О Саранпуре
Bhakti Vijnana Goswami · Volgograd · 2005
Chapters
Впечатления от храма Сваминараяна
Конечно, хорошо было бы показать какие-то слайды для того, чтобы произвести еще большее впечатление, но я попрошу вас включить свое воображение на протяжении моего небольшого рассказа.
Собственно, почему я поехал туда и почему эта идея у меня возникла? Потому что практически каждый раз, когда я приезжаю в Лондон, я езжу в храм Сваминараяна.
Это один из самых красивых храмов, которые я когда-либо видел, из самых хорошо организованных одновременно с этим. А эта группа Сваминараяна, это гуджаратская группа, они вайшнавы до какой-то степени.
Хотя там есть, конечно, достаточно сильное осквернение майявады, но по многим параметрам все то, что я там вижу, оно меня очень сильно воодушевляет.
Чтобы подтвердить, что это мнение не чисто субъективное, я могу процитировать Шиварама Махараджа.
Шиварама Махараджа спросили однажды, почему он никогда не был, хотя он был джи-би-си по Англии в течение долгого времени, никогда ни разу не посещал храм Сваминараяна в Лондоне. Он сказал: потому что я знаю, что если я поеду туда, то потом я подойду к Шриле Прабхупаде. И Шрила Прабхупада меня спросит, почему ты до сих пор такого же не сделал.
На самом деле у них действительно есть чему поучиться. Хотя начинали они в каком-то смысле позже нас, и они учились у ИСККОН. В свое время садху из этой сампрадаи объездили исконовские храмы.
И очень много они взяли у нас, они начали ну отчасти позже в двух словах немножко об истории.
Эта группа, которая организовалась относительно недавно, она насчитывает всего 100 лет где-то своей истории. Может быть, даже чуть-чуть меньше. Может быть, даже 80 лет.
Это ветвь сампрадаи Сваминараяна. Сама сампрадая Сваминараяна существует где-то лет 200, наверное, 200 с небольшим лет 200 с небольшим.
А эта группа откололась от основной ветви сампрадаи Сваминараяна лет 80 тому назад, как группа людей, ядро которого составляют отреченные люди, садху.
А основной мейнстрим, что ли, группа Сваминараяна, основной поток Сваминараяна, они в основном были домохозяевами там и людьми не очень отреченными, и этим это не понравилось.
Все, и они, значит, организовали свою небольшую группу. Гуру, который сейчас возглавляет ее, это третий гуру в парампаре от того момента, как она ответвилась от основной сампрадаи.
Его зовут Прамук Свами, хотя, собственно, это не его даже имя, это его титул, но все его зовут Прамук Свами, поэтому мы будем звать его тоже Прамук Свами. Он возглавляет эту группу где-то в течение,
наверное, лет 50 уже, ему 84 года сейчас.
И за это время он построил 450 храмов по всему миру. Причем не просто каких-то храмов, которые в подворотне где-то открыты или в подвале, а мраморных храмов красивых, и эти храмы, каждый из которых по много миллионов долларов стоит, они являются украшением вообще любой страны, где они строятся, в разных странах, не только в Индии.
Благодаря их деятельности эта группа распространилась практически по всему миру.
И просто для сравнения относительно роста их: хотя еще раз, они начинали в каком-то смысле позже ИСККОН, потому что большой рост начался уже после того, как ИСККОН был, уже какие-то основные наши достижения были сделаны.
Когда они только утвердились в Ахмедабаде, у них было, наверное, они говорят, человек 40, и у них был маленький храм.
Сейчас у них в одном Ахмедабаде 40 храмов, и в каждый из этих храмов приходит на воскресную программу по 1-2 тысячи человек. А соответственно в основной, в главный храм в Ахмедабаде в их штаб-квартиру на воскресную программу каждое воскресенье приходит 7-8 тысяч человек.
Эти 40 храмов — теперь представьте себе, что это за храмы, которые могут вместить 1-2 тысячи человек. Это вот в одном Ахмедабаде у них такой рост. Где-то за 15 лет они выросли от 40 человек до 40 храмов.
Организованность и храмовые проекты
То есть приблизительно в 1000 раз, как минимум, если не в 2000 раз. Вот, и что меня всегда больше всего поражало в них?
Это именно ну чистота их храмов идеальная, какое-то настроение служения тоже очень хорошее, сразу же бросается в глаза.
Организованность — потрясающая, уровень активности общины — поразительный совершенно потому что их общины устраивают праздники на 60 тысяч человек. Это делают в основном общины. Но больше всего меня поражали люди там,
а именно люди, которые во главе всего этого стоят. Кто-нибудь из вас был в их храме Дели? Не был? Тот, что они строят, никто не был, да?
