Садху-вартманувартанам
Bhakti Vijnana Goswami · 2022
Chapters
Вступительные молитвы и мангалачарана
Наувишну падаю Кришна Пщая Бута, Сримате Бхати Ведсвами, Насте Деви, Гураввани Прачарни, Нивише
$1, 3 ряд, 1 39 жа дермапа, Вандей, Гатприяна, Янтах Правищи Мавачим, Прасуптам Санта Килашакти Драмна, Аниастачана срабатва гади, праннаму Багавате Пушаб. Спасия ставишя колах прасидатам, дяну будъни, свиммитья, мащамбата так ду кша, авища там мати рапя и туки.
Хари Кришна, дорогие слушатели школы бхакти, дорогие студенты, и другие вайснавы. Я с неким волнением буду говорить на эту тему, потому что хочется сказать так, чтобы сердце сдвинулось в мертвой точке.
Очень хочется сказать какие-то слова, которые бы смогли действительно проникнуть в наше сердце и что-то поменять.
Недавно я читал «Бхакти-сандарбу» Шрилы Дживы Госвами, где он описывает гьяна-садхану. Очень часто мы слышим о том, что гьяни, медитируя на безличный браман,
они занимаются какой-то садханой, но при этом нам непонятно, какая это садхана. В «Бхакти-сандарбе» Шрила Джива Госвами говорит, чем занимаются гьяни, чтобы реализовать безличный браман.
Они слушают, их садхана заключается, в общем-то, в том же, в чем и заключается наша садхана, она начинается со слушания. Я был очень удивлен этому утверждению и немного подумал над этим.
На самом деле, слушание — очень могущественный процесс, который действительно настраивает наше сознание на восприятие иной реальности.
Мы, по сути дела, постоянно находимся в этом процессе слушания для того, чтобы видеть реальность так, как хотят от нас говорящие.
Механизм именно такой, причем он абсолютно универсальный, он работает всегда при всех обстоятельствах.
Говорящий настраивает наше сознание, заставляя нас видеть реальность под определенным углом зрения, вызывая те или иные эмоции у нас и так далее.
И иначе говоря, слушание — это способ увидеть что-то, что мы иначе не увидели бы.
Пока мы не услышим о чем-то, мы не увидим этого в реальности. Потому что наше сознание в целом имеет лингвистическую природу, языковую природу, наше сознание настраивается на определенный лад.
И еще раз самым могущественным способом, по сути дела, единственным способом настройки нашего сознания является шраваном - слушание.
Мы слушаем человека, в результате этого наше сознание меняется, и мы начинаем видеть в реальности то, что есть, то, чего мы в противном случае не увидели бы.
И Шри Джива Госвами продолжает. Он говорит, что гьяна-садхана начинается с этого процесса - шраванам, и в результате этого процесса, когда человеку объясняют, как проявляется дух или сознание, как бы отфильтровывают его видение, берут его видение этого мира, которое преимущественно материально.
Мы видим материальные объекты, мы видим материю так или иначе. Так гьяна-садхана в том, чтобы научиться увидеть за этим миром безличный дух, сознание, породившее этот мир.
Шри Джива Госвами приводит, он дает очень интересный пример. Он говорит, что таким образом человек может увидеть безличный дух, но он никогда не увидит качество в этом безличном духе.
Эта настройка сознания не поможет ему увидеть бесконечные разнообразия в духовной сфере. Она поможет ему выйти за пределы этого мира до какой-то степени.
Она поможет ему действительно настроиться на восприятие более тонкой реальности, но он никогда не увидит разнообразия в духовной сфере.
Важность слушания о духовном разнообразии
Почему? Потому что для того, чтобы увидеть это разнообразие, ему нужно услышать человека, который сам это разнообразие узрел. И услышав этого человека, он сможет действительно начать различать еще более тонкие вещи.
Шри Джива Госвами приводит пример: Если мы будем смотреть невооруженным взглядом на Солнце, мы увидим этот яркий слепящий свет, но не увидим ничего больше.
Мы не различим крошечные частицы этого света, которые отличаются одна от другой, мы не различим даже очертания этого солнца, потому что этот свет нас ослепит. Мы не увидим колесницу, на которой едет Солнце.
Мы знаем, что Солнце едет на колеснице, хотите, верьте, хотите - нет. Нам, людям, воспитанным в научной парадигме, очень сложно это понять, но оно есть. Потому что люди увидели это - они видели эту колесницу.
Мы ее никогда не увидим, но если мы будем достаточно долго слушать человека, который имеет доступ к этой реальности, в конце концов, мы получим возможность эту реальность увидеть.
И, собственно, в этом принципе, в этой формулировке, мы можем понять то, почему нам так важно слушать о жизнях великих воинов, слушать о них и слышать их. Слышать то, что они говорили, то, каким образом они передавали свой опыт.
И две этих вещи — слушание о них и слушание их самих — Неразрывно связаны друг с другом, более того, слушание о них позволяет глубже понять то, что они говорят.
Когда мы слушаем о великих святых прошлого и понимаем, какую цену они заплатили за свою реализацию, за свой опыт, за опыт духовного блаженства, то это позволяет нам лучше оценить и глубже поверить в то, что они говорят.
Что греха таить, а некие вещи, многие вещи, которые мы слышим от великих вайшнавов могут показаться нам невероятными.
Но надо понимать, Джива Госвами ясно объясняет это, что им нет необходимости лгать или говорить что-то даже не обеспеченное их собственным опытом.
