Величие пути, данного нам Господом Чайтаньей
Bhakti Vijnana Goswami · Mayapur · 2017
Chapters
Буравейна, Шричанов, стабина Будле, своя0,
Цель паломничества в святую дхаму
Врежа 2 Крина япаде машини маску, санживашати, Я очень рад, что вы все приехали сюда, в эту святую дхаму, в месте явления Шри Гауранги Махапрабху. И нам надо очень хорошо понимать, зачем мы сюда приехали.
Кришна задает этот вопрос своему отцу Нанда Махараджа перед тем, как он, когда он собирался делать жертвоприношение Индре. И маленький Кришна подошел и спросил: «Отец, ты понимаешь, зачем ты это делаешь?
Или то, что ты делаешь, превратилось в некий бессмысленный ритуал, который твои предки и предки твоих предков, который передается по традиции, который свято блюдется из поколения в поколение, и про который все уже давно забыли, зачем они это делают?»
Я приезжаю сюда, в святую дхаму, уже не помню, сколько лет подряд. С 1989 года почти каждый год. И я уже почти забыл, зачем я это делаю.
Поэтому приезжая сюда, очень хорошо вспомнить все-таки, к чему мы хотим прикоснуться здесь. То место, откуда началось движение Санкиртаны Господа Чайтаньи Махапрабху.
И нам нужно очень хорошо понимать, чем движение санкиртаны Господа Чайтаньи Махапрабху отличается. И отличалась от всех остальных видов бхакти, которые в избытке практиковали здесь, на святой земле Индии.
Если мы посмотрим на историю движений бхакти, Мы увидим, что бхакти всегда было в Индии. В Ведах есть бхакти, там говорится о любви к Богу, в Южной Индии есть бхакти, везде есть бхакти, так или иначе.
Но почему именно здесь началось движение
Обучение Нимая Пандита у Гангадасы
Санкиртаны и какой смысл, чем эта бхакти отличается от всех остальных видов бхакти? На самом деле вопрос этот косвенно прозвучал в словах Гангадаса Пандиты, учителя грамматики Шри Чайтаньи Махапрабху.
Вы наверняка все слышали это имя. Он был одним из знаменитых учителей здесь, на Навадвипе. У него был свой тол, своя школа.
И он, как это принято у традиционных учителей своим старшим ученикам, поручал воспитание других учеников.
Учитель стоит во главе, но он делает своего рода пирамиду. Он учит старших учеников, старшие ученики учат младших учеников. Младшие ученики учат еще более младших учеников.
И Чайтанья Махапрабху, маленький Нимай Пандит, которому было тогда, может быть, 14 лет или 15 лет, он стал профессором в университете Ганга Даса Пандиты.
Тол, значит, университет или школа, или своя методика преподавания, свои принципы преподавания, так или иначе, и Ганга- дас Пандит очень быстро понял блестящий интеллект Нимай пандита и увидев его блестящие знания, его необычайную харизму, его способность влиять на других людей, отпечатление, которое Немай Пандит оставлял, на людях даже тех, кто однажды увидели его, был абсолютно неизгладим.
Люди, увидев его, не понимали, кто это такой, откуда он пришел.
Его огромные лотосные глаза, его развивающиеся черные волнистые волосы, его щегольски обернутые много раз дхоти, его драгоценные украшения гирлянды из цветов,
Гангадас Пандит понял: у меня появился хороший ученик. И любой учитель, у кого много учеников, знает, что он прежде всего ищет, кому бы это все передать побыстрее. Чтобы не было столько головной боли.
Но суть не в этом: суть не в головной боли, суть в том, что ученики должны расти, ученикам нужно передавать ответственность. Это очень важная система сама по себе.
И учителю самому не обязательно все время пересказывать какие-то одни и те же вещи, на самом деле, в какой-то период нашего духовного развития возникает потребность говорить о возвышенных вещах, и если нам все время приходится общаться с какими-то людьми, которым нужно давать азбучные истины, то это сложно.
Ганга Дас Пандит очень быстро передал Немаю Пандиту множество своих учеников, и Немай Пандит в течение долгого времени заботился о них. Ученики любили его.
Они были без ума от своего учителя, потому что блестящий интеллект Немая Пандита пленял всех.
Когда он рассказывал, люди, открыв рот, слушая, забывали записывать, забывали включать свои магнитофоны, айподы и все остальное.
Перемена в сердце Нимая после Гаи
Но что случилось позже? Мы все знаем, и я еще чуть позже расскажу об этом. И Немай Пандит однажды, на беду или на счастье, отправился в Гай. В Гае с ним произошло чудо.
Чудо, которое ожидали вайшнавы, жившие здесь, о котором они молились, он превратился в вайшнава.
И когда он вернулся обратно в Навадвипу, я сокращаю сейчас все детали или подробности этой истории, чтобы перейти к той части ее, которая нас волнует, чтобы войти в само повествование, чтобы войти в смысл, ради которого мы здесь собрались, когда он вернулся сюда, в Навадвипу, то все заметили необычайные перемены, произошедшие с ним.
