще вопросы есть? Если нет, я поехал. А что, Махайша? Динамо не дадут, да? Электричество не дадут. Ну как, у нас есть электричество? Не, ну смысл, генератор. Генератор есть. Все будет генератор.
Как у нас было летом написано: «Конец света окончательно назначен на такое число». Мы с вами уже пережили конец света. По ту сторону.
Астрологический период и внешние испытания общества
Ну, мы сейчас пытаемся, посмотрим. Нам там тоже сложная ситуация. Она везде сложная. Сейчас такое время. С астрологической точки зрения, этот год называется Кара. Хара — значит, осел. Савита-гора?
Как в Шримад-Бхагаватам говорится. То есть это год осла. Это там по китайской. Какой там год? По китайской свиньи, наверное. Кролик? Ну вот у них кролик, а у нас осел.
Осел значит, что очень сильные материалистические тенденции в людях. Осел — это очень грубый интеллект, и, соответственно, вот эта ситуация продлится в течение какого-то времени,
когда вот сейчас я думаю, что легче будет, когда сейчас вот Сатурн перейдет в Весы. Правда, непонятно, что там будет. Но в любом случае, сейчас просто Сатурн с Юпитером 6-8. Они во враждебных домах находятся.
Когда Юпитер. Благоприятная планета глядит на Сатурн, то получше. Ну, то есть сложная ситуация, материалистические тенденции очень сложные, и вот это вот очень сильные в мире и можно видеть что сейчас на динамо они
грозят что нас будут выселять оттуда процесс над «Бхагавад-гитой» начался. Нет. В самом разгаре. И одновременно все эти сложности, снова прессу ждут, когда мы закричим, но сколько можно, пришли 30.
Меня сейчас очень сильно, ночью задали вопрос: как правильно относиться к ней преданным, причем к близким.
Ну, как с ними общаться? Хочется и не передать знания, но учить, но они чаще старше, отношения — родители, например, там старшие братья и сестер. Они старше, и мы не можем их учить.
А не говорить о Кришне, не говорить ни о чем — ну, невозможно, тогда не о чем говорить. Как с ними поддерживать отношения?
Ну, просто поверхностно, но тоже не устраивает, потому что меня это не устраивает, их кто строит, но я не чувствую удовлетворения.
Вот как найти правила, как пребывать и не корить их, и не судить их за тот выбор, который они сделали. Не, ну судить их не нужно, всякое, потому что кто мы такие, чтобы кого-то судить. Ну, привычка есть. Ну да.
Если. Но нужно очень хорошо понимать, что мы не вправе никого судить, у нас права такого нет, нам Кришна лицензию не выдавал на это вот. А что касается того, как Кришна сохраняет свободу всех живых существ. И не мы вправе как-то эту свободу нарушать, но тут, наверное, нет каких-то рецептов.
Единых, если есть какие-то уже отношения глубокие, и человек слышит, то в какой-то момент можно сказать что-то, если человек не хочет слушать, если это просто чисто видите, в чем дело от того, что вы младше, а они старшие. И если люди просто на основании этого строят отношения, ну это значит, что отношений по-настоящему глубоких нет.
Потому что, ну, что значит младше, старше это все внешние вещи, правильно? В большинстве случаев отношения строятся на основании каких-то таких внешних параметров. Да, мама, папа. Да, мама, ты младший, ты старше. Но это.
Но реально сам Кришна об этом говорит. Он говорит, что меня такие отношения не устраивают. Он специально поэтому во Вриндаван поселился, где у него никаких внешних отношений нет.
В том смысле, что там родители его незаконные, друзья тоже незаконные, потому что он из царской семьи, они пастухи какие-то. Про его романтические отношения мы даже говорить не будем. Но Кришна этим что хочет показать?
Он хочет показать, что когда люди пытаются строить отношения только на основании, на фундаменте каких-то внешних параметров, это все меня не устраивает. В Двараке В Двараке Кришна чувствует себя очень скованно.
То есть в материальном мире и это принцип материального мира. В материальном мире мы сначала имеем какие-то, ну скажем так, какое-то родство, и потом там либо возникает, либо не возникает любовь.
А Кришна говорит, что это не тот самый принцип, который меня устраивает. Любовь — сначала, все остальное потом. Отношения возникают из любви, а не из этого.
То есть, ну, в принципе, иначе говоря, если вы не можете с этими людьми поговорить как с душой, значит, отношений нету. Но если нету, то значит и нужно общаться на том уровне, на котором они существуют, реально.