Все то, что они говорят, они заплатили за это своей кровью, своей праной, своей жизнью, вот, и они делятся этим с
нами, но чтобы действительно поверить лучше в это, надо увидеть, какую чистую жизнь они вели, насколько чистыми и ясными были их взгляды, которые позволили им увидеть то, что для нас закрыто, то, что для нас ослепленных этим ярким светом, каким-то полностью закрытым, или вообще даже не ослепленным светом, а до сих пор блуждающим, где-то во тьме невежества этого мира.
Вот. Это небольшое введение о том, собственно, почему так важно слушать о жизнях великих вайшнавов, с которого мне хотелось начать сегодняшний рассказ, дальше
надо сказать несколько слов о том, а почему вообще важно в принципе увидеть мир таким, каким увидели его они. Во-первых, я уже сказал, что мы постоянно смотрим на мир чужими глазами.
Если кто-то думает, что он видит мир сам и что он видит реальность сам, то это просто означает, что у него настолько промыты мозги, что он даже не понимает, как это сделано, каким образом он видит мир не сам.
Влияние мирского слушания на ожесточение сердца
И мир, который мы видим, состоит из двух вещей. И все то, что мы видим, все то, что мы слышим здесь, в этом мире, все то, что мы читаем здесь, в этом мире настраивает нас на наслаждение этих двух вещей.
Мы постоянно видим и слышим о том, как люди наслаждаются в этом мире.
Если подойти к любой книжной полке любого книжного магазина, то можно увидеть там, даже не нужно заглядывать в содержимое этих книг, достаточно посмотреть на обложки.
Полураздетый мужчина обнимает там какую-то женщину, и у них выпученные от восторга глаза. По крайней мере, когда мы подойдем к полке с художественной литературой, то большая часть будет касаться именно этой темы.
Если мы подойдем к полке какой-то полезной литературы, которая учит нас жить, то там, соответственно, мы увидим рассказы о том, как заработать много денег, или как построить себе большой дворец, или еще что-то такое.
Постоянно мы видим эти картины наслаждений на рекламных плакатах. Нам постоянно подсовывают это, это, в общем-то,
тема, главная тема — грамья-катха, мирской катхи. И даже когда мы сплетничаем друг с другом, рассказываем друг другу что-то,
мы тоже рассказываем в основном об этом, о том, кто сколько наворовал, кто что себе на это построил, и так далее. И эта катха предназначена для очень конкретной цели: для того, чтобы пробудить в нас зависть.
Для того, чтобы разжечь в нас желание наслаждаться точно так же, будь то рекламный плакат или какая-нибудь полезная литература, или какая-нибудь художественная литература, или еще что-то такое
— у нас появляется зависть: «Я тоже хочу». И результатом этой пробужденной зависти, возбужденной зависти, разожженной в нашем сердце зависти, является жесткость сердца.
Сердце, которое без того и так настроено на то, чтобы наслаждаться здесь, становится еще жестче. И эта зависть - это эмоции, которые порождает жесткое сердце.
Жесткое сердце или жесткое сознание наше, оно генерирует определенные вещи, некие вторичные продукты своего существования бай-продукт.
Подобно тому, как мы генерируем — Наше грубое тело постоянно генерирует какие-то вторичные продукты. Точно так же наше тонкое тело генерирует эти вторичные продукты, это эмоции.
Эмоции, которые генерируют тело, настроенное таким образом, или извиняюсь, ум настроенный таким образом, сердце настроенное таким образом, это, соответственно, вожделение, гнев, зависть, иллюзия, гордыня, жадность, все эти грубые жесткие эмоции.
Это результат этого. Это то, на что мы, кто, к чему мы подготавливаем свое сердце. Есть другая категория катхи, с которой мы тоже постоянно соприкасаемся.
Это катха о страданиях или катха, которая связана с какими-то проклятиями других людей, с осуждением других людей. И результатом этой катхи является то же самое.
Оба вида катхи в конечном счете приводят только к одному, к ожесточению человека. И мы можем видеть, как этот снежный ком, ожесточение, приводит к каким-то внешним событиям.
И главное, что это сердце или сознание человека, обусловленное сознание, настроенное на такой лад, оно лишается возможности генерировать что-то другое, испытывать какие-то другие эмоции, переживать что-то более возвышенное.
Жесткое сердце способно только на такую реакцию.
Либо я хочу, мне нужно больше, либо почему мне этого не дают, либо будь они прокляты, надо их всех уничтожить, надо их всех разбомбить, надо их всех разобрать на запчасти и так далее.
Вот это то, что порождает жесткое сердце. И чем больше мы слушаем этой грамья-катхи, тем в большей степени мы приучаемся, в общем-то, видеть только это, искать только это.
Наши самскары наслаждения и страданий в этом мире становятся все глубже и глубже, и наслаждение в равной степени — наслаждение и страдания — привязывают нас к этому миру.
Обе эти вещи, обе эти реакции на все то, что происходит, это веревки, которые нас к этому миру привязывают и держат.
Трансформация сердца в практике бхакти
Люди, которые слушают оба этих вида катхи, они в конце концов становятся рабами, рабами этих жестких материальных эмоций. Теперь есть другая форма существования и другая форма взаимодействия с этим миром.
А в этом, собственно, главная суть практики бхакти. Практика бхакти в том, что мы пытаемся переделать свое сердце, свое сознание. Мы идем туда - сразу к сердцу.
Мы понимаем, что в Кали-Югу очень сложно идеальным образом отладить свое тело, потому что тело постоянно подвергается каким-то атакам токсинам.
Очень сложно идеально отладить свой ум, но мы пытаемся наладить свое сердце на совсем другое восприятие, по-другому его настроить, по-другому всё увидеть.
