Шаранагати. Лекция 2
Bhakti Vijnana Goswami · Amsterdam · 2022
Chapters
Вводные мантры и пение
Посригуру, Сриутапа, Срегуру вашна, Среду... ра-'1, ... Мари, Вапа, рясиндуча, патрятам, ашнавина. ...-да, Мадавашма, Прадипа, надо правища мамачима праздника, санжива18 3 2 1 щана, 192 гаранти, порушая тупи, спасикала седма дня
сив-митуя манащападрам пажа на
Правильное осознание при повторении мантры
мати . Тема наших бесед, шаранагати или вручение себя Господу. И Шаранагати это секрет повторения святого имени, приводящего к успеху. Это состояние, в котором наши молитвы доходят до Бога.
И этому состоянию можно и нужно учиться. Первое, что нужно помнить, когда мы повторяем святое имя, когда мы обращаемся к Богу, это то, что обращается не это тело и не это дух.
Первое, что нужно сделать, прежде чем мы возьмем руки в четки, вернее, четки в руки, это вспомнить о том, что я не тело и не ум. То есть занять позицию наблюдателя. И на самом деле это очень просто.
Шрила Санатана Госвами в «Брихат-бхагаватамрите» цитирует Васиштху Муни из «Йога-васиштхи», где тот говорит, что отказаться от ложного эго так же легко, как закрыть глаза.
В тот самый момент, когда мы вспоминаем, я не есть это тело, смотрим со стороны, смотрим на эти кости, волосы. Когда мы понимаем, что я могу наблюдать все те бури,
которые проходят у меня в уме, и при этом они отождествляют себя полностью с этими бурями. Немножечко со стороны смотреть на все эти драматические события, которые разворачиваются на экране моего ума.
Мы поймем, что я свидетель, зритель, я единственный зритель в кинотеатре, где на экране моего ума показывают увлекательный триллер.
Иногда этот триллер превращается в фильм ужасов, иногда это романтическая история какая-то. Иногда какие-то серии этого триллера очень скучные. Но я просто смотрю кино.
И прежде чем начать повторять святое имя, я должен вспомнить, что я этот самый зритель в кинотеатре моего ума.
Поэтому Шри Чайтанья Махапрабху, уча нас повторять мантру, произносит стих, этот стих Он пел перед Радха-ятрой. Его участие в Радха-ятре — это духовное действие, когда Он перед Господом танцует ради Него, взаимодействует с Ним.
Но прежде чем это действие, это таинство свершится, прежде чем человек действительно предстанет перед Господом и сможет общаться
Осознание своей истинной духовной природы
с Ним, Он сначала должен снять с себя все эти материальные оболочки, всю эту шелуху, которая покрывает его душу. Поэтому Шри Чайтанья Махапрабху повторял стих:
«на̄хам̇ випран̣ на ча нара-патир на̄пи ваиш́йо на чӯдро на̄хам̇ варнӣ на ча гр̣ха-патир но ван̇а-стхо йатир ва̄ кинт̣у пропта-нikhiḷа-пара̄nа̄nanda-pӯрна̄мр̣та̄bdher гопӣ-бhартӯх пада-камалайоро да̄са-да̄са̄нуда̄саḥ». Я не брахман, я не царь в этом мире, не кшатрий, я не вайшья, ни торговец, ни бизнесмен, не шудра. Я не брахмачари, ни грихастха, не ванапрастха, не санньяси, кинту прабху, источник нектарного океана трансцендентного блаженства.
У этого мира есть источник. Это источник, излучающий яркое сияние, которое закрывает от нас его личность, он на самом деле гопи-бхарту, Он повелитель гопи, тех, кто Его любит, Он повелитель душ, которые полностью
предались Ему. И кто я? ̄Йа̄ да̄са-да̄са̄нуда̄саḥ. Я крошечная душа, которая стоит в длинной очереди, чтобы послужить Ему.
Да̄са-да̄са̄нуда̄саḥ. Я крошечная душа, которая служит слугам Его слуг, его слуг и так далее. Чтобы в конце концов, этому гопи-барту доставить удовольствие. Это первое, что нужно сделать.
Без этого, если мы будем повторять святое имя, святое имя будет повторять наш перегруженный чрезвычайно занятой активный ум, в котором всё время бурлит какое-то варево, и мы будем повторять Харе Кришна, Харе Кришна, но при этом в основном будет слышно бульканье этого варева.
Что-то в этом котелке постоянно варится, поэтому его котелком и называется. Да, второе условие, которое нужно соблюсти, нужно попытаться понять, что мне некуда спешить, что у меня вечность впереди.
Что ровным счетом нет никакого смысла куда-то спешить, куда спешить-то.
Но даже в этом случае, если эти условия будут соблюдены, человек все равно, даже если он примет позицию наблюдателя, если он не будет переходить или попытается все время возвращаться на этот взгляд со стороны на себя и попытается с этой позицией молиться Богу, все равно он будет обнаруживать, что его постоянно сносит обратно туда.
Почему?
Роль эмоций в практике шаранагати
Потому что нету эмоций. Эмоции - это то, что может сосредоточить наше сознание в моменте, то, что может наполнить нас и не может, а наполняет нас какой-то живой жизнью.
И когда мы говорим с вами об этих эмоциях, то прежде всего имеются в виду эмоции шаранагати. Мы сегодня наконец-то начнем о них говорить.
Вчера у нас было видение в эту тему, где мы пытался понять, что хочет сказать водным бхаджанам нам Бхактивинода Тхакур.
А хочет он сказать нам простую вещь: сначала мы должны услышать от кого-то, что Шаранагати есть решение всех наших проблем.
Эта решимость заниматься духовной практикой серьезно она приходит от того, что мы слышим кого-то, реализовавшего это на своем опыте и верим ему.
Она приходит от того, кто может вложить в наше сердце эту решимость заниматься духовной практикой. Почему?
Потому что именно духовная практика является ответом, который мы ищем на все наши проблемы, на все наши метания, на все наши поиски. И даже само по себе желание заниматься духовной практикой уже приносит облегчение.
