Храм Амия Нимай
Bhakti Vijnana Goswami · 2005
Chapters
История храма Амия Нимая в Навадвипе
Это храм Амия Нимай Гуранги Махапрабу. И я хотел немножко рассказать об истории этого храма и о картине, которая висит над алтарем. После этого пойдем в храм Радхарамана, и этот храм управляется
Гасвами Радхарамана Падманаба Госвами и Подмалочен Госвами отвечают за этот храм, и они в свою очередь являются потомками Мадхусуданы Госвами. Потом, когда она откроет алтарь, можно будет увидеть справа его портрет.
Мадхусудан Госвами был современником Бхактивинода Тхакура и он сделал очень много для того, чтобы утвердить Чайтанью Махапрабху как Верховную Личность Бога. Это было одним из основных моментов его проповеди.
И всюду, куда он ездил, он пытался открывать храмы самого Чайтаньи Махапрабху. И когда он был в Бенгалии, каким-то образом к нему попало это очень древнее божество, сделанное из нима.
Это одно из немногих божеств Чайтаньи Махапрабху в свой рост изображений.
Чайтанья Махапрабху был 20 тысяч метров роста, и здесь мы видим его свою натуральную величину, и когда это божество попало к нему в руки, он передал
его для поклонения своему ученику Радхагавинде Госвами. Радхагавинда Госвами установил храм в Калькуччи, в Бхаг Базари, с этим божеством стал ему поклоняться, причем он не видел в нем божество, сделанное из дерева.
Он видел в нем самого Чайтанью Махапрабху, которым он и является. Он общался с ним, разговаривал с ним, пел для него. Но в какой-то момент он стал стареть.
У него хватило беспокойства — кто будет поклоняться этому божеству, когда я уйду? У него не было учеников, преемников, хотя у него было много последователей, не было никого, кому он мог бы оставить эту миссию.
И в один прекрасный день он пришел к Амия Нимаю. Я рассказывал об этом в Ахмедабаде.
Это имя было дано Шачи-матой и женщинами на Навадвипе маленькому Нимаю, потому что ним защищает от смерти, ним прогоняет дурные влияния плохих духов. И имя Нимай означает тот, кто избавляет людей от страха смерти.
Радхагавинда Госвами подошел к божеству и стал молить его и говорит: «Ты — Нимай. Но моя смерть не за горами. Кому мне поручить поклоняться тебе? Потому что тебя пригласили сюда, и сева не должна прерываться». Нитья-сева.
И когда он пошел спать, то Амия Нимай приснился ему, пришел к нему во сне. И он улыбался. Он сказал: «А что ты боишься? Во Вриндаване сын твоего гуру Кришна Чайтанья Госвами, он будет мне поклоняться. Пошли меня туда.
Я хочу поехать во Вриндаван. Радха-Говинда Дасвами очень обрадовался. Он подумал: действительно, сын моего гуру, он должен получить преемственность от своего отца.
Он написал ему письмо, сказал, что у меня есть божество, которое установил твой отец, пожалуйста, позаботьтесь о нем.
Быстро пришел ответ: этого не может быть, потому что как мы его перевезем во Вриндаван? Он такой большой, кто ему тут будет поклоняться, у нас нет ни света, ни денег, ни места, куда его установить.
У нас всего лишь маленький храм. Где мы его установим? Ответ был: нет, ни за что.
Переезд божества Амия Нимая во Вриндаван
Кто-то опять написал письмо, тут опять написал ответ: нет, опять попытался его уговорить — нет.
В конце концов, вдруг неожиданно в один прекрасный день Радха-Говинда Госвами сидел перед Божеством и пел бхаджан из «Гита-говинды», и в этот момент он оставил тело. И Божество осталось без того, кто за ним ухаживает.
Последователи Радха-Говинды Госвами пришли, но когда они пришли, полиция уже опечатала храм. Потому что никакого официального преемника он после себя не оставил.
Последователи Радха-Говинды Госвами были в очень большом беспокойстве. Они приносили прасадам, предлагали его перед воротами этого храма для Божества, чтобы не прерывалось поклонение.
В конце концов, полиция вошла в храм и стала, сделала обыск, там они нашли письма, которые он получал от Шри Кришна Чайтаньи Госвами. Они по этим письмам поняли, что тот просил его заботиться о Божестве.