Следующий раз, когда вы пойдете в Дели, он будет уже открыт, я рекомендую вам, ну, если не первым делом, то вторым или третьим, отправиться туда и посмотреть их храм.
Потому что их храм - это не просто какой-то там храм, это чудо света.
А со всем основанием можно сказать, я там был два раза, и каждый раз я не верю своим глазам буквально, что такое может быть: по красоте, по масштабу, по всему, по идее, по исполнению. Просто дух захватывает, серьезно.
Я могу обещать, что храм-то откроется где-то в сентябре. Для публики уже они должны были открыть его в июне, но они немножко запоздали с открытиями, и потом там не было.
Он уже готов практически, но там нет просто подходящих благоприятных дней для открытия храма, и поэтому они перенесли открытие на сентябрь. И я там был два раза.
В первый раз, когда я пришел, я зашел с вами, который руководил этой постройкой. Там работал где-то 2-3 тысячи человек. Шла жуткая такая работа, пыль стояла, еще что-то, такое зашел в офис. Офис был чище, чем эта комната.
На столе у него ничего не было, и там сидел расслабленный садху и смотрел в потолок.
И когда я увидел эту картину расслабленного садху, а вокруг, значит, магру карма идет или там, я не знаю что, или бхакти вот носим что-то такое очень большое, страстное, я понял, что эти люди знают, как заниматься такими делами и при этом не погружаться во все это и не быть затянутым во все это.
Несколько раз я заходил к главе храма в
Лондоне, и примерно то же самое меня всякий раз поражало: меня встречал человек высшей степени отзывчивый. И вот какое-то удивительное спокойствие, которое от него веяло, оно не могло не впечатлять.
Я встретился с несколькими другими, их санньяси, садху. И примерно то же самое ощущение оставалось. Ощущение совершенно непоколебимого, глубокого внутреннего покоя, уверенности в том, что они делают, чистоты.
Школа для садху в Саранпуре
Просто люди впечатляют одним своим видом, своими манерами, своим обхождением, своими знаниями и всем остальным. И я стал интересоваться у них, как это все происходит. И мне стали рассказывать.
В частности, рассказали об этой школе в Саранпуре, об их маха-видьялайя или университете для садху. А сейчас у них в группе насчитывается 700 санньяси. Для примера, в ИСККОН 80 человек.
Вот, и из них там всегда есть несколько с большими вопросительными знаками рядом с ними, там 700 человек, а причем далеко не все эти люди из, скажем так, традиционной семьи, традиционных семей.
В частности, санньяси, который водил нас по школе в Саранпуре,
он — молодой парень, воспитывавшийся в Лондоне, которого дома говорили по-английски, который ходил в английскую школу, ел мясо и получил абсолютно западное воспитание, западное образование.
То есть нельзя списывать это на какую-то традиционность или еще что-то. Большая часть их санньяси — молодые. Они получают санньясу в молодом возрасте — где-то 25–28 лет.
И насколько я знаю, по крайней мере, мне неизвестно ни одного скандала, связанного с уходом, с каким-то нарушением принципов, с какими-то, ну, каких-то скандалов, каких-то грубых таких историй.
Хотя вероятность для этого большая есть — 700 человек. Вот, все это как-то меня настроило на очень благоговейный лад.
Мне хотелось понять, как же это все происходит, каким образом они этого достигают, и поэтому я приехал в Саранпур. Это небольшое местечко, деревня, где-то в трех часах езды или в двух с половиной часах езды от Ахмадабада.
Ну буквально, так сказать, в пустыне просто там стоит эта деревня, там стоит в середине ее огромный храм. Это реально деревня, гораздо меньше, чем Риндау. А в середине стоит это их школа.
В основном все то, что там есть, это их школа, университет, где одновременно учится где-то 200 садху. И, к сожалению, или к счастью,
мы не смогли посмотреть, как происходит у них учебный процесс, потому что в то время, когда мы приехали, Прамрукх Свами гостил там, и у них был большой фестиваль, все было кверх ногами. К счастью, потому что мы с ним встретились, он там нас благословил.
Единство целей и воспитание качеств
Но, к сожалению, потому что мы не увидели вживую многих вещей. Но все равно, с другой стороны, очень много там было этих садху больше, чем обычно, и мы также со многими увиделись, познакомились.