Потому что, если читали Курта Воннегута, есть такой роман «Колыбель для кошки, знаменитый. И там есть такой термин «гранфалонство».
Гранфалонство — это когда люди общаются. У них никаких внутренних причин для общения нет, а есть только внешние основания. Одноклассники, однокурсники, соплеменники, соотечественники и так далее. Вот.
Ну и там соответственно, ну вот общение такое, как оно есть. А если есть отношения глубокие, независимо от этого, то там уже не важно, кто старше, там младший человек услышит.
Я слышу, что важно в отношениях с близкими, те, кто не принимается лишним, не делать этим путем, ну, там не требовать от них жестко-фанатично чего-то, а просто постараться оставить у них благоприятное впечатление при этом.
Ну да.
Нет, естественно, жесткого в томтаком смысле, чтобы чего-то требовать, не нужно никого заставлять, не нужно никого осуждать, не нужно смотреть свысока, не нужно говорить людям: «Соедим». Это хочется: «Трупы едите». Ну, мы все, вряд ли кто-то избежал этого.
Ну что ж, хотя бы разочек про трупы. Ну, то есть особенно не надо этим словом злоупотреблять, надо просто нормально относиться, хорошо. И там смотреть.
И люди потом сами судят, сами люди разумные, по-разному все складывается. То есть просто выполнять в этохрамные отношения? Да, по-разному.
Многие люди, они как-то потом, особенно если отношения были Моя сестра, я ей никогда ничего не говорил вообще. В принципе, ну то есть я стал преданным, но она потом стала как-то сама вообще. Я сам удивился, почему она это сделала.
Отличие искреннего смирения от внешнего лицемерия
То есть, в принципе, стала модуль повторять. Никто другой, правда, не стал.
Скажите, а не является ли лицемерием, когда мы одеваем маску смирения и терпения? Ну по этике это зависит от мотива, какой у нас мотив по отношению к этому человеку, что мы от него хотим.
То есть если мы преследуем какую-то цель, то это является лицемерием. Но если, например, какие-то отношения, просто я не вижу в нем чего-то хорошего, просто я ставлю себя ниже него, и покойное смирение терпения не должно быть маской всякой. Если я внутри считаю себя действительно выше всех и лучше всех, а снаружи,
веду себя так, что я такой смиренный, то это лицемерие. Смирение должно быть.
Смирение, терпение не должно быть маской, должно быть природой нашей естественной. Иначе говоря, смирение — я не сосредоточен на себе, я ничего о себе не мню, у меня нет этого самомнения какого-то, слишком большого. Ну, я тот, кто я есть, и все.
Если я, естественно, если я веду себя особым смиренным образом, чтобы чего-то получить, от человека, это лицемерие.
И даже если я себя веду особым образом, чтобы не получить ничего, но послать смиренное, то это же лицемерие. Смирение - что такое? Смирение — что такое? Смирение природы человека.
На самом деле, смирение, как Санатана Госвами говорит, смирение... Ну, скажем так, это и тут есть очень такая тонкая грань.
С одной стороны, санскрит говорит: у человека есть все добродетели, человек действительно достойный, но при этом у него есть ощущение того, что никакое не понятно каковое. Дайнья. Слово дайнья происходит от слова дина.
Дина значит падший, нищий. Ну, то есть ощущение того, что у меня, собственно, ничего нет, мне нечем особенно гордиться. Человек гордится, когда у него есть много всего. И то, и все.
И когда он все время думает, у меня это есть, и то, есть, и пятое, и десятое, сосредоточен на этом. И обычно это вся эта гордыня — это проявление комплекса неполноценности. Человек прячет внутри свою неполноценность. Вот.
А смирение - что такое? Ну вот у человека есть что-то, и он ничего сильно, энергию своего сознания в это не вкладывает, он просто действует в соответствии с этим.
Но внутри понимает: ну да, такой, Я даже не преданный толком. Столько лет уже ничего особенного нет. И когда у человека есть это естественное такое, ну, как бы, непритворное натуральное смирение, то люди это ценят.
Практика отделения собственного сознания от ума
Потому что в этом смирении также, когда у человека есть Ну ладно, это все, не буду уже в эти детали ходить, у меня вот вопрос, чтобы стать смиренным, чтобы обрести любовь к Богу, надо понять, что я не есть это тело.
А вот как на практике этого добиться? Понять-то — я не есть это тело? Ну, в том числе, ну, как один из методов.
