Лекция на Гаура-пурниму
Bhakti Vijnana Goswami · Govardhan · 2022
Chapters
Вступительные молитвы и настрой на лекцию
,пиват, рада ...'ги, 1, rabon, 7, ...2 12, 150-лай-такса, ни разя, чайчан.
Арādхья Бхагаван враджа-дхама вриндавам, рамуя-качи д'упасана враджа-дургина калпитам, шримад-Бхагаватам-пуре, йантах правишйа мама чим прану сан-дживайакхилам шакти-дхарах сва-дхамна, нийамсчасатчана-шранатва гади, йан на мубагавати душайатупи.
Луна уже взошла. В принципе, можно начинать прасадам. Я все-таки скажу несколько слов.
Суть духовного посвящения и трансформация эго
Я попытаюсь сказать несколько слов, уложив их в небольшое время оставшейся нам до совсем кромечной тьмы.
И тема, на которую я хотел сегодня говорить с вами, это тема посвящения в частности посвящение, которое получил Шри Чайтанья Махапрабху.
Мне хотелось с вами вместе подумать о том, каким образом происходит этот переворот в сердце и что он значит, и какие условия должны быть соблюдены для того, чтобы этот переворот в сердце произошел.
К сожалению, реальность печальная, окружающая нас
такова, что многие люди получают посвящение, многие люди вайшнавов, переодеваются в другие одежды, рисуют у себя на лбу тилоки, одевают кантималы, но внутри мало что меняется.
То самое наше «я», наше эго остается неизменным. И это эго нужно очень хорошо понимать, по каким признакам мы можем определить, изменилось наше эго или нет.
Наше эго — аханкара — самым тесным, непосредственным образом связано с эмоциональным умом, и все то, что связано непосредственно с нашим эго, имеет свойство порождать очень сильные эмоции. И причина, почему мы не испытываем тех эмоций по отношению к Кришне, которые мы должны были испытывать, очень простая.
Потому что наше эго не поменялось.
Если бы наше эго поменялось, то все то, что напоминает нам о Кришне, как мы видим в рассказах о великих преданных, все то, что напоминает им о Кришне, сразу же производит бурю эмоций в их сердце.
Когда Мурари Гупта увидел Мукунду, увидел выпадение павлиньих перьев во дворце мусульманского правителя — то он упал в обморок.
Когда мусульманский правитель с пристрастием стал допрашивать его, что с тобой, то он стал говорить: у меня эпилепсия. Мусульманский правитель покачал головой и сказал: «Знаем мы эту эпилепсию». И вспомнил о Кришне.
Но мы с вами повторяем Святое Имя, находимся во Вриндаване, видим павлинов, слушаем о Кришне и хоть бы хны. Ровным счетом ничего не происходит, эмоции не проявляются в нашем сердце.
В то же самое время мы знаем, что если что-то задевает меня, мое Я. Ответ на это — реакция очень яркая, очень резкая и очень эмоциональная. Слезы появляются, горе появляется, мы сразу же испытываем
всевозможные эмоции, или если что-то хорошее происходит со мной или с кем-то связанным со мной, я начинаю смеяться, радоваться, танцевать и так далее.
То есть, это признак очень важный научный признак, по которому мы можем понять, насколько произошла трансформация в моем сердце, насколько я стал вайшнавом внутри, а не просто снаружи.
Ряженый я вайшнав или настоящий. Притворяюсь я Вайшнавом, или что-то действительно случилось.
Преображение Нимая Пандита из ученого в бхакту
И поэтому мне хотелось сегодня поговорить именно о том, что произошло в сердце Нимай Пандита, найяика, великого логика, интеллектуала, гордости высшего света на Навадвипе.
На самом деле Нимай Пандит был в высшей степени успешен. Эта лила Его трансформации, его перехода, его превращение во вайшнава очень важна для нас.
Во-первых, нужно понять, почему эта лила произошла, для чего он в первый период своей жизни разыгрывал из себя большого интеллектуала, перед которым преклонялись все люди, которые готовы были носить
на руках другие профессора и интеллектуалы Навадвипы,
и почему вдруг этот интеллектуал превратился в бхакту Нимая, Нимая, который по поводу и без повода плачет, рыдает, танцует, не обращая внимания на то, как реагируют на это другие люди. Почему это произошло? И главное, как это произошло.
И может быть, если мы поймем, как это произошло, какое расстояние отделяло Нимая Пандита от Бабу Канимая, и как он его прошел, может быть, мы тоже сможем по крайней мере до какой-то степени пройти это расстояние.
Отделяющий нас, в общем-то, людей, которые в основном остаются преданными на уровне интеллекта. Да, понимают какие-то особенности сиддханты, им нравятся.
Беда заключается в том, что вся эта внешняя шелуха слетит с нас в тот самый момент, когда придут какие-то настоящие испытания.
Потому что разум с трудом поддается испытаниям, да, безусловно, с помощью разума можно вынести какие-то испытания, но если трансформация не задела более глубоких слоев нашего сознания, то нам придется очень трудно, потому что мы будем постоянно проповедовать себя, убеждать себя в том, что я преданный, я преданный, я преданный, при этом ноги наши будут дрожать, а у нас будут разные выделения выходить
от страха или еще от какой-то другой эмоции, эмоции наши не будут вызваны нашей духовной сущностью или духовной природы.
И разумеется, очень важно эту трансформацию все-таки довести до конца до того, как самое главное испытание придет в нашу жизнь, оно придет. И придет неожиданно раньше, чем мы на это рассчитываем, раньше, чем мы думаем.
И эмоции, которые мы будем испытывать в этот момент, тоже будут в значительной степени определяться тем, насколько успешно будет превращение, которое произойдет с нами.
В этот момент мы можем испугаться, даже скорее всего испугаемся, в этот момент мы можем задрожать, в этот момент мы можем закричать , маму вместо Кришны позвать кого-то, кто нам дорог из этой жизни.
Вот об этом мне хотелось сегодня говорить именно потому, что очень обидно, как сегодня утром, когда я давал лекции, один преданный сказал с очень большим чувством, со слезами на глазах.
Я вижу, что преданный до сих пор не плачет. Хотя бхакти-йога, смысл бхакти-йоги, бхакти-йога,
бхакти-йога, бхакти-йога дан, бхакти-йога и кришна-нама-смарана-крандам, смысл судьбы в том, чтобы произнести один раз Кришну, даже не три раза, и заплакать от того, что мы произнесли Кришну.
И Бабу Канимай показал нам это. Бабу Канимай стал Бабу Канимаем, вернее, Нимай Пандит стал Бабу Канимаем, а для того, чтобы в конце концов обратить нас в
Причины отправления Нимая Пандита в Гаю
истинную веру.
Одна из причин, по которой он отправился в Гаю, то самое путешествие, которое преобразило его до конца изнутри, одна из причин заключалась в том, что он смотрел на то, как люди в Навадвипе реагируют на вайшнавов.
В Навадвипе были уважаемые вайшнавы. А Адвайтачарья пользовался всеобщим уважением.
Если других вайшнавов осмеивали, на них показывали пальцем, иногда даже угрожали или осыпали ругательствами, то по отношению к Адвайтачарье никто не осмеливался это делать. Все знали, лучше с ним не связываться.
Но несмотря даже на уважение, которым пользовался Адвайтачарья, ничего не меняло в сердцах людей. И поэтому в какой-то момент Гауранга Махапрабу,
или Нимай Пандит, решил, что пора мне уйти из Навадвипы, чтобы вернуться в Навадвипу другим. Чтобы рассказать эту историю... Эта история очень важная, интересная, имеющая огромное количество деталей или подробностей,
которые надо хорошо понимать: что произошло во время этого путешествия в Гаю, почему Чайтанья Махапрабу не произвел эту трансформацию внутри в Навадвипе, например? Зачем ему нужно было куда-то ходить?
В конце концов, он Верховный Господь. Он мог призвать Ишвару Пури еще раз в Навадвипу. Как произошло все это? Чайтанья Махапрабу показывает, объясняя науку трансформации, когда мгновенно меняется зрение.
А на самом деле эта перемена внутри означает перемену видения, перемену на всех уровнях, когда мы сразу же абсолютно по-другому начинаем видеть мир, начинаем относиться к этому миру, относиться к людям, относиться к событиям этого мира.
Это то, что мы хотим. Это то, к чему мы стремимся, это то, на что мы надеемся. И поэтому мне хотелось рассказать сегодня об этой лиле.
Но для того, чтобы понять ее как следует, надо дать также небольшой бэкграунд или рассказать хотя бы в нескольких словах о том, как Шри Чайтанья Махапрабху или Нимай Пандит наслаждался своими лилами великого пандита.
Он поступил в школу Гангадаса Пандита, одного из величайших преподавателей, величайших знатоков санскрита. 12 лет. Достаточно поздно, после того, как Джаганатха Мисра ушел из этого мира.
Неожиданно его отец покинул этот мир. Сачи-мата осталась одна с маленьким сыном, практически без средств к существованию. Она стала вдовой.