И прежде всего все заметили необычайное смирение. Если до этого Немай Пандит был олицетворенным высокомерием, все в нем излучало высокомерие.
Как он ходил, как он смотрел, как он общался с другими, он на всех смотрел свысока и постоянно пытался спорить и доказывать свою правоту. Первый, кто обнаружил в нем перемены, был Садашива,
один из вайшнавов, живших здесь в Навадвипе. И он на радостях прибежал на следующее утро, когда он столкнулся с Господом Чайтаньей, с Немаем Пандитом, претерпевшим эту перемену в Гае, он прибежал к вайшнавам и стал говорить: «Немай стал вайшнавом, Немай стал вайшнавом». Никто не мог в это поверить.
Они спросили у него: как, по каким признакам? Как ты можешь это доказать? Какие у тебя есть основания, чтобы говорить это?
И в этот момент Садашива сказал очень важную вещь, потому что он перестал быть высокомерным: «Как я могу доказать это? Доказать эту перемену в сердце можно только по одному-единственному признаку: сохраняет человек в себе высокомерие или он раз и навсегда отказался от этого бессмысленного тщеславия, от бессмысленных попыток жить в этом мире для того, чтобы стяжать какую-то мирскую славу, которая, как мы знаем, приходящая стоит, ничего не стоит на самом деле.
Он сказал, потому что у него нет высокомерия, потому что он потерял всякий интерес к каким-то мирским вещам. Но возвращаясь к нашей теме, до которой я никак не дойду,
Новый взгляд Нимая на санскритскую грамматику
очень скоро эту перемену почувствовали все, и прежде всего ученики Немаи Пандита. С нетерпением они ждали, когда он вернется из Гая. Они считали дни.
Они любили учиться у него, они любили слушать его лекции, как он объясняет грамматику по Панини, как он объясняет сутры и Аштадхьяи, потому что блеск интеллекта его пленял их полностью.
Но когда он вернулся, произошла коренная перемена: вдруг ни с того ни с чего он стал объяснять те же самые сутры абсолютно по-другому.
И все сутры, которые он объяснял, неожиданно перестали объяснять тонкости санскритской грамматики, а говорили о том, что здесь все только Бог. Везде Хари, везде Кришна, ничего другого нет.
Студенты спрашивали у него: «Немаи-пандиджи, объясните, пожалуйста, что такое дхату?» Дхату — это корень, корень слова — это важнейшее понятие, это корень, глагольный корень, на котором основаны все смыслы.
Все санскритские слова происходят из глагольных корней. Есть всего около 200 корней. Они хотели услышать, они жаждали услышать объяснения разных дхату, смыслов разных
дхату, и Нимаи один сказал: «Дхату — это энергия Кришны. Потому что дхату — это корень, это основа всего. Дхату — это энергия Кришны. Пусть кто-то попробует опровергнуть меня.
Я бросаю вызов каждому, я готов проводить публичный урок в центре Навадвипы, на главной площади Навадвипы. Пусть все соберутся, послушают меня, и я буду доказывать, что все сутры Аштадхьяи говорят только о Кришне.
И так как они говорят только о Кришне, нет никакого смысла говорить о сутрах Аштадхьяи, нужно просто говорить о Кришне. Потому что они все равно говорят о нем.
Его ученики, они почесывали голову, они говорили: «Это все правильно. Мы не можем тебе ничего возразить, но, может, ты нам грамматику объяснишь? Нам в конце концов профессию надо получать, нам деньги надо зарабатывать, а для
этого надо грамматику знать». Он говорит: «Да, я объясняю вам грамматику: Кришна, Кришна, Харе, Харе, Харе Рама, Харе Рама, Рама, Рама, Хари». Уроки проходили особым образом, как они часто у индусов проходят по традиции.
Когда все сворачивается куда-то на то, что надо повторять: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна, Кришна, Хари, Хари, Рама, Рама, Рам, Рам». В конце концов, ученики, как и следовало ожидать, пожаловались кому? Прабхупаде, да. Ученики пожаловались его учителю — Гададхаре Пандиту.
Они пришли и сказали: «Он потрясающие уроки дает, у нас голова кружится, нам открываются какие-то бездны, сердце наше плавится, но грамматику-то тоже надо знать.
Может быть, вы с ним поговорите?» И слушаете этот разговор между Ганга Дасом Пандитом и Нимаем Пандитом, очень важный для того, чтобы мы поняли, для чего мы приехали сюда. Ганга Дас стал увещевать Нимая Пандита.
Он стал говорить: «Я понимаю, что смысл жизни в том, чтобы полюбить Кришну. В этом нет никаких сомнений. Но неужели ты думаешь, что полюбить Кришну можно как-то иначе, нежели изучая священные писания?
А для того, чтобы изучать священное писание, надо знать санскрит, потому что священное писание написано на санскрите. И священные писания дают нам очень важные принципы, которым мы должны следовать.
Изучая принципы священных писаний, мы можем очистить свою жизнь. Откуда еще ты возьмешь все эти правила и принципы, на основании которых можно построить свою жизнь? Как не из священных писаний?