И первое, что они нам сказали, первое, человек, которому нас приставили водить нас и рассказывать обо всем, это то, что... Он сказал, что тут происходит? Тут, да, тут воспитываются качества людей.
Но помимо этого, что еще там воспитывается, это некое единомыслие или понимание, единство целей. И это, пожалуй, то, что меня больше всего поразило в этой ситуации.
Как сказал садху, который нас возил: «У нас 700 санньяси, но у них один только ум. У них 700, но ум у них один».
Это значит, что одна цель, единое видение, и результаты и достижения, которые у них есть, это результат именно этого. У нас, так сказать, у нас там два вайшнава и там три ума или четыре ума, обычно.
И собственно, что мы там увидели? Хм, несколько вещей мы там увидели? Нам рассказали про процесс. Там люди учатся в течение 6 лет, 5 или 6 лет.
Один год или полтора года - испытательный срок для человека, потом, после прохождения этого испытательного срока, после завершения этих полутора лет, он получает первую инициацию, потом еще через год, или через два, он получает вторую инициацию по
сути дела, уже после первой инициации он становится санньяси, но он дает обеты, и он остается навсегда уже санньяси, садху.
И основной акцент в обучении — нам показали программу обучения — делается на воспитании и на воспитании качеств, ценностей. В частности, одна первая ценность, основная, которая бросается в глаза, это ценность смирения или послушания.
Много раз один и тот же мотив звучал в их разговорах о том, что если
нам кто-то что-то говорит, тот старше нас, там есть Прабхакарт Свами, и там есть группа ближайших к нему санньяси, которая называется сад-гуру, то есть у них есть статус духовного учителя, хотя посвящение дает только один человек, но их почитают на уровне учителей. Каждый из них говорил нам, что кто бы нам с этого уровня, если нам кто-то что-то скажет, мы бросаем все, и мы делаем то, что он говорит, без разговоров.
На протяжении этой речи мне хотелось записать в какой-то момент то, что рассказывает нам этот Бхакти Таттва Свами.
Молодой парень, ему сколько лет? Может быть, 25 лет, может быть, 28 лет, который воспитывался как раз в Лондоне. И который сам удивлялся, как он до такой жизни дошел.
Он говорит: «Я обычный современный мальчик, рос, там ни о чем не думал, мясо ел». Но вот теперь я в ашраме и очень счастлив тут. Он девственник?
Нет, он индус, он инд-гуджаратец, но он из такой из очень западной семьи, вполне западневшей: у них нету белых, практически, потому что сама по себе философия у них достаточно сектантская, скажем так.
То есть сама философия не может обычных людей затронуть, там нужно просто слепо поверить в какие-то моменты.
Поэтому в основном к ним даже идут не только индийцы, а в основном даже гуджаратцы. То есть, но при этом при узости сектантской и философской они тем не менее достигают тех результатов, которые они достигают.
Я захотел записать то, что он мне говорит на магнитофон. Он замахал на меня руками и сказал: «Нет». Я спросил: «Почему?» Он нельзя. Я говорю: «Почему?» Потому что иначе смирение не будет развиваться.
У нас только несколько, так сказать, старших санньяси, это привилегия у них есть, чтобы микрофон стоял и чтобы мы в микрофон говорили перед нами. И так далее.
Такие маленькие какие-то вещи, которые там сквозили, причем непритворные, так они там все время были. Один из принципов, который там воспитывается, причем очень хорошо воспитывается, это именно вот этот принцип смирения.
Я видел там этих санньяси. Многие с нами общались. И с одной стороны, они очень простые раскованные люди, и ни у кого из них нет вот этой фанаберии. Абсолютно ни у кого нету гонора какого-то, нету.
Начиная с самого Прабхупада-свами, который очень простой человек. И вот эта ценность смирения, она в них очень четко проявлена, и это качество есть, непритворное.
Они все лидеры, за ними всеми тысячи, десятки, сотни тысяч людей идут, им поклоняются, а там над ними дышат. Прабхупада-свами. Его влияние на самом деле невероятное.
Он там в книге рекордов Гиннесса - как человек, открывший большее число храмов в свою жизнь, чем кто бы то ни было. Когда его весопуджу справляют, то его сажают на одну чашу весов, на другую чашу весов золото кладут.
Принципы смирения и вайрагьи
А он такой достаточно грузный человек, но при этом у этих людей есть смирение. Второе, естественно, качество.
И когда они рассказывали о системе образования, которое у них есть, там были сетка классов по годам, что проходит в первый год, что проходит во второй год, что проходит в третий год, какое-то учебное расписание у них было, оно внизу.