И это сердце, которое называется мягким сердцем, это сердце способное испытывать совсем другие эмоции, возвышенные эмоции, до какой-то степени эти возвышенные эмоции доступны даже обычным людям, но они тем в большей степени доступны людям, чем чище их сердце.
Грязное сердце им очень сложно. Как, например, сейчас люди все в большей и в большей степени привыкают к какой-то очень грубой музыке.
Почему? Потому что более тонкая музыка, какой-нибудь там Моцарт или Бах, уже больше их не трогает.
Им нужно пойти на дискотеку, и там нужно пойти в какой-то жуткий ритм в этом ритме почувствовать что-то. Потому что столько тамаса собралось внутри, что этот тамос, чтобы его расшевелить, и чтобы что-то почувствовать, нужно им - как следует ударить многими децибелами по нашим ушным перепонкам. Вот.
А теперь сердце для того, чтобы испытывать более тонкие эмоции. Я могу испытывать более тонкие эмоции, читая поэзию или слушая музыку. Например, более возвышенные эмоции.
Как Пушкин говорил: над вымыслом слезами обольюсь, человек читает что-то и начинает плакать, и плачет, и плачет, и чувствует, как этот плач, эти слезы — они его очищают и возвышают.
Так вот, мы на самом деле рождены для того, чтобы испытать эти возвышенные эмоции и не просто материальные возвышенные эмоции, а перейти в другую сферу, гораздо более высокую сферу, испытать духовные эмоции.
В христианстве эта вещь называется умилением. Это тоже определенная эмоциональная реакция на мир.
Я смотрю на мир, но не хищными глазами человека, который хочет наслаждаться этим, или который хочет радоваться чужим страданиям. Я смотрю на мир и умиляюсь. Сердце мое в этот момент расширяется.
И это состояние расширенного сердца, когда волны в сердце в моем сознании становятся пологими, это реально можно увидеть на энцефалограмме человека.
Меняется, по-другому начинает функционировать его мозг или его умы, совсем другие частоты появляются там, это состояние, мы называем счастьем.
Получение духовного опыта через пример вайшнавов
Это счастье, духовное счастье или тонкое материальное счастье, оно может выражаться в слезах, оно может выражаться в оцепенении, оно может выражаться в крайней степени изумление или даже в какой-то, как Рупа Госвами объясняет, в каких-то реакциях отвращения, но это совсем не то материальное отвращение, к которому мы привыкли, это вещи за гранью всего того материального опыта, который у нас есть, и это вещи, которые приносят нам невероятное совершенно счастье.
И, собственно, слушание о других вайшнавах, оно приводит к тому, что мы о о великих вайшнавах, об их жизни. Это самый, наверное, простой и самый прямой способ испытать какое-то подобие этих духовных эмоций.
Рупа Госвами в Бхакти-расамрита-синдху очень интересно объясняет этот момент. Он говорит, что чтобы человек испытал расу, или духовный опыт получил, реальный духовный опыт получил.
В его сознании должен стать бхава, какое-то стабильное отношение к Богу, которое он вырабатывает в процессе практики, в результате шраванам и киртанам. Стабильное отношение к Богу, некое постоянное отношение к Богу должно
соединиться вместе с вибхавой, анубхавой, саттвика-бхавой, вьябхичари- бхавой, и когда это соединение происходит, этих бхав, то человек испытывает расу, человек испытывает
духовный вкус, и Рупа Госвами говорит, что такое вибхава. Нас интересует в данном случае вибхава. Вибхава, он говорит, делится на три части, на две части:
на аламбану и уддипану, аламбана делится на вишая-аламбану и ашрая-аламбану. Аламбана значит носитель, носитель этих чувств. В данном случае речь идет о вишая-аламбане.
Аламбан значит человеку, у которого есть любовь, или объект любви — Кришна, так что мы обязательно должны слушать о Кришне, и мы должны обязательно слушать о том, как другие вайшнавы его любят.
И когда мы слушаем о том, как кто-то любит Кришну, тень этой любви переходит на нас. А когда мы слушаем о том, как кто-то слушает о том, как кто-то любит Кришну.
И как тот, кто слушает, заражается любовью того, о ком идет речь, то тот, кто слушает, о том, как кто-то слушает, о том, кто слушает о Кришне, то эффект может быть даже еще более сильным.
Пример, который он приводит, это как в кино сначала показывают некую вещь, какое-то что-то такое там происходит, какое-то событие, какое-то там, я не знаю, что-то там такое взрывается, или еще что-то. И потом вдруг показывают реакцию людей из толпы. Не само событие, а как люди на это реагируют.
У них вытягиваются лица, волосы там у них стоят дыбом, так и мы, глядя на их реакцию, понимаем, как нам нужно реагировать на то, что происходит на экране.
И когда мы понимаем, как нам нужно реагировать, нам как бы подсказывают... Это очень распространенный кинематографический прием. В принципе, это известная вещь в теории
В принципе, это известная вещь в теории расы: нам надо не просто описать кого-то, кого нам нужно полюбить. Этого будет мало, потому что сердце слишком жесткое.
Но если нам расскажут о том, как его любил кто-то И мы увидим этого человека и соединимся с этим человеком, особенно если мы сможем себя с ним соотнести, если мы сможем до какой-то степени поставить себя на его место, то тогда мы сможем полюбить того, кого Он любит.