И как еще как иначе обрести бхакти, или любовь к Богу? Нет никакого другого пути. Зачем ты сбиваешь людям голову? Что ты сделаешь с ними?
Ну будут они повторять твое Харе Кришна, и что будет с ними, непонятно, что будет. Подумай, что ты делаешь с людьми. А почему бы тебе не вести их привычным, проторенным путем?
Я же ведь тоже объясняю грамматику только для этого. Всему есть свое место и свое время. Пожалуйста, рассказывай это. И постепенно-постепенно они очистятся, они станут настоящими браманами.
А настоящий браман — значит, вайшнаф — это тот, кто знает Брахман, а Брахман — это сам Кришна или Вишну.
В конце концов, они придут к этому, и они будут следовать всем правилам, и все будет хорошо, все будет очень чинно. Не нужно ничего этого делать. Зачем? Ну, понятно, что у тебя настроение такое, но зачем?
Нимай Пандит стал смеяться.
Услышав эти очень серьезные аргументы, он сказал... Он не сказал, он сказал: «Пригласи кого угодно. Пригласи всех пандитов Навадвипы. Я докажу им, что мой метод обучения грамматике самый правильный. И что в конце концов ничего другого учить не нужно, в конце концов нужно понять одну простую вещь, что имя Кришны и сам Кришна не отлично друг от друга.
И не просто понять, потому что это не то, что можно понять интеллектуально. В конце концов, смысл всей учености заключается и сводится только к тому, чтобы почувствовать, что имя Кришны не отлично от самого Кришны.
Чтобы получить непосредственный опыт присутствия самого Кришны в имени Кришны. Ничего другое не важно. Важно только это.
Отличие движения санкиртаны от других путей
Все остальное имеет какой-то смысл только в связи и в контексте этой главной цели - понять, что имя Кришны не отлично от самого Кришны.
И это то, чем отличается движение Шри Чайтаньи Махапрабху от всех остальных видов бхакти, от всех остальных форм бхакти, которые практикуются где угодно, в любых других местах, от всего того, что практиковалось до него и всего того, что практиковалось после него, вне традиции, которую он основал здесь.
Слушайте очень внимательно, потому что это не такая простая вещь. Вы много раз слышали. Слышали мы то, что имя Кришны не отлично от Кришны? И пытались воображать, как это имя Кришны не отлично от Кришны.
Так сейчас надо напрячься. Напрячься надо. Нет, дело не в этом. Потому что делая это, мы совершаем трагическую ошибку. Обычно, когда мы говорим что-то, всегда есть три вещи. Язык всегда основан на трех вещах. Есть слово, звук.
Например, слово корова. Это звук. Что еще есть? Образ. Есть сама корова. И есть образ. Есть образ коровы в нашем уме. Есть представление о том, что такое корова.
И когда мы говорим, когда мы пользуемся словами, когда мы пользуемся звуками, эти три вещи отличаются друг от друга.
Есть слово, есть предмет, который оно обозначает, шабда и артха. И шабда и артха всегда отличаются друг от друга. Есть звук, есть предмет, который этот звук обозначает.
И есть третья вещь - образ, который возникает в нашем уме, когда мы слышим это слово. Мы слышим слово «корова», возник образ какой-то. Кто-то вспомнил обезьяну в этот момент? Нет, мы вспомнили корову до какой-то степени.
У нас возник этот образ или калпана. Эти три вещи очень важные. Слушайте внимательно, потому что в конечном счете нам нужно будет от этого избавиться: есть шабда, есть артха, есть калпана или образ.
И одно из оскорблений святого имени звучит именно так: нама-кальпанам. То, что святое имя, в сущности, это оскорбление, значит, слушайте еще раз, это не такая простая вещь, как может показаться на первый взгляд.
А то, что святое имя — святое имя, есть тот, кого оно обозначает, и есть образ или кальпана, который должен у нас в уме в этот момент возникать.
И нама-кальпанам в сущности представляет это оскорбление, что мы думаем, что святое имя отлично от самого Кришны, и то, что нам нужно отдельно воображать Кришну, отдельно воображать образ Кришны. Отдельно от самого святого имени.
То, что есть некая концепция, которая должна возникнуть в нашем уме, эта концепция отлична от самого звука святого имени, то, что лила Кришны отлична от святого имени, то, что форма Кришны отлична от самого святого имени.
И это вещь, которая повсюду есть, но в Чайтанье Махапрабху... Что он сделал? Слушайте, это очень важная вещь. Что произошло с ним? Когда он отправился в Гаю и получил посвящение у Ишвары Пури,
когда он получил этот опыт духовный, а настоящее посвящение, настоящая дикша, настоящая инициация, строго говоря, это опыт неотличия святого имени от самого Кришны.
По идее, это тот опыт, который должен в момент дикши передаваться, или, по крайней мере, до какой-то степени, какая-то тень этого неотличия, этого тождества должна приходить к нам или касаться нашего сердца.
Так вот, когда Чайтанья Махапрабху получил этот опыт, и когда он полностью сошел с ума,
когда он вдруг понял, что весь мир запел Кришну, что весь мир состоит только из этого звука Кришны, что в конечном счете за всем этим миром стоит только Кришна, и ничего другого, кроме Кришны, нет.
