Лекция на Раманавами
Bhakti Vijnana Goswami · Yurlovo · 2013
Chapters
3-тай тання манович там, стапи там ей на бутале, своя мрубака да моя, да да ты свапа дандика 3-1, Ютапа, Сригу, Сри...'7 4 'Бандужа', , Gurany 3, рядра, 1 Крина Крина, рамо. Всем байло 1, наватампра,
Стих Падма-пураны о славе имени Рамы
Санта Килаштирах, Анщана Прочитаем с вами вместе один стих из Падма-пураны, знаменитый стих: «Имя Рамы, Рама рамити, рамити, Рама рама рамити Рама, раме раме раме, ...-ме-'-as 1-5, Рама». Рама, таким образом, Рама, Рама.
Имя Рамы. Ити. Ити. Таким образом. Раме. Я черпаю наслаждение. Раме, в имени Раме. Намо. Нама раме. Которые пленяют ум. Который пленяет ум. Сахасра, тысячи, намабгих, имен, тульям, равное,
Рама, Рама, имя Рама, нама, имя, Варанане, О прекрасноликая! О прекрасноликая! Перевод этого стиха. Очень простой. Господь Шива говорит, обращаясь к Своей прекрасноликой супруге. Я как сумасшедший повторяю имя Рамы.
Рама-рама-рама-рама-рама-рама. Я не могу остановиться, потому что имя Рамы пленило мой ум, и потому что имя Рамы дает мне наслаждение, Рама, Рама, Рама, Рама, Рама.
Господь Шива держит чётки в руках, и на этих чётках Он повторяет имя Рамы. Он говорит: «Сахасра-нама тат тульяма». Это имя Рамы равно тысяче других имен Вишну.
Разница между именем Рамы и именем Кришны
Я хотел начать с этого стиха из «Падма-пураны», знаменитого стиха, где Господь Шива говорит о своей привязанности к имени Рамы,
чтобы вспомнить другой стих из «Чайтанья-чаритамриты», который я не знаю наизусть. Где говорится, что имя Рамы дает только освобождение от страданий.
Тогда как имя Кришны дает человеку любовь. Господь Шива, являясь лучшим из бхакт, тем не менее, хочет освобождения от страданий. И поэтому Он снова и снова повторяет имя Рамы.
И большая часть людей поклоняется имени Рамы. Если мы возьмем Индию, если мы посмотрим, сколько там храмов
Рамы, сколько там храмов Ханумана и посмотрим, сколько там храмов Кришны, Хануман будет победителем: храмов Ханумана больше всего, весь юг поклоняется Раме. Раму легче понять, Раму доступнее.
Мы празднуем сегодня день его явления.
Но в то же самое время мы знаем, что в «Бхагавата-пуране» хотя есть очень короткая версия «Рамаяны», она очень-очень короткая, Вьясадева, задумывая или объясняя самую высшую философскую истину, которая есть любовь, чистая
бесприместная любовь, не очень сильно задерживается на этой истории.
Он говорит, что Господь Рама пришел в основном для того, чтобы показать, какие проблемы у человека бывают, когда он связан с женщиной. Как сложно все это так или иначе сохранить и поддерживать.
Знаменитый стих из девятой песни Шримад-Бхагаватам, где объясняется, внутренняя пружина Рама-лилы. Иначе говоря, я хочу сказать вам одну очень важную вещь. Есть бхакти, есть бхакти. Есть чистые бхакти, есть чистая бхакти.
Даже чистые бхакти отличаются степенью своей чистоты. И нам нужно очень хорошо и ясно понимать самый высокий идеал, который принес Господь Чайтанья. Господь Чайтанья принес бхакти самый высший.
Есть много других видов бхакти, Бхагавад-гита очень щедра, Бхагаватам говорит, что Кришна самый лучший из всех бхагават. Бхагаватам рассказывает о многих других воплощениях Господа.
Бхагаватам рассказывает о многих лилах, но только для одного единственного, для того, чтобы показать нам идеал, к которому мы в конце концов должны стремиться.
И этот идеал надо хранить глубоко в своем сердце и никогда не изменять ему.
И всегда сверяться, когда речь заходит о нашем собственном состоянии или об описании каких-то других форм любви с этим идеалом, и проверять, насколько мы далеко от него или насколько мы близко к нему в зависимости от того, о ком идет речь: о начинающем бхакта, который очень близко к этому идеалу.
Аналогия катаракты и замутнения сознания
Илья, уже заканчиваю. Я вчера разговаривал с Гопал Кришной Махараджем в Дели. И он несколько дней назад сделал операцию катаракты на одном глазу. Он сказал мне интересную вещь.
Сказал мне интересную вещь: катаракта бывает абсолютно у всех людей. Ни один человек не может катаракты избежать. В определенный момент люди развивают катаракту.
И катаракта — это помутнение хрусталика или роговичной оболочки, я не знаю чего там, в глазу. Так что человек начинает немножко мутно все видеть. Вот мне сделали эту операцию, я вижу сейчас как десятилетний ребенок.