Шиксай ты как работа списывает же или нет? Я так внутрь. Мысленный перенес. Твоему лица видно. Внизу там, собственно, были написаны принципы, которые должны быть реализованы.
То есть там была не просто некая учебная сетка, а внизу там были ценности, которые должны быть учтены в учебной программе. Которые в учебную программу должны быть встроены или включены.
Второй - соответственно, аспект - это аскетизм.
Чтобы не пугать собравшихся здесь возвышенных вайснавов, я не буду рассказывать всех ужасов их жизни, но просто я могу сказать: что действительно эти люди живут в высшей степени аскетичной жизни.
То есть, вайрагья — вот этот принцип отрешенности, он там не притворный.
Ни у одного из этих садху у них нет компьютеров. Компьютер может у кого-то и есть, но по специальному разрешению, если человеку действительно нужен компьютер по его работе.
И то, например, этот Пара-таттва Свами, который нас водил, он пишет книгу. И казалось бы, ему в первую очередь нужен компьютер. Мы спросили, у тебя есть?
Он сказал: «Не, у меня нету, у меня разрешение есть, но компьютера нет, я пока так от руки пишу». Потому что, говорит, жизнь в садху должна быть простой. Мобильных телефонов тоже ни у кого не было.
У одного был, опять же, по специальному разрешению.
Я спросил: «А можно по электронной почте вам какой-нибудь вопрос задавать? Писать? Он сказал: «Не, нельзя, потому что у меня нет электронного адреса — у садху у нас опять же только у вас по у отдельных садов потому что жизнь саду должна быть простой вот а электронная почта она жизнь не упрощает осложняет,
И при этом весь аскетизм не натужный очень, он очень естественный. Вот это какая-то радость отречения, она сквозь них сквозила очень ясно. Естественно, у них нет там машин, другого какого-то имущества. Все, что у них есть, он показывал.
У них есть такой спальный мешок, такой матрас, у них есть два набора одежды, два чадра, которые они носят с собой. Там сандалии, которые они носят, и все, собственно, вот это вот их багаж.
Если им говорят, нужно переезжать в другой храм, то вот они там за пять минут они уже готовы переехать. У них все свое ношу с собой. Нету каких-то больших чемоданов, еще что-то.
Ну, вот есть такой большой довольно-таки матрас, на котором они спят, и все живут, они тоже не по одному в комнате.
У них даже комнат нету, закрепленных за каждым из них пасторами, в которых они живут, там есть довольно большие комнаты. Они сегодня в одной комнате спят, завтра в другой комнате спят.
Они сказали, что для пожилых людей, больных или ну, действительно, вот саду, который уже находится на каком-то пожилом уровне, когда им нужно одиночество, они могут одни быть в комнате, но даже у них нет закрепленных за ними комнат.
Сегодня они могут в одной, чтобы не привязываться завтра в другой комнате. И много таких вещей — это еще один принцип в вайрагье или отрешенности, он там очень хорошо был проявлен.
Я стал думать насчет наших аширмов, насчет всего этого.
Действительно, я вспомнил: как, если человек, если у него там своя комната появляется, то сразу же он начинает обрастать каким-то там скарбом, каким-то там много-много всего появляется, там как-то вали... Ну да.
Ну да, тут-то точно насчет вайрагьи. Вот. Человек как-то к своему статусу привязывается, к другим вещам привязывается.
И это и видно, что вот такое отношение к материальным вещам и вообще к материальному окружению делает их тем, чем они являются.
То есть это позволяет им руководить этими огромными храмами, не привязываясь и не погружаясь во все это, не переходя на режим страсти и невежества, когда они занимаются менеджментом, но этот менеджмент не в гуне страсти, а он именно с такой должной отрешенностью делается, чистота идеальная там, вот,
и я просто буквально несколько других принципов перечислю: тех самых, которые у них внизу были перечислены под сеткой образовательных программ там было, значит, первое, это безусловно, смирение или послушание
для реализации этого качества у них каждый саду в этой школе, и не в школе, потом, когда они у себя на месте, в храме, занимаются смиренным служением по какому-то расписанию.
В течение часа у них есть сева, когда они моют комнату или там туалеты моют или чистят овощи, там есть ротация. И сегодня одна группа делает это, там моет вот в этом месте.
Есть какой-то человек, который этим распоряжается. В течение недели они занимаются этой севой, потом в течение недели другой севой, потом в течение недели третьей севой.