И полиция от себя написала письмо. Дорогой махараджа, вам придется позаботиться о Божестве, потому что у вас нет другого выхода. Вот таким образом Шри Кришна Чайтанья лилу свою такую сделал, как он приехал во Вриндаван.
И соответственно последователи Радха-Говинды Госвами, они поместили его на поезд сначала и на поезде он доехал сюда, где-то ближе к Вриндавану, потом остановился, и
таким образом все было сделано, что Амин-Май — это Божество пришло сюда во Вриндаван в полнолуние в месяц картика. В полнолуние месяца картика — это день раса-пурнимы, когда Кришна танцует танец расы.
Именно в этот день Шри Чайтанья Махапрабху пришел во Вриндаван. 500 лет тому назад.
И Амин-Май он тоже вступил во Вриндаван в это время. Но не как санньяси, а как всегда, немой прабху, как Немай. Но тем не менее он приехал во Вриндаван.
И Вриндаван это то место, которое знает Гурангу Махапрабху, как саньяси. Он пришел сюда, надев на себя одежду санньяси, обрив свои волосы.
Поэтому один раз в день — то есть божество, один раз в году... Это божество наряжают в одежду санньяси. День ухода Харидаса Такура. Здесь проводят особый праздник.
Это божество наряжают в шафрановую одежду, ему дают в руки каммандалу, с него снимают его волосы, он остается полностью бритым, и в честь этого здесь фотографии
Шри Кришны Чайтаньи Госвами — она слева от нас. От божества Мадhusūdana Госвами справа, Кришна Чайтанья Госвами слева, который стал за ним ухаживать. И в честь этого события здесь висит эта картина.
На самом деле это удивительная картина. Которая изображает один из самых трогательных или драматических моментов во всей истории жизни Чайтаньи, когда он принимает санньясу. И там можно видеть его
цирюльника, Мадху, который отказывался дотрагиваться до волос Господа Чайтаньи.
Там можно видеть других людей, которые окружают его: в те дни его братья Госвами. Прежде чем человек принимает санньясу, это первая из санскар, которые он проходит.
А сама церемония санньясы состоит из нескольких этапов, и первый из них — это, когда с него сбривают целиком волосы. Она называется Мундана. Мундана значит сбривание волос.
И сам этот эпизод, он описан очень подробно в «Шри Чайтанья-бхагавате». Бхагавати. Собственно, рассказывается вся эта драма.
Когда Чайтанья Махапрабху покинул Навадвипу, это произошло макара-санкранти на второй или третий день месяца магха. А макара-санкранти — это 15 января. Когда Солнце вступает в тропик Рака. Козерог.
Предчувствие Нитьянанды Прабху о принятии санньясы
Тропик Козерога? Ну, не важно, когда Солнце вступает куда-то там, в какой-то тропик. И за несколько дней до этого Чайтанья Махапрабху стал говорить об этом. Стал говорить о своей саньясе.
Первый, кто понял это, был Нитьянанда Прабу. Однажды они все сидели вместе, Чайтанью окружали его ближайшие спутники, и Чайтанья стал говорить странные вещи, загадочные.
Он пришел в этот мир с особым лекарством, пипапалиликанкандада — это лекарство, которое должно уничтожить слизь внутри. Была зима, зимой всегда накапливается слизь — ама.
Чайтанья Махапрабху стал говорить: я пришел в этот мир, чтобы дать людям лекарство, пипаликанду, чтобы слизь, их привязанности к материальному удовольствию, была уничтожена. Ну, он не сказал, он просто сказал: пипаликан.
Я принес это лекарство, но это лекарство не действует. Вместо того чтобы уничтожать слизь, слизь только накапливается и закрывает все их проходы у них во всех.
И когда Нитьянанда — никто ничего не понял, но когда Нитьянанда Прабху услышал это, он стал очень грустным. Он единственный, кто понял, он примирился с этим.
Потому что смысл этих слов в устах Чайтаньи Махапрабху был достаточно простой. Он имел в виду,
хотел сказать, что я пришел, чтобы освободить людей от их страданий, от их привязанности к мучительным материальным наслаждениям, которые ничего, кроме мук, людям не дают.