Я почему хотел сказать это? что у нас у всех катаракта. Никто этого не избежал и не избежит. Мы живем в этой жизни.
И постепенно-постепенно, если мы не занимаемся очень интенсивной духовной практикой, наше видение будет замутняться. Жизнь таким образом устроена, что сознание наше покрывается. Есть какие-то желания, какие-то наши потребности, какие-то условности, которым мы должны следовать, какие-то привычки, на поводу у которых мы идем.
В результате этого у нас появляется определенный слой катаракты или замутнение радужной оболочки. И в реальности сейчас мы смотрим на мир через очень многослойную катаракту.
Наше сознание покрыто очень большим количеством слоев осквернений. И каждый раз, когда убирают один слой, когда с помощью духовной практики или с помощью какой-то особой операции лазерной, которую Кришна делает
на нашем сердце, один слой снимается, нам кажется: о, я вижу как 10-летний ребенок. На самом деле это видение 10-летнего ребенка, у которого за спиной много-много
воплощений и слоев инкарнации, оставленных предыдущих слоев катаракты, оставленных предыдущими воплощениями.
Мы можем чувствовать это, когда мы приходим в сознание Кришны, и какой-то один слой убирается в результате первого начального энтузиазма, повторения мантры, мы чувствуем: о, зрение мое прояснилось.
Наконец-то все стало на свои места. Наконец-то я увидел все. Вот она, вот она, вот она истина. Сейчас я поймаю ее за хвост. Я уже почти что вижу ее.
Ну потом проходит лет 20, Кришна убирает еще несколько слоев катаракты, и мы думаем: о, теперь я умудренный преданный, теперь я понимаю. 20 лет тому назад я был глупым бхакти, я ничего не понимал.
Наставление Рупы Госвами о чистом бхакти
Но мы должны очень хорошо понимать, что Кришна всего лишь навсего снял несколько слоев катаракты. «Бхагаватам» описывает разные уровни бхакти, разные уровни чистоты бхакти, и в конце концов, для того, чтобы прийти
к бхакти самой высшей чистоты, самой высшей пробы, нам нужно очень хорошо знать, что это за бхакти. Анья-абхилашита-шуньям гьяна-карма-анавритам Анукульяна Кришнанушиланам бхакти-уттама
Шрила Рупа Госвами в одном стихе сказал все, что нужно. Гьяна, карма, ади анавритам. Эта бхакти не должна быть покрыта катарактой гьяны и кармы, йоги и всего остального вместе с ним, взятого. Авритом.
Авритом значит непокрытое. И в конечном счете, все эти осквернения, гьяны и кармы должны быть сняты. И если мы смотрим на различные проявления бхакти,
мы, никоим образом не принижая возвышенных проявлений этого, этой бхакти или любви, должны тем не менее различать пусть очень тонкое, но наслоение.
Даже когда Кришна приходит в других воплощениях, приходит как Господь Рама, как Вараха, как Нарисимхадев, как Парашурам, Он не проявляет любви полностью.
И эти проявления любви, которая есть у него при всей Его чистоте, которой связывают его с Его преданными, при всей их чистоте, тем не менее не имеют той степени чистоты, которую проявил Кришна в своих отношениях со своими преданными.
В своих отношениях с преданным Кришна проявил полную самоотдачу. И преданные его проявили полную самоотдачу, полное самопожертвование, что очень непросто.
Полное, абсолютное, до самого последнего конца, и это тот идеал, к которому мы в конце концов должны прийти.
Кришна не обращал внимания ни на что. Рама обращал внимание на очень многое, если мы будем сравнивать два этих воплощения и
пытаться объяснить самим себе и всем остальным, почему мы всё-таки поклоняемся Кришне, а не Раме, в полном смысле этого слова. Хотя естественно, мы поклоняемся Раме, Сите, их любви.
Но тем не менее мы можем видеть, что Рама, в какой-то момент, уча нас, оказался заложником. Для Рамы следование правилам в какой-то момент оказалось важнее, чем любовь.
Он поставил на одну чашу весов следование правилам свою честь и свою репутацию как царя, а на другую чашу весов любовь, свою любовь к Сите, любовь Ситы к себе. И его репутация перетянула.
И именно поэтому мы поклоняемся не Раме, а Кришне. Потому что когда Кришна поставил на одну чашу весов любовь своих преданных, а на другую чашу весов всё остальное, любовь его преданных перетягивала.
Он готов был все оставить. Рама, когда какой-то глупец оскорбил Ситу и Раму, отослал ее в лес, боясь при этом посмотреть ей в глаза. Рама не осмелился сделать это сам, он послал Лакшмана.
И Лакшман сказал: «Ты, ну, в общем, скажи ей что-то, чтобы она не очень расстраивалась. Но он отослал ее. Почему? Потому что его репутация как безупречного царя была для него важнее.
Кришна как бы в пику Раме взял 16 тысяч жен, которые находились в плену у Баумасуры. У Рамы была всего одна жена, которая всего меньше года пробыла в плену у Рамы.