Чтобы кругом видеть Бога, что неотделимы от себя с целым. Мне сегодня рассказали про одну девочку, дочку барабанщика знаменитого, мне два с половиной годика.
Подходит к зеркалу и говорит, ой какие голубенькие глазки. То есть она понимает, и они это тело смотрит и удивляется: «Надо же, голубые, классные». То есть это позиция наблюдателя удивленного.
Ну, сила пропадает, и говорил: как понять «я не тело»? Я — рука, не рука? Нога, не нога? Ну, понятно, значит, не тело. Факт. Сложнее понять, что я не ум. Понять, что я не тело легче. Понять, что я не ум.
Вот это вот сложная вещь. Да, это тоже нужно наблюдать. То есть в сущности понять, что они делают — для этого должна быть некая, ну, что ли, привычка или практика, или культура наблюдений со стороны.
Да, что-то шевелится, что-то такое.
С умом человек начинает отделять себя от ума, когда он практикует терпение, то есть до тех пор, пока он отождествляет себя с любым импульсом, который появился — с гневом или еще с чем-то, — то да, тогда нет, все, один к одному.
Но если он понимает, вот есть некая ценность терпения, в уме поднимается возмущение, в уме поднимаются какие-то волны, если что такое. Ну все, успокойся. Хватит. Нормально все.
Лучше повторяй Харе Кришна. То он отделяет себя от ума. То есть он понимает, что даже по отношению к уму я становлюсь наблюдателем. Я вижу все эти волны, вижу какие-то вещи и удивляюсь: «Надо же, такие глупости думать!»
И я все время остаюсь круглом собой и с этих позиций пытаюсь взаимодействовать со всем остальным и с миром. То есть терпение.
Кришна об этом говорит: свитышна суккадукадах, как там, Агамапайна не тяс, там ститихся свабад, матраспашасу. Вот, то есть сначала он до этого объясняет, что это не тело, а потом говорит: это на самом деле не он.
Как понять? Терпи, терпи все эти реакции или это отторжение, или эту боль. Я сейчас только смотрел стихотворение Тютчева, оно у меня всё целый день кружилось в голове.
Очень интересная, очень красивая метафора там описывает осень, как раз вот эту вот пору, и пишет
последние страха, это стихотворение, ущерба, изнеможение на всем торопка и улыбка увядания, что в существе разумном мы зовем Божественной стыдливостью страдания.
То есть, вот он сравнивает это состояние природы, все распадается, усерд, изнеможений на всем дорогу, улыбку, видания.
И он сравнивает это с человеком, который страдает и при этом стесняется того, что он страдает. И он называет это чувство стеснения своими собственными страданиями божественной стыдливостью страдания.
То есть, это опять же, сама по себе вот эта фраза очень интересная, значит, что человек... Почему это божественное качество? Потому что человек опять же со стороны немножко на свои страдания смотрит. Ему стыдно.
Он, в общем-то, понимает, что это не я, что это тело мое страдает.
И факт, это на самом деле, это ощущение, я видел, это как люди, которые страдают, им стыдно, что они другим беспокойством подчиняются мои темы. И это божественное качество. Почему?
Потому что в этот момент человек на духовной... На духовной позиции находится. Немножко не совсем на телесной.
Рекомендуемая скорость повторения священных имен
Так что даже Тютчев угадал, что да, а если какой-то установленный срок за сколько повторить, то есть лучше быстрее или лучше медленнее? То есть кто-то повторяет за два часа там? Кто-то за час-полтора,
ну, вообще рекомендованные примерно скорость, где-то семь-8 минут, то есть за 2 часа, чтобы человек повторял. Потому что если дольше человек повторяет, как правило, значит, что он либо уж очень внимательно повторяют, либо
очень рассеянно, либо у него там между каждым Харе и Кришной там все что-то растягивается. Если слишком скоро, то тоже это странно немножко. Знал людей, которые за три минуты круг, повторяли.
И удивлялись, как другие так медленно, как правило, тоже непонятно, что обычная, скажем так, нормальная скорость. Это примерно 7-8 минут, ну 10 минут, наверное, тоже нормально.
Ну, в принципе, если человек сосредоточен и повторяет, когда есть. Я повторяю, ну тоже по-разному, но примерно 6 минут, если так очень быстро, иногда 7 минут, чуть-чуть больше секст проводит. Примерно так.