Важность примера садхаков на духовном пути
И это принцип рагануга-садханы. Принцип рагануга-садханы в том, что я следую за теми, у кого есть рага. И для этого мне нужно слышать о Кришне, кого они любят, и о том, кто любит, а тех, кто любит Кришну, вот и когда все это есть, то тогда соответственно у нас появляется желание полюбить также, особенно потому, что нам себя с ними соотнести легче.
И поэтому Шрила Рупа Госвами говорит, что этот ашрая-лаМбана, носители любви, они делятся на две категории: сиддхи и садхаки, и в каком-то смысле для нас садхаки важнее, потому что нам трудно соотнести себя с сиддхами.
Сиддхи — они из той реальности, они пришли откуда-то непонятно откуда. И в принципе, у них все хорошо, они уже любят Кришну. И мы думаем, ну а мы-то тут при чем? Нам-то что там делать?
Мы-то как туда со свиным рылом в калашный ряд, как мы там окажемся — уйдет.
Но когда мы слышим о садхаках, о тех сложностях, которые нужно преодолевать садхакам, а Шрила Рупа Госвами специально упоминает эту вещь: что садхака — это человек, который еще не готов увидеть Кришну, но у него еще есть сложности к этому.
Когда мы видим их сложности, их борьбу, их какие-то препятствия, которые вставали у них на их пути, которые они преодолевали, то мы очень легко можем поставить себя на их место.
И когда в конце концов их борьба увенчивается успехом, они видят Кришну, приходят к Кришне, испытывают это невероятное чувство — то нам тоже очень легко это же самое чувство почувствовать, по крайней мере, отражение его.
И когда, поэтому, когда даже великие преданные сиддхи, вайшнавы, которые пришли из духовного мира, приходят сюда, они играют роль садхаков.
Шесть Госвами Вриндавана — они все сиддхи, они не просто садхаки, они пришли непосредственно из духовного мира, но они пришли сюда, и они играют роль садхаков.
И в общем-то, в каком-то смысле говорить про кого-то, что он сиддха — это не самый большой комплимент.
Сказать про кого-то, что он садхака — этот садхака стал сиддхой. Он достиг цели всех своих устремлений. Он увидел Кришну, Кришна увидел его. Кришна обнял его. Вот это действительно очень круто. И когда мы...
И в этом смысл этих рассказов.
Мы слушаем о великих преданных, мы слушаем о том, какая сложная была их жизнь. Мы слушаем о том, как Санатана Госвами сидел в тюрьме. За что сидел в тюрьме, за сознание Кришны сидел в тюрьме. С этим очень легко себя соотнести, по крайней мере, некоторым людям, прошедшим, через то же самое.
Вот. Мы слышим о том, как Санатана Госвами уволился с работы. С этим тоже нетрудно себя отнести.
Мы слышим о том, как он подкупил своего тюремщика, это тоже вполне доступно нашему пониманию вещи, о том, как он разговаривал с
ним, о том, как он потом под покровом ночи шел, днем пережидая где-то в каких-то хлевах и шел.
Только ночью, чтобы, не дай бог, его не поймали солдаты, весь заросший, грязный, после долгого путешествия, немытый, пришел туда в Варанаси.
И как Чайтанья Махапрабху сказал Тапане Мишре: Там за дверьми стоит какой-то садху, вайшнав-садху. Пригласи его внутрь, и Тапана Мишра выглянул и увидел просто какого-то мусульманина, обросшего.
И он вернулся и сказал: Ты ошибаешься, мой Господь, никакого вайшнава- садху там нет, там просто мусульманин, и Чайтанья Махапрабху в этот момент сказал: Зови этого мусульманина внутрь, он-то мне и нужен, и обнял этого мусульманина.
Если мы действительно проникнемся всем этим, войдем в этот поток жизни Санатаны Госвами,
то в этот самый момент, когда мы дойдем до этого момента, что Чайтанья Махапрабху обнимает его, прижимает его к груди и плачет у него на груди, и говорит: «Что сегодня жизнь моя достигла совершенства, потому что глаза мои увидели тебя, руки мои коснулись тебя, уши мои услышали твой голос».
В этот момент волосы у нас на голове станут дыбом. И какая-то тень тех же самых эмоций коснется нас, потому что мы видим перед собой садхаку, преодолевающего невероятные трудности на своем пути к Богу. И мы знаем, что мы тоже преодолеваем эти трудности внутри и снаружи, что все против этого, все мешает нам так или иначе стремиться к Богу.
Вот, и наоборот, есть много других вещей, когда нас пытаются соблазнить.
Если мы слушаем о Рагхунатхе Дасе Госвами, о том, как он много-много раз порывался убежать к Господу Чайтанье, услышав просто юноши рассказы о нем, влюбился в него.
И как он в первый раз встретился с ним, будучи подростком,
и потом еще раз встретился с ним, и как Господь Чайтанья отправил его обратно, и как он в конце концов убежал из своей золотой клетки, в которой его держал отец, —
то тоже мы очень многое не поймем на уровне разума, но прочувствуем, прочувствуем эту бхаву внутри, бхаву человека, который в конце концов приводит его ко встрече с Богом.
Это горячее невероятное желание: мне ничего другого не нужно. Я знаю, что не могу быть счастливым. Я не стану счастливым.
При любом самом хорошем раскладе, что бы ни случилось, я в конечном счете смогу стать счастливым только тогда, когда вернусь к Богу.
В противном случае меня ожидает унылая самсара перерождение здесь, в этом материальном мире, когда я буду каждый раз
пытаться выжимать какие-то капли чувственных наслаждений, и, собственно, слушая таких великих преданных, особенно глядя на них, с помощью визуальных каких-то вещей, нам гораздо легче себя поставить на их место.