Когда он увидел этого маленького мальчика синего цвета везде, повсюду. И он стал говорить об этом. Он рассказывал об этом, в том числе Гангадасу Пандиту, и первым вайшнавам.
Он сказал об этом своим ученикам, которым он преподавал, когда они у него
стали спрашивать, где грамматика, то он говорит: да я не знаю, что со мной случилось. Я бреду вам, что-то говорю, но на самом деле я все время вижу перед собой только один единственный образ Кришны. единственный образ Кришны.
Так вот, что он принес, он принес сюда этот опыт.
И мы с вами, приезжая в святую дхаму, приезжаем как нищие, чтобы получить крохи этого опыта, чтобы получить отблеск этого опыта, не получить какие-то новые концепции, типа того, что я сейчас рассказываю.
Не получить какую-то информацию или еще что-то. Мы приезжаем сюда, как нищие, для того, чтобы почувствовать, что имя Кришны - этот опыт, потому что Чайтанья Махапрабху отсюда, здесь, начал это движение.
И когда преданные слышали Его, преданные ведь до него и преданные практиковали до него какую-то форму бхакти, но когда они получили этот опыт от него, этот опыт настолько заслонил все остальное, что было у них, настолько отбросил все в тень, настолько погрузил все в
темноту, настолько поменял все их сердце, что они вслед за Чайтаньей Махапрабху сошли с ума. Наша парампара — это парампара сумасшедших. Мы передаем сумасшествие.
Я честно вам все говорю, и потом не говорите, что вас в секту затянули. Тут все открыто с самого начала. Наша цель сойти с ума. Наша цель сделать вас сумасшедшим. Ну да, но сначала нужно самим сойти с ума.
Тут очнетесь мне говорить, что наша цель сделать вас сумасшедшими — это безусловно факт. Но сначала надо самим сойти с ума.
Это сумасшествие, о котором говорит Шри Чайтанья Махапрабху, это на самом деле опыт присутствия Бога, опыт живого присутствия
Бога в святом имени, и когда Чайтанья Махапрабху начал свое движение, бхакти, здесь, во дворе Шриваса Пандита, когда он стал передавать этот опыт через посредство святого имени?
Через посредство киртана, пения святого имени — то люди, получая этот опыт, действительно начинали сходить с ума. Это то, что мы делаем. Мы приходим сюда, мы поем киртан. И в этот момент очень важно отключить ум реально
очень важно, если мы начнем думать, если мы будем смотреть и думать: чего это они танцуют, что-то я ничего не чувствую. Чего не танцуют? Да просто танцует. Потому что святое имя, так или иначе, мистическим
образом, оставлено здесь Чайтаньей Махапрабху.
Кр̣ш̣н̣а̄йах̣ кр̣ш̣н̣а-чайтанйа-н̄а̄мне гаура-твּиш̣е намах̣ / св̣а-према-нама̄мр̣та-от̣уд̣а̄рах̣ апама̄ра̄йо-вита̄т̣а-гурах̣. Апамарайови татарагурах. Я кланюсь этому Кришне, который пришел сюда для чего? Чирад адатам.
То, что не давали в течение долгого времени, то, что никто не получал. Этот опыт никто до Чайтаньи Махапрабху не получал. Опыт, благоговения, опыт почтения, опыт того, что сердце плавится -
люди получали, когда они поклонялись Вишну с благоговением, и слезы текли у них из глаз - все это было не до такой степени, как здесь, но было.
Но тот опыт, который дал Чайтанья Махапрабху, чирад адатам, ниджа-гупта-витам, свое тщательно спрятанное сокровище, ниджа-гупта-витам. Гупта-витам значит сокровище, которое спрятано, очень тщательно.
Что это за сокровище с према-намамритом? Это имя, в которое вложено према.
Чайтанья Махапрабху, чтобы показать нам пример, Он принял посвящение у духовного учителя, и у него произошло это преображение, которое еще раз должно происходить с нами.
Для этого мы принимаем посвящение у духовного учителя, потому что в тот момент, когда он получил мантру и святое имя от своего духовного учителя, Кришна, образ Кришны, отразился в его чистом сердце.
Я чуть позже скажу, почему в нашем не отражается. Но в принципе, зачем интриговать вас?
Не отражается, потому что грязная, потому что отражающая способность так или иначе сильно затемнена, всей той какофонии материальных желаний, которая зашла в наш ум и не хочет выходить, и мы постоянно подпитываем ее.
Но так или иначе, еще раз, Чайтанья Махапрабху провел эту лилу для того, чтобы показать, что должно происходить с нами. И дальше он положил начало этому процессу. Он самый щедрый. Апамарайови Татара Гурах.
Этот Гауранга, Гора, он дает святое имя всем самым падшим людям, апамара. Апамара значит люди, которые не имеют ровным счетом никакой квалификации,
но даже они могут почувствовать этот отблеск неотличности святого имени и самого Кришны. И я уверен, у всех вас какой-то опыт этого был.