Я знаю людей, которые 16 кругов за полдня повторяют. Но они очень сильное освобождение хотят. Иногда думаешь, чтобы мысль не успела ускочить, надо быстрее мантру читать.
Но мысли потом они все равно как-то там. Догоняют. На комплексе. В ритме в таком. А в чем является выступает на кучье освобождение? К чему-то может проведеться.
Ну, вот как раз я семинар давал на двух фестивалях, чуть-чуть не закончило, может быть, субботу закончим. Очень любопытная вещь.
Шри Брихад-бхагаватамрита говорит об этом как раз. И «Шри Брихад-бхагаватамрита» - образец человека, у которого есть бхакти, но при этом очень сильные желания освобождения.
И Санатана Госвами очень интересно говорит. Он говорит, что обычно первый признак того, что у человека есть желание освобождения — это сильное эго.
Шива начинает это свое опровержение, Нарада Муни говорит: «У тебя бхакти». Он говорит: «Нет, у меня бхакти нет». Почему? Потому что у меня эго сильное. Какое эго? Он говорит: у меня сарва-абхимана, то есть полное эго всего.
А потом начинает объяснять, какое эго: шесть вещей, говорит, кем я себя считаю: гьяни и гьяна-да, мукти и мукти-да. Бхакта и бхакти-прада. Шесть вещей, в которых проявляется эго человека.
И дальше он начинает описывать обитателей Вайкунхи и говорит: у них эго нет.
Первое, что он у них говорит, то, что они отрекли всякое эго. Вернее, первое, что он говорит: у них страха нет никакого, и поэтому они оказались на Вайкунтхе.
И говорит: у них обмана нет. Они себя никем, кроме слуг, не считают.
А я считаю себя: я слуга уже там, потом где-то, но прежде всего это, если мы возьмем эту вещь, то есть я гьяни и гьяна- да, я знаю, у меня есть трансцендентное знание, я могу давать его другим. Я сам освобожденный, мукта, и я могу освободить других.
Я сам бхакта, преданный, я могу давать бхакти другим. Это эго кого? Учитель. Учитель.
Эго гуру. Это очень любопытная вещь. То есть, иначе говоря, наше желание освобождения часто проявляется в том, что не хочется получать других.
У меня есть ощущение того, что у меня есть трансцендентное знание, я могу его давать другим, и дальше он говорит: в чем это дальше проявляется.
И в результате этого из-за, того, что у меня такое большое эго, гипертрофированное, это тоже интересная вещь. Христиане говорят, что один из последних соблазнов человека на духовном пути — это соблазн учительства.
Человек с этим эго гипертрофированным... Думает, что я могу учить, я могу даже бхакти другим давать. А это все, на самом деле, это все прямо противоположно бхакти.
Бхакти — это ощущение того: я слуга. Я всегда остаюсь, всегда останусь им. Это отсутствие абхиманы или каких-то ложных, завышенных представлений о себе, самомнение.
И дальше он говорит: в чем это проявляется? Это проявляется в том, что чем я занимаюсь, разрушаю все. Когда приходит время, я думаю: о, бхайрава!
Потому что это желание, и мы можем видеть: если у человека есть сильные желания освобождения, у него вместе с этим есть, как правило, очень сильные разрушительные тенденции. Ему хочется, чтобы все...
А часто эти люди начинают говорить: конец света наступит. Они начинают проповедовать, что конец света будет.
Когда человек говорит, вот-вот конец света будет, надо, надо, это желание мукти. Ему реально хочется, чтобы конец света. И он хочет, чтобы все остальные в это поверили. Ну, что такое конец света? Мукти! Все, кончилось, все.
И Шива говорит, наступает, да я вот тут-то, вот да, я думаю, бхайрава, мое служение в том, чтобы все разрушить. И дальше он говорит: что еще?
В чем проявляется эта мукти, интересная вещь, вернее, это желание мукти, оно проявляется в том, что я иногда сражаюсь с Кришной или с кем-то, кто выше меня, с тем, с кого я должен считать своим хозяином или господином.
И в нашем с вами случае это бывает так, что это проявляется в том там, что человек начинает сражаться с духовным учителем или со святыми. Я видел это - сплошь и рядом есть, сплошь и рядом.
Или он начинает опровергать, он становится — он же гьяни, он бхакта, он же мукта, сам, он умный. Вот.