Наша культура по преимуществу визуальная сейчас. И нам сложно просто с помощью одного аудио восприятия увидеть все то, что происходило там. Разумеется, если есть хороший рассказчик, он может нас полностью погрузить в эту
амосферу, и мы окажемся там, и нам будет — эффект присутствия — будет абсолютно полным. Но фильм всегда помогает нам, ну как бы действительно прочувствовать это.
Если мы окажемся с вами в Рамакеле, в столице Хусейн-Шаха, и увидим те пруды, которые вырыли Рупа Госвами, Санатана Госвами, Вот. Увидим ту тюрьму, в которой сидел Санатана Госвами. Увидим ту харчевню.
Я не знаю, харчевня вряд ли сохранилась, но по крайней мере место, где была эта харчевня, осталось, где его чуть не убили.
Изменение характера через пример Госвами Вриндавана
Перед самым уже его свиданием, перед самым даршаном с Господом Чайтаньей, то это может дать нам... не может дать нам, обязательно даст нам огромный заряд.
Мы в своей жизни постоянно следуем чему-то примеру, постоянно пытаемся эмулировать или воспроизводить в своей жизни что-то, зашедшее к нам в сердце.
Давайте же посмотрим этот фильм про Шесть Госвами Вриндавана, а потом послушаем курс, в котором мы узнаем, чему учили эти Шесть Госвами Вриндавана.
Каждый из них — каждый уникальный, удивительный человек, который оставил неизгладимый след, и до сих пор продолжает оставлять след в сердцах людей.
500 с лишним лет прошло с тех пор, и до сих пор люди читают, учат наизусть все то, что они писали, и голова у них начинает идти кругом, если они, конечно, дойдут до такого уровня. Но наше путешествие к тому, чтобы дойти до их уровня и почувствовать то, что чувствовали они, начинается с того, что мы слушаем о них и пытаемся поставить себя на их место, проникнуться тем, что чувствовали они.
Вот это единственный способ размягчить сердце. Все остальное будет делать наше сердце только жестче, жестче, жестче, жестче, жестче. И это жесткое сердце — беда. Я начал с того, собственно, зачем это все нужно.
А нужно-то это для простой вещи, для простой и очень полезной в хозяйстве вещи. Полезная в хозяйстве вещь счастьем называется. Оно в любом хозяйстве пригодится.
Я думаю, что никто из вас не откажется иметь такую полезную вещь при себе. Вот. Это полезная вещь — поразительное состояние сердца, которое постоянно испытывает счастье. И не однообразное счастье, ни какое-то унылое.
Пластмассовое счастье, как иногда рисуют, таких: знаете, саду с пластиковой улыбкой, которая постоянно улыбается, такая у них полуулыбка есть, или есть один современный гуру. Есть книга его. Как она называется?
Этл Джой или что-то такое. И вот там все его фотографии, он там абсолютно одинаковый. Вот с этой одной и той же улыбкой, нисходящей с его уст. Нет, Гуру Джой. Да, гуру счастья или гуру радости.
Нет, вайшнавское счастье другое. Оно не однообразное, оно окрашено во все цвета трансцендентной палитры: там есть и печаль, там есть и слезы, там есть и испуг. Там практически повсюду есть невероятное изумление.
Там есть восторг, умиление и много-много-много всего.
И рассказы о жизнях таких преданных открывают нам доступ к тому, что чувствовали они, и таким образом учат наше сердце тоже испытывать или переживать те же самые эмоции, таким образом, открывают нам доступ к духовному счастью.
На самом деле, такие курсы или фильмы они не нуждаются в рекламе, строго говоря, потому что люди любят истории, люди любят истории с чудесами, а каждый из Шести Госвами Вриндавана был участником тех или иных чудес, а иногда и устроителем каких-то чудес.
Хотя, конечно, чудеса не играют в жизни садум и снау в слишком большой роли, потому что самое большое чудо для нас - это соприкоснуться с красотой и сладостью Кришны. И все остальные чудеса отступают перед этим.
Вот несколько слов, которые я сказал по этому поводу: ну, наверное, чтобы завершить несколько завершающих слов относительно того, насколько важно помимо чисто нашей эгоистической утилитарной цели, для нас стать счастливыми.
А это нормальная цель, не нужно делать вид, что она нам не нужна. Это достойная цель, к которой мы все стремимся.
Это естественно: человек рожден для счастья, как птица для полета, сказал некий писатель Короленко, по-моему.
Необходимость мягкого сердца для современного мира
Но помимо этого, это мягкое сердце нужно сейчас, как никогда, этому миру. Люди с мягким сердцем нужны в этом мире,
где большая часть людей ожесточилась, ожесточилась либо от избытка материальных удовольствий, либо от их недостатка.
Либо от материальных наслаждений, которые они навидались, иногда испытались сами, либо от материальных страданий, через которые они прошли, или которые они увидели на экране компьютера, в новостях.
Это жесткое сердце - основная причина, основная проблема всех бед человечества.
Жесткое, жестокое, злое сердце, завистливое сердце, сердце, проклинающее других — это ядовитый корень, из которого происходят все остальные беды. Чтобы вырвать этот корень, нам нужно увидеть,
как можно жить с мягким сердцем, и как можно не просто жить, но еще и очень счастливо жить с мягким сердцем, не касаясь этой земли, а даря счастье всем остальным. Не завидуя никому, но наоборот, делая счастливыми других людей, которые встретились на нашем пути.
Шрила Прабхупада, один из таких людей — он пришел. Преодолев невероятные страдания этой истории, сражение силой Прабхупады, которая в конце концов увенчалась успехом. Конечно же, огромный заряд энтузиазма для всех нас.