Даже мысль о том, что в принципе возможно какое-то другое существование в ней помимо этого тела, она уже сама по себе спасительна.
Историю, которую я обычно в этом случае рассказываю, про воскресную лекцию в одном из американских храмов, во время которой лектор с
огромным энтузиазмом с вьясасаны говорил: «Вы не это тело, вы не это тело, вы вечная душа. В аудитории присутствовали две полных негритянки. Одна, повернувшись к другой, спросила у нее: Ты слышала это?
— Такое облегчение! Сама эта идея, мысль о том, что я не тело, уже может принести облегчение.
А мысль о том, что они ум, и что они должны вовсе даже принимать всерьез все те бури и вихри, и ураганы, которые в нем проносятся, и вовсе не спасительные.
Потому что, ну, иногда нас охватывают такие вообще моменты, но в такие там происходят столпотворения, какие-то вот...
И в этом первом баджане Бхактивинода Тхакур говорит: «Я услышал о том, что Шри Кришна Чайнья Прабху дживе доя», кури ради измилости к дживам, к обусловленным живым существам, пришел сва-паршада, свайе дхама, со своими
спутниками, со своей... он снизошел в этот мир. И для чего он снизошел в этот мир? Для того, чтобы учить живые существа шаранагати. Это начало, но это же и конец.
Часто мы говорим, что шаранагати - самое начало, первый шаг, но на самом деле, как я объяснял, у Шаранагати есть бесконечное количество измерений, и можно углубляться в этом без конца. Да? Амбариш Махарадж — пример бхакти.
Но гопи, которые, оставив, побросав все свои дела, мчатся поздней ночью к Кришне, услышав зов его флейты, — это тоже пример шаранагати.
Избавление Шриваса Тхакура от страха
И то, и другое: сарва-дхармаן паритяджья мак экам шаранам враджа — оставь все остальное, приди ко мне, я защищу тебя от всего. Но это безусловно разные уровни предания.
И Чайтанья Махапрабху пришел в конце концов для того, чтобы избавить нас с вами от страха, от страха, измучившего нас. Мы живем здесь, в этом страшном мире. Мир реально страшный.
Люди постоянно испытывают здесь тревогу. Как вот утром пожарная тревога была.
Знаешь, что ничего нет, а все равно страшно. И в жизни Чайтаньи Махапрабху, в его лилах, был замечательный эпизод, который мне хотелось рассказать. Он связан со Шривасом Тхакуром.
Шривас Тхакур, его ближайший спутник, один из тех, кто чьи молитвы — отозвавшись на чьи молитвы, чей-то не могу, правы, пришел, но даже он испытывал страх.
И в этом эпизоде Чайтанья Махапрабху избавил его от страха, этот рассказ содержится в «Чайтанья-бхагавате». Мадхья-лила, когда Нэмай-пандит претерпел совершенно волшебное преображение,
составив гаю и совершив поминки по своему отцу, обряд шраддхи, он вернулся другим человеком.
Разумеется, не потому, что он совершил поминки по своему отцу, а потому, что он встретил в Гае своего духовного учителя, предался ему и принял посвящение.
Это первый шаг: тасмад гурум прападье. Сначала я должен принять какого-то человека, который в моей жизни будет проводником шаранагати. Я должен принять прибежище у него.
И с этого момента начинаются все те волшебные преображения в нашем сердце, которые мы рассчитываем увидеть, занимаясь бхакти.
Нэмай-пандит вернулся другим человеком, не осталось и следа от того спорщика, который не давал покоя никому, от эрудита, от великого ученого, логика, гордившегося своими познаниями не
осталось и следа от того: увидев кого, вайшнавы разбегались в разные стороны, потому что боялись, что он вовлечет их в ненужные споры. Пришел смиренный вайшнав, готовый служить всем и готовый целыми днями и ночами петь киртан.
Вайшнавы пришли в необычайное воодушевление, они очень обрадовались этому преображению, но до поры до времени
они не понимали, кто такой Чайтанья Махапрабху. Да, безусловно, великий вайшнав, великий логик, великий пандита, великий во всем, к чему бы он ни прикоснулся, но то, что он
не просто вайшнав, а сам Господь. Это понять очень сложно нам сейчас и им в то время.
Потому что, ну, как бы, очень сложно представить, что Бог одновременно является нашим односельчанином и родился в той же самой деревне, что и мы.
И во время киртана Чайтанья Махапрабху иногда издавал такие громкие крики, что от этих криков пробуждалась вся Навадвипа. Эти крики разносились на много-много миль. Люди в ужасе, атеисты, которые спали ночью в ужасе, просыпались, как от воздушной тревоги или как от сигнализации пожарной, друг?
Он издавал этот страшный крик, атеисты, которых было множество в Навадвипе, они были очень недовольны.
Они понимали, что там за закрытыми дверями в доме Шривасы пандита происходит какое-то действие, непонятно какое, что вайшнавы, запершись, там устраивают какие-то оргии, поют громко, кричат, плачут, никто не понимал, что, но все были страшно недовольны.
И по утрам, когда они просыпались, они собирались друг с другом и начинали осыпать бранью этих вайшнавов, и говорить, что, что они делают, что они себе позволяют. Они просто голодные, они воют от голода.
Никчемные вообще люди, поэтому, собравшись там, они с голоду воют и не могут спать. Вот, но чем больше росло недовольство, тем более отвратительными становились все эти слухи, сплетни, которые ползли по Навадвипе.
И люди, как это водится у людей, не думайте, что проблемы начались только с изобретениями Фейсбука, проблемы были до этого. Фейсбук просто дал возможность сплетничать по всему миру и разносить всю эту гадость и грязь.
Но до этого люди делали это в таких локальных масштабах. И что люди обычно делают? Как это происходит? Какова динамика всего этого? Один скажет что-то, другой скажет другое.
Они накручивают друг друга, накручивают этот негатив. Они создают этот снежный ком негатива, который в конце концов их же самих и погребет под собой, и Бриндаван Дас Тхакур описывает эту историю.