Я вспомнил наш брахмачарья-ашрам на Беговой, где наши великие санкиртанщики нанимали дневальных, где была специальная штатная единица дневального, когда один человек, так сказать, за всех мыл, убирал, и это было его смиренное служение для всех остальных,
то есть это один принцип послушания или смирения, или дисциплина,
а второй принцип — вайрагья, я о нем уже сказал, или отреченность, отношения определенные к материальным вещам, к материальной собственности, очень строгая.
Ну, это я не уверен, что это действительно так, но у них вот есть. Вкушают они этот... Вот это так. У них есть одна миска. В эту миску накладывают все.
Я не знаю, может быть, они не смешивают это все, не уверен в этом, но вот они не больше одной этой миски. У каждого своя миска, может быть, у некоторых она большая, я не знаю, средних размеров.
Вот они из миски едят, больше миски не могут есть. Но это не важно на самом деле, это, так сказать, детали или экзотика какая-то, но есть принцип вайрагьи, есть принцип смирения и послушания.
Вичара, учеба и забота о здоровье
Еще один принцип, который у них там работает, очень важно — это вичара. Он заложен тоже в учебную программу. Это осмысленность своего существования.
То есть у них есть специальные какие-то занятия, когда человека заставляют думать над тем, вообще правильно ли он место занимает, чего ему хочется, и я думаю, что именно потому, что этот принцип реализован у них очень мало всяких скандалов, каких-то падений, еще чего-то.
Да, а то есть человека сознательно заставляют думать над тем, вообще заботиться о том, чтобы он делал это сознательно по своему выбору, ни под каким-то давлением, не под социальным давлением, чтобы не было какого-то вот этого фанатизма.
Каждый день у них есть занятия, по которым нет никаких экзаменов, ничего, а вот занятия по вичаре, когда человеку объясняют проблемы, с которыми сталкивается любой человек, и идущий духовным путем, какие-то сложности, трудности, путем, какие-то сложности, трудности, которые его ожидают тут, чтобы человек мог понять, вообще этот путь для меня или нет, тут я на месте, я на своем или нет.
И это еще один принцип, который в программу заложен. То есть вайрагья, вичара, смирение.
Естественно, там изучение священных писаний, это само собой разумеется, плюс к этому йога, йога или здоровье у них является обязательной частью садханы или программы. И они объясняли почему.
Потому что оно позволяет в определенном тонусе себя держать.
У них есть йога и пранаяма. Я не знаю деталей, как конкретно это реализуется, но по крайней мере у них это есть, чтобы садху поддерживали свое здоровье, и чтобы у них был определенный энергетический заряд в этом.
А в частности, пранаяма для этого очень важна. Что там еще есть, помимо этого всего? В принципе, послужания могут там есть какие-то? Есть, есть, есть, есть. Есть.
Они служат, у них есть мандиры, и при этом не нужно на все это свысока смотреть. Я иногда очень часто, когда я рассказываю это среди преданных, я вижу такую усмешку свысока. Мы лучше.
Люди ничего не знают, ничего не видели, но уже знают, что мы лучше точно. Что мы тут мы самые высокие, мы самые возвышенные.
Эти люди на всех пяти арати присутствуют в день. У них своя храмовая программа, есть свои божества, в том числе Радхи- Кришны. Для них обязательно на всех пяти арати присутствовать в день, так?
Для нас, великих вайшнавов с нашим принципом служения Богу, который дай Бог на одном или на двух арати в день присутствует.
Когда они переезжают из храма в храм, если они едут из какого-то храма в другой храм, то они не едят до тех пор, пока они божества не увидят. Чтобы если, например, они приехали, когда занавес закрыт,
то они будут ждать, они не положат в рот ни крошки прасада до тех пор, пока даршан божества не получат, и пока они у божества разрешения не спросят, и пока не скажут, что я к тебе приехал под твое прикрытие и под твои лотосные столпы. И я тут это делаю. Так что там они делают какие-то там они
каждый день делают манаса-пуджу, у них пять раз катха в день. Они пять раз слушают о Кришне понемногу, но у них есть своя там катха, лила-катха, еще что-то, манаса-пуджа. Каждый делает каждый день манаса-пуджу свою, там медитацию, то есть там все в порядке, у них, в этом смысле,
плюс проповедь. Каждый из них - это еще один очень существенный момент, каждый из них выходит каждый день на проповедь.
И это очень строгое правило. Независимо от того, кто он, какой он менеджер, не менеджер, каждый день он как минимум 3-4 часа участвует в проповеди. Это обычно бывает после последней арти, то есть в течение дня они занимаются практическим каким-то служением, менеджментом и еще чем-то. Так построена их жизнь в храме.