Она не знала, как она будет поддерживать свою жизнь. Сразу же она знала, что так или иначе она воспитает своего сына, в котором не чаяла души. И первое, о чём она стала беспокоиться, — о том, чтобы сын получил достойное образование.
Она сама лично пришла к Гангадасу Пандиту, попросила его разрешения. И Гангадас сказал: «С радостью я приму твоего сына».
И она сказала: «Если он станет твоим учеником, твоё имя прославится в веках. Все люди будут восхищаться тобой, потому что мой сын особенный.
Ну, в общем, любая мать сказала бы так про своего сына, но в случае с Сачиматой все именно так и было. Когда она пришла к Гангадасу и стала просить его, Гангадас стал очень доволен.
И очень скоро маленький Нимай, который по-прежнему бегал и играл как мальчик на улицах Навадвипы. Он стал проявлять чудеса прилежности. Он стал самым лучшим учеником в школе. Все остальные стали завидовать ему.
Он схватывал всё на лету, при этом как только в занятиях были какие-то перемены, он убегал и начинал опять играть, как непонятно кто. В 14 лет Нимай сам стал одним из профессоров в Навадвипе.
Стать, если кто-то станет профессором в 14 лет, это само по себе достижение. Если кто-то станет профессором в 14 лет в Навадвипе, это не просто достижение, это сверхдостижение.
Чтобы учить кого-то в Навадвипе, надо действительно иметь на это основание. При этом он не просто стал, он не просто открыл свою собственную школу, у него не было отбоя от учеников.
Каждый день дети приходили, смиренно сложив руки, просили: «Нимай, поддерживай, мы слышали о том, как ты учишь, мы знаем, какие успехи делают твои ученики, пожалуйста, прими нас.
Он улыбался и говорил: «Да, давайте, все сюда». Он оброс. В 14 лет у него стали уже десятки, сотни учеников, которых он учил самым лучшим образом. Люди, естественно, разделились, кто-то завидовал ему, таких было
и втихомолку за его спиной они распространяли всевозможные слухи. Они говорят: «Посмотрите на этого мальчишку. У него же ещё молоко на губах не обсохло. Посмотрите на него, он же при каждой возможности в пыли играет.
Но как он может по-настоящему учить? У него же серьёзности нет». И в этот момент Нимай пробегал рядом и высовывал язык. Факт: у него не было никакой серьёзности.
Для него это была игра, и это было самое лучшее доказательство того, что на самом деле обучение игра. Так или иначе, разные слухи распространяли, но постепенно-постепенно сердца
людей на Навадвипе, они все больше и больше приковывались к Нимаю Пандиту. Они любили его, любили его за его красоту, любили его за его ученысть, любили его за его добрый нрав.
Ним-пандя, когда он стал преподавателем, когда люди потянулись к нему, он разбогател. Хотя до этого Шачи-мата едва сводила концы с концами. Вдруг неожиданно люди понесли ему подарки, золото, серебро.
Более того, в «Шримад-Бхагаватам»: целую главу, почти целую главу посвящает тому, как люди на базаре, как Господь, Чайтанья, как Нимай Пандит покупал вещи в Навадвипе.
Стоило ему прийти на базар, как люди сами выходили к нему с самыми лучшими подарками и говорили: «Пожалуйста, возьми».
Если он заходил кому-то в магазин, то все считали за честь, что сам Нимай Пандит пришел к нему. Они приносили ему подарки, как дань.
В Навадвипе ходили слухи, что было предсказание о том, что некогда очень скоро индус станет правителем Бенгали. И они говорили: «Наверное, это Нимай Пандит. Посмотрите на его царскую походку.
Он стал, по сути дела, уже царем. Все приносят ему дань. Наверняка он станет действительно правителем Бенгалии.
А Нимай Пандит ходил и улыбался. Он одевался по последней моде. Разумеется, мода в ведические времена не так быстро
менялась, но по крайней мере, он завязывал дхоти по последней моде. Самым исключительным образом: как ему удавалось сделать складки на дхоти такими красивыми, никто не понимал. Но все просто смотрели на это дхоти и сходили с ума.
К тому же еще он одевался в желтое дхоти. Сейчас я боюсь сказать это при Мадавананде Прабу. Но он как бы назло всем одевался в дхоти, в питамбару, одевался в одежды, которые носил Кришна, здесь, чтобы намекнуть тактично.
Мол, знаете, неспроста ваши умы прикованы ко мне, неспроста все это происходит.
Прибытие Кешавы Кашмири в Навадвипу
Иначе говоря, он был очень счастлив.
Люди на Навадвипе любили его все больше, и больше, и больше. Пика любовь людей на Навадвипе достигла тогда, когда Нимаю Пандиту в то время было, может быть, 17 лет, не больше 17 лет, он победил Кешеву Кашмири.
Это была вершина его карьеры пандита. Почему? И главное не то, что он это сделал. Главное, как он это сделал.
Люди в Навадвипе, их сердца растаяли, когда они увидели, с каким необычайным тактом Немай-пандит поставил на место Кешеву Кашмири.
Кешава Кашмири заявился в Навадвипу с огромной свитой. Его сопровождали слоны, перед ним шли глашатаи, которые провозглашали Его славу, они кричали: Кешава Кашмири, расступитесь! Он вызывает всех на бой.
Это дигвиджай, который победил всех во всей Индии, это великий триумфатор, и все бандиты в Навадвипе, гордые, самоуверенные, они забились по углам, потому что молва предшествовала Кешеве Кашмири.
Прежде чем Кешава Кашмири пришел в Навадвипу, молва по всей Навадвипе разнеслась, что сама Сарасвати говорит через Кешеву Кашмири. Что стоит ему открыть рот, как богиня Сарасвати входит в его язык.
И все то, что он говорит, это говорит сама богиня Сарасвати. Теперь, каким бы пандитом вы ни были, захотите вы сражаться с богиней Сарасвати? Осмелитесь вы принять вызов от богини Сарасвати?
Поэтому все на всякий случай почли за благо спрятаться у себя дома, чтобы, не дай бог, Кешава Кашмири не бросил кому-нибудь вызов. Навадвипа готова была уже позорно признать поражение.
По сути дела, все уже признали поражение, даже не вступив в сражение с Кешевой Кашмири. Единственный, кто не боялся, это был Немай-пандит.
Хотя Немай-пандит, а по сути дела, в общем-то, строго говоря, в иерархии учителей в Навадвипе не занимал слишком большого положения, потому что он учил грамматике. А грамматика — это начальный предмет.
Грамматике учат в начальной школе. Он не учил аланкара-шастре, он не учил астрологии, он не учил каким-то другим возвышенным предметам, он не преподавал «Шримад-Бхагаватам», он преподавал вьякарону.
И, в общем, все те, кто хотели не принимать его всерьез, могли не принимать его всерьез, к сожалению, в их числе оказался также Кешава Кашмири.
Кешава Кашмири прослышал о том, что есть какой-то пандит, Немай-пандит в Навадвипе.
Ему стало интересно, что есть какой-то юноша-вундеркинд, который побеждает в спорах. Он заинтересовался этим, но в сущности он всерьез его не принимал.
Проповедь Нимая Пандита в Восточной Бенгалии
На самом деле я думаю, что нам нужно немножечко вернуться назад. Я остановлюсь на этом месте. Мы вернемся к этой истории про Кешаву Кашмири чуть позже. Но до того, как Кешава Кашмири пришел в Навадвипу,
произошло еще одно очень важное событие в жизни Шри Чайтаньи Махапрабху или Нимай Пандита. Нимай Пандит. На самом деле, когда Кешава Кашмири пришел, ему было, наверное, уже все-таки 18 лет.
А до этого 16-летним юношей, 16-17-летним юношей Нимай Пандит отправился в восточную Бенгалию, в Бангладеш.
Почему очень важно сказать это? Потому что на самом деле эта лила с Бангладеш, с его путешествием в Бангладеш, она разоблачает...
В Навадвипе Нимай Пандит очень тщательно скрывал свою истинную миссию. Он великолепно блестяще играл роль пандита. Он спорил так, что все вайшнавы разбегались от него в стороны.
Мадхавананда Прабху сказал об этом: как Мукунда убегал, как Гададхара Пандит убегал, как Шриваса Пандит, завидев Нимай Пандита на улице, обращался к нему: Не иначе как воплощенное высокомерие!
Что ты ходишь здесь, что ты делаешь здесь по улицам? Долго ли ты собираешься напрасно растрачивать свою жизнь, изучая все эти бесполезные предметы?
То есть в Навадвипе Нимай Пандит блестяще играл свою роль пандита, найяика или грамматиста, и только необычная, совершенно рациональная, необъяснимая привязанность, которую испытывали к нему, Вайснавы до какой-то степени выдавала его, но тут уж ничего не поделаешь.
При этом даже вайшнавы, которые чувствовали к нему эту привязанность, они сами не понимали, почему они испытывают такую привязанность, им оставалось только молиться на берегу Ганги, как объяснял Мадхавананда Прабу, о том,
чтобы Нимай Пандит однажды стал вайшнавом. И в сущности, сам Нимай Пандит
иногда, когда ему надоело, надоедало притворяться, он говорил: еще посмотрите, я таким вайшнавом стану, какой вам не снился. И все вы, которые убегаете сейчас от меня, будете бегать за мной. Придет такое время.