Он немножечко касается всего того, о чем они говорили, всех этих пересудов. Они говорили: эти вайшнавы — они ужасные люди, они в конце концов накличут на нас беду.
Мусульманский правитель прознает, что тут завелись какие-то фанатики, фундаменталисты, индусы, и он пришлет, воинов сюда, эти воины всех похватают, начиная с этого Нимая пандита.
Особенно этот Шривас, который в своем доме приющает их всех, этот Шривас — он источник всего, так называемый брахман, вместо того чтобы совершать какие-то благочестивые пуджи, он воет вместе с ними по ночам.
Кто-то услышал о том, что мусульманский правитель посылает войска или может послать войска. Другой подхватил, и сказал: Вы слышали, что уже войска идут сюда, что он уже послал войска.
Третий, услышав это, сказал: вы знаете, что уже там три лодки, целая флотилия идет по Ганге с воинами, которые придут сюда, они разнесут всю Навадвипу в клочья, ничего от этого не останется.
Четвертый сказал: Да, да, я уже прям предчувствую это, почему бы нам не схватить этого Нимай-пандита, ни связать его и не выдать его мусульманским воинам, которые придут?
Четвертый стал говорить: нет, нет, нам нужно, чтобы с нами ничего не случилось, чтобы мы спасли себя, нужно проучить этого Шриваса Пандита. Давайте все вместе пойдем, мы столкнем его дом в Гангу.
Можете представить себе, какой прочности был дом Шриваса Пандита, что местные браманы решили его столкнуть в Ганг? Ну, то есть этот снежный ком негатива рос, рос, рос, рос.
И в конце концов, естественно, все это дошло до слуха Шриваса Пандита.
Шривас Пандит услышал все это: что мусульманский правитель уже послал войска, сейчас они прибудут, что его уже готовы связать местные браманы и выдать им, что они сейчас придут, разрушат его дом, убьют всех его родственников.
Короче говоря, с небывалым страхом Шривас Пандит заперся в небольшом храме, который был у него при доме. Запершись в этом храме, закрыв глаза, медитируя, он громко повторял: Намастей нарасимхайа, прахлада-храдая...
Он искал защиты у Нрисимхадева в ужасе от того, что с ним может произойти.
А Чайтанья Махапрабху, Гауранга Махапрабху между тем гулял по Навадвипе, абсолютно беззаботный. Одетый в свои лучшие шелковые одежды, украшенный сандаловой пастой, с гирляндами вокруг шеи. Он был невероятно прекрасен.
Ветер, который доносился с Ганги, развивал его черные волосы. Злобные люди, которые видели его, показывали на него пальцами и говорили: «Посмотрите на него! Он - причина всех наших бед. И он расхаживает тут, как принц.
Нашелся тоже мне, чего он из себя изображает. А Чайтанья Махапрабху, гуляя по берегу Ганги, увидел коров. Он увидел эту идиллическую сцену: коровы пасутся. Кто-то лежит на лугу, кто-то бегает, задрав хвост,
и он вспомнил свои вриндаванские игры, и это настроение бхавы полностью одолело его. Одновременно с этим он, будучи сверхдушой в сердце всех живых существ, слышит, как Шривас Пандит, его верный друг и его слуга.
Запершись у себя, повторял Нрисимха-девам, а дрожне уходит, и во время этой прогулки вдруг, когда эта бхава накатила на него, это настроение накатило на Чайтанья Махапрабху закричал: «Я — это он!» Я — это он!
А он — рядышком. И осознав свою божественную природу, которая до поры до времени йога-майя была скрыта от его собственного сознания, чтобы он мог наслаждаться своими лилами, в образе Чайтаньи Махапрабху.
Он опрометью бросился к дому Шривасы Тхакура, побежал к тому храму, где Шриваса Тхакур дрожал перед своим алтарем и медитировал, и стал ногой лупить в дверь.
«Шриваса, открывай, открывай, открывай!» Сидит погруженный в медитацию. Сквозь свою медитацию он слышит, как кто-то рвется. В конце концов, он выходит из своей глубокой медитации и к своему необычайному
удивлению, смотрит на алтарь и видит, что на алтаре сидит Немай-Пандит. И он не просто видит Немай-Пандита, он видит четыре руки, он видит самого Господа, который пришел во всем своем великолепии, чтобы избавить его от страха, чтобы доказать ему, что ничего бояться не нужно.
Нитьянанда Махапрабху начал ему говорить: «Кому ты молишься, тот, кому ты молишься, перед тобою находится. Вот он — я.
Не бойся ничего, я пришел, чтобы защитить тебя. Если нужно, я уничтожу всех, кто посмеет так или иначе попытаться принести тебе какой-то вред».
Он, Шриваса Тхакур, увидев его, преисполнился необычайного благоговения, но все равно какие-то сомнения у него оставались. Ну, представьте себе, вы вдруг там молитесь у себя перед алтарем,
и вдруг вы видите кого-то, кто сел туда и говорит, вот я Чайтанья Махапрабху стал ему говорить: «Ты зря боишься, Шриваса. Я сам Господь. Я слышу твои молитвы. Я слышу твою просьбу о защите: я тут, я с тобой, и я не позволю ничему дурному произойти, потому что я нахожусь в сердце всех живых существ, в том числе в сердце этого султана». Я не позволю ему прислать сюда отряд войска, как говорится об этом.
Но говорит он дальше: «Это очень интересно, но очень многозначительно: если вдруг, несмотря на то, что я ему не позволю, он все-таки, злоупотребив своей независимостью, сделает что-то, чего я не хочу.
А это сомнение, которое у нас есть: Бог-то Бог, но люди-то иногда поступают вопреки тому, что он хочет. Вернее, не иногда, а почти всегда.
Если все-таки он поступит вопреки моей воле, если все-таки он пошлет сюда отряд этого войска, и они причалят сюда, то я первый войду на эту лодку.
Я войду на эту лодку и скажу: берите меня и ведите меня к этому вашему султану, который сидит там в Рамакеле или где он там сидел, я предстану перед этим султаном, и когда я предстану перед этим султаном, я из сердца скажу ему: «Эй, султан, сходи со своего трона и клонися мне!»