Но вместо этого люди оскорбляют меня и не принимают от меня это лекарство. И оскорбляя меня, они делают свою ситуацию, усугубляют свое положение, делают свою ситуацию в тысячи, в миллион раз хуже, чем она была до этого.
Когда Нитьянанда Прабху услышал это, он понял, что тот примет санньясу. И Чайтанья Махапрабху понял, что только он один помнит.
На следующий день он подозвал Чайтанью Махапрабху и сказал, что я поступлю, как ты мне скажешь. Ты мой старший брат. Я исполню любое твое желание, но я тебя очень прошу, не противься моей воле. Я хочу принять санньясу.
Нитьянанда, когда он услышал это, ком стал в горле, он стал говорить: Ты — Верховный Господь, тебя никто не может остановить. Если ты решил сделать что-то, ты это сделаешь.
Если ты захотел принять санньясу, ты принял санньясу. Кто я такой, чтобы останавливать? Чайтанья Махапрабху стал говорить: это моя миссия, ты пойми, я пришел в этот мир ради этого. Пойми меня хотя бы ты.
Я всё понимаю, я одного не понимаю. Как ты сможешь оставить Шачи-мату? Все остальное я понимаю. Как ты осмелишься оставить ее одну? Ты знаешь, что она умрет.
Знаешь, что когда ты уйдешь из дома, она просто умрет в тот же самый день. Чайтанья Махапрабху стал говорить: Все будут только рады, если я приму санньясу. Но Нитьянанда был безутешен.
Когда Саньяса-лила началась, он стал плакать. Плакал, плакал, плакал. Чайтанья Махапрабху пришел к Мукунде, сказал об этом Мукунде. Потом он пошел к Гададхаре пандиту. Сказал об этом Гададхаре пандиту.
Пандит не мог поверить своим ушам. Он стал говорить, что ты можешь делать все, что угодно. Но ты знаешь, что не только твоя мать умрет, все остальные жители на Навадвипе умрут.
Кто сможет жить после того, как ты уйдешь оттуда? Тебя здесь так любят все. Разве невозможно прийти к Кришне, будучи домохозяином? Что мешает тебе быть домохозяином?
Но Чайтанья Махапрабху был неумолим, и в конце концов каждый из его спутников давал ему благословение, и люди стали шептаться между собой.
Реакция Шачи-маты на решение сына
Но Мукунда попросил его: У меня есть одна просьба, останься хотя бы на несколько дней в Навадвипе, чтобы мы смогли проводить киртаны с тобой.
И в конце концов этот слух, шепоток, который прошел по спутникам Господа Чайтаньи, дошел до Шачи Маты. Шачи Мата услышала о том, что Нримая хочет принять санньясу.
Когда она услышала это, потеряла сознание, потом она однажды вечером осталась наедине с ним и стала плакать. Она стала ее уговаривать, утешать, стала ее как-то веселить. Она стала плакать, она плакала, ничего не говорила.
Потом, когда в конце концов она немножко успокоилась и смогла говорить, она стала говорить ему: если ты уйдешь, кто меня будет называть мамой? Если меня никто не будет называть мамой, я никому не нужна.
Мой муж ушел, Вишварупа, мой старший сын ушел давным-давно. Но я приняла все это легко, потому что у меня оставался ты. Если теперь идешь ты, то кому я буду нужна? Я никому не буду нужна в этом мире. Как ты можешь уйти?
Ты пришел, чтобы учить людей принципам религии, но разве этот принцип религии — оставлять свою бедную больную вдовую мать, которая умрет в разлуке с тобой. Чайтанья Махапрабху стал шутить, стал говорить.
А та сказала: нет, скажи мне честно, ты хочешь принять санньясу или нет, ты уходишь или нет? Он стал говорить ей, стал говорить ей, что это всегда моя мать, я приходил сюда много раз, это всегда была моя матерь.
Всегда я стану служить тебе, мать. Не плачь, потому что я должен сделать это. Но пойми, что мы не разлучны с тобой. Я никогда не разлучен с тобой. Стоит тебе подумать обо мне, я буду рядом с тобой.
Я обещаю тебе, я всегда буду рядом с тобой. Всякий раз, когда ты будешь предлагать мне пищу, я буду принимать пищу из твоих рук. Она немножко успокоилась.