Сам Брахма и Шива будут стоять у меня, у моего порога, и просить, чтобы я дал им бхакти. Будет такое время.
Но когда Нимай Пандит отправился под предлогом того, что ему нужно заработать деньги — он был образцовым домохозяином, ему нужно было содержать свою семью.
Когда Немай пандит отправился в свое путешествие в восточную Бенгалию. Он вздохнул с облегчением, потому что больше ему не нужно было притворяться панегиристом.
До сих пор в Бангладеш в Восточной Бенгалии люди поют песни про Немай пандита.
Один раз в течение нескольких месяцев Немай-пандит попутешествовал в Восточной Бенгалии, и когда он пересек реку Падму, оказался на другой стороне. До сих пор, 500 лет с лишним спустя, люди Восточной Бенгалии
поют песни, а эти песни такие: Приходите поскорее, Немай-пандит пришел. Собирайтесь скорее, Немай-пандит здесь, Немай-пандит здесь. И он принес с собой корабль. На этом корабле мы сможем пересечь океан самсары.
Что это за корабль? Это корабль святого имени Хари. Кришна. Кришна. Рам, Кришна. Слава о Немае Пандите долетела давным-давно до Восточной Бенгалии.
Люди Восточной Бенгалии, особенно дети, подростки Восточной Бенгалии, думали, как бы им собрать вещи и убежать в Навадвипу, чтобы поучиться у Немая Пандита.
И представьте себе, вдруг они слышат, что Немай Пандит сам пришел туда. Люди собирались, чтобы послушать его, о чем говорил им Немай Бандит. Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна, Кришна, Харе, Харе.
Вы хотите услышать от меня лекцию о грамматике санскрита? Снова и снова он говорил людям, есть только один смысл в жизни, есть только одна цель в жизни.
Стать преданным, он полностью разоблачил сам себя, пользовался тем, что может быть слава об этом не дойдет, не донесется до Навадвипы. Иногда периодически он говорил что-то на другие темы, и
Сложность понимания божественности Чайтаньи Махапрабху
там же в Восточной Бенгалии случилось одно чудо. Чудо это которое невозможно объяснить никак рационально. Мадхавананда Прабу рассказывал нам, что даже преданным очень трудно поверить, что Чайтанья — Бог.
Ну, скажем так, вишвамбара-мишра, родился 18 февраля 1486 года. В небольшом городке в западной Бенгалии, Бог. Хари, Кришна. Его отец умер, когда ему было 12 лет. До него у его матери родилась 8 дочерей, они-то уже умерли.
У него был еще один сын, он ушел, когда Немай был маленьким. Это Бог. Видите? Да. Недавно я был в одном городе, в Индии, в Ахмедабаде. Один брахмачари ко мне подошел.
Ахмедабад — это место, где сам Шрила Прабхупада занимает очень заметное место. И он говорит: «Все хорошо, мне нравится Кришна, мне нравится наша философия. Я не могу поверить в то, что Чайтанья Махапрабху — Бог.
Когда я начинаю думать, мне кажется, может быть, он еще один самадхи. Может быть, просто его последователи объявили его Богом». Мадхаванда Прабху всю свою лекцию посвятил тому, что не думайте, что понять — это просто.
Просто на веру принять это. Просто притвориться, что мы действительно понимаем, что Чайтанья Махапрабху — Бог.
Понять до конца, до глубины, почему Бог приходит как преданный, почему Бог разыгрывает, казалось бы, совсем обычные лилы, почему Бог служит, почему Бог проповедует славу святого имени? Очень-очень сложно.
Это самое сложное сиддханта, это совсем не простая вещь, но мне хочется рассказать маленькое чудо, которое Немаи Пандит совершил в восточной Индии. Это чудо преданное, когда разума не хватает, чтобы что-то понять.
Чудо очень помогает. Человек думает: «Ну вот же, вот же, вот оно, значит, он Бог». Все остальное — Господь с ним. Простите, мой. Это чудо тоже особенное, особой природы.
Это чудо произошло в один из последних дней пребывания Чайтаньи Махапрабху, или тогда еще Немаи Пандита, на другой стороне реки Падмы — это чудо обращения Тапана Миши.
Тапана Мисра был очень уважаемым брахманом, он был пожилым человеком, он был человеком, пользовавшимся большим-большим почетом в обществе, но при этом внутри у него не
было спокойствия, он думал: «Жизнь моя клонится к закату, я уже старый, но я так до сих пор не знаю, что же мне нужно делать и какой цели я должен достичь. Уже дни мои сочтены.
Я знаю все, я знаю, что есть реинкарнация, я знаю, что есть Бог, но не знаю, что нужно делать. Я спрашивал у многих-многих людей, у многих знающих людей, у многих пандитов.
И чем больше они мне рассказывали об этом, чем больше они говорили об этом, тем больше хаос воцарялся в моей голове, потому что каждый говорил что-то свое.
Я так и не получил окончательного ответа, который убедил бы меня в глубине души, что мне нужно делать и какой цели я должен достичь сейчас, в этой жизни. К чему я должен прийти, не откладывая на потом, на следующую жизнь, не откладывая это на какие-то другие времена.
И однажды, когда Чайтанья Махапрабху сидел на берегу Падмы, окруженный людьми, учениками, рассказывал о чем-то.
Вриндаван Дас Тхакур говорит, что когда Чайтанья Махапрабху сидел в окружении своих учеников, то разные поэты, видя эту сцену, соревновались друг с другом. Они пытались подобрать сравнения, которые бы
описывало как следует эту сцену. Один поэт подбегал и говорил: о, Чайтанья Махапрабху подобен Луне в окружении звезд. Когда прекрасная полная луна сияет на небе, и вокруг нее это небо
чистое, усыпано звездами, точно так же Чайтанья Махапрабху сидит вместе со своими учениками, и другой поэт подходил, кривил губы и говорил: ну разве можно Чайтанья Махапрабху сравнивать с Луной?
Луна убывает и прибывает, Чайтанья Махапрабху никогда не убывает и не прибывает. Он всегда так же прекрасен, его красота не изменяется. У Луны есть масса недостатков, на ней есть пятна.
Покажите мне пятно на Господе Чайтанье. Я знаю, с чем его можно сравнить. Его можно сравнить с Брихаспати, гуру полубогов, которого окружают полубоги.
Он сидит и учит, а полубоги, прекрасные, один красивее другого, смиренно сложив руки, слушают его. Он наверняка Брихаспати. Подбегал третий поэт и говорит: а что это за сравнение?
Ну, во-первых, вокруг Брихаспати находятся только полубоги, там нет никого другого. Чайтанья Махапрабху учит всех, Брихаспати учит только мирским предметам, Чайтанья Махапрабху учит чему-то другому. Это плохое сравнение.
Я сейчас найду лучшее сравнение, говорил какой-то поэт. Подыскивал еще какое-то сравнение, которое опять оказывалось неудачным.
В конце концов, Вриндаван Дас Тхакур говорит: единственное сравнение, которое можно было подобрать когда люди видели, как Нэмай Пандит, прекрасный, с черными развивающимися кудрявыми волосами, с гирляндой, одетый в дхоти по последней моде, завернутый в чадар, говорил. И слова его были настолько прекрасны, что люди, завороженные, слушали его, не отрываясь,
и люди смотрели ему с открытыми ртами в его рот.
А единственное, с чем можно это сравнить, говорит Вриндаван Дас Тхакур, это с тем, как Кришна сидит на берегу Ямуны. И вокруг него мальчики-пастушки, и они пируют друг с другом. Это единственное подходящее сравнение.
Итак, когда они сидели на берегу Падмы в один из последних дней пребывания Чайтаньи Махапрабху в Восточной Бенгалии, вдруг произошло какое-то смущение в толпе, люди стали расступаться, и какой-то очень пожилой человек стал протискиваться сквозь толпу.
Подойдя ближе к Немаю Пандиту, этот пожилой человек вдруг неожиданно пал ему в ноги и долго-долго лежал на земле, произнося какие-то молитвы одну за другой. Немай пандит очень смутился.
Он стал поднимать этого пожилого человека, стал спрашивать, кто он. И этот пожилой человек со слезами на глазах, дай нам Бог когда-нибудь иметь такие же слезы на глазах, когда мы обращаемся к духовному наставнику.
Этот пожилой человек, с дрожащими руками держась за стопы Немая Пандита, и стал говорить: скажи мне, пожалуйста, в чем смысл жизни. Прямо сейчас скажи мне, как я могу реализовать этот смысл и цель жизни, как я
могу достичь этого всего, что мне нужно делать, в чем садхана-садхья. Столько людей мне говорили об этом, только ты мне можешь сказать. Немай Пандит смутился очень сильно. Он сказал: почему ты меня спрашиваешь?
Столько людей старше меня, столько людей умудреннее меня. Тапан Мишра сказал: «Никому не верю, только тебе». Потом позже он признался Чайтанье Махапрабху наедине. Он не стал говорить об этом.