Но если он все-таки не сделает этого, несмотря на то что я скажу ему из сердца сделать это, то тогда он... И я скажу этому султану: «Эй, султан, ты же веришь в Бога». А в глубине сердца все верят в Бога.
Все понимают, что есть какая-то высшая сила. У тебя есть твои муллы и твои ученые — мусульманские пандиты. Если ты веришь им, призови всех этих мусульманских пандитов и муллов, и пригласи сюда слонов и
и конницу, и пусть они почитают Коран, и пусть они попробуют, прочитав Коран, сделать так, чтобы те живые существа, которые будут рядом, что-то почувствовали.
И они прочитают свой Коран, и ровным счетом ничего не произойдет. И тогда я встану и крикну громко. Харибол! Харибол, Харибол! Харибол! Когда я крикну: "Харибол!",
когда я крикну, произнесу святое имя, волосы у всех станут дыбом. Слезы потекут из глаз.
Слоны начнут, размахивая своими хоботами, повторять: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна, Кришна, Харе Рама, Харе Рама, Рама, Рама, Харе Харе. Лошади
поднимутся на задние ноги, и вместо того, чтобы дичать и ржать, будут произносить Харе Кришна Кришна Кришна Кришна Харе Рама Харе Рама Рама Рама. Ты не веришь мне всерьез? В севас-кол верю, наверное.
И тогда Чайтанья, в общем, сказал: зови своих родственников. Позвал всех своих родственников. Среди родственников была маленькая четырехлетняя племянница — Нараяни. (своего сапандита на райне — удаление)
Чайтанья Махапрабху посмотрел на нее и сказал: Нараяни, Хари Кришна! Когда она услышала эти слова, адресованные ей, все ее маленькое тело задрожало от экстаза. Нараяни, заплакав, стала громко повторять святое имя.
Доверие Господу и искреннее вручение себя
И вслед за этим все домочадцы, которые присутствовали при этом, они тоже заплакали. И сердце, и жалость от любви к Богу.
Шри Чайтанья Махапрабу пришел сюда, чтобы, как говорит Бхактивинод Тхакур в этой первой песне, чтобы дать нам любовь к Богу, и для этого Он учит шаранагати.
И те люди, которым повезло, они слышали, как Он пел святое имя, и стоило ему услышать просто этот звук святого имени, как сердце их сжималось от любви и потом распускалось от блаженства, и снова сжималось от разлуки, и снова распускалось от необычайного счастья. Они переживали все те бурные эмоции, которые
эмоции любви, которые бушевали в сердце Чайтаньи Махапрабу, духовные эмоции. Но пришел он специально для этого, пришел он для того, чтобы научить нас, как сохранить эти эмоции?
Иногда что греха таить? Иногда мы чувствуем какой-то небольшой отзвук этих эмоций. Но суть-то в том, задача наша в том, чтобы сохранить их навсегда в своем сердце.
И для этого надо научиться каждый день повторять святое имя в этом состоянии полного предания: «Только Ты меня можешь спасти. Это последняя моя возможность. Я не знаю, что будет через минуту со мной. Мы на самом деле не знаем, что будет через минуту с нами. Но сейчас, пока у меня еще есть возможность, я могу повторять.
Я повторяю это, принимая полностью, вручая себя Тебе. Я полностью доверяю Тебе. Я верю в Тебя. Потому что я знаю, что Ты — Нанда Кумар.
Нанда-кумар — это очень добрый сын Махараджи Нанды. Махараджа Нанда добр. Его сын. Еще добрее.
И еще одну маленькую историю расскажу, прежде чем мы споем. История про предание, и это то, как раз о чем говорит Бхактивинод Тхакур. Мы должны знать, кому предаваться, и предаваться нужно тому, кто может принять наше предание.
Однажды Парашара Бхаттар, преемник Рамануджи, глава Шри-сампрадаи, вместе со своими спутниками шел через лес. И в лесу он встретил охотника.
Жестокого охотника, чье сердце ожесточилось от постоянных упражнений в убийстве других живых существ.
И охотник этот, увидев святого, поклонился ему и стал говорить: «Ты знаешь, со мной произошло сегодня чудо. Я поймал кролика и я хотел убить этого кролика. И вдруг этот кролик, который был у меня на руках, он выскочил из моих рук, и он еще был в силке, он не мог толком передвигаться, он не мог никуда убежать.
Но этот кролик, поняв, что я хочу его убить, вдруг этот кролик припал к моим стопам, положил свою маленькую голову мне на стопы, опустил уши и, дрожа, стал плакать у моих стоп.
И охотник говорит: «Когда я увидел, как он предается моим стопам, я взял его, я освободил его из силка и стал говорить: „Не бойся, не бойся, я ничего с тобой не сделал, я тебя защищу“».
Когда Парашара Бхаттару слышал эту историю, вдруг у него слезы брызнули из глаз, он зашатался и упал в обморок
и воспопутники кое-как привели его в чувство и стали спрашивать: «Что с тобой? Вы смотрите, это охотник, он жестокий, этот охотник ничего никому не обещал».
И тем не менее, маленький глупый кролик понял, что нужно делать в минуту смертельной опасности. Он прижал свою мордочку к его стопам и стал просить его о защите. И сердце охотника не выдержало и растаяло.
Этот охотник взял кролика и сказал: «Не бойся ничего, я тебя защищу». Теперь мы с вами слышим, как Кришна нам обещает: «Предайтесь мне, я вас защищу». Мы с вами знаем, что нет никого добрее, чем Кришна.
И тем не менее мы не предаемся. Глупый кролик это сделал. Потому что он знает могущество, это эмоции. Он знает, как можно тронуть сердце другого человека.
И в этом суть, если у нас действительно будет это искреннее внутри, понимание того, что только Кришна может нас защитить, и мы будем вкладывать это понимание, это чувство в свою джапу, то очень быстро мы сможем испытать на себе все могущество святого имени.
Так как мы сами не делаем этого, сейчас мы не испытываем даже одной миллионной доли могущества святого имени. И то даже крошечная толика могущества делает чудеса. У меня есть ученик один.