Было у вас такое, что вдруг ни с того ни с сего вы начинаете смеяться или иногда плакать во время киртана? Было такое? Вдруг ни с того ни с сего беспричинное счастье захлестывает, и думаешь: а что такое? Что случилось?
Было такое, что вам не хочется останавливаться. Харе Рам, Харе Рам, Рам, Рам, Харе Кришна.
Чайтанья Махапрабху принес это для того, чтобы дать апамарам. Апамарам - это мы с вами. Это люди, которые половину своих мозгов растворили в пиве. Я не говорю о других более крепких напитках.
И поэтому что Кришна Дас Кавирадж, написавший этот стих, он говорит: Кришна-чандра Вьяса Махапрабху, я кланяюсь Ему, самому Кришне, кто мог это сделать. Так вот, о чем мне хотелось сказать?
О том, что здесь люди получили этот опыт, и
Роль Шриваса Пандита в движении Махапрабху
когда Чайтанья Махапрабу ушел отсюда, когда Чайтанья Махапрабу покинул Навадвипу, отправился в Пури для того, чтобы исполнить важнейшую часть своей миссии, принести святое имя всем людям этого мира или Бхарата-варши, и для того, чтобы еще глубже погрузиться туда, в бездонные глубины лил, которые скрыты в святом имени. Когда он ушел отсюда в Пури, то Навадвипа погрузилась в тоску. В сущности, была Навадвипа только в течение того года, когда Шри Чайтанья Махапрабу проводил киртаны здесь, в Шривас-ангане. Или года с небольшим.
Вплоть до того, что я скажу два слова о самом Шривасе Пандите, потому что его пример очень показателен. Он сам родился в очень богатой семье.
Его предки жили в Силхете. Округ Силхет — это тот самый округ, из которого также происходили предки Шри Чайтаньи Махапрабу, Восточная Бенгалия, ныне Бангладеш.
Он переехал сюда, в Навадвипу, вслед за многими вайшнавами и поселился здесь. Он построил себе достаточно богатый дом. Это место называется Шривас-ангом. Ангам значит буквально двор. Это двор Шриваса Пандита. Но чтобы двор был достаточно большим, дом тоже должен быть достаточно большим. У него было достаточно большое поместье здесь, и при этом он никогда не работал. Это не значит, что мы должны следовать по стопам Шриваса Пандита. Мы должны работать, хотя соблазн большой. Я сейчас буду рассказывать очень о социальной вещи, касающейся Шриваса Пандита. Для того, чтобы сказать одну очень важную вещь.
А все это рассказываю только для того, чтобы сказать, что он сделал, когда Чайтанья Махапрабу ушел отсюда. Он жил здесь, и он вел достаточно отрешенный образ жизни.
У него было достаточно много денег, он не думал ни о чем.
Тогда как вся Навадвипа была охвачена золотой лихорадкой, Навадвипа в то время, Вриндавана Дас Тхакур описывает, она была одним из самых процветающих городов в мире, потому что люди стекали сюда отовсюду - со всех концов Индии и платили огромные деньги для того, чтобы получить то знание, которое накопили здесь местные бандиты. Был очень богатый город, и люди кичились своим богатством, люди соревновались друг перед другом для того, чтобы показать: смотрите, какой я великий. Мы знаем это.
Большая часть нас из России, мы знаем, в какой-то момент бедных скромных советских служащих охватила золотая лихорадка.
И как они помчались в бизнес и стали продавать всякую китайскую ерунду или еще что-то, чтобы заработать какие-то деньги. Как сейчас люди кичатся друг перед другом, строят какие-то дома один больше другого,
три этажа, четыре этажа, пять этажей, шесть этажей, где живу, я и жена, чтобы подальше от нее быть. Для этого большой дом нужен, и моя злая собака. Все, кто живут в этих особняках, каких-то дурацких.
И Навадвипа была точно таким местом: местом тщеславия. Местом, где люди кичились своей ученостью, где люди кичились красотой, где люди кичились знатным происхождением.
Баттачарьи, Чакраварти выставляли свои родословные браманические, где люди кичились своим богатством. И богатство было, роскошь была здесь.
И среди них Шриваса Пандит был белой вороной. Приехал сюда и сначала все его приняли, потому что человек состоятельный. Его приняли, но потом все поняли, что он какой-то другой, что его ничего не интересует.
Что он не бегает за учениками, не пытается привлечь людей к себе, чтобы они платили ему большую дакшину. Он просто так или иначе ищет смысл, ищет суть.
С утра до вечера он повторял святое имя, пытался понять и служить так или иначе, преданным. Он кормил всех, но не
раньше, чем Чайтанья Махапрабху вернулся из Гаи и начал здесь, во дворе Шривасы Пандита, свое движение санкиртаны, не раньше, чем это чудо произошло, он почувствовал это единство или неотличие между святым именем Кришны и самим Кришной.
Все те, кто оказывался в этом поразительном поле Чайтаньи Махапрабху, они получали этот опыт в зависимости от чистоты своего сознания. Чем чище сердце, тем яснее этот опыт сможет проявиться в нашем сердце. Этот отблеск.
Потому что сердце, мы знаем, — это дарпана-марджанам, сердце подобно зеркалу, и зеркало может отражать что-то только тогда, когда пыль оттуда устранена.