Но потом, когда приблизился день Макара-санкранти, в этот день Чайтанья Махапрабу опять подозвал Нитьянанду и сказал, что я совершаю санньясу сегодня ночью. Я уйду из дома. Скажи об этом пяти людям.
Скажи об этом Брахманананде Бхарати, Чандрашекхару, Ачарье, Мукунде, Гададхару. Четыре. Чтобы пять человек знали об этом. Больше никто об этом не должен знать. Но все чем ладони почувствовали.
И когда наступила ночь, преданные разошлись. Вдруг ни с того ни с сего последним, кто был, был Калакришна Шридара.
Приносил с собой огромную тыкву, которая тыква выросла на крыше его хижины, и он вечером ее притащил, она долго-долго зрела. Это был любимый его плод, он притащил ее Чайтанье: «Прошу, приготовь для тебя», — и ушел.
Чайтанья посмотрел на эту тыкву и подумал: «Я сегодня ночью планирую принимать санньясу, он принес эту тыкву мне, я должен ее съесть. Я не могу так это сделать». И в
этот момент кто-то появился вдруг у двери и принес молоко. Он сказал: «Матери, свари мне эту тыкву в молоке. Я должен съесть. Он мне ее принес. Это последний шанс что-то съесть».
Кстати, мама поздно ночью, вечером стала готовить. Она готовила, когда замешала эту тыкву в молоке, то слезы капали у нее из глаз туда, эта тыквенная каша в молоке получилась соленой, слезы слезы текли у нее беспредельно.
Она знала, это последний раз, когда она готовит перед тем, как он примет санньясу. Махапрабу был очень счастливый, довольный был, улыбался, радостный, заплакал, принесла ему эту тыквенную кашу, он поел.
Начал говорить ему: «Ты уйдешь сегодня ночью?» «Не-не-не, все в порядке, все в порядке, мама. Я сделаю то, что нужно. Я сделаю, все будет хорошо. Не бойся».
Когда он вошел в свою спальню, Вишнуприя-деви обратилась к нему, он лег на кровать и заснул. Она прижала его стопы к себе, к груди и стала плакать. И она плакала без конца. В конце концов он проснулся. Он видел ее.
И он спросил: «Что ты плачешь?» Не отвечая, она все только плакала, плакала, плакала, плакала, плакала. Он стал утешать ее, шутить с ней. В конце концов, она стала говорить, держа его стопы у себя на груди.
Скажи мне честно, ты хочешь принять санньясу или нет? Если ты принимаешь санньясу из-за меня, то скажи мне. Если ты принимаешь санньясу из-за меня, то скажи мне. И я завтра приму яд.
Если ты хочешь избавиться от своих материальных привязанностей, а жена — груз для тебя... Ей в то время было 16 лет. 16 лет, 14 лет! Если я обуза для тебя и тягость для тебя, просто моргни глазом, я приму яд.
И я не буду для тебя обузой, оставайся дома, но за что ты причиняешь... Я не о себе беспокоюсь, потому что я всего лишь куча пепла, я ничего не стою. Но что будет делать твоя мать, что будут делать другие
преданные, что будет делать Мукунда? Ты думаешь, Мукунда выживет, когда ты уйдешь? Ты думаешь, Гададхара сможет вынести эту разлуку? Ты думаешь, Адвайта Ачарья сможет перенести то, что ты принял санньясу?
Она стала плакать и умолять их. Когда она немного успокоилась, что он сделал? Он вдруг проявил четырехрукую форму Вишну. И она увидела своего мужа. И в нем она увидела четырехрукого Вишну.
И так же, как он обращался к гопи на Курукшетре, он стал говорить и Вишнуприе. Он стал говорить ей, что есть только один Верховный Господь. Что все остальные — дживы. И что обязанность джив — принять вечное служение.
И что родственники, жены, родители, дети — все это временно, все это есть сегодня, уходит завтра.
Когда она слушала эту гьяну, брахма- гьяна вошла в ее сердце, и она на минуту успокоилась, она почувствовала счастье, безличной реализации. Счастье гьяны.
Она подумала: действительно, о чем беспокоиться? Все время тут связи наши: сегодня есть, завтра нет. Только один Верховный Господь, всегда связанный с ним. Он находится в сердце каждого живого существа. Ей стало легче.