Предыдущей ночью сияющая фигура, какой-то полубог или кто-то пришел к нему во сне и сказал: ты ищешь ответы на свои вопросы. Я оценил твою искренность. Ты искренне хочешь понять смысл жизни.
Единственный, кто может тебе сообщить об этом, — Немай Пандит. Найди его завтра, он тебе всё скажет. Немай Пандит сказал: «Ну, если ты просишь меня, я скажу тебе, в чем смысл жизни и как его достичь.
Смысл жизни в том, чтобы отдать свое сердце целиком без остатка, не ожидая, не оставляя ничего на себя, отдать свое сердце Верховной Личности Бога». И что нужно делать для этого? Харинама, харинама, харинама эва кевалам.
Задолго до того, как Ишвара Пури произнес этот стих в разговоре с Чайтаньей Махапрабху, Чайтанья Махапрабху сам произнес этот стих в разговоре с Тапаном Мишрой.
Харинама, харинама... И тогда Тапан Мишра спросил у него: «Что мне делать?»
И Немай Пандит сказал: «Если ты хочешь знать мое мнение, если ты хочешь последовать моему приказу, уходи из этой Восточной Бенгалии, отправляйся в Варанаси. Я приду и навещу тебя там». Почему я говорю, что это чудо?
Потому что на самом деле Немай Пандит был тогда юношей 17 лет. Тапану Мишре было уже сильно за 60 лет.
Он был всего лишь какой-то заезжий панди́т. Тапан Мишра пользовался уважением всех, но тем не менее он принял Чайтанью Махапрабху и, по сути дела, стал первым учеником Шри Чайтаньи Махапрабху и первым последователем, первым настоящим учеником стал именно Тапан Мишра, и на месте Чайтанья Махапрабху сказал ему: «Отправляйся в Бенарес, мы встретимся с тобой в Бенаресе».
Одиннадцать лет спустя Чайтанья Махапрабху пришел в Бенарес.
Все это время Тапан Мишра, который стал отцом Рагхунатхи Бхатты Госвами, впоследствии одного из величайших последователей Чайтаньи Махапрабху, Тапан Мишра все это время ждал. Бог сказал мне, что он придет, он придет.
Он ждал его спокойно в Бенаресе, он знал, что это случится. 11 лет. Его вера не колебалась. Потому что в тот самый момент, когда он увидел Ниммая Пандита, он понял: это Бог. Иначе быть не может.
Уроки победы Нимая Пандита над Кешавой Кашмири
Так вот, почему я рассказываю все это? Потому что нам нужно вернуться к Кешава Кашмири и в конце концов попасть в Гаю. Время идет неумолимо. Но если позволите, я продолжу свой рассказ. Позволяйте мне.
Чайтанья Махапрабху начал свое движение санкиртаны уже в восточной Бенгалии. Но он знал, что что-то еще не доделано в Навадвипе.
Чтобы люди правильно поняли все то, что я принес, и приняли от меня то, что я принес, нужно сделать еще несколько вещей.
И одна из вещей, которую он должен был сделать, была эта лила с Кешава Кашмири, чтобы завершить с триумфом свою карьеру ученого, он должен был провести эту лилу с Кешава Кашмири, у которой есть глубочайший смысл, смысл, который мы с вами должны очень хорошо понять,
пока все пандиты Навадвипы прятались у себя по домам, пока все дрожали и думали: «Не дай Бог, Он вызовет меня на бой».
«Не дай Бог, что будет с нашей Навадвипой теперь, когда мы опозорились полностью перед этим Кешава Кашмири, наверняка слава нашей Навадвипы померкнет, и люди уже перестанут сотнями и тысячами приходить сюда, чтобы получить какие-то знания, что будет с нами?»
У нас будет кризис экономический. Наши Навадвипы обнищают, они думали все эти мысли.
Тем временем Ниммай Пандит думал о том, как победить Кешава Кашмири, так, чтобы не задеть его эго, как победить его так, чтобы он выжил эту победу. Потому что представьте себе, Кешава Кашмири пользовался такой славой у всех, что победа для него была равносильна смерти.
Когда человек срастается, с чем бы он ни сросся, со своей славой, со своим богатством, со своей красотой, все потери того, с чем он сросся, это смерть для него, правильно?
Красивые люди не могут пережить старости, они не могут представить себя, они запрещают себя фотографировать, они боятся подходить к зеркалу, когда они состарятся, они делают пластические операции.
Богатые люди, у которых яхту отобрали, конфисковали в результате. Они оплакивают свою яхту, потому что они срослись с ней: это моя яхта! Как же я буду теперь без яхты!
Во время Великой депрессии в Америке люди кончали собой, потому что лишались своих денег.
И для Кешевы Кашмири поражение было смерти подобно. Кешева Кашмири был на 100% уверен в том, что он победит всех, потому что богиня Сарасвати никогда не изменяла ему.
Первый раз богиня Сарасвати изменила ему в тот вечер, о котором идет речь. Первый раз богиня Сарасвати молчала. Позже, ночью этого дня Богиня Сарасвати пришла к нему во сне
и стал, смущаясь, говорить: «Ты меня, пожалуйста... но в присутствии моего господина я замолкаю. Я не могу быть болтливой, когда предо мной мой хозяин».
Но так или иначе, Кешава Кашмири был очень привязан к своей славе. Он был полностью уверен в том, что это Он действует, хотя он понимал, что богиня Сарасвати там тоже.
То есть говорит она, а слава чья? А слава моя. Это то, как люди ведут себя в этом мире. Понятно, что все зависит от Бога, но на самом-то деле от меня тоже кое-что зависит.
Нэмай Пандит долго ломал голову: Как поставить его на место? Как победить его?
Как сдуть его эго, как показать ему, что негоже гордиться, тем более гордиться ученостью, и одновременно с этим сделать это так, чтобы он выжил, это поражение?
Милостивый Чайтанья Махапрабху, воплощение энергии милости Господа Кришны, беспокоился о нем. И поэтому Он думал: Я побежу его тогда, когда никто не видит.
Диспут Нимая Пандита с Кешавой Кашмири
Я сделаю это так, что он даже не заметит, что его победили, а когда он опомнится, будет уже поздно.
Поэтому поздно вечером Чайтанья Махапрабху сел на берегу Ганги. Вокруг него опять расселись его ученики, которые ловили каждое его слово и записывали каждое его слово в своих дневниках или в своих тетрадках.
И Кешава Кашмири, проходя мимо, гуляя вечером перед важным днем, когда он надеялся на то, что он вступит в сражение с пандитами Навадвипы, он увидел эту сцену и, заинтересовавшись этим, он приблизился и стал смотреть на них сначала из-за кустов.
Он стал слушать, что говорит Гауранга Махапрабху. И чем больше он слушал это, тем счастливее он становился.
Он вдруг почувствовал необычайную привязанность, он смотрел на красоту Немая. Красота — это одно из оружий, с которым Шри Чайтанья Махапрабху пришел сюда, на землю, для того, чтобы побеждать, завоевывать души этого мира.
Души этого мира прикованы к блеклой, бессмысленной красоте этого мира. И Кешава Кашмири пал жертвой его красоты, пал жертвой его учености. Он присматривался, в конце концов, он вышел на свет.
И Шри Чайтанья Махапрабху спросил его: Кто ты? Он сказал: Я такой-то и такой-то. Я пришел сюда. С ним не было его глашатая, не было его свиты, он был один, никто, никого не было рядом. И он спросил у него: а кто ты, юноша?
Он сказал: я твой последний слуга. Некоторые люди называют меня пандитом, но на самом деле я слуга той, которой ты поклоняешься, слуга богини Сарасвати. Я слышал о том, что нет никого более ученого, чем ты.
Не мог бы ты продемонстрировать свою ученость? Не мог бы ты показать, что это значит быть ученым человеком. Можешь сочинить стихи в честь Ганги? Вриндаван Дас Тхакур говорит, это чтобы вы оценили свою удачу.
Вриндаван Дас Тхакур говорит, что Кешава Кашмири произносил стихи во славу Ганги в течение трех часов без перерыва. Я всего-навсего час говорю еще. Не так долго.
Три часа без перерыва, один за другим он произносил стихи со скоростью, с которой поворачивался его язык, экспромтом стихи лились с его уст. Он прославлял Гангу всевозможными способами, все, застыв,
слушали его, иногда понимали что-то, иногда не понимали. У них тогда кружилась голова. Но все понимали, что Нэмай Пандит проиграл.
Все его студенты с ужасом думали, что же будет после того, как это чудо, это представление закончится. Как нужно будет относиться к этому?
Кришнадас Кавирадж Госвами говорит, что он всего сто стихов во славу Ганге произнес. Очевидно, что 3 часа для этого не нужно было. Но так или иначе, это было что-то. Это было нечто невероятное.
Это была такая демонстрация не просто учености. Иногда люди не понимали слова, потому что санскрит имеет огромные слова. Слова, которые употреблял Кешава Кашмири, аналогии, сравнения, аланкары необычайные.
После всего этого Чайтанья Махапрабху сложил молитвенно руки и сказал: О, теперь я знаю, что значит быть ученым.