И залог того, что наше сердце когда-нибудь все-таки размягчится. Я помню, как однажды в какой-то момент я начал, собственно, свое путешествие в духовную практику с того, что стал переводить второй том.
«Шрила Прабхупада-лиламрита». Это была первая книга, которую я перевел: второй, третий, потом четвертый том еще умудрился перевести в каком-то далеком-далеком 80-м году нет, даже, наверное, ранее.
Да, где-то в 80-84, 85-м, а может, даже раньше. Вот, и я помню, как однажды я открыл в какой-то очередной раз, или даже не открыл, а услышал кого-то. Не помню, в чем дело было.
Я услышал человека, какого-то ученика Шрилы Прабхупады, он сказал: «Боуи-стрит». Та самая улица, на которой вначале поселился Шрила Прабхупада после того, как он уехал из йога-студии доктора Мишры.
И вдруг слезы градом хлынули у меня из глаз. Я не мог остановиться. Я плакал, и плакал, и плакал, и плакал.
Потому что в этот момент я... Но опять вся эта жизнь, все то, что связано со Шрилой Прабхупадой, оно возродилось в моем сердце, и когда мы слушаем такие фильмы или рассказы о великих преданных,
то если нам удастся оставить глубокую самскару в сердце, то потом, снова и снова возвращаясь к этому, мы в какой-то момент испытаем настоящую расу.
Это первоначальное самскара-соприкосновение с ними оставит след какой-то в нашем сердце, он будет становиться глубже, глубже, глубже, и в какой-то момент мы все вот так же заплачем от счастья, от
от восторга, от каких-то невероятных, переполняющих сердце чувств, а по ничтожному поводу, казалось бы, вот. И люди, которые размягчили свое сердце, они смогут и только они смогут размягчать сердце других.
Шрила Прабхупада потому обладал этой способностью, что он сам обладал невероятно мягким сострадательным сердцем, поэтому он дал возможность соприкоснуться с этим другим только благодаря этому. Вот.
Ну вот, наверное, достаточно для начала, для затравки: то, почему мы слушаем или смотрим эти фильмы, рассказы слушаем, и что в конце концов должно произойти. Как это эти эти слова или эти кадры поменяют нашу жизнь.
Спасибо большое. Спасибо большое, Махарадж. У нас же есть несколько минут. Да, конечно. Конечно, да.
Правильное следование стопам великих ачарьев
Дорогие преданные, можете писать свои вопросы или лично задавать их Махараджу, но те, кто находится в зуме, те, кто в Ютубе нас смотрит, пишите вопросы свои в комментариях. Мы их тоже зачитаем.
Я, Махарадж, с вашего позволения, начну с своего вопроса, хочу задать его, я думаю, что это вполне себе общий вопрос от аудитории,
а как мы можем понять смысл этого наставления, или этого высказывания, следования по стопам Госвами, следование по стопам, чаше. Что значит следовать по стопам? Как это делать правильно?
Ну да, все, что по этому поводу можете сказать. Ачари оставили пример. Это живой пример, который они оставили, несет в себе очень большую энергию. Когда мы просто слышим, что нужно поститься на экадаши, это одно.
А когда мы видим человека, который постится на экадаши, и который нам говорит: «Что это же здорово, поститесь на экадаши», то это другое.
Следовать по стопам ачарьев значит следовать тем принципам в своей жизни, которым следовали они.
И это легко, потому что если мы видим перед собой живой пример того, как люди следовали, причем люди действительно живые из плоти и крови, со своими какими-то, ну, ну, если не ошибками, разумеется, не нам говорить о каких-то ошибках Госвами Вриндавана, но по крайней мере очень живые, очень доступные, очень близкие. То нам захочется походить на них, нам захочется следовать им.
Следовать значит жить, как они жили, следовать тем же самым принципы, которые исследовали они. Мы захотим в конечном счете это простая вещь быть похожими на них. А если мы захотим быть похожими на них, то мы будем делать то, что делали они.
Вот, собственно, и все. Ничего более сложного. Тогда в продолжение этого вопроса. А дерзкая ли это амбиция хотеть быть похожим на ачарьев, на Госвами? Нету ли здесь опасности стать имитатором, попасть в ловушку?
Суворов говорил: плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Так, плох тот бхакта, который не мечтает стать святым. Нас же, как раз следование защищает от имитации. Есть следование, анусаранам, и есть имитация.
Анукаранам — когда я просто механически воспроизвожу что-то. Следование, значит, что я делаю то, что они делали, и стараюсь воспроизвести это.
Нет, не надо этого бояться, мы должны... Я помню однажды я разговаривал с Бхактичару Свами, учеником Шрилы Прабхупады, и это было в тот период моей жизни, когда мне нужно было переопределять свою жизнь, по-другому как-то ориентироваться и в пространстве, и во времени.
Я все не мог понять, а что же мне нужно делать, как же мне нужно поменяться. Я решил с ним поговорить на этот счет. И он стал что-то говорить. Вот это, вот это может делать, вот это.
Я говорю: не хочу, я это не хочу, я это не хочу, это не хочу. И тут он сказал: а как насчет того, чтобы святым стать. Это ж ты хочешь? Я вынужден со смущением признаться, что да, хочу. Ну, у вас получилось. Не думаю.
Що, еще долго? Що, долгий путь? Там ни канчина-вишая, нить не власничает. Да, мада же, ни канчина-виша... связи. Шри Бхакти Сварупа Махарадж, примите, пожалуйста, мои нижайшие благодарные поклоны.