Она подумала: действительно, о чем волноваться? Господь пообещал: «Я всегда буду с тобой». На самом деле я не разлучен с тобой, потому что Вишнуприя — это его внутренняя энергия. И она уснула.
Реакция преданных на уход Чайтаньи
Когда она уснула, он встал с постели, не оглядываясь. Когда он вышел, он увидел Сачи Мату. Сачи Мата сидела на пороге. И она была как каменная статуя. Он упал ей в ноги, поклонился и пошел.
Она не шелохнулась, сидела застывшая на пороге. И ушел, не оглядываясь по направлению Ганги, тем временем рассвело, случилось за два часа до рассвета.
И утром, как всегда, преданные Господа Чайтаньи пришли к его дому, чтобы поздравить его, принесли ему гирлянды, сандаллову пасту, фрукты, цветы.
Увидели Сачи-мату на пороге, которая сидела как каменная статуя, только слезы сами текли у нее из глаз без конца, и они стали у нее спрашивать: «Что ты делаешь тут, как рано утром, почему ты сидишь на пороге?»
Она смотрела на них как бы остекленевшим, застывшим взглядом и не шевелилась. В конце концов она произнесла и сказала, что: «Зачем вы принесли эти цветы? Кому нужна ваша сандаловая паста? Кто будет есть ваши плоды?
Нету моего Нимлая, он ушел вот сюда». Ну услышали, когда там поняли, что это случилось, они все упали в обморок. А он тем временем перепрыгнул через ледяную Гангу. Ганга в это время очень холодная.
Но он даже не заметил этого. В сердце его было ликование, счастье. Потому что я пришел, чтобы принять санньясу. Пришел в этот мир для того, чтобы принять санньясу.
Внутренние причины, по которым Господь Чайтанья принимается санньясу — они особенные, причины для того, чтобы дать возможность людям этого мира узнать о святом имени, как Нарахари Саркар
поет, что: «Где бы мы с вами были?» Или Лочана Дас Тхакур, где бы мы с вами были, если бы Шри Чайтанья Махапрабху не пришел? Что бы с нами было, чем бы мы занимались? Что бы случилось с этим миром, если бы он не пришел сюда в этот мир?
Он ликовал, но не по этой причине. Это всего лишь вторичная причина его прихода.
Первая его причина заключается в том, что он должен был отплатить долг перед гопи. Он попал перед ними в долг, потому что он говорит, что: «Я плачу взаимностью, но любовь, которую они испытывали к нему, она... Кришна не мог подплатить взаимностью».
И говорится, что когда Радха находится вместе с Кришной, она надевает синее сари. Синее сари — это признак встречи. Когда Радха вместе с Кришной, она в синем сари, потому что синее сари напоминает ей о Кришне.
Это признак ее радости. Но когда Радха в разлуке с Кришной, она надевает сари цвета шафрана, она надевает красные сари. Красный сари — цвет ее любви в разлуке с Кришной.
И в этом красном сари она всегда считает себя служанкой Кришны. Она не вместе с Кришной, она иногда ссорится с Кришной, иногда даже ставит ему ногу на голову.
Иногда она заставляет его служить себе, расчесывать себе волосы, украшать себя. Но когда она разлучена с Кришной, она думает о себе только как о самой последней его служанке.
И Чайтанья Махапрабху, приходя в этот мир и принимая одежды цвета вирахи, цвета разлуки, одежды, в которые облачается Радха, он приходит именно в этом настроении, в настроении не просто служанки Кришны, самой последней его служанки.
И сердце его ликовало от того, что он сможет наконец испытать все эти чувства, чувства ради которых он пришел сюда, чувства, которые он должен испытать, опыт, который он должен испытать для того, чтобы отплатить взаимностью, любовью Гопи.
Потому что когда Гопи оставляют все, когда Гопи бросают свои дома, своих мужей, своих детей, свои обязанности, своих мужей, своих детей, свои обязанности, свою репутацию и бегут к нему в лес, оставляя все, порывая все, порывая с этим миром, они тем самым прославляют Кришну.
Когда гопи бегут навстречу ему опрометью. Когда он здесь под вамши-вата зовет их, играя на своей флейте, то они этим поступком говорят, насколько привлекателен Кришна, что ради Кришны можно бросить все.