То есть у него нет укоренившегося понимания: я слуга. И поэтому он, соответственно, в какой-то ситуации, когда отношения
эти, то есть Шива говорит: я слуга Кришны, да, но вначале, а все остальное. И в каких ситуациях, когда Кришна начинает ему мешать играть эту роль, он начинает сражаться с ним.
И точно так же в нашей ситуации человек, у него есть это эго какое-то.
И он, что самое главное, в отличие от Сиго, он искренне считает, что я великий преданный и это начинает проявляться в каких-то спорах или в том, что начинает разрушать там организацию своего духовного учителя или ссориться с ним, ртвиком каким-то становится. Хотя ртвики — это, как правило, но там тоже есть. Вот.
И дальше. А что он говорит? И дальше, в чем это проявляется. Он начинает проповедовать учения, которые отводят людей от Бога. И это тоже любопытная вещь какая.
Ну, мы знаем, Шива пришел как Шанкарачарья. Зачем он пришел как Шанкарачарья? Чтобы людей увезти от Бога. И он говорит, посмотрите, какое мне служение.
Вот я бхакта, да, я сначала разрушаю то, что Бог сделал, а в промежутке я еще увожу людей от Бога. это, к сожалению, тоже частая вещь, когда люди с этим
желания освобождения, я видел это, как это бывает. Они становятся, обычно люди с сильным желанием освобождения, становятся лжегуру. У нас периодически такие люди вылезают. У них есть что? У них есть какая-то реализация.
Люди, обычные люди, их часто очень — потому что у них, скажем так, есть некая отстраненность от материального мира, люди часто это принимают за бхакти настоящую. Перед глазами у меня один пример есть человека.
То есть вот он точно вписывается в этот профиль, он не тут, вы его не знаете. Но в принципе человек очень такой, очень энергичный, как бы у него такая интенсивная практика бхакти была. Люди его начинают воспринимать.
Он начинает требовать в какой-то момент, потому что у него есть это эго, обиман, я учитель. Он начинает это требовать с людей, но реально он чему учит людей? Он не бхакти их учит. Он их учит как освобождение.
Это то, что, то, что Шива объясняется. Он говорит: вот то, что я делаю, вот это как получается. И что, и в результате он дает освобождение.
Это последнее, что Шанкара говорит: Шива говорит, что да, я даю освобождение людям, я даю мукти. До этого его прославлял Нарада Муни и говорил: смотри, какой ты великий, тебе сам Кришна дал право, Кришна Мукунда, он только может освобождение дать, он тебе дал. И он говорит: да, даю.
Но преданным само слово мукти преданным больно слышать. У них уши сворачиваются, когда они слышат это слово. Иначе говоря, сын говорит: «Ну какой я бабка». И. Ну, в общем, мы примерно такие ситуации мы можем видеть.
Они иногда скрытые, не так явно проявлены, но мы можем видеть и у нас тоже. Ровно настолько, насколько у нас остается, это эго, это значит, что у нас есть желание и освобождения.
Шрила Прабхупада говорил, что в конечном счете желание освобождения - это самое большое эго, гипертрофированное эго.
Те люди, которые хотят освобождения, они же Богом становятся, хот, и вот, вот такая вот интересная история с этим желанием, освобождением. Разумеется, это, скажем так, это какая-то крайняя форма всего этого.
У Брахмы, да, этого, у Брахмы эта тенденция была, и у Брахмы в чем она проявлялась? Когда Нарада пришел к Брахме, Брахма стал жаловаться ему. Он стал говорить: «Ну ты знаешь, ну вот сил-то нет уже больше».
Ману, 14 раз на дню правительство Вселенной меняется. 14 правительственных кризисов за один день. Брахме нужно это всё менять. Иначе говоря, в его случае, как это желание освобождения проявлялось,
в том, что, в общем-то, он не радовался тому, что он может служить, а он, ну, тяготы у него были. С одной стороны, понятно, он сам этого хотел, у него есть [это], а с другой стороны, он всё время жалуется.
Ну, ну когда же, ну когда брошу всё, поеду на Радхакунду, бхаджан пониматься. Ну, когда мы дошли до Шивы, и там, как бы, это, скажем так, последняя ступень перед тем, перед, ну, тем, как описывать
уже, собственно, в самое начало бхакти, периферии в бхакти. Там вот этот переломный момент есть, когда Шива начинает описывать обитателей Вайкунхи. Он говорит: «У них нет эго, у них нет страха». А у Шивы страх есть. И все.