Этот ученик 20 лет принимал тяжелые наркотики. 20 лет принимал героин. Он раз 10, если не больше, был на грани смерти от передозировки, и приезжала скорая помощь, что его кое-как откачивали.
Этот человек 7 раз сидел в тюрьме. Семь раз сидел в тюрьме. Его сажали. На какое-то время он не употреблял наркотики. Потом он выходил, опять употреблял наркотики.
От тяжелых наркотиков невозможно в принципе излечиться, они причиняют совершенно необратимые изменения в мозгу. Человек в какой-то момент поверил, он сказал Харе Кришна — и всё. И с тех пор он самый счастливый человек.
Он говорит, у меня вообще никаких привязанностей нет. 20 лет он употреблял тяжелые наркотики.
Ложное эго и необходимость искреннего раскаяния
Вера и понимание того, что Кришна меня может защитить в образе святого имени. Всё сделало чудеса.
Пропорционально опять же нашей степени предания, как я объяснял, что эти чудеса, эта трансформация происходит в пропорциональной степени нашего
предания, пропорционально шаранагати, пропорционально пониманию того, что только Бог может нас защитить и Бог пришел в образе святого имени.
И как я объяснял, в Шаранагати Бхактивинода Тхакур учит нас шаранагати, и оно начинается со смирения, с раскаяния. Оно начинается с раскаяния. Оно начинается с того, что я оглядываюсь на свою жизнь и
вижу, сколько всего я совершил, сколько глупостей я наделал, сколько боли я причинил другим. Это абсолютно неизбежная вещь. До тех пор, пока у меня есть ложное эго, мне всегда будет чего-то не хватать.
Я всегда буду враждебно относиться к другим живым существам, в виде в них своих соперников, тех, кто может меня чего-то лишить. Корнем причины всего насилия в этом мире является ложное эго.
Насилие может принимать грандиозные формы, такие как мы видим сейчас, когда происходит война и люди убивают друг друга без какой-то причины, без каких-то оснований, просто когда льется кровь, когда жуткие вещи происходят.
И главное, что люди еще и наслаждаются даже иногда этим.
Или она может принимать формы невинные, но на самом деле разница между этими так называемыми невинными формами, когда две соседки на кухне поссорились, она в конечном счете непринципиальная, ложное эго.
Вместо того, чтобы понять, что другой человек - частица единого целого. Если он будет счастлив, я буду счастлив. Мы часть целого. Мы хотим счастья, но мы не можем обрести счастье.
Мы не можем стать счастливыми за счет несчастья других, ценой несчастья других. Чтобы стать счастливым, есть единственный рецепт для этого, единственный способ для этого, для этого надо служить другим, для этого надо радовать других. Это счастье вернется ко мне, если я понял этот рецепт.
Мы единое целое. Невозможно стать счастливым одному за счет страданий других людей.
И когда мы немножечко расчищаем в своем сердце место для святого имени, с этого начинается предание, когда я понимаю, что я делал. И для этого я должен раскаяться, то есть понять, что в конечном-то счете, при всей кажущейся невинности моей жизни, она была далеко не такой невинной.
Я завидовал другим, я проклинал других, я лишал других чего-то, я причинял беспокойство другим живым существам. Если мы трезво поймем...
Поэтому в Библии говорится, что на небесах больше радости от одного кающегося грешника, чем от десяти праведников.
И в свое время, когда я прочитал это в Библии, мне очень стало не по себе за праведников, мне праведников стало, мне обидно за праведников стало. Почему? Потому что, естественно, я-то отождествлял себя с кем?
С теми самыми праведниками, от которых на небесах никто, оказывается, не радуется. Мы-то думаем, что мы такие праведные, там радуется на небесах. А в Библии ясно сказано, не радуется никто твоей дурацкой праведности.
Потому что никакой праведности нет, это гордыня одна. Потому что все то же самое остается, пусть оно скажем так, не в таких грубых, не в таких откровенных формах, но зависть-то есть в сердце, злоба-то есть в сердце,
все равно мы хотим, чтобы другому хуже было, и радуемся, тихо радуемся, виду не подаем, так чтобы никто не заметил, но радуемся. Это зависть. Она есть, к сожалению, в сердце у всех.
И в какой-то момент она выходит из сердца и приобретает эти ужасные, уродливые, отвратительные формы. В какой-то момент до поры до времени мы храним ее где-то внутри.
И поэтому начинается предание с раскаяния, с осознания того, что собственно какова была реальность моей жизни при всей окажущейся праведности моего существования.
И тогда вот в этот момент на небесах фестиваль. Все начинают радоваться. Ну, конец-то. Один праведник каяться начал. Одним праведником меньше стало, слава Богу.
Разбор и смысл бхаджана Амара дживана
Наконец... ха-ха. Таковы парадоксы духовной жизни.
И поэтому первый раздел, в первом разделе, поговорим немножко об этом еще после песни, но сначала мы споем ту песню Омара Дживана, в которой Бхактивинода Тхакур кается и учит нас каяться. Это раскаяние на санскрите. Называется анутапа.
Тапа значит жар, анутапа значит жар или огонь, который охватывает нас после того, как мы совершили что-то.
И Бхактивинода Тхакура, это знаменитый бхаджан «Амара-дживанам», он начинает его с этих слов: «Амара-дживанам, моя жизнь». Он описывает здесь историю своей жизни.
«Амара-дживанам, сада папи рата». Из чего она состоит, из чего состоит моя биография, Сада папи рата. Так что я всегда был привязан к греху.
Нахика пуньера леша, и у меня не было даже крошечной толики, маленькой капельки пуньи: нахика пуньера леша. Парера удвега, диячи джей кота, диячи дживере клеше. Я постоянно причинял беспокойство другим людям, постоянно тревожил их, начиная с самого детства.
Ну, в детстве еще ладно, все более-менее невинно. Но дальше больше. Парера удвега. Кто-то причинял беспокойство другим людям, был источником их тревог и страданий: диячи джей кота, диячи дживере клеше. Тут нету этого?