И то так как она была осквернена, была у чужого мужа, Рама ее отослал. Кришна взял 16 тысяч девушек, которые находились в плену у Баумасуры.
Непонятно сколько, по одной простой причине. Потому что их никто другой бы замуж не взял. Ни один другой царь не решился бы их взять замуж, потому что они были осквернены.
Они находились в доме другого мужчины, в течение непонятно какого времени, непонятно, чем они там занимались. Кришна говорит: «А, идемте все ко мне. Вы предались мне? Я вас забираю. Все 16 тысяч.
Сейчас устроим пышную свадьбу со всеми. В этом разница.
Роль правил и предписаний в духовной жизни
Чувствуете, да? Рама объясняет ценность следования правил.
Поэтому в «Чайтанья-чаритамрите» говорится, что имя Рамы дает освобождение. Если человек идеальным образом будет следовать всем правилам, он безусловно освободится.
Он безусловно достигнет духовного мира, он безусловно окажется в царстве Вайкунхи, с тем его мы и поздравим, но Кришна пришел для того, чтобы нарушить все правила.
Для того, чтобы сказать, что ради того, чтобы почувствовать любовь не жалко нарушить любые правила. Там, где есть любовь, там нет правил.
На первом уровне нашего духовного развития нам очень важно следовать правилам. Очень важно понимать, нас учат, как мы должны все делать правильно.
Если мы с самого начала будем нарушать все правила ради любви, то далеко мы не уедем.
Но в конечном счете правила это слуги любви. В конечном счете, все те правила, которым мы следуем, и которые мы должны принять в свое сердце, они всего лишь слуги любви, они должны нам напоминать о Кришне.
Все правила, которые есть у нас, предназначены только для одной единственной цели. Они не являются самоцелью.
Шила Рупа Госвами говорит, что это одно из серьезнейших препятствий на пути бхакти, если человек становится слишком привязан к правилам.
Если правило становится для него некой самостоятельной ценностью, и он начинает гордиться просто следуя правилам. В жизни Шрилы Прабхупады была одна очень интересная история. Джадурани писала свою одну из первых картин.
Она должна была нарисовать Нрисимха-деву, которая разрывает Хираньякашипу. Для этого ей нужно было изобразить интерьеры дворца Хираньякашипу.
И она не очень знала, какие там интерьеры, особенно там, что на полу, какой колер,
Шрила Прабхупада была литография высоко над его кроватью с какой-то картиной, которая изображает индийские интерьеры, ей нужно было посмотреть на это. Она зашла в самом начале движения сознания Кришны.
Шрила Прабхупада жил в двух маленьких комнатах на Второй авеню. И он сидел у себя за столиком, она зашла с его разрешением в его спальню и хотела разглядеть подробнее эту картину, которая висела наверху.
Чтобы разглядеть подробнее, так как там был матрас, на котором Шрила Прабхупада спал, она стала подпрыгивать. Представьте себе эту сцену.
Шрила Прабхупада сидит, что-то там делает в соседней комнате, в его спальне, мученица начинает прыгать. В конце концов, он поинтересовался у нее. Че ты прыгаешь-то? Что случилось?
Она говорит, что мне нужно как следует рассмотреть эту картину, я боюсь наступить на то место, где вы спите, потому что ученик не должен наступать на кровать своего духовного учителя, на место, где спит духовный учитель.
Шрила Прабхупада посмотрел на нее и сказал: Ради служения ступите мне на голову. Этими словами он объяснил, что есть правило, и нам нужно стараться как можно более тщательно следовать всем правилам, но одновременно с
этим мы должны понимать, что все правила в конце концов — слуги любви, а любовь — значит, служение. Ради служения Шрила Прабхупада был готов нарушить всё, что угодно, это была его любовь. И Он учит нас именно этому.
И в конце концов, это самое главное из всего того, что мы должны понять. Я хотел предисловие, я хочу рассказать Рамлилу, потому что, конечно же, Рам Лила преисполнена удивительной любви, но ее там надо искать.
На самом деле, когда мы читаем любую лилу Кришны, мы должны находить в этой лиле или искать в этих лилах проявления любви.
Природа покрытий кармы и гьяны
Если мы хотим по-настоящему погружаться в лилу, читать Шримад-Бхагаватам или любую другую другую лило-катху, любые другие рассказы о лилах Кришны, то что мы должны делать? Мы должны искать там полностью жертвенную любовь, чистую жертвенную любовь, и одновременно с этим видеть какие-то другие вещи, которые там тоже есть.
Понимание любви всегда подразумевает две вещи. Понимание любви всегда подразумевает, что такое чистая любовь и что является примесью к этой чистой любви, чтобы по-настоящему понять, что такое любовь, и поняв, что такое любовь, понять собственно, что происходит в нашем сердце, на каком уровне сознания находимся мы, на каком уровне духовной эволюции находимся мы? Для того чтобы понять это, нужно всегда знать эти две вещи. Что есть любовь и что не есть любовь, что мешает любви, что отделяет нас от этой любви.
Я расскажу вам маленькую историю небольшую. О, мое время