Я хотела вам очень поблагодарить за курс, за Школу бхакти, за то, что так вот вы это организовали, всех преподавателей, всю команду, наставников. И поделиться тем чуть-чуть, что просто была большая удача во Вриндаване.
Сначала познакомиться, когда наши преподаватели читали нам Шесть Госвами Вриндавана, и когда это было совершенно непонятно.
И потом уже на одной из ступеней курса мы слушали параллельно, по-моему, «Нектар наставления», тогда тоже в лекции Госвами Вриндавана, тогда уже что-то стали попытки раскрыться в сердце.
И с нетерпением просто вот сейчас очень благодарна. Тоже сейчас происходит, что есть такая вот удача — это познакомиться все поближе и поближе.
И такой вопрос: вы говорили о материальной катхе, то, что она наслаждений два вида — это наслаждение и это страх, на этом она основана — и что что она порождает желания, желание из зависти.
И у меня вот такой вопрос: правильно я поняла, что все материальные желания — они руководствуются лишь завистью? Или могут быть какие-то еще причины. Спасибо большое.
Зависть порождает, зависть, скажем так, зависть разжигает желания. Есть какие-то, скажем так, нормальные желания, желания здоровой жизни или еще чего-то. Они нормальные.
Нельзя сказать, что они обязательно завистью вызваны. У нас есть желание есть, спать, пить. Не обязательно это всё вызвано завистью. Но что делает зависть? Зависть как бы подкладывает дров в огонь наших желаний.
Она начинает разжигать эти желания дальше, то есть зависть, так материальное желание, но оно появляется, мы его удовлетворяем, ну и вроде все нормально, но
тут же на помощь приходит эта самая зависть или материальная пропаганда, реклама.
Они говорят: нет, нет, смотри, ты вообще непонятно, кто. Там люди наслаждаются гораздо круче, чем ты. И тебе наверняка лучше будет, если ты так будешь.
И человек ставит перед собой дурацкие цели, нереальные, не по карме и так далее. И в общем, эти желания его порабощают.
То есть зависть не обязательно стоит в основе всех желаний, но зависть стоит в основе всех ненормальных желаний, желаний, которые выходят за пределы нашей кармы или каких-то извращенных желаний.
Зависть разжигает наше желание выше какой-то, вот, определенной, что ли, определенного уровня и заставляет нас тратить свою жизнь на иллюзорное удовлетворение этих желаний. Вот, в этом смысле. Спасибо, Махарадж.
Отличие искренних усилий от имитации
Есть один вопрос из Ютуба. Ольга Любченко спрашивает: а как себя протестировать, насколько сейчас мое сердце жестко?
Ну, по вот этим эмоциям, которые мы в основном переживаем, надо отслеживать, какие в основном у меня эмоции. И прежде всего вызывают ли духовные темы у меня прилив возвышенных эмоций.
Когда сердце жесткое, это в жестком сердце. Жесткое сердце не способно отзываться на какие-то духовные вещи. Они оставляют его равнодушными. Святое имя, киртан, Хари-катха, рассказы о Кришне.
Они, ну в общем, человек говорит: ну да, ну нормально, ну да, всё хорошо. Но такого, чтобы сердце начинало биться в упоении, и чтобы для него воскресали вновь и божество, и вдохновение жизни, слезы, любовь, такого нет.
То есть, собственно говоря, с другой стороны, мы также знаем, что какие-то материальные вещи или материальные стимулы легко, материальные эмоции вызывают. И прежде всего неприятные какие-то.
Мы слышим, что-то у нас появляется неприязнь. Надо просто смотреть на то, какие эмоции в основном испытывает мое сердце.
Если это эмоции зависти, гнева, злости, раздражения, отчаяния, усталости какой-то или скуки, вот какого-то равнодушия некого, то это эмоции, генерируемые не самым мягким сердцем.
Если же, ну, у меня есть это искреннее сострадание, радость за другого, счастье за другого, счастье от того, что другому хорошо, что другой прогрессирует духовно, и так далее, то это признаки более мягкого сердца. Вот.
И очень многое зависит от того, что именно мы потребляем. Мы постоянно что-то потребляем в этом смысле и очень часто это потребление это эмоциональное потребление мы потребляем
чужие эмоции каким-то образом воспроизводим их в себе. Маджика Низера, пожалуйста. Спасибо большое, Махарадж.
Я прошу прощения, если мой вопрос немножко повторится, но может быть, мне какую-то еще одну грань нужно услышать. Вот по поводу вот этого отождествления себя с главными героями и где
какая-то грань между тем, чему учит Рупа Госвами и элементами сахаджии, сахаджия.
Это попытка искусственно генерировать какую-то эмоцию в себе, каким-то образом завести себя, то есть эмоция, которая не сама естественным образом порождена чистым сердцем, а эмоция, которую я пытаюсь насильственно из себя выдавить.
Это сахаджия. Сахаджия - это некое насилие над самим собой или над своей эмоциональной какой-то сферой. В основе корнем сахаджи является гордыня. Я слышал об этом.
Я знаю, что это ценится в обществе вайшнавов, или мне хочется что-то такое испытать, я вот начинаю себя накручивать.
Примером этого является брахман, который стал кататься на земле, услышав песню заклинателя змей, до этого Харидас Тхакур катался по земле, потому что в песне заклинателя змей упоминался танец Кришны на головах змея Калии.
Харидасу Тхакуру было достаточно этого, чтобы в его сердце пробудилась буря духовных эмоций. И он упал на землю без сознания, стал кататься, плакать.