Диячи, дживере клеше: клеше — значит страдание, дживере клеше — страдание живых существ. Я причинял беспокойство и причинял страдания другим. Ниджа сукха-лаги. Я все время думал о своем счастье.
Кто-то думает все время о своем счастье. Ниджа сукха-лаги, папа на гидори, и думая постоянно о своем счастье, ради этого, ради своего собственного счастья — папа на гидори, я не боялся совершать какие-то грехи.
Если это нужно мне, если это сделает меня счастливым, почему бы не сделать это? Почему ни украсть, ни обмануть, не совратить кого-то. Если это сделает меня счастливым.
Ниджа свое, сукха-лаги, папа на гидори, что случилось? Не слута. Нет, я не понимаю, как ее открыть. Окей. Даяна-сартхапара. И я безжалостен был, да, я хина, у меня не было никакой милости. Сваарт хапара.
И я все время думал о своем интересе. Я был эгоистом, иначе говоря. Это природа человека.
До тех пор, пока у нас есть ложное эго, мы будем эгоистами, мы будем эгоцентриками, и будем пытаться заставить весь мир кружиться вокруг нас, на наших собственных интересах. И пара-сукхэ дукхи.
Когда я видел, что другие наслаждаются, это меня очень сильно огорчало.
Когда я видел, что кто-то преуспевает больше, чем я, когда я увидел, что у него больше машины, больше дом, больше денег, более красивая жена, это меня очень сильно огорчало.
Пара-сукхэ дукхи, сада митхья-бхаши. И при этом я постоянно лгал по большому, по крупному и по маленькому, от трусости. Все это признаки трусости, все это проявление трусости и отсутствие связи с Богом.
Пара-духкха-сукха-кари. А когда я видел, что другим плохо, я думал, так и надо. Я тихо радовался. Пара-духкха-сукха-кари.
Ашеша-камана: в моем сердце было бесконечное количество желаний. Одно желание исполнялось, другое появлялось, конца им не было. Ашеша — бесконечная камана.
Хриди маджа мора — в моем сердце, кродхи — и я гневался, когда что-то было не по-моему, когда кто-то меня обижал, когда кто-то не исполнял мои желания, кто-то осмеливался перечить мне, у кого-то было другое мнение,
Дамба-парайана. И при этом я показывал, какой я великий праведник. Дамба значит, я всем давал понять. Ну посмотрите, какой я святой. Напоминает вам этот портрет кого-то. Мадаматта сада. Я все время гордился собой.
Я самый лучший, я самый умный, я самый знающий, я самый чистый, я самый великий преданный. Лучше всех сдал Бхакти Шастры.
Мада-матта сада: я всегда был опьянен этим, мада-матта, я всегда был опьянен своей гордыней, представлением о своем величии.
Вишая-мохита: и объекты чувственных наслаждений делали меня, сбивали меня с толку, повергали меня в иллюзию, заставляли меня стремиться к ним, а чего там, ничего там нету.
Химса-гарва-вибхушана. И у меня было украшение: два украшения: химса — это боль, которую я причинял другим, и гарва, гордыня. Я смотрел свысока на других. И не боялся причинить другим боль.
Нидраласья хата, нидраласья, спать я любил. Признаюсь. И это может быть единственное хорошее, что у меня было, потому что во сне я никому вреда не причинил. Аласья, ну, тоже с ленью у меня было всё в порядке.
И лениться я тоже... Сукаре авирата, я не очень торопился служить другим людям, а каaryа-yogya-āmi. Но зато когда дело доходило до подлости, вот тут у меня всё в порядке было. Очень у меня всё успешно получалось.
Пратиштхалагья, шатхьячара. Я всё время выставлял себя вперед, пытался принять почести. И сатьячарана — и при этом вел нечестный образ жизни. Шатхья-ачараны. Я вел себя нечестно и обманывал других людей.
Лобхахата сада-кама. Я все время сада хотел, чтобы у меня было больше, больше, больше всего. Святые люди в конце концов отказались, отвернулись от меня. Садджана-вардджата. Они отвернулись от меня.
Как часто человек приходит в общество преданных, вначале все для него святые, потом он самый святой, все остальные не стоят ничего. Он всех начинает ругать. Люди отворачиваются от него.
Апарадхини рата, от этого вечного грешника, который постоянно совершает оскорбления. Шубхакарья-шунья, я ничего хорошего не сделал. Саданартха-мана. И мой ум всегда был склонен
ко злу, ананаду ке джараджара, и так в этом состоянии злобы на всех, меня застала старость. Люди под старость копят, копят, копят злобу на всех. На весь мир обижаются, на весь мир.
И Бхактивинод Тхакур говорит: Ананаду ке джараджара. Бардхакья калана.
И в одиночестве я живу свою старость, упая-вихина. У меня нет никаких способов спасения, нет, ничто меня не спасет. Тата дина геччхан, я понимаю, что я очень падший человек, и поэтому Бхактивино- да, прабхура чарана коре духкха ниведана. Только ты меня можешь спасти, и Бхактивинода у твоих стоп, прабхура чараны, у стоп прабху, Господа, искренне исповедуется и рассказывает эту печальную историю о своей жизни.
Это автобиография Бхактивиноды Тхакура и наша с вами.
Вот это то эмоциональное состояние, если мы прочувствуем его, которое поможет нам по-настоящему повторять святое имя искренне, а никто другой нас не сможет спасти и помочь. Давайте попытаемся спеть этот непростой базу.
100хота, вичехота, Клеся, дивек, не ди-1 Насмарта Доясо Но я с вами ... ...су-кеду, 2-м-явоше, а сумми.' Парасо . noма дима гемора, крови .-760 000 Ассишама дже мора, кро. ...ha ...-ода Аматибо настаба, нахиба ...