Несмотря на то, что он вечный, и несмотря на это, у него есть страх. Страх чего? Страх, в его случае, скажем так, страх каких-то вот тягот или всего. Страх. Поэтому разрушительные тенденции. Страх. Всегда есть.
Очень сложно понять. Брахма — это тоже парадоксальная вещь, как Санатана Госвами пишет. Брама из всех живых существ во Вселенной больше всего боится смерти Брама.
Именно потому что он живет так долго: этот домоклов меч смерти — он навис над ним. Он думает: «Все равно придется умирать». Мы чем мы там. Он боится смерти.
Шивы вроде бы у него никаких причин для страха нет, но все равно какой-то есть.
Но вот эта вот любопытная очень вещь, это пожалуй, самое интересное из этого описания Шивы, из-за чего я, собственно, от себя... то есть тогда давать это, что Шива — гуру-абимана.
И у человека очень часто у человека именно с такими тенденциями к освобождению появляется этот гуру-абимана, эго духовного учителя. Он становится лидером на махата.
Надо очень четко это отслеживать и стараться все это настроение и служение развивать. Гуру-арча. Как чистоты добиться, вот именно этого мотива освобождения в практике? Это уходит по мере общения и по мере того...
Все очень просто. Как добиться этого всего? Для этого нужно очень хорошо понимать, что это за мотив. И как он проявляется.
Если мы не будем его понимать, мы его примем за бхакти и будем его поливать, будем его в себе культивировать, развивать.
Если мы поймем, что это бяка, что это не очень хорошая вещь, то мы не будем в него вкладывать силы, и он в конце концов отойдет.
Если мы будем, в общем-то, свои силы, энергии вкладывать в то, что нужно, то эти мотивы уйдут.
Влияние гун материальной природы на смирение
Поэтому Бхагаватам и существует, чтобы показать все эти разные примеси, мотивы, и поэтому сам Госвами и препарировал это всё таким образом через «Брихад-бхагавата-авриту», смирения.
но мы говорим о трансцендентном смирении, не о смирении в сатве. Смирение в тама-гуне — это, ну, вот я такой пал, и это факт. Вот, никаких сомнений не возникает.
Смирение в раджасе — это когда человек с помощью смирения хочет материальных наслаждений добиться, какого-то положения, престижа и всего чего там. Когда мотивом его смирения является желание почести, желание того, чтобы на него обратили внимание.
Это будет так называемое смирение в раджасе. На самом деле истинное смирение — Когда душа осознает самое себя, у нее появляется смирение.
Все остальное — это всего-навсего маски, которые появляются в результате взаимодействия с гунами. Смирение в саттве, ну, скажем так, это опять же, саттва, что такое? Саттва — это хитрая вещь.
В саттве у человека все равно есть гордыня. Человек гордится своим знанием и своим счастьем, да. Я счастливый. Вот. И у него есть такое... И мотивом на уровне саттвы является как раз желание освобождения.
Аскетический мотив, когда человек достигает — не обязательно, но, по крайней мере, это один из мотивов желания освобождения. Человек может быть, скажем так, смиренным для того, чтобы достичь освобождения.
Его смирение будет проявляться в том, что он будет избегать какой-то деятельности, говорить: «Ну что я, я же». Избегать ответственности какой-то. Он будет думать, что это смирение.
Потому что если человек принимает ответственность, это же не смирение, правильно? По определению. И это будет, так сказать, соответственно проявление этого качества.
Осознание роли слуги во внешнем служении
На самом деле реальное смирение, оно... Только потому, что это духовное качество, смирение-то не какая-то манифестация манаса в гунах материальной природы, это понимание того, кто ты на самом деле.
Вопрос: можно для преданного, какое правильное настроение тогда в его служении, в внешнем служении каком-то, какое правильное настроение будет, чтобы это именно было бхакти, а не что-то другое?
Ну вот, я должен очень четко понимать: я слуга, чей я слуга? Я слуга Кришны, и как проявляется мое служение? Я слуга своего духовного учителя, слуга своего прабхупады, миссии.
И это осознание того, что я слуга — основа, из которой все остальные эго наши вырастают. Потому что у нас есть другие эго, правильно, да?
Я только что говорил про гуру-абхиману, но... Ну, я вот тоже, как бы, вот тут сижу на высоком посту. Но если.
У нас много других, которые эго: эго мужа, эго там жены, эго там еще кого-то. Это все... мы без этого не можем здесь, они будут, но если это все — эго, которое или персоны... Слово «персона» от латинского там происходит, значит «маска».