Но пожалуйста, пойми, что мы простые люди, мы не сможем до конца оценить то, что мы услышали сейчас, если ты сам не объяснишь нам, что же ты нам рассказал.
Не мог бы ты взять какой-нибудь из этих стихов и рассказать внутренний потайной смысл в вьянджана-вритти и все остальные аланкары, которые есть в этом стихе.
Яссвовиелл Кашмири, который уже забыл все стихи, которые он произносил, потому что на самом деле это богиня Сарасвати произносила все эти стихи. Он слегка смутился.
И он спросил: какой ты стих хочешь, чтобы я объяснил тебе? И тут неожиданно Чайтанья Махапрабху или Нэмай Пандит произнес стих из самой середины его речи — ни из конца, ни с начала. А иногда, когда кто-то говорит... Ну, мы начало мы можем запомнить, конец мы можем напрячься.
И с самой середины Чайтанья Махапрабху выбрал стих и совершенным образом, легко и свободно произнес этот стих. И сказал: Не мог бы ты рассказать о том, какие здесь есть украшения?
Кэшава Кашмири очень обрадовался, он стал рассказывать: тут эта аланкара, это аланкара, это сравнение, тут это сравнение.
Чайтанья Махапрабху цокнул языком и говорит: потому что Кешава Кашмири думал — ну, он же понятно, он же не знает аланкара-шастры, он всего лишь преподаватель разговорного санскрита, он преподаватель грамматики, он ничего толком сам не знает, ему надо все объяснять.
Тут неожиданно Чайтанья Махапрабху столь же смиренно поднял руку и спросил: А не мог бы ты теперь указать на ошибки, которые ты допустил в этом стихе?
Кэшава Кашмири остолбенел, он стал растерянно смотреть вокруг, он стал не понимать, как реагировать на это предложение. В конце концов, он сказал, что ошибки — какие могут быть ошибки? Все то, что я говорю, безошибочно.
Чайтанья Махапрабху очень смиренно опустил голову и сказал: Извини меня, пожалуйста, но как минимум 10 грубых ошибок в этом стихе есть. Мне не хочется тебя огорчать, но 10 очень грубых ошибок ты допустил.
Не волнуйся, не волнуйся, даже Калидаса допускал ошибки. Величайшие поэты допускали ошибки, поэтому ну что с тебя взять.
Один за другим Чайтанья Махапрабху стал перечислять ошибки, которые допустил Кэшава Кашмири в этом стихе, и с каждой ошибкой оттенок красного на лице Кэшавы Кашмири становился все более и более интенсивным. Так что даже несмотря на темноту, все заметили, что он густо покраснел.
Кэшава Кашмири не мог опровергнуть Нэмай Пандита. Он не мог ничего сказать. Действительно, он понимал, что такое. Нэмай Пандит сказал: Ничего, ничего, ничего.
Может быть, ты там расскажешь еще одну поэму, еще про кого-нибудь, чтобы как-то возместить какие-то небольшие дефекты, которые ты допустил? Может быть, ты расскажешь еще какой-нибудь стих?
Я уверен, что ты сможешь совершенным образом сказать что-то сейчас. Это все, что он смог произнести. Ни одно слово не вышло у него с языка.
Он не понимал, что лихорадочно он молился богине Сарасвати, чтобы хотя бы Харе Кришна сказать, ничего не получалось. Он не мог произнести ничего.
Нэмай-пандит стал успокаивать его. Он говорил: ну ничего, бывает, ты устал. Три часа без перерыва ты говорил. Ну, понятно, ясное дело. Ты сказал такие замечательные стихи.
Ну, там были небольшие дефекты, в каждом стихе по 10 штук не меньше. Но ничего, другие поэты тоже совершают ошибки. Не расстраивайся ради Бога. Нэмай-пандит стал успокаивать его, как родная мать.
И когда его студенты, подобные вам, начали смеяться и хихикать, когда они услышали длинное такое блеяние, которое доносилось из узкешего кашмири, они стали хихикать, Чайтанья Махапрабху цикнул на них: стоп. Не сметь смеяться над ним.
Он великий пандит. К нему нужно относиться с уважением. С огромным уважением он проводил, и он сказал: пожалуйста, приходи завтра. Завтра мы продолжим нашу беседу.
Завтра наверняка ты скажешь что-нибудь еще столь же приятное. Пожалуйста, мне было так приятно познакомиться с тобой. Я же не знал, куда деться.
Его эго лопнуло, но при этом Нэмай-пандит сделал это с таким изяществом, с такой красотой, с такой добротой, с такой любовью, что сердце кешева-кашмири растаяло. Он подумал, кто это?
И первое, что ему пришло в голову, наверное, это сам Бог. Он отогнал от себя эту мысль. Не может этого быть. Я же не сентиментальный какой-то вайшнав, не какой-то там преданный из Москвы или еще откуда-то.
Не может этого быть. Он стал молиться, он стал думать. Чем больше он думал, тем счастливее он становился. Чем больше он помнил о красоте Нэмай-пандита, тем больше счастье заливало
его изнутри, и в конце концов богиня Сарасвати пришла к нему и сказала: это мой Господин, это сам Бог, приди к Нему и попроси у Него прощения, предайся Ему, попроси у Него защиты, и Он скажет тебе, что нужно делать, и сделай то, как Он тебе скажет.
На следующее утро он пришел к Нему, упал к Нему в ноги. Нэмай-пандит очень удивился. Кешава-Кашмири так рано, было 5 утра, солнце еще не встало,
Кешава-Кашмири уже стучался в его двери. Когда Нэмай-пандит открыл дверь, он пал к нему в ноги. Он стал дотрагиваться до его стопы, он стал плакать, он стал говорить: Я все понял, я все понял, я все понял.
Спасибо. Я теперь твой.
Несовершенство рационализма в поиске истинной сути
Немой пандит ему сказал: «Раздай всех своих слонов и все остальные богатства, откажись от своей суеты, стань нищим и проповедуй славу святого имени. Это единственное, что я тебе говорю.
Но почему эта лила очень важна, прежде чем мы с вами перейдем к главной лиле, о которой я хотел рассказать.
Почему Гая-гамана-лила не могла бы случиться так, как она случилась, если бы до этого Кешава Кашмири не потерпел поражение от Нимая Пандита? Причина этого очень важна. Нам нужно очень хорошо ее понимать.
Нимай Пандит хотел показать нам, рациональным людям, а он знал, что сознание Кришны будут проповедовать людям с зараженным рационализмом и интеллектуализмом.
Поэтому он пришел в Навадвипу. Навадвипа была самым рациональным городом того времени и самым атеистичным, - рационализм и атеизм всегда ходят рука об руку.
Потому что рационализм - это понимание того, что с помощью своего разума, с помощью своего рассудка я могу решить все проблемы, я могу так или иначе достичь успеха, с помощью, мне не нужно ничего другого.
И поэтому от рационализма до атеизма рукой подать, они, собственно, входят друг с другом, они неразличны друг с другом. А Чайтанья Махапрабху хотел показать нам, что любой рационализм имеет изъяны.
Даже такой совершенный, даже рационализм, за которым стоит сама
богиня ученых. Все концепции ученых — это, в сущности, на самом деле какой-то дар богине Сарасвати. Любая ученость, которая есть у людей, любые дипломы, все, что бы у нас ни было,
все это — дары богини Сарасвати. Чайтанья Махапрабху хотел сказать, что все то, что она вам даст, исполнено ошибок.
Что все это несовершенно, что вы не сможете на самом деле никогда спасти истину, если будете полагаться только на свой рассудок, что все это в конце концов будет всего лишь навсего бесконечной
чередой ошибок. Есть один способ, что нужно делать, — нужно просто предаться. И, собственно, это предание он и совершил вскоре после того,
как победил Кешава Кашмири. Он хотел показать: вот посмотрите на это, вы пытаетесь найти смысл в этом, вы пытаетесь найти счастье в этом.
Вас привлекает поэзия, вас привлекает изящное искусство, вас привлекает науки, потому что это все имеет очень большую привлекательность и красоту.
Люди, когда они слушают великих ораторов, они не важно о чем они говорят, они готовы, открыв рот, слушать их и потом прославлять их в комментариях.
Шри Чайтанья Махапрабху говорит: все это прах, пыль, все это ошибки. Все это в конце концов не приведет вас к никакому успеху.
Единственное, что нужно сделать, нужно сделать то, что сделал Кешава Кашмири, когда он потерпел крах. И нужно сделать то, что сделал сам Шри Чайтанья Махапрабху, когда он сам перечеркнул свою карьеру.
На пике этой карьеры, когда все любили его, когда люди готовы были носить его на руках.
Представьте себе, насколько слава Немая Пандита увеличилась в размерах на Навадвипе и в окрестных деревнях после того, как он победил Кешева Кашмири. До этого люди ценили его, до этого никто не мог соревноваться.
И тут вдруг наш-то этот самый пробился.
Все те, кто боялся и дрожал перед Кешевом Кашмири, на следующее утро высыпали на улицы, когда они узнали, что он тайком, под прикрытием ночи, еще до рассвета ушел, предварительно раздав все свои богатства нищим Навадвипы.