Шриваса Пандит был именно таким человеком, у него не было материальных желаний. И поэтому, когда он впервые соприкоснулся со звуком святого имени, исходящим
из уст Чайтаньи Махапрабху, вся жизнь его перевернулась вплоть до того, что, когда Чайтанья Махапрабху ушел отсюда, он не смог оставаться здесь. Слишком больно ему было видеть все то, что связано
было с Чайтаньей обратно, каждая вещь, каждое дерево напоминало ему о том, что происходило здесь.
И когда он видел все это, слезы начинали течь у него из глаз, и чувство разлуки, неистерпимое разрывало, чувство разлуки разрывало его сердце.
Но, что мне хотелось сказать, очень важно, куда он ушел отсюда: каждый год он отправлялся вместе с другими преданными из Бенгалии в Джаганнатха-Пури, но поселился он кто знает где.
Он ушел отсюда и переехал, он поселился и всю свою жизнь жил. Это другой очень важный урок, которым мне хотелось поделиться с вами сегодня. Он поселился в Кумарахате.
Кумарахата — это деревня, ниже по течению Ганги, ближе к Колкате отсюда. Достаточно далеко.
Важность служения вайшнавам для духовного опыта
Почему в Кумарахату? Почему не где-то здесь, не в Шантипуре или не еще где-то? Почему? Или не где-то ближе к Пури, чтобы не так далеко ходить туда? Потому что в Кумарахате родился кто? Ишвара Пури.
Потому что Кумарахата — это место, где родился Ишвара Пури. И чтобы служить Ишвара Пури, откуда, тому самому корню, откуда все это пришло, он отправился туда, в Кумарахату.
И тут в этом факте, не так широко известном, содержится очень важный урок, потому что на самом деле наше соприкосновение, способность ощущать бхакти, соприкосновение с бхакти прежде всего и больше всего зависит от нашей способности служить преданным, от нашей способности ценить преданных.
Это то, что сделал Шривас Пандит, он отправился в Кумарахату в знак почтения и преклонения перед Ишвара Пури, который превратил Немай Пандита в преданного.
До того, как это случилось, до того, как Немай Пандит отправился в Гаю и получил там посвящение, многие вайшнавы пытались его превратить в вайшнава.
Вайшнавы между собой думали: если он станет вайшнавом, то тогда наша секта будет самой лучшей. Никто не сможет устоять. Ни один атеист не сможет удержаться, все полностью предадутся нам.
Каждый из них думал о том, как его превратить в вайшнава. Ни у кого ничего не получалось. Шривас Пандит — это знаменитая история. Однажды он встретился с Чайтаньей Махапрабу.
И он увидел Чайтанью Махапрабу, тогда еще Нимлаю пандита, в окружении учеников. Стайка учеников шла за ним, и Нимлай пандит шел, у него была связка книг под мышкой.
И он увидел этот образ бесконечно прекрасного Гауранги Махапрабу, который шел прекрасный в своем высокомерии, высокомерно улыбавшегося, счастливого, с развевающимися волосами, с учениками, он шел впереди, гордо расправив грудь.
Он входил туда, в тол, в академию, в дом Даугадаса пандита. И в этот момент Шриваса пандит окликнул его и сказал: «Эй, Нимлай пандит, стой!»
Он обратился к нему и сказал: «О, воплощенное высокомерие! Представьте себе, кто так окликает вас на дороге?» «О, воплощенное высокомерие! Остановись. Нимлай пандит, — он обратился, — Нимаи остановился.
Он откликнулся на это. Шриваса пандит стал говорить ему: «О воплощенное высокомерие, что ты делаешь? Зачем ты тратишь свою жизнь напрасно? Смысл жизни в том, чтобы полюбить Бога». Потверждение.
Смысл жизни в том, чтобы влюбиться в Бога. Какой смысл в твоих упражнениях, какой смысл в твоих спорах, какой смысл в твоей правоте? Твоя правота ничтожна. Ты можешь победить во всех спорах.
К сожалению, люди забыли об этом. Сейчас мы можем видеть, во что превращается наше движение. Люди спорят друг с другом. Благо, теперь раньше были какие-то правила, теперь бои без правил.
Можно спорить в интернете как угодно, обзываться, как только хочешь, и побеждает тот, кто больше скажет. И кто больше грязи выльет. Это замечательное время.
Шриваса пандит там говорит: «В спорах нет никакого смысла. Ты напрасно тратишь свое время в Фейсбуке. Ты зря гордишься, что у тебя там столько друзей. Ты бессмыслен. Что ты делаешь со своей жизнью?» Стал.
Шриваса пандит: «Остановись. Подумай, что бхакти — смысл всех священных писаний». Чайтанья Махапрабху, услышав эти слова, которые шли из самого сердца всего севаспондита.
Он улыбнулся и сказал: «Когда-нибудь по милости таких преданных, как ты, я пойму это». «Ну а пока я пошел преподавать». «Когда-нибудь я пойму это».
Севаспондит, еще раз, он был одним из тех, кто стоял у истоков этого, его благословения наверняка сработали. Кришна показывает, что Он подчиняется...