Чайтанья Махапрабху, чтобы Кришна, чтобы отплатить им взаимностью, чтобы они были квиты, чтобы его долг не накапливался и не висел на нем.
Он тоже должен бросить все, он тоже должен оставить дом, он должен оставить свою мать, он должен оставить родных, преданных, которые любят его. И делая это, он прославляет любовь Гопи.
Гопи своим поступком прославляют Кришну. Кришна славится на самом деле в этом мире именно благодаря тому, что Гопи бросили все.
Потому что этот акт высшего самоотречения ради любви к Кришне Он прославил Кришну больше всего. Это самая удивительная вещь на свете.
Люди читают эти пять глав Шримад-Бхагаватам, которые являются самым высшим прославлением Кришны. Потому что как мы можем прославить Кришну, когда мы чувствуем, какую любовь испытывают к Нему.
И когда мы хотя бы до какой-то степени начинаем понимать эту любовь, степень этой любви, мы начинаем понимать, до какой степени прекрасен Кришна. Но когда Чайтанья Махапрабху делает то же самое, Он делает то же самое для того, чтобы прославить любовь Гопи. Для того, чтобы показать, что нет ничего выше в этом мире, чем их любовь.
И этим своим поступком Он прославляет Шримати Радхарани. Потому что если мы посмотрим, то Шримати Радхарани — она далеко не так известна в этом мире.
Но когда Чайтанья Махапрабху, сам Кришна, делает этот поступок, принимает санньясу, Он возводит Шримати Радхарани на тот самый пьедестал, на котором Она должна находиться в глазах людей этого мира.
Прибытие Чайтаньи Махапрабху к Кешаве Бхарати
Он дает людям возможность понять и оценить, кто Она такая в этом. Внутренний смысл санньясы: поэтому, когда Чайтанья Махапрабху шел в Катву, а Катва находится в 36 километрах от или в 36 милях от
Навадвипы, Он не заметил, как Он прошел это расстояние: в два часа ночи Он покинул дом, утром Он уже был в Катве, и
в Катве Он пришел к Кешаве Бхарати. Он давно планировал это, Он говорил Нитьянанде Прабу, что в Катве на том берегу Ганги есть ашрам санньяси, который очень чист сердцем, — Кешава Бхарати. В лилах Кришны
Кешава Бхарати — это Аккура. Потому как Аккура приезжает сюда, во Вриндаван, чтобы забрать Кришну, Кешава Бхарати дает санньясу Господу Чайтанье, забирает Его из Навадвипы,
И Кешава Бхарати ждал этого момента, но когда Чайтанья Махапрабху появился перед ним — огромной высоты, красивый юноша с черными волосами до пояса.
Когда Чайтанья Махапрабху рассказывал своим ближайшим преданным и друзьям о том, что Он собирается принять санньясу, Он все время говорил, что я скоро сбрею свою шикху и сниму браманический шнур.
Потому что символически обревание волос означает, что человек отрезает, обрубает свои материальные привязанности.
Когда Кешава Бхарати увидел это, когда Он увидел эти волосы, то у него от естественной мысли о том, что эти волосы нужно будет сбрить, затряслись поджилки.
Он стал говорить: «Я не дам тебе санньясу. Я не могу дать тебе санньясу. Кто угодно, другой. Найди кого-нибудь еще. Как я могу дать тебе санньясу? Кто может дать тебе санньясу?
Ты — верховный Господь, Ты — верховный наслаждающийся. Зачем Тебе принимать санньясу? Какой смысл в санньясе? Это бессмыслица — то, что ты будешь принимать санньясу». Чайтанья Махапрабху улыбнулся: «Ты мне не дашь санньясу?
Тогда что делать? Тогда мне придется утопиться в Ганге». Так он стал его шантажировать. Кешава Бхарати не хотел ни в коем случае давать ему санньясу.
Так. Но потом он потом он родил план. Он подумал: я знаю, что сделать. Я сейчас отошлю его обратно. И когда он уйдет, я убегу отсюда из этого места, куда глаза глядят, чтобы он меня больше не нашел.
Он сказал: хорошо, я дам тебе санньясу. Но сначала ты должна вернуться на Навадвипу и получить разрешение от своей матери, от своей жены. Если они дадут тебе разрешение, то же таков порядок, таков обычай. Мы не можем нарушать обычаи. Если ты придешь ко мне с разрешением письменным от себя, Я дам тебе санньясу. А пока иди.