Это все какие-то маски, которые есть на нас, но настоящее у нас осознание — слуга. И слуга значит, что сейчас, да, вот в этой ситуации я играю какую-то роль, может быть, важную, но скажем, не то, что ситуация закончилась, а я все равно продолжаю играть эту роль.
Радханатх Свами однажды очень здорово сказал.
Он говорит: он прославлял санкиртану, то есть распространение книг на улице. И он говорит, это, говорит, смешно потрясающая вещь, потому что выходишь на улицу, и там никто не знает, что ты же гуру.
Ходит человек, да, ему книгу дашь, а он не знает, что ты гуру. И ведут себя соответствующим образом.
Ну, то есть он хороший, очень пример хорош тем, что ну да, вот есть ситуация, в которой я играю эту роль, но не то, что я прям заигрался. И всегда другая ситуация, и все, я там уже никакой не гуру.
Надо, надо служить так, как нужно служить. Вот там. Здесь нужно служить тем, что позволяет, чтобы на тебя гирлянды надевали, еще какие-то другие вещи. Но вдруг там декорации меняются, люди меняются, надо быть с ними.
И общаться с ними так, служа им. И все. Все очень просто. Это у нас есть замечательный друг.
Надо будет распространять, потом или вырезать, но неважно, я не буду так называть его именем. Он занимал в свое время очень высокий пост в российском государстве.
Он естественный, он философ сам по образованию, и он занимается проблемой одухотворения власти.
Пройдя через все эти властные коридоры и все остальное, наблюдая теперь уже немножечко со стороны на всем этом, он видит, каким образом власть сказывается на людях, и видит проблемы, и он видит, что как-то безнадежно все есть.
И у него возникло решение какое-то, что вот надо как-то, чтобы власть одухотворилась, чтобы люди... чтобы она не портила людей. Я, собственно, не знал об этом до тех пор, пока...
Вернее, я знал о том, что у него есть концепция одухотворенной власти. И он все пытается ее решить.
Как же решить эту проблему, чтобы вот люди... чтобы она одухотворенная была. И мы с ним были однажды у посла индийского, и он вдруг про меня начал говорить.
А до этого мы там с ним ездили, и он видел, что мне люди кланяются и все что-то такое. И он, и я всегда, когда мы были в этих ситуациях, я всегда так на него косился. Он наблюдал, он очень наблюдательный человек.
И в какой-то момент при поспе начал говорить: вот я видел пример одухотворенной власти. То есть я очень его порадовал, потому что я его теорию... но суть суть в том, в том, что Ммм что мы когда мы что
Наше внутреннее самоопределение должно быть таким: я слуга и мне нужно служить так, как нужно служить в данной ситуации.
И Шрила Прабхупада, он был лучший пример этого, когда он приехал в Америку,. Да, нужно было, возился с этими хиппи, нужно было, мол, тарелки, нужно было там готовил, нужно было садился и лекцию давал. То, что он, как у нас сейчас, лекцию дал, пошел.
Тарелки моют все остальные. Человек давал лекции, а потом мыл тарелки за всеми. Все уходили, оставляли ему тарелки. Он потом за всеми этими хиппи тарелки мыл. Еще и готовил. Да, и готовился.
Ну, то есть, вот это вот как бы внутреннее понимание, оно будет тот самый барометр внутри. Я очень четко это осознаю. Мне нужно всё, что нужно делать, нужно делать.
Нужно пойти с президентом встречаться — будет с президентами встречаться, нужно тарелки мыть — будет тарелки мыть. А человек, у которого есть определенная роль, он не может уже. Почему людям, которые срослись с какой-то ролью, особенно если это высокая роль, им очень сложно,
когда они лишаются этого, на пенсию уходят или еще что-то? Как в советские времена существовала такая прослойка номенклатурных людей, они просто меняли там, у них был такой девиз: готов возглавить, неважно
Разнообразие форм служения в духовной жизни
что, потому что эго уже есть, невозможно. Невозможно ничего другого, невозможно делать.
Когда предлагают какое-нибудь служение послужить духовным учителям, старшим преданным: «Слушай, а квалифицированно?» — есть люди, у них есть желания, они могут выполнить квалифицированно. Это нежелание просто брать ответственность и научиться. Ну, это может быть правильно, это может быть неправильно. Все зависит, собственно, от мотивов. Если мотив мой, действительно, что кто-то может лучше сделать, и я знаю, что он хочет сделать, то
я уступаю — может быть, это хорошо; если мотив не какой-то другой мотив, зависит.