Ахам бхакта парадиноу, сватантра ва двиджа. Сам Кришна говорит: «Ахам бхакта парадиноу, я подчиняюсь своим бхактам». «Я как будто бы утратил свою независимость».
И «граста-хридайо садхубир», «граста-хридайо садху» забрали мое сердце, мое сердце не принадлежит мне. От них зависит всё, бхакти зависит от них. И что я хочу сказать здесь?
Это то, что это еще один очень важный урок, который Шриваса Пандит преподает нам. Первый урок, о котором я сказала, это урок того, что когда мы получаем опыт неотличия, идентичности Святого Имени и самого Кришны,
все остальное — когда настоящий опыт этого мы получим — все остальное уйдет в тень. Но второй урок — это то, что получить этот опыт можно только благодаря служению преданным. И сам Чайтанья Махапрабху показывал это.
Когда он вернулся из Гаи — я уже говорил о том, что сказал Садашиву, увидев его, чтобы доказать другим вайшнавам, не верившим в то, что преображение произошло, — сказал: Он тратил высокомерие полностью.
И Чайтанья Махапрабху, вернувшись из Гаи, вдруг стал бегать за всеми вайшнавами и пытаться служить им.
Когда они стирали белье на Ганге, он подбегал, вырывал у них дхоти и начинал выжимать это дхоти. А потом бежал и развешивал это дхоти, чтобы оно высохло.
Он вырывал у них из рук корзины и нес с огромным удовольствием корзину на голове, потому что он хотел научить нас и показывал, что бхакти в нашем сердце, наше понимание, вернее, наш опыт того, что Святое Имя Кришны и есть сам Кришна, целиком зависит от того, как, с какой чистотой и с каким рвением мы служим другим преданным.
У людей сейчас такое ощущение, что они забыли об этом. Смысл бхакти, смысл практики бхакти, садхана-бхакти, которая еще не превратилась в садхью, не превратилась в цель —
находимся на этом уровне практики бхакти, в том, чтобы получить так или иначе, привлечь максимальное количество благословений других вайшнавов.
И Чайтанья Махапрабху делал это. Он прибегал и собирал цветы и делал гирлянды. Сам Шри Чайтанья Махапрабху делал гирлянды. Сидел и нанизывал гирлянды. И приносил преданным и говорил: «Это вам для ваших Божеств». Он носил им корзину, он стирал их белье.
Для того чтобы показать это, сейчас люди думают, что смысл практики бхакти на уровне садханы — в том, чтобы привлечь максимальное количество проклятий от других вайшнавов. Чтобы оскорбить как можно больше вайшнавов, привлечь как можно больше проклятий. Это бред какой-то.
Это полностью, это нечто, что может произойти только в Кали-югу.
Раскрытие божественной природы Гауранги
Но на самом деле Чайтанья Махапрабху здесь показывает это.
И Шриваса Пандит, когда Чайтанья Махапрабху впервые проявил ему Себя, а он был первым из вайшнавов, именно Шриваса Пандит был первым из вайшнавов, кто увидел в Чайтанье Прабху Самого Кришну.
До того как Нимай-пандит был Нимай-пандитом, никто об этом не думал, все думали, что он обычный пандит. После того как он вернулся, люди стали думать: о, потрясающий преданный, каким вайшнавом он стал.
Но первым, кто понял, что это не просто преданный, и не просто блестящий интеллектуал, который может победить в споре кого угодно, что это сам Кришна, был Шриваса Пандит. Именно ему Чайтанья Махапрабху открыл это.
И когда Чайтанья Махапрабху здесь, в Шриваса-ангане, в Его храме открыл ему это, Шриваса Пандит стал плакать и стал говорить: «Это ты мою корзину носил, это ты мое белье стирал, это ты мне приносил гирлянды и цветы для меня собирал. Ты это делал, сам Кришна».
Но Чайтанья Махапрабху делал все это для того, чтобы показать нам, что мы можем обрести реальный опыт бхакти?
Реальный опыт бхакти или чистого святого имени только тогда, когда мы будем служить преданным. И в процессе служения преданным очистим свое сердце, и сердце наше вернет или восстановит свою отражающую способность, и имя Кришны отразится в нем.
Шрила Джива Госвами говорит ясно в «Бхакти-сандарбхе», что для того, чтобы человек мог по-настоящему получить опыт имени Кришны, сердце должно быть чистым.
Но для того, чтобы мы очистили свое сердце, мы должны повторять святое имя в настроении служения, реально служа другим, служа преданным, а не просто повесив у себя на груди и на двери табличку «даса-даса-ану- дас».
«Просьба не беспокоить меня, подсказывать». «Посторонний вход запрещен, осторожно, злая собака».
Не просто формально назвавшись слугой, а став слугой. Поэтому смысл посвящения, как я уже говорил, в том, чтобы получить святое имя, а чистое святое имя может отразиться в нашем сердце, если у нас будет настроение и служение.
Если мы принимаем все это в настроении служения, а не с настроением того, чтобы получить какое-то положение в обществе преданных или еще что-то. Это те бесценные уроки, которые преподал нам Шиваса Бандит здесь.