Сам думал: сейчас он уйдет, и я в тот же миг соберу все свои вещи. И он меня уже больше никогда не найдет. Пусть он принимает санньясу от кого угодно, пришел. То есть я не мог бы знать. Он знал его план.
Сразу распознал его план. Он улыбнулся. Очень спокойно. Он повернулся и пошел. Он сказал, хорошо, скоро я вернусь к тебе.
С разрешением. Когда Кешава Бхарати увидел удаляющегося Шри Чайтанью Махапрабху, решительной походкой, походкой грациозной, как походка молодого слона,
вдруг что-то внутри у него стало сжиматься. Стало тут. Он почувствовал, что что-то не то, что-то не то происходит, что-то не так, что-то не то.
Помчался за ним вдогон и сказал: хорошо, хорошо, хорошо, не надо, не надо, не надо, я дам тебе санньясу, оставайся здесь. Когда он произнес эти слова, весть об этом сразу разнеслась по всей Катве. Из всей Катвы сбежались молодые девушки посмотреть на Чайтанью. Потому что он был такой красивый, что ли, высокий, красивый, с черными волосами.
Люди сбежались.
Люди стали кричать вообще со страхом. Они стали говорить: если ты дашь ему санньясу, мы разнесем твой ашрам. Если ты осмелишься это сделать, если ты прикоснешься к его волосам, мы не разрешим тебе больше оставаться в Катве. Лучше подумать 10 раз. Прежде чем делать это.
Обряд сбривания волос цирюльником Мадху
Да, он понял, что политическое волнение народа против, народ не против. Когда он стал танцевать киртан, запел киртан, Кешава Бхарати пустился в пляс, и остальные люди пустились в пляс. Все забыли вообще, что они думали, как, что.
И все стали танцевать, петь, и тем временем он тихонечко ушел оттуда и подозвал к себе цирюльника Маду и сказал: «Сбривай мои волосы, Маду. Когда он бегает, — сказал он, — ради этих волос гопи бросали всё у себя дома.
Бежали для того, чтобы прикоснуться к твоим стопам. И ты хочешь, чтобы я спрятал волосы? Как я могу прикоснуться к этим волосам? Если я коснусь их, я попаду в ад.
Если я смелюсь сделать этот святотатственный поступок — сбрить волосы твои, что со мной будет, о Господи? Ты меня настолько... брить, я не могу сказать». «Не волнуйся. Я тебе обещаю, ты вернешься на Вайкунтху. Неважно.
Это мое тебе... Если ты это сделаешь, это мое тебе обещание.
Ты пойдешь прямо на Вайкунтху», — в Катве до сих пор находится самадхи этого Маду в храме, точнее, они могут быть там, есть самадхи, где находятся его волосы, волосы, которые сбрил этот Маду. Этот Маду дал обет, что с тех пор он не прикоснется к волосам вообще ни одного человека.
Он оставил свою профессию цирюльника, чтобы загладить горечь, которая с тех пор осталась у него на сердце. Он стал готовить
сладости и продавать сладости, менял свою специальность всю свою жизнь до конца своих дней. Он только сладости всем продавал, чтобы как-то загладить свой грех.
До сих пор его самадхи, самадхи этого Маду, находятся там, в этом храме, вместе с самадхи, в которой заложены волосы, с этими... Когда он всё-таки решился дотронуться, каждое его движение... дотрагивался, и слезы у него начинали... какие-то, рука у него дрожала, бритва выпадала из рук.
Шри Чайтанью Махапрабху брили несколько часов. Церемония заняла почти весь день. Они начали с утра его брить, и только к вечеру он смог обреть все его волосы. По такой степени он не мог это делать.
В конце концов, когда его обрили, все люди увидели Шри Чайтанью Махапрабху, санньяси, даже без шики. Девушки стали плакать, люди стали плакать. Люди плакали, когда они видели, как его обрили.
Отец Шривасы, он присутствовал при этой церемонии. Когда он вернулся... при церемонии санньясы, когда Кешава Бхарати стал думать, какое имя ему дать.
Потому что, когда человек принимает санньясу, он должен принять новое имя, новую жизнь, новое рождение. И по идее он должен был принять титул Бхарати, потому что такова традиция.