Прибралась я масукардевирата, а карде у дьогиралась я так стукар джевирата, а карте уги, нера,
сукар джевирата, кардже у дьоги, сукарджевирата 3-4я, жахя, пратия, шана, прая, шахта. Амати по наста, найша Амарати по.. ря, ... Нірадива наслаждава. Марадива Gu'a, Поясня,
...-бурача-не, вкати врача праворача, праворача, поре нида, ни Веда наради б на сада ... Ореат, рама, рама, ареа 4, 4 Вшна, вшна, в В'яшна, вшна, . Внарема Всю, мама Вре.,
Преодоление эгоизма и метафора семени лотоса
Кришна, Кришна, Кришна Кришна Время наше истекло.
Я все-таки скажу еще несколько слов. Мы живем с вами в очень жестоком мире. И мы часть этого жестокого мира. Мы привносим сюда свою жестокость, свою зависть, свою неудовлетворенность. Не надо пенять на других, не надо обвинять других.
Если сами мы были абсолютно чистыми, то страдания этого мира нас не коснулись, и по мере того, как мы живем здесь, защитная оболочка ложного эго становится все толще и толще и толще.
Нам кажется, что единственный способ жить успешно, существовать в этом мире — это значит отрастить твердую хитиновую оболочку, панцирь. А желательно еще сверху иголками его покрыть, как дикообраз.
Ну, все мы с вами такие маленькие дикообразы, одни дикобразы притворяются совсем невидными и прячут свои иголки, другие дикобразы свои иголки по поводу и без повода ощеривают, есть ядовитые дикообразы, которые могут стрелять своими иголками издалека.
Это то, что делает наше ложное эго. Это самая болезненная часть. Стоит затронуть наше ложное эго. Реакция будет ужасная. Стоит попасть в больную точку. А ложное эго всегда очень болезненное.
И по мере того как мы живем, защищаясь, не понимая, что агрессия внешнего мира — это результат нашей собственной агрессии,
и что это заколдованный круг: чем в большей степени агрессивно мы будем реагировать на этот мир, тем более агрессивно будет мир относиться к нам, и не видно конца у этого, у этой дурной бесконечности кармы, потому что карма значит око за око, зуб за зуб, боль за боль, и боли становятся все больше и больше и больше.
Нам надо научиться разомкнуть этот круг. И раскаяние - это то, с чего мы можем начать уменьшать ложное эго. Внутри у нас есть душа, мы есть душа, источником нашего сознания является душа. И она очень красивая.
На самом деле это цветок лотоса, который скрыт у нас внутри, он должен распуститься, чтобы порадовать Кришну.
Лотосы, если вы видели их, настоящие лотосы, не кувшинки, не лилии водяные, а настоящие лотосы - огромные, с огромными лепестками, розовые, голубые, белые, огромные, которые распускаются навстречу солнцу.
Они очень красивые, точно так же наша душа должна прорасти. Но сейчас она под спудом, под прессом внешней энергии превратилась в это семечко. Если вы знаете немножко ботанику или выращивали растения,
Оболочка у семян лотоса очень прочная. Сам росток лотоса не в состоянии пробить эту оболочку. Если вы просто посадите семена лотоса даже в самый лучший ил, в самом теплом месте, они не прорастут никогда.
Чтобы семена лотоса проросли, есть такая
научная процедура, вернее, процедура не научная, но слово, которое ее обозначает, очень научное — скарификация. Оболочку семени лотоса с тупого конца надо потереть наждачной бумагой.
Слово «скарификация» происходит от английского слова «скор», что значит шрам. Чтобы лотос пророс, нужно потереть наждачной бумагой аккуратно и сделать эту оболочку совсем тоненькой.
И тогда под влиянием тепла, света и всех остальных благоприятных условий росток лотоса пробьет ее и в конце концов превратится в лотос.
И тут главное не перестараться, не слишком много шрамов нанести, не слишком эту оболочку стереть. Смысл в том, что мы тоже нуждаемся в этой скарификации. Кришна в этом мире занимается скарификацией.
Но он хочет — надо понимать, что он хочет — сделать оболочку нашего ложного эго потоньше немножко. Хочет ее слегка, слегка подточить.
Страдания, которые мы испытываем здесь, особенно страдания, которые приносят нам преданные, это скарификация. В следующий раз, пожалуйста, благодарите своих скарификаторов.
Потому что, если не сделать эту операцию любовно, если чуть-чуть нуждаком не потереть наше ложное эго, чуть-чуть его не ослабить, то мы будем сидеть там и будем страдать в этой темнице ложного эго, мы будем испытывать одиночество, бесконечное одиночество здесь, в этом мире.
И в какой-то момент наступит старость, злая, пустая, одинокая старость — неожиданно. Вдруг она придет, и пойдет: ага. И это все? Это все, что было, ничего больше уже не будет.
Поэтому иногда нам сложно в обществе преданных тоже.
И мы должны, безусловно, стараться никому не причинять боли, вреда ни в коем случае, но иногда Кришна будет пользоваться нами тоже, невольно мы будем причинять кому-то какую-то боль. боли. Это ничего, боль живительна.
Нам нужно пройти через какой-то опыт боли здесь, в этом мире, для того, чтобы у нас не оставалось иллюзий.
До тех пор, пока у нас останутся иллюзии, что я могу быть счастлив без Бога сам по себе, здесь, что так или иначе, я устроюсь. Все несчастны вокруг меня, но я-то понятно, исключительный случай. Со мной это все будет по-другому. В юности очень часто люди так думают, что у них все будет хорошо.
До тех пор мы не сможем искренне повторять святое имя. Шаранагати. Шаранагати приходит тогда, когда человек понимает: нет, нет. Упая вихина. Никаких других средств нету. Нет у меня никаких упаев, больше не осталось.
Есть одна упая. Вот в мешочке оно находится. Вот она, упая, и я беру эти четки, я стараюсь повторять с этим чувством того, что нету у меня больше никакой другой надежды здесь.
И потом я живу свою жизнь, я прочитал свои 16 кругов, но если я прочитал их как следует, то след, который останется в моей душе, в моем сердце, будет очень глубоким.
Этот след поможет мне очень бережно относиться к другим людям. Этот след поможет мне быть счастливым.
Это самскара, самскара: ощущение защищенности, ощущение свободы в своем полном предании Кришне, ощущение того, что обо мне заботится кто-то.