С позором оттуда, и когда все постепенно, постепенно узнали, что это Немай Пандит тайком, тактично одержал победу над ним на берегу Ганги
накануне этого дня, все да даже завистники полюбили Немая Пандита. Даже завистники, они не могли уже больше ничего сказать, в этот момент Немай Пандит уходит из Навадвипы, в этот момент Немай пандит разворачивается и идет в Гаю.
Отказ Нимая Пандита от ученой славы
Под смешным, в каком-то смысле, предлогом. И тоже, как я уже сказал, в этом есть очень глубокий смысл, почему Немаю Пандиту, чтобы получить посвящение, нужно было уйти из Навадвипы? Вы еще способны слышать, да?
Ничего, я не очень вас утомил. Голодный голос. Тоненький, но сладенький. Я прошу прощения. Я могу остановиться.
Да, в этот самый момент Немай Пандит стал думать: какой смысл во всем? Он стал думать: я надеюсь, что я достаточно основательно доказал всем бессмысленность мирской учебности. Я надеюсь, что я достаточно ясно показал всем
что во всех этих вещах нет, по сути дела, никакого смысла, если они лишены бхакти, если в них нет любви,
все это, как говорил Шрила Прабхупада, — украшения на трупе. Это стих из Нарадия-пураны. Про украшения на трупе. Вся мирская ученость, богатство, красота, все то, что люди так ценят, все это ничто.
И поэтому сам Махапрабху, чтобы у людей не оставалось никаких сомнений в этом, бросил все, перечеркнул все, поставил большой жирный крест. Не бойтесь ничего.
Не бойтесь отворачиваться от всего, потому что все это не имеет смысла. Не бойтесь отправляться туда, в это путешествие, в Гаю. Почему в Гаю?
В Гаю, потому что он знал, что Шачимата не отпустит его никуда в другое место, ему нужен был хороший предлог.
Шачимата уже пережила травму ухода Лакшмипри, когда Чайтанья Махапрабху ушел из Навадвипы в первый раз, отправился в восточную Бенгалию и Бангладеш.
И если бы Нимай-пандит сказал ей: «Я отправляюсь еще куда-то», она бы не разрешила ему это делать. Но у него был хороший предлог: «Я должен совершить шраддху по своему отцу».
Каждый благочестивый индус хотя бы один раз в жизни должен посетить Гаю. Сделать там шраддху. Там, в Гае, есть вишну-пада — отпечаток лотосных стоп Господа Вишну.
И слушайте, потому что каждая малейшая, мельчайшая деталь этой истории важна. Чтобы... Потому что она объясняет динамику внутренней трансформации, внутреннего преображения.
Шачимата отпустила Нимай-пандита только потому, что вместе с ним в это путешествие отправились толпы его учеников, включая его верного последователя, который приходился ему дядей, мужем сестры Шачиматы, Чандрашекхарой АчарЬей. Ему, более пожилому человеку, она поручила своего любимого сына.
Она сказала: «Мой сын не знает, что он делает, иногда он полностью теряет себя». Пожалуйста, проследи за ним, и главное — обещай мне, что он вернется обратно домой.
На этом условии она отпустила Нимай-пандита, отправившегося туда в дорогу. Дорога в Гаю занимала пару недель, дорога обратно — пару недель, в самой Гае еще некоторое время. То есть он ушел на долгое время.
Вриндаван Дас Тхакур объясняет, что происходило с ним по дороге. Почему ему нужно было уйти?
Потому что во всех великих книгах, описывающих духовную жизнь прямо или косвенно, говорится, что духовная жизнь это путь, это путешествие. И путешествие значит, мы уходим из дома.
Чтобы вернуться домой, но вернуться домой другими.
Нам обязательно нужно уйти, потому что дома нас окружают привычные вещи, дома нас окружают вещи, с которыми мы привыкли себя отождествлять. Духовное путешествие - это поиск нового Я. И для того, чтобы найти новое Я, я должен оставить свое старое я.
Иногда люди привязаны к своим сковородкам, к своим кастрюлям, к своим я не знаю чего, к своим кошкам, собакам. Это самые сильные привязанности. Как можно кошку свою оставить? Собаку, кактус, свои комод, свои книги, но
духовная жизнь начинается: первый шаг на духовном пути. Я выхожу домой из дома. Я переступаю через порог, я не оглядываюсь назад. Я отправляюсь куда-то, я отправляюсь в святое место, чтобы найти нового себя.
Без этого невозможно, невозможно найти нового себя, не расставшись с собой старым. Поэтому Чайтанья Махапрабху покинул Навадвипу, именно в Гае произошла эта трансформация.
Духовное развитие как серьёзное внутреннее путешествие
Вриндаван Дас Тхакур описывает еще одну вещь. Они вышли из Навадвипы весёлой гурьбой. Большая толпа учеников сопровождала Чайтанью Махапрабху.
На любом привале, когда они останавливались, а у них завязывалась оживленная беседа, иногда они шутили друг с другом. В общем, они были очень счастливы.
Представьте себе эту большую путешествующую ятру, и я знаю, также когда они большими ятрами прибывают в какое-то святое место, они очень счастливы там с
каждым днем путешествия речь Чайтаньи Махапрабху становилась все серьезнее, серьезнее, серьезнее. С каждым днем он становился все молчаливее, молчаливее и молчаливее.
Его ученики, которые очень внимательно присматривались к нему, которые были настроены на него, они вольно или невольно тоже становились все серьезнее и молчаливее.
Духовная жизнь, духовное путешествие, оно может начинаться очень весело вначале. Прасадам, киртан. Шрила Прабхупада говорил об этом. Наш путь - это сплошные праздники, сплошные путешествия.
Мы танцуем и доедим свой путь до Кришны. Это так, это так. Но с каждым шагом по направлению к Гае, к тому месту, где должен был произойти этой переворот, Чайтанья Махапрабху становился все серьезнее, серьезнее, серьезнее.
Если мы хотим достичь чего-то на духовном пути, мы должны очень хорошо понять эту динамику. С каждым шагом на духовном пути мы должны становиться серьезнее.
С каждым шагом мы должны быть меньше привязаны к прасаду, к миру. Должно произойти. Внутренняя сосредоточенность - это очень важный критерий того, что что-то действительно происходит или готово произойти.
Что случилось дальше? Дальше случилось необычайное событие. Чайтанья Махапрабху заболел.
В «Чайтанья-бхагавате», «Чайтанья-чаритамрите» — всегда, когда говорится о болезни Чайтаньи Махапрабху, имеется в виду только одна болезнь: дивья-унмада. Его божественное безумие.
Когда там описывается, что он катался по земле, или он произносил какие-то имена, или он прыгал, или он танцевал. Никакой другой болезнью Шри Чайтанья Махапрабху никогда не болел. Даже ребенком он никогда не болел.
Можете не сомневаться в том, что его биографы тщательнейшим образом любовно описали бы все болезни, которые у него были, у него не было болезней, единственный раз в своей жизни он заболел на пути в Гаю.
Примерно на середине пути, на половине пути у него поднялась температура. И как его спутники и другие аюрведические врачи не пытались ему помочь, ничего не получалось, температура не проходила.
Несколько дней он провалялся с высокой температурой, температура становится все выше, выше, и выше, и выше.
Это тоже очень важный момент, потому что на пути к духовному просветлению, мы вправе ожидать каких-то событий, которые заставят нас пересмотреть свою жизнь. То болезнь Чайтаньи Махапрабху очень симптоматична.
Мы знаем, я знаю по себе, я вижу это на примере других преданных, что иногда человеку нужно остановиться. Болезнь - это способ остановиться. Болезнь - это способ выйти из какой-то инерции нашей жизни. Иногда духовная жизнь, духовная практика превращается в какую-то инерцию.
И что-то должно случиться, чтобы мы еще серьезнее стали относиться к тому, что мы делаем. тому, что мы делаем. Еще серьезнее подумали о том, что нам нужно в конце концов достичь этой цели.
Подумали о том, что мы делаем, как мы делаем, чтобы ее достичь, вы наверняка знаете, что Шри Чайтанья Махапрабху сам посоветовал средство от этой температуры.
Он сказал: «Принесите воду от чистого брамана. Я выпью эту воду, и эта вода спасет меня.
В отчаянии его спутники побежали к какому-то местному браману, схватили его за руки, за ноги, обмыли его стопы, принесли эту воду, Чайтанья Махапрабху, Чайтанья Махапрабху пил стакан за стаканом эту воду, и тут же температура у него спала.
Это еще одна вещь. Вода со стоп браманов или чистых людей значит общение, значит служение чистым людям. Выход из того кризиса, который наверняка будет у нас на духовном пути, в том или ином виде он будет.
Выходом из этого кризиса является общение с чистыми людьми. Еще не обязательно с духовным учителем, потому что все это еще до самой этой лилы, которая вот-вот начнется. Именно они смогут переформатировать нас.
Это следующий очень важный шаг или очень важный этап, который не минуем. на пути к полной трансформации.
Не думайте, что если у вас уже есть три ряда кантимал, если у вас есть, не дай бог, браманский шнур или еще какие-то другие украшения, то это полная трансформация произошла.