Рассказывать о нем можно бесконечно. Все очень много всего происходило. Я даже не начал ничего рассказывать о том, что происходило здесь. Я просто решил сделать небольшое введение для того, чтобы напомнить, зачем мы здесь.
Мы здесь не для того, чтобы получить очередную пищу для нашего ума. Мы здесь для того, чтобы служить преданным и вымолить у них благословение, благодаря которому Кришна проявится в звуке святого имени.
Когда Кришна проявится в звуке святого имени, весь мир преобразится. Мы увидим мир по-другому. Мы перестанем видеть других людей, которые завидуют нам, мы перестанем видеть злобу, зависть, еще что-то.
Мы будем видеть везде Кришну, проявление его энергии. Мы будем видеть везде объекты нашего служения. Повсюду. По-другому будем видеть мир.
Сейчас мы видим мир как судья, которому так или иначе открыта истина, единственному так уж получилось из всех, который знает, как судить всех остальных, знает,
как раскладывать их всех по полочкам, знает, что правильно, что неправильно. Мы смотрим на это недавно, на это явление. Я смотрел на некое на нечто в нашем исконовском лагере, что мне не очень нравится, я смотрел на это
нечто, а вдруг я подумал: балбес ты, балбес, какое же у тебя есть право так или иначе? люди вкладывают в это, пусть тебе это не нравится, но люди вкладывают в это свое сердце. Они служат таким образом Кришне.
Кто тебе дал право судить это? любовь преданных, которая в этом заложена, вместо того, чтобы видеть служение. служение.
И смысл именно в этом, в том, что человек-слуга, человек, который так или иначе соприкоснулся с Кришной, он по-другому смотрит на мир, он по-другому смотрит на людей.
Он перестает высокомерно судить всех со своей колокольни. Это хороший, этот чуть-чуть лучше, этот чуть-чуть хуже. Но эталоном является кто? Я мерила всех вещей здесь, в этом мире. Ты не мерила, ты дурила. Ошибка.
Это брань, это заблуждение наше. И Чайтанья Махапрабху здесь описывал это, и когда преданные в этом настроении, в этом духе приходили сюда, они получали чистый опыт святого имени.
А когда здесь же, сюда приходили другие люди, посторонние наблюдатели, люди, которые не принадлежали к тому узкому кругу избранных,
желавших бхакти, желавших служения, Чайтанья Махапрабху немилосердно выгонял их отсюда или помогал им поменять сердце, как это случилось с Брахмачари, гордившимся тем, что питается одним молоком и спрятавшимся здесь.
Те, кто приходил, чтобы со стороны оценить это все, Чайтанья Махапрабху не принимал сюда. Но те, кто приходил сюда со смиренно сложенными ладонями для того, чтобы принять Кришну в образе святого имени.
Чайтанья Махапрабху впускал в этот круг избранных, и здесь они проводили свои киртаны, с которых началось наше движение.
Наши киртаны — это продолжение того, что происходило здесь долгими ночами в течение того самого года, когда преданные забыли есть, забыли спать, забыли пить, единственное, что они помнили, это: «Кришна, Кришна, Кришна, Кришна, Харе, Харе».
И ходим сюда, чтобы вымолить здесь крохи этого опыта. Если Шривасе Пандиту принадлежит честь... Я уже говорил, что принадлежала честь того, что он первый увидел или распознал в Чайтанье Махапрабху Самого Кришну.
Ему же принадлежала честь того, что он... Он предложил Нимаю Пандиту. Почему эти киртаны проходили именно здесь, во дворе его дома,
или в при закрытых дверях в его доме, потому что именно он впервые пригласил Шривасу Пандита, когда Шачи-деви пригласила его к себе домой, чтобы он в качестве почтенного человека, многоопытного, знающего, определил, какая же болезнь у ее сына.
Потому что разные люди приходили и говорили, что твой сын сошел с ума, это очевидно, надо его привязать и поить кокосовой водой, пока не придет в себя, она все говорила: ну, у него более опасная болезнь, кокосовой водой не обойдется.
Тогда говорили, нужно маслом специальным, гхи, водки кормить или еще чем-то, чтобы жар в голове остыл. Когда Шривас Пандит пришел туда и сказал, хотел бы я заболеть той же самой болезнью, что и он.
Болезнь-то называется любовь к Богу. Сати Дэви успокоилась, а Шривас пандит у него переспросил: «Ты точно уверен, что я не сдвинулся с ума?» Шривас пандит сказал: «Точно, можешь нисколько не сомневаться».
Но мы можем попытаться твою болезнь сделать заразной, если ты придешь, и мы вместе будем петь. Харе Кришна, Кришна, Кришна, Кришна, Харе, Харе, Рама, Рама, Рама, Рама, Харе, Харе.
Сюда, чтобы проводить эти киртаны. С тех пор мы приходим сюда, поем эти киртаны для того, чтобы когда-нибудь как-то сердце наше очистилось искренним желанием служить преданным, и мы почувствовали неотличие святого имени самого Кришны.
Спасибо большое.