После последней варыти в 6 часов они идут по домам к людям. Я немножко позже расскажу, какая там система с этим.
И потом их, соответственно, прихожане собираются как-то, и каждый из них читает какую-то лекцию или проповедь, рассказывает что-то по философии.
Они обычно возвращаются домой поздно, в 11 часов у них мангла-арати там тоже поздно, где-то полшестого или даже в 6, в 5 они встают, вот примерно так у них построен день.
То есть чем бы человек не занимался, он обязательно должен проповедовать каждый день. Это четко очень там заложено в этой системе. И в результате вот
Структура храмовой и общинной жизни
у них есть то, что у них есть. Значит, теперь просто немножко об организованных общинах и обо всем остальном — степень организации, которая есть у них в обществе, ну, мягко говоря, нам не снилось.
У них есть центральный храм, штаб-квартира в Ахмедабаде. И там два корпуса огромных, по 6, наверное, этажей. Этажей по 6. В центре два зала. Один полуподвальный, а другой наверху в виде стадионов.
В каждый из которых по 8000 человек может поместиться. Эти два зала - 8000 человек. А эти два зала наполняются. Когда Гуру Махарадж приезжает в этот центральный храм, оба зала наполняются.
На обычную воскресную программу 8000 человек приходит, 7-8000 каждое воскресенье к ним в этот зал. В этих двух корпусах находятся их административный всякий офис и еще что-то.
Работают там, где-то вот в этом центральном храме. У них 40 садху находятся, плюс еще много добровольцев, волонтеров, которые работают. Один из них целиком посвящен женщинам. И туда садху даже не касаются.
Это вся социальная работа. То есть все то, что касается их общины, они говорят, что как только открывается храм, то первое, о чем там думают, это о том, чтобы были заняты дети.
Например, когда у них есть воскресные программы, то одновременно проходят три воскресных программы: одна для взрослых, другая для детей и третья для подростков. Их собирают отдельно.
Люди приходят со своими семьями и подросткам говорят о том, о чем интересно подросткам, и так, как услышат подростки, детям говорят так, как это понятно детям, а взрослые сидят и слушают проповедь.
После каждой проповеди у них, ну, это тоже любопытный момент, но просто он свидетельствует о том, на какое большое значение они придают заботе о своих прихожанах и как прихожане на это откликаются.
То есть после каждой какой-то лекции, проповеди она обычно небольшая. То есть, у них построена она обычным образом, точно так же, как у нас.
Бхаджана сначала, киртан какой-то, потом какая-то лекция по «Бхагавад-гите» или еще почему-то. А потом, после этого, несколько минут выступает какой-то человек с каким-то полезным социальным вопросом.
Например, он может выступить, а не знаю, там они говорили, если эпидемия какая-то, он говорит, как нужно предостерегаться, чтобы не заболеть и не попасть под эпидемию или еще что-то такое.
Просто в качестве некого такого жеста этот элемент туда включается - что-то, что полезно для каждого пусть с материальной точки зрения, на что-то, что люди оценят, как элемент заботы о людях.
И тот же самый Прабхупада, я уже несколько раз тут рассказывал, наверняка, я уже упоминал об этом. Скажем, прежде чем построить этот лондонский храм, когда у них была просто земля, и они были
готовы строить храм, он сказал: «Нет, храм не нужно строить сейчас, сначала мы построим школу». Сначала они построили школу, а потом построили храм. И в храме в этом есть баскетбольная площадка внутри. Зал спортивный.
И юноши туда приходят и играют в баскетбол в зал, отдельно это всё, это может быть немножко чересчур где-то как-то, но то, что у них есть акцент на этом, а не лицемерный - то, что они заботятся о людях и делают так, чтобы всем людям было интересно: детям, подросткам, женщинам, чтобы все
были, обо всех позаботились. Несмотря на то, что сами садху к женщинам, например, не имеют никакого отношения. Садху даже не могут находиться в одной комнате с женщиной.
Когда садху дает лекции, то женщина должна находиться в соседней комнате за занавеской.
Он не должен на них смотреть, он не должен... На каком-то расстоянии они должны подходить к нему, тем не менее, в самой системе эта забота о женщинах, она занимает ровно столько же места, сколько все остальное.
Вот есть отдельный просто женский корпус, где просто заботятся об этой категории живых существ. Плюс к этому, что касается нама-хатт, как у них построена система, я сначала расскажу, а потом расскажу, как она возникла.