Потому что полная трансформация значит бхакти эй Кришнанам Смарана Крандан. Полная трансформация значит: одно имя Кришны, я не могу остановиться. Слезы текут. Рекой у меня из глаз.
Поэтому независимо от того, на каком этапе формальном своего духовного пути вы находитесь, все это нам нужно понимать.
Если эта полная трансформация еще не произошла, то значит, нам еще предстоит пройти какие-то этапы на этом пути. И знайте, что лекарства от кризиса — это вода, слотость на стоп чистого брамана.
Это служение, служение другим людям, служение людям чистым, чистосердечным. Это единственный выход из кризиса. Вспомните об этом, когда кризис придет в вашу жизнь. О Хари Кришна. Придет.
Погружение в атмосферах святого места Гаи
В конце концов, совсем немного еще осталось. Чайтанья Махапрабху пришел в Гаю. И когда он пришел в Гаю, это атмосфера, праздничная атмосфера святого места. Слышите, да?
Праздничная атмосфера святого места, популярного святого места, захватила его полностью. Первое, что он увидел в Гае, была Ганга. И Ганга в Гайе очень красивая, очень мощная.
Хотя он сам с берегов Ганги, эта Ганга поразила его какой-то своей свежестью, красотой. Это очень важная тоже вещь. Ганга, что есть ганга? О чем мы говорим?
Мы говорим на самом деле о внутренней перемене, которая подразумевает обретение новых очень глубоких духовных самскар. Что значит преображение внутреннее? Внутреннее преображение значит замена прежних самскар,
на наших обычных материальных самскар, на основе которых мы строим свою жизнь, привыкли строить свою жизнь, наших привычек, наших каких-то программ, которые у нас есть, наших воспоминаний, наших сбывшихся или несбывшихся — никогда не знал, как по-русски, мечты — во множестве мечтов, мечтаний, мечтания. Мечтаний, да.
Это все наши самскары, старые самскары. Так теперь духовная жизнь - значит, переворот, значит, новая самскара, абсолютно новая самскара, настолько мощная, настолько сильная, которая все вытеснет.
Я оставил свои привязанности, я отказался от какой-то своей двойственности, к которой я привык, от какой-то своей привычной атмосферы, атмосферы или обстановки, в которой все напоминает мне о своем прошлом, о своем прошлом я.
Я ушел оттуда, я отправился в это путешествие со своими близкими. Я с каждым шагом на этом пути становился все серьезнее, серьезнее, серьезнее.
У меня произошел кризис или болезнь, которые чуть не остановили меня, чуть не прервал этот путь. Дальше очень важно, дальше мы приходим в святое место. Это святое место - одна из характеристик святого места.
Если мы хотим действительно находиться в святом месте, святое место - это место, где есть удипыны, место, где есть вещи, которые напоминают нам о Кришне.
Если мы хотим находиться в святом месте, чтобы это действительно было святое место, мы должны ходить от одного места лил Кришны до другого места, думать там об этих лилах, вспоминать, и так или иначе, смотреть на то, что напоминает нам о Кришне.
Ганга была таким удипаном для Шри Чайтаньи Махапрабху. Это была не та ганга, в которой он купался маленьким ребенком, не та ганга, в которой он плескался и брызгался, и подныривал внутрь, дергал за ноги каких-то брахманов, которые читали мантры в реке.
Это была ганга, которая течет с лотосных стоп Господа Вишны. Это была ганга, которая касается головы Господа Шивы. Это была ганга, которой поклоняются великие преданные, великие святые, это была другая
река, которая тут же же связалась в сознании Шри Чайтаньи Махапрабху со всем тем, что он знал о ганге. Эта ганга поразила его своей красотой, своей мощью, своей чистотой.
И гимны, которые он услышал, и рассказы, которые он услышал, он стал бродить из одного места в другое, и в каждом из этих мест гиды, местные брахманы, рассказывали ему славу всего того, что происходило здесь.
Дальше это следующая вещь, необходимая для того, чтобы преображение произошло, оказавшись в святом месте, мы должны слушать снова и снова и снова.
Слушать того, кто знает, кто может перенести нас в это время и в это место, кто может раскрыть нам, что происходило здесь, действительно, в этом месте, когда Кришна проводил здесь свои игры?
Эти браманы рассказывали ему о славе этого святого места Гайи. Они водили его на Юдхиштхира-гаю. Это место, где Махараджа Юдхиштхира проводил свою шраддху. Они привели его к Бхима-гае, место, где Бхима проводил свою шраддху,
Созерцание стоп Вишну и живой духовный опыт
они привели его еще в какие-то места, они рассказывали все с огромными подробностями, читанием Махапрабху наполнялся всем этим, его состояние становилось все выше и выше, и выше.
И в конце концов, кульминацией всего этого был тот момент, когда они пришли к Кришнапади, к отпечатку лотосных стоп Вишну.
И когда брахманы стали говорить: эти самые лотосные стопы, с которых стекает Ганга, те самые неотличные от самого Вишну. Его стопы не отличны от него. Этот отпечаток не отличен от самих стоп. Это сам Вишну.
Они стали объяснять это: те самые стопы, которые Бали Махарадж поставил себе на голову, когда Вишну пришел к нему в образе Ваманадевы,
и когда он двумя шагами перешагнул через всю вселенную, и Бали Махарадж, в ответ на его вопрос, куда поставить третий шаг, показал на свою голову, в этот момент
Ваманадев поставил ему свою стопу туда, те самые стопы, те самые стопы, за которыми следовал Лакшман 14 лет во время скитаний по лесам, те самые стопы, которым поклонялись во Вриндаване, все обитатели Вриндавана.
И в этот момент произошло самое важное. Слушайте очень внимательно, потому что это действительно самый важный момент.
Чайтанья Махапрабху был подготовлен, вернее, он показывал нам, каким образом мы можем и должны подготовиться к этому перевороту.
Но вся эта подготовка, все эти предварительные вещи, которые раскрывают наше сердце, подготавливают наше сердце, в конце концов должны превратиться в непосредственный живой опыт соприкосновения с Кришной в виде того, в чем он непосредственно проявляется.
И Вишну в этом мире, Кришна в этом мире проявляется в виде своего святого имени и проявляется в виде арча-виграхи. И мы знаем теоретически, что святое имя не отлично от Кришны.
Кто знает, что святое имя не отлично от Кришны? Два человека. Кто может процитировать стих, который об этом говорит? Вина твам нама нами нам. Мы знаем, что арча-виграха не отлична от Кришны, правильно? Знаем.
Знаем, но теоретически знаем. Мы знаем, что духовный учитель не отличен от Кришны. Знаем. Теоретически знаем.
Все эти предварительные вещи, которые обязательно должны предшествовать, собственно, акту преображения или инициации в полном смысле этого слова, они всего лишь навсего подготавливают наше сердце к тому, чтобы
мы действительно поняли, что арча-виграха не отлична от Бога, соединившись с ней в своем сознании, когда Чайтанья Махапрабху, стоя перед отпечатками лотосных стоп Вишну, Вишнугаи смотрел на них, он вдруг, благодаря словам этих брахманов, благодаря гимнам, которые были, благодаря шуму, который был там, благодаря всему этому, он полностью сосредоточил на них свое сознание.
И в тот момент, когда его сознание полностью сосредоточилось на них, произошло чудо, то самое чудо-преображение, которое должно было быть, он понял: это сам Бог. Это Бог.
Это не изображение Бога, не реплика Бога, ни тень Бога, ни какое-то подобие Бога, ни что-то, что напоминает мне о Боге. Это Бог.
В этот момент слезы брызнули у него из глаз, он зашатался и готов был упасть в обморок. Люди, которые смотрели на него, а на самом деле все взгляды были обращены на него в этот момент потому что он был невероятно
прекрасен. Чайтанья Махапрабху огромного роста, с его красотой, все взгляды приковывались к нему, хотел он этого или не хотел. Но одновременно с этим люди чувствовали смущение и робость перед ним.
Он излучал такое достоинство, такое благородство, такую чистоту, что никто не решался подойти к нему.
В этот самый момент, когда он уже готов был упасть в обморок, и все видели, что он зашатался, что он плачет, что с ним случилось что-то невероятное, какое-то чудо произошло.
Когда он зашатался, чтобы упасть в обморок, один единственный человек из толпы подскочил к нему и подхватил его. Я не скажу, кто это? — Сразу.
История Вибхишаны и прямое видение Божеств
Но сначала мне хотелось рассказать одну историю, немножечко отойти в сторону от нашего рассказа, маленькой, совсем короткой истории, которая иллюстрирует этот самый момент.
Если вы жили какое-то время во Вриндаване, вы наверняка видели в Кришна Баларам Мандире пожилого, грузного человека, который уже разменял восьмой десяток. Он плохо ходит, он иногда выбирается из своей комнаты, где-то
там, в гестхаусе, он одет в одежде брахмачари, еле-еле ходит. Иногда он выбирается и сидит на солнышке. Видели такого человека или нет, Гирирадж знает. Это Вибхишан из Израиля.
Мне хотелось рассказать его историю, потому что его история очень хороша.