И какой-то там жестокий охотник... Кришны, который даже Путану сделал своей нянькой.
Служение вайшнавам как основа духовного пути
А это ощущение, оно дорогого стоит. И мы можем немножечко почувствовать это, соприкасаясь с преданными. На самом деле основной нашей упаей является даже не повторение святого имени. Что мы можем сделать?
Мы наверняка будем совершать какие-то оскорбления. Но соприкасаясь с другими преданными, служа другим преданным, мы можем получить от них то, что они сами заработали своим трудом. Принцип вайшнава-севы.
Мы не просто повторяем святое имя. Учение Чайтаньи Махапрабху очень простое. Всего два пункта.
Два пункта. Повторять святое имя, служить вайшнавам и никого не оскорблять. Это входит в служение Вайшнаву. Если мы эту простую программу из двух пунктов сделаем, то любое соприкосновение с другим человеком, проникнутое настроением служения, не желанием посадить его, указать ему на его место, указать ему на его недостатки, а желанием порадоваться тому, что он тоже идет по духовному пути, что он тоже стремится, что он тоже не смиряется с тем, не смирился с тем, что в жизни нет ничего, кроме еды, сна, совокупления, обороны, что он не смирился с этой ужасной истиной.
Что жизнь больше предназначена для чего-то большего, не для того, чтобы ей спать, совокупляться и в конце концов умереть, а для того, чтобы обрести любовь, испытать на своем опыте эту удивительную духовную любовь.
Если мы радуемся виду такого человека, а такие люди очень редкие, сколько их? Со всей Европы вот всего ничего. То каждый человек будет давать нам что-то.
Когда мы своим служением или своим отношением заслуживаем благословения, то от каждого человека приходит что-то к нам. И тогда очень быстро святое имя будет открываться.
Вот, это начало шаранагати, та эмоция, с которой мы можем приоткрыть свое сердце. Пожалуйста, помните об этом, попытайтесь запомнить эту эмоцию, повторяйте слова этой песни, пойте ее, если можете. Все, спасибо большое.
Вопросы сферы психического здоровья? Как практиковать медитацию на бхаджан и т.д., мардживанам, сохраняя здоровую самооценку без самобичевания и депрессии, обесценивания себя,
на самом деле, если мы искренне проживем эти вещи.
Кто-то сделает нас, с одной стороны, смиренными, а с другой стороны, даст нам чувство собственного достоинства. Самобичевание и низкая самооценка - это оборотная сторона гордыни.
У смирения нет этой оборотной стороны. Вернее, оборотной стороной подлинного смирения является чувство собственного достоинства. Это может быть сложно понять, но на самом деле не так уж сложно понять.
Я горжусь, и периодически моя гордость лопается, и я пускаюсь в другую крайность, но моя гордость никуда не девалась.
И самобичевание, все эти низкие самооценки и так далее — Это всего лишь навсего признание того, что я потерпел неудачу в своих попытках доказать всем, что я самый лучший.
Я все равно уверен, что я самый лучший, но так как я потерпел неудачу, вот я сейчас себя бичую. Если я понял, что я никакой не самый, что я просто душа, и что я связан с Богом.
Это с одной стороны дает мне очень большое внутреннее спокойствие. Человеку, у которого большое эго, проблемы тоже большие, потому что в большом эго очень много проблем может поместиться.
Если человек очень маленький, там проблемы не помещаются. Не влезают туда. Представляете себе, какие у нас большие проблемы. Теперь, если вы стали маленьким, все, проблем у вас нет. Потому что они уже не у вас. Не у вас.
И в этом состоянии малости человеку нет необходимости себя обичевать. Это совсем другая вещь. Да, я понял в этом, я поплакал об этом, но при этом эти слезы принесли мне утешение.
Кому-то пение этого баджана принесло утешение, мы же плакали с вами. Плакали, раскаивались, хотя бы чуть-чуть раскаивались,
но это раскаяние, оно приносит утешение, и с этим утешением приходит ощущение спокойствия, свободы от этого всего. Все. Я уже не это, я не имею к этому никакого отношения, мне не нужно бояться из-за этого.
Но если я храню все это, если я, самобичевание — это монолог героя-неудачника. Оттуда самобичевание идет. Самобичевание - это не получилось у меня. Не получилось у меня стать здесь главным героем. И я корю себя.
Я не могу успокоиться. Человек не может перестать самобичевать. Почему? Потому что источником этого самобичевания является гордыня - она никуда не делась. А если гордыни нет, то все. Амара-дживана, да, да, печальная жизнь.
Скольким живым существам я причинил беспокойство. Когда маленький был, я бабочек ловил. Коллекцию делал. Убивал этих бабочек серным газом, травил их. Не знаю, что со мной будет. Я пока перед ванием нашел гусеницу махаона.
Махаоны в наших местах не водились, редкие, бабочки. Гусеницы махаона у них есть характерные. В них сзади такой крючочек. Я так обрадовался. Я вырастил из этой гусеницы куколку. Из куколки вылупилась бабочка.
Красивый махаон. Я ее затравил серым газом. Зачем? Почему, не понятно. И потом долго смотрел, она мертвая, она вообще некрасивая никакая. На нее смотреть-то не хочется. Она пока живая, она красивая.
И это то, что мы делаем здесь. Нам кажется из-за своего желания эксплуатировать все здесь, в этом мире, что если мы сейчас кого-нибудь прибьем, пришпилим, иногда люди так поступают с другими людьми.
Если я его сейчас пришпилю, в свою коллекцию присоединю его, то я буду счастливым. Счастливым можно стать только если мы служим кому-то, только если мы любим кого-то. В этом наша природа, природа души.
Уж не знаю, что я про этих бабочек рассказал. Видимо, меня пение баджана настроило. На покаянии. Мне до сих пор жалко этого махаона, которого я вырастил.
Так радовался, что он там в куколку превратился, потом я ему помогал вылупиться, потом взял и убил. Вот, так что давайте не будем этого делать больше. Давайте будем служить друг другу. Спасибо большое.