Потому что мы в том числе говорим о какой-то переходе общины на организованный характер, как у них все есть. Я сказал, что у них 40 храмов. И весь Ахмедабад разбит на небольшие районы.
А в каждом районе есть человек, который возглавляет общину в этом районе. И в храме есть, соответственно, там 40 садху, или сколько там садху, и за ним закреплен один этот район, или сколько-то там этих районов.
И люди, домохозяева из этого района, сколько их там, может быть, тысячи, может быть, пятьсот, может быть, несколько сотен, они знают, что вот есть вот этот вот главный, они к нему говорят, вот вы знаете, нам нужно, чтобы к нам в саду пришел, у нас умер кто-то, или родился кто-то, или еще какое-то семейное торжество, или еще что-то, или просто нам нужно божество дома установить, или нам нужно какое-то воодушевление.
Вот, они ему подают заявки, а он, соответственно, идет уже к этому саду и говорит: вот такие люди тебя ждут. Ты, пожалуйста, к ним зайди сегодня вечером или завтра вечером, дает ему список. И он уже соответствует.
Как я говорил, каждый вечер они начинают свой вечер или свою проповедь с того, что идут по домам, и просто в дом к людям идут, и как-то вместе с ними живут, их горестями, заботами, тяготами как-то живут, воодушевляют, их, дают им духовное знание.
Потом люди собираются вместе, поют киртан, слушают что-то о Кришне. И они расходятся все по домам, счастливые, ложатся спать.
Теперь, значит, мы недолго там были, но сама система видна была, что она отлажена до малейших деталей. Вся вот эта организация, как это все происходит?
Духовный фундамент для развития организации
Вот, какие-то есть системы, традиции, все что-то такое. Я спросил у них, как она возникла? Кто ее придумал?
Был какой-то гений, который всю эту систему в своем мозгу создал? Она сказала, не было, она сама возникла, она выросла естественным образом, ее никто не придумывал.
По мере того, как мы развивались, и по мере того, как мы и в этом момент у меня какие-то вещи сложились в голове. Что я увидел, я увидел, как все это возникло просто вот из этих качеств садху, которые люди в себе несут.
Есть садху, есть принципы, которые они в себе несут, есть какой-то фундамент, и потом на этом фундаменте все остальное оно уже возникает, само собой.
Фундамент уже есть, и в нем есть в тонком виде то, что потом вырастает, само. Не нужно придумывать, не нужно там как-то там создавать это.
Потому что у нас часто бывает так, что мы придумаем что-нибудь, и так как оно придумано, оно искусственное, или имеет какие-то черты искусственности. Потом мы пытаемся ее куда-то туда внедрить.
Ничего не получается, мы разочаровываемся, мы говорим, мы так хорошо все придумали. Почему это придуманная вещь? Все должно работать. Все, по идее, все правильно, но не работает. Там все вырастает само из самих качеств.
А качества воспитываются в Шриранпуре. В этом месте, куда я всех приглашал, но куда никто не поехал. И эти качества из них, и они говорят: у нас системы разные.
В Ахмадабаде это одна система, где-то в другом месте другая система, где-то еще там, в зависимости от мест, там нету какой-то такой, нету какого-то трафарета или еще чего-то. Оно все само естественным образом возникает, оно возникает из того, что есть люди, которые несут в себе вот эти вот качества садху или качества святого.
И я недавно разговаривал с преданным, Кришной, мы немножко с ним говорили. Я ему особенно не рассказывал об этом. Просто мы стали говорить о том, что нам нужно было обсудить.
До этого у меня уже была вот эта вот идея, что нужно обсуждать это. Но он до того, как я сказал об этом, он высказал свое опасение или какое-то наблюдение, которое ему не понравилось.
По крайней мере, в Москве, то, что он видит. В Москве я вижу, что мы ставим людей на какие-то руководящие посты в соответствии с их материальной квалификацией.
Что люди, которые, собственно, составляют костяк некой вот этой вот проповеднической организации, они там только потому, что у них есть некая материальная квалификация, так как эта материальная квалификация у них есть.
И так как нужно что-то такое материальное строить, то поэтому нужно поставить человека с соответствующими качествами, который будет все это строить и это поддерживать.
Он говорит: а в результате может возникнуть только материальная структура таким образом, я с ним не мог не согласиться. Собственно, я сказал, что у меня то же самое наблюдение и та же самая задача.
Поэтому он сказал, что, собственно, во главе-то проповеднической организации в основе костяком проповеднической организации должны стать люди отреченные,всяко. И из их отреченности или из их святости все остальное должно возникать.