Если один санньяси дает другому санньясу, то он вместе с этой санньясой дает титул, как бы фамильный титул. Титул, который продолжает эту линию. Но он стал думать, что я не могу дать ему обычное имя. Что такое Барати?
Кешава Бхарати, Мурали Гупта, по-моему, объясняет эти слова Кешава Бхарати. Бхарати значит слово. Кешава значит Кешава, Господь Кришне. Кешава Бхарати значит кешаваси Бхарати, что значит слова самого
Кешева или самого Кришны, что значит Веды. Или священное писание. Что я ему дал? Я не могу ему дать просто титул Бхарати.
Поэтому, когда пришло время давать имя во время церемонии, он сказал, что твое имя будет Шри Кришна, потому что ты пришел, чтобы дать людям Кришну. Цель твоего прихода —
дать людям имя Кришны, и поэтому твое имя будет Кришна, но не просто Кришна, Шри Кришна Чайтанья, второе твое имя будет Чайтанья, титул Чайтанья. Чайтанья происходит от слова четана. Четана значит сознание, то, что делает человека живым, жизненная сила. И он сказал, что ты пришел, чтобы дать людям Кришну и таким образом оживить людей,
которые спят, которые потеряли свое сознание, которые лишились сознания, которые так или иначе находятся в этом полумертвом состоянии, когда они толком не знают, для чего они живут, зачем они живут, и они ведут жизнь трупов.
Поэтому твое имя будет Шри Кришна Чайтанья. Этот отец Шривасачарьи, когда он слышал эти слова: Шри Кришна Чайтанья, Шри Кришна Чайтанья, он мог только повторять эти слова.
То есть сама эта сцена произвела на людей такое впечатление, что люди в течение многих, многих месяцев не могли прийти в себя.
Будущий отец Шривасачарья месяцами в полном забытии, как будто бы в него какое-то привидение вселилось.
Он мог только повторять все эти слова: Шри Кришна Чайтанья. Образ Чайтаньи Махапрабху, принявшего саньясу, с обритыми волосами, стоял у него перед глазами. Шри Кришна Чайтанья, Шри Кришна Чайтанья, Шри Кришна Чайтанья.
Сокровенная связь Амия Нимая с Радхараманом
И здесь Шри Чайтанья Махапрабху в этом храме приходит именно в этом образе, он сам Кришна, который думает всё время, который всё время находится в состоянии Шримати Радхарани. Это одно из немногих божеств Господа
Чайтаньи. Обычно это не делают. По крайней мере, я не знаю никакого другого божества. Но один раз в году его одевают в одежды Шримати Радхарани. Есть особый даршан. В месяц шравана, в полнолуние месяца Шравана.
Это божество одевают в виде Шримати Радхарани, потому что здесь Чайтанья Махапрабху — Кришна, который всё время думает о Радхе, который прославляет все матери Радхарани, ее служение.
Здесь Амей Нетай, он пришел сюда не случайно, потому что на самом деле он пришел сюда именно чтобы быть рядом с Радхараманом. Радхараман. Это Кришна, который все время думает о Радхе. Радхараман. Поэтому его имя Радхараман.
Поэтому рядом с ним Шримати Радхарани. Он снаружи Кришна, внутри у него Радха. Теперь Аминия, это снаружи Шримати Радхарани. Снаружи он принимает настроение и цвет кожи Шримати Радхарани.
Он ведет себя как Шримати Радхарани, он служит Кришне как Шримати Радхарани. Внутри он Кришна. Антах Кришна, бахир Гаура. Снаружи он Гаура, сам Кришна. Вместе они составляют идеальную пару.
Радхараманах — это Кришна, который постоянно думает о Шримати Радхарани. Аминия. Это Кришна, который принял настроение Радхи, поэтому он все время думает о Кришне.
Он постоянно сосредоточен на мыслях о прекрасном святом имени. Что у нас? Аминия, значит, по-моему, милостивые, милосердные. Они дружелюбные. Что-то другое. Здесь эти картины.
Чайтанья Махапрабху в Гамбире и Чайтанья в лесу Джарикханда. Самая главная картина. Чайтанья принимает санньясу. Мы можем отсюда пойти в Париману. ...