Он приехал сюда во Вриндаван уже много лет назад, живет здесь во Вриндаване. И каждый день, когда ему выдается возможность выйти с этой своей подставкой и сесть на солнце, он сидит и плачет.
Если вы подойдете к нему в этот момент и спросите его, о чем он плачет, он скажет: «Я плачу от невероятной благодарности, от которой разрывается мое сердце. Я плачу от того, что я не понимаю, как мне повезло, почему мне повезло, откуда мне такая удача?»
Все свои дни он проводит в этих слезах благодарности, повторяет Святое Имя и плачет от благодарности. Он видит преданных, глаза его увлажняются от слез благодарности.
А история его такая: он был обычным человеком, он был туристом, он просто путешествовал каким-то чудом, непонятно почему. Кришна завез его во Вриндаван. Он ничего не знал о преданных.
Он ничего не знал о Харе Кришна мантре, он ничего не знал ровным счетом ни о чем.
Один прекрасный день в своей жизни, когда он, как турист израильский, у которого есть какие-то деньги в кошельке, путешествовал по Индии и приехал во Вриндаван, он услышал, что есть какое-то место.
Скорее всего, по пути в Вавру или по дороге из Агры приехал сюда. Он пришел в Кришна-Баларам-мандир. Опять же, ему сказали, вот есть тут такой храм. Он пришел к алтарю. Прошел мимо Шьямасундары, посмотрел на Кришну-Балараму.
Он подошел к Шримати Радхарани. Встал перед ними и остолбенел. Слезы градом покатились из глаз. И он смотрел только на Шримати Радхарани. Он смотрел только на нее, ни на кого другого не мог. Он смотрел на нее и плакал. Все.
С этого момента его жизнь стала другой.
И как его дети не отговаривали его, как все остальные родственники не приводили его в чувство, как все люди вокруг него не паниковали из-за того, что он сделал, он все раздарил, он там какое-то время жил в Израиле, и потом в конце концов он приехал сюда и здесь в свои 80
с небольшим летом проводит дни в храме Кришны-Баларамы, плача от благодарности. С ним произошло то, что произошло в этот самый момент с Чайтаньей Махапрабху.
Потому что на самом деле закон один, законы духовной жизни одни и те же. Просто с кем-то это происходит сразу, с кем-то это может произойти постепенно. Но в конце концов это должно произойти с нами.
Он увидел ни статую, ни кого-то наряженного. Он увидел саму Шримати Радхарани, так же как в тот самый момент в Гае Шри Чайтанья Махапрабху увидел Кришну, глядя на его стопы. Почему?
Потому что, так или иначе, все его сознание было приковано к этому.
Все остальные предварительные вещи, которые должны случиться с нами, нужны только для того, чтобы в какой-то момент мы предстали перед Божествами, и при этом наше сознание не отвлекалось ни на что другое.
Принятие посвящения от Ишвары Пури
И мы бы представь перед ними, сказали, Пратима на хатуме, саксат праджандранандана. Ты не статуя, ты сам раджанранандана, ты сам Кришна. Чтобы так или иначе, по какой-то удаче, с нами это произошло. В этот момент произошло.
И в тот момент, когда Чайтанья Махапрабху зашатался и готов был упасть в обморок, один единственный человек подбежал к нему, удержал его, и когда Чайтанья Махапрабху, слегка придя в себя, оглянулся и посмотрел на него, он увидел Ишвару.
Он увидел того самого садху, с которым он встречался до этого в Навадвипе. Он увидел своего духовного учителя. И в этот момент все сложилось, пазл сложился, все встало на свои места.
В этот момент, когда он получил этот опыт, он понял, я готов принять посвящение. До этого он не был готов принять посвящение. И Ишвара Пури был у него, приходил к нему на обед. Они проводили долгое время в беседах.
Махапрабху редактировал его книгу. Они стих за стихом проходили по его книге и проверяли его книгу, Ишвара Пури и спрашивал: все правильно, не все правильно? Чайтанья Махапрабху краснел, говорил: все правильно.
Потом находил какую-то ошибку, Ишвара Пури говорил: ерунда какая, у меня нет никаких ошибок. Они были знакомы. Несколько месяцев Ишвара Пури прожил в Навадвипе. Чайтанья Махапрабху виделся с ним каждый день.
Гададхара Пандит приходил к нему. Он жил у Гадатхара Пандита. Они были близко знакомы, но он не был готов тогда. В тот самый момент, когда он зашатался, глядя на стопы Вишну.
Ишвара Пури подбежал к нему, схватил его. Чайтанья Махапрабху видел его. И он все понял. Он сказал, я самый счастливый человек сегодня. Нет никого более счастливого, чем я.
Ишвара Пури сказал: нет, я самый счастливый человек сегодня. Нет никого более счастливого, чем я. Так, два самых счастливых человека встретились друг с другом.
И на следующий день эти два самых счастливых человека на свете стали учителем и учеником. Чайтанья Махапрабху предался ему, и Ишвара Пури принял его. Когда Чайтанья Махапрабху попросил его о мантре,
Ишвара Пури сказал ему: мантра? Тебе только мантра нужна, я тебе всю жизнь свою отдам. Всего-навсего мантру ты просишь.
Спроси чего-то больше. Так они стали учителем и учеником, и так Ниммай Пандит превратился в бабу книмая так его сердце преобразилось, так повторяя святое имя, он плакал, плясал, танцевал, смеялся, катался по земле, иногда он застывал, иногда он в самозабвении повторял имена Кришны.
Он хотел тогда же отправиться во Вриндаван, если бы его не остановил голос небес.
Значение обряда посвящения и полного предания
Но сама эта лила, Гая-гамана-лила, очень-очень важная для нас всех, чтобы мы поняли, что такое настоящее посвящение и какой путь отделяет нас от него.
И много еще чего можно сказать про, в том числе, эту лилу. Один из учеников Бхактисиддханты Сарасвати, профессор Саньял, написавший замечательную книгу про Господа Чайтанью. Поразительные вещи пишет, объясняет лилы. В частности, он пишет, как важен обряд посвящения, как люди, которые в пренебрежении обрядов в своем презрении к обрядам встречались вам такие люди, которые говорят: это все внешне, это все обряды, нужны такие обряды, это все ерунда, это всё что-то отжившее. Он пишет поразительную вещь, он пишет, что это люди, которые на самом деле не готовы предаться полностью, поэтому им не нравится обряд. Они не хотят предаваться, и они хотят сохранить частичную независимость.
И, соответственно, так как они сохраняют эту частичную независимость, их предание неполное,
и опыт, духовный опыт, который они получают, тоже неполный, потому что йатха мам прападйанте тамс татхаива бхаджамй ахам, насколько я предался, настолько Кришна откроется мне. И кому я предаюсь? Мадхавананда объяснял это. В конце концов, я должен предаться духовному учителю. Это неразрывно связано, без этого невозможно обрести духовный опыт.
Этот опыт предания полного должен произойти. Профессор Санял пишет там эти вещи очень-очень жестокие про нас, про то, что мы с вами не проходим через через этот путь через этот очень глубокий путь духовного посвящения.
Мне хотелось рассказать об этом, потому что, как я сказал вначале, потому что мы вроде бы
вайшнавы, так посмотреть, вроде вайшнавы. Но если чуть-чуть поскрести, если чуть-чуть соскоблить поверхность, то внутри окажется, что там как у
кого это было, у Андерсена сказка была. Позолота-то сотрется, а свиная кожа остается. Можно позолотить что-то, а внутри остается то же самое. Чайтанья Махапрабу принес.
И после того, как это произошло, Чайтанья Махапрабу вернулся в Навадвипу. После того как он вернулся в Навадвипу, все преданные, все люди в Навадвипе, кроме нескольких оскорбителей, они стали преданными. То, что не мог сделать Адвайта Ачарья, то, что не могли сделать другие вайшнавы, Чайтанья Махапрабу сделал. Но только после того, как он прошел через это преображение, через эту трансформацию.
И суть в том, что когда меняется наше эго, я возвращусь к самому началу, меняются наши эмоции. То, что вызывало эмоции раньше, перестает вызывать. Перестает волновать нас.
То, что не вызывало эмоции, наоборот, начинает волновать нас.
Мое преображение будет полным тогда, когда все то, что связано с Кришной, станет предметом очень глубокого эмоционального переживания и наоборот, все то, что связано с этим миром, перестанет меня сильно волновать, перестанет так приковывать мое внимание.
Для этого надо, чтобы мое «я» поменялось, чтобы я стал рабом любви Кришны. Для этого надо, чтобы я понял, что Святое Имя Кришны, мурти Кришны, святая дхама Кришны и вайшнавы, которые представляют в моей жизни Кришну, через которых ко мне приходит Кришна, —
они не отличны от самого Кришны. В этот момент, когда это понимание придет, вся любовь и сосредоточенность моего сердца будут вместе с ними, в этот момент произойдет чудо.
И жизнь моя поменяется, как она поменялась у Вибhишаны, у Прахлады, у многих-многих других людей. Вот то, что мне хотелось рассказать. Я прошу прощения за такую долгую лекцию. Шри Чайтанья Махапрабху ки джай!