Материальная надстройка — это она не должна быть сама по себе, она не должна быть самодовлеющей, самодостатостной, она должна быть неким просто внешним материальным проявлением, некой внешней материальной формы святости человеческой.
Потому что даже если мы красивую материальную надстройку построим, но там не будет этого фундамента, она будет материальная, она не нужная будет никому.
Вот это видение, которое у меня сложилось в результате посещения, наблюдений, разговоров
с ними, но сложилось в очень стройную такую картину, что есть вот это место, где есть саду, и эти саду, они своим примером и, естественно, своим общением создают других саду, а эти другие саду идут к людям, и эти другие саду создают общины, создают какие-то системы, храмы, все остальное.
Применение принципов обучения в ИСККОН
Но все происходит в результате, во-первых, некого единого видения с одной стороны, а с другой стороны, подлинных качеств, которые взращиваются в процессе воспитания, вот собственно и все, что я хотел сказать.
Я прошу прощения, что это было дольше, чем я планировал. Интересно то, что Шримати Радхарани тоже эту тему проводила. Реформа сначала в сердце должна произойти, и потом социально. Ну да, но на
основе качеств и качество, что приятно, они воспитываются. Это можно увидеть. Качество воспитывается. Бхакти происходит от бхакти. И ее можно воспроизводить, это не что-то такое совсем уж таинственное.
Потому что эти качества там смирения, это качество бхакти. Можно сколько угодно, там их за их странные какие-то философские вещи упрекать. Но я не думаю, что это будет очень продуктивно в данной ситуации.
Потому что там у них есть философские отклонения, но тем не менее они со своими философскими отклонениями смогли создать систему, где принципы реализуются, а мы со своей правильной философией никак ее создать не можем, тем не менее.
Или в значительной степени все время ошибаемся или оступаемся, у нас этих принципов, они только в значительной степени декларативные.
То есть они есть, конечно, там и послушание до какой-то степени, и смирение, но и отрешенность. Почему у нас все это не больше? Ну, у нас есть свои там проблемы.
У нас нет единого центра, у нас нет вот этого, вот этого. Но я думаю, что просто мы сейчас, здесь, в России, вполне можем это сделать, мы можем какую-то школу такую создать.
И, собственно, вот мой социальный запрос — или вот этот вопрос к нашей группе именно в том, чтобы мы подумали, в каких практических формах это все должно у нас конкретно быть.
Потому что, естественно, мы не можем слепо все копировать, и нет смысла копировать, не нужно это. Есть система, которая все прощает, да, в рамках этой системы мы вполне можем то же самое реализовывать. Да.
То есть вы говорите о школе, которая готовит лидеров из команды. И автоматически вы говорите, что это лидерами должны быть отрешенные люди. Да, не обязательно санньяси. Не обязательно санньяси. Я хочу сказать одну вещь.
Что, естественно, в нашей ситуации, так как у нас другие философские представления, лидером не обязательно должен быть саньяси.
Но, неважно, человек санньяси или не санньяси, он должен быть садху, если он будет лидером. Он должен быть садху, он эти качества должен иметь.
Для нас не обязательно вот эта формальная его принадлежность к ашраму, он может пройти через эту школу и не обязательно становиться санньяси. Он может, большей частью может стать грехастой, в этом нет ничего дурного.
Но чтобы он был лидером, у него все равно должны быть определенные качества, и одно из них отрешенность все равно должно быть.
Даже если он грехаст, она может быть немножко по-другому. И мы видим это на примере истории нашей сампрадаи, да, там примеры этих отрешенных
грехаст, последователей Чайтаньи Махапрабху, ну, чтобы опять же не пугать нас, мы не будем их приводить и рассказывать.
Но там были грехастхи, которые были в высшей степени отрешенными, в высшей степени смиренными. Поэтому я и не говорю, что мы должны что-то слепо от них перенимать, нет необходимости в этом.
Но что у них есть, у них есть реализация правильных принципов, и эти правильные принципы работают. В этом нет никаких сомнений: они работают. Получишь на первую сауну, сразу факт. Мне тоже очень захотелось такой пользы.
Нам нужно просто уже, так сказать, начинать с какого-то, с того момента, на котором мы находимся, и просто исходя из этого, по крайней мере, с теми людьми. Приходят новые, очень хорошие люди. Есть очень хорошие люди.
У нас новые в Москве такие замечательные студенты приходят, которые хотят потом после института пойти вайшнавам и просто не хочется их портить, чтобы они в каком-то таком, опять же, зависшем состоянии в течение какого-то времени находились, а потом непонятно, что с ними было.