Что, ну я понял, тогда, допустим, был Шрила Прабхупада, он заказ давал, все для него делали, сейчас вы говорите, что он как многоучитель, да, и много всего, и вот заказ-то остался от него. Нет, я согласен.
Вопрос состоит в том, что, ну да, заказ остался. И как бы каждый преданный, он разный, каждый что-то делает по-своему.
То есть я хотел у вас спросить, может быть, есть у вас какой-то заказ, то есть ученикам хотя бы, чтобы одно дело какое-то делали, так далее, всё?
Ну, во-первых, Шрила Прабхупада очень широкий. Мы все слуги его, всяком, и у него очень видение широко было. Так что каждый человек мог найти себе какую-то нишу в этом видении и одновременно с этим исполнять его волю.
Скажем так: давайте всем одно дело — это не совсем правильно, потому что люди-то разные все равно. Вернее, даже не то, что я сам чувствовал это, но в свое время,
в начале 90-х годов, когда был этот дух санкиртаны, а из меня санкиртанщик никакой. Ну, я пытался распространять, но в общем, это было. Но редактировать-то я мог.
И хотя я не чувствовал себя ущербным, ну, просто потому что у меня такое эго нормальное, сильно я не чувствовал. Но такой прессинг был какой-то. Именно потому что в то время была такая вот
философия, что ценятся только те, кто вот этим занимается. Все остальные непонятны кто.
И это заставляло многих других людей очень дискомфортно себя чувствовать, без необходимости дискомфортно, просто потому что как-то они не вписывались в такую вещь.
А Шрила Прабхупада он очень широко давал, он понимал, что нет необходимости так искусственно всё это сужать, как много разных людей будет.
Естественно, у меня есть дела, которые я посвящаю большую часть своей энергии, и я очень всегда счастлив, когда люди ученики помогают в этом, так
или иначе, в той или иной форме, но это не значит, что если человек какими-то другими делами занимается, то это я не буду ценить.
Понятно, что сейчас храм рядом — самый важный весь комплекс проблем, связанных с храмом для меня, это самый важный вес.
Но помимо этого есть издательства, образовательные проекты, которые тоже очень дорогие, есть книги, которые мы делаем, это тоже важно, хорошо, много всяких других вещей. Но если... Ну есть,
естественно, есть одна очень важная вещь.
Это забота о преданных. Очень-очень важная вещь, когда люди конкретно воодушевляют других, это тоже очень серьезная вещь, потому что это тоже та сфера, в которую я энергию свою вкладываю.
Чтобы люди чувствовали, что они нужны, важны, что их духовный прогресс важен. Это искусство воодушевлять других людей. Так что это всё важно. Потому что Шрила Прабхупада хотел всё это. Действовать на мудрость события.
Хорошо, очень. Спасибо большое, прабху. Можно закончить.
Важность совместной работы и преодоления сектантства
Но самое важное, что для меня. У Бхактивинода Тхакур есть одна замечательная фраза. Это фраза в учении Чайтаньи, той книги, которую на день рождения, в год явления Шрила Прабхупада разослал на Запад. И там есть фраза.
Он пишет по отношению к Господу Чайтанье. Господь Чайтанья понял, что сепаратизм и сектантский дух - самое большое препятствие на пути духовного прогресса.
То есть, вот этот дух отдельности - собственно, то, о чем мы говорили, когда говорили про эго наше, потому что человек становится сепаратистом или сектантом. И это в конечном счете мешает ему духовно прогрессировать.
И если, ну скажем так, так или иначе, я исполняю эту играю эту роль учителя, то для меня очень важно, чтобы преданные, в частности ученики, не культивировали этот вот дух сепаратизма, сектанства, а старались сотрудничать.
Почему? Потому что когда люди находятся вместе, и вместе что-то делают, это действительно очень сильный стимул для духовного прогресса. Реальное продвижение, ну, оно, опыт приходит в процессе этого.
Поэтому еще одна очень важная вещь, чтобы преданные были вместе, чтобы вместе старались что-то делать. Я очень счастлив, когда возникают какие-то там группы, команды и преданные вместе друг с другом сейчас
делали книгу целую, команды преданных, спасибо большое, храмы строим. Это тоже огромная, удивительная возможность как-то сейчас
возникает вот эта вот команда, вы в этом тоже часть этого. Вот. Ну, то есть, все это очень должно.