Брахман, увидев изумленную толпу, решил, что что это: Если я буду делать то же самое, то мне изумятся еще больше. Тут какой-то мусульманин катается. Но вместо этого его побили. Заклинатель змей побил, Палкой прогнал. Вот.
То есть сахаджия — она о другом совсем. Тут я не тороплюсь, я не подгоняю, я не пытаюсь себя как-то подстегнуть или выдавить из себя что-то. Но я смиренно стараюсь проживать то, что я слушаю.
Я внимательно слушаю, не просто слушаю, но я ставлю себя на место, я проживаю ту историю, которую мне рассказывают, вот. И эту историю можно проживать много-много раз.
Всякий раз всё равно сердце наше будет замирать от восторга. Вот, так что это совсем другое. Спасибо. Я смиренно. Разница в позиции вот такая.
Когда я следую по стопам Рупы Госвами или следую этому методу, я понимаю, что у меня нет этих эмоций, но в то же самое время мне хотелось бы бы в какой-то момент, когда-нибудь, испытать нечто подобное.
И поэтому я снова и снова слушаю о том, как великие вайшнавы, сиддхи или садхаки проявляли свою любовь к Кришне. И мной движет именно смирение, понимание того, что я очень далек, но
меня этот идеал чистой любви очень сильно привлекает. И, привлеченный этим идеалом, я слушаю снова и снова и снова — у меня рождается ответный порыв внутри.
А сахаджия, гордый собой, думает: «Ну я что, я тоже так могу. Сейчас заплатим. Сейчас упадем в обморок. Это заклинатель змей, который побил палкой.
Сахаджия Брахман, по всей вероятности, был учеником Бхактисиддханты. Сарасвати Тхакура. Ну, или Сарасвати Тхакура. Да, или сталым. Он был наиболее непримирим.
Ну, про него говорится, что сам Ананта Шеша в него вселялся в этот момент, когда он был не просто обычным заклинателем, он был мистиком,
тантриком, и происходил некий авеш, происходило некое вселение в него высших каких-то сущностей. Вот, так что он очень быстро различил эти все подделки. Сиддха. Да, и натуральный. Спасибо большое, Махарадж.
Спасибо, что вы были с нами сегодня. Давайте на этом закончим. А вот еще анти подняли руки. Я всё-таки за сахаджию еще. Можно, да, уточнить?
Хотел спросить: но мы же слышим — фейк, то есть как бы делай вид, и это постепенно придет, мы так или так или иначе стараемся проживать какие-то эмоции, и пусть это у нас сейчас получается натужно.
Вот где все-таки разница между этим чистым желанием? В конце концов, очень странно было бы беспристрастно сидеть и думать: «Ну хорошо, я как бы не буду, простите за слово, тужиться. Да, вот в духовном плане.
Я просто вот, ну вот оно само сойдет как бы, а я буду беспристрастен». Вот где грань все-таки между нашими стараниями и вот этой сахаджией?
Наши старания заключаются, искренние старания заключаются в том, что мы пытаемся понять, что у них внутри, мы пытаемся,
ну как бы действительно прочувствовать, что у них внутри, но не изображаем это, что ли, внешне; внешне нет необходимости ничего изображать.
Мы делаем что-то, что по идее метод именно такой: чешта-рупа-бхакти, которое сводится к чешта-рупе, то есть к нашим усилиям, некое внешнее воспроизведение усилий должно рано или поздно превратиться в бхава-рупу.
Мы не пытаемся эту бхава-рупу... То есть у бхакти есть две формы: чешта-усилия, внешние действия, которые мы делаем, и бхава — эмоции, которые мы при этом испытываем.
Практика бхакти заключается в том, что мы внешне делаем те же самые усилия, которые делают великие преданные. Делаем то же самое, что они: повторяем мантру, участвуем в киртане и так далее.
Надеемся на то, что бхава-рупа-бхакти осенит нас, зайдет на нас, прольет на нас свою милость, и она таки прольет — в этом нет никаких сомнений.
Вот, мы стремимся к ней, разница заключается вот в чем: в том, что мы не просто бесстрастно или, скажем так, даже не бесстрастно, а очень равнодушно или так скучно пытаемся делать что-то механически.
Нет, нас это... Этот идеал духовных эмоций с самого начала воодушевляет. Тут вот в чате есть вопрос о том, что не рано ли об этом слушать, если нет еще инициации, не рано ли слушать о Господе во Вриндаване.
Никогда не рано. Можно с этого начинать свой духовный путь, потому что цель у нас есть. Я хочу те же самые чувства испытывать. Я хочу также любить Бога. В этом нет ничего дурного, но я понимаю, какой путь к этому лежит.
Путь лежит не в том, что я пытаюсь искусственно эту эмоцию воспроизвести раньше времени, как говорил Бхактисиддханта Сарасвати: как там не беременная женщина приходит в родильные покои и начинает из себя изображать эти самые муки, потуги, или как они называются, схватки, вот.
Она будет кричать, кричать, кричать: ну да, ну его повторяли. Да-да. Она будет там кричать, выть, но ничего не родит в конце концов. Вот так и мы можем пытаться там выйти на Луну или еще что-то изображать.
Это мы не делаем, этим не занимаемся. У нас есть чешта-рупа, чешта-рупа, мы верим в то, что она приведет к бхава-рупе. И мы не просто бесстрастно, равнодушно делаем что-то. У нас есть желание эту бхаву обрести.
Тогда только садхана становится садханой. Садхана — это некое действие внешнее с целью обрести внутреннее состояние, соответствующее по форме этому внешнему действию. Спасибо большое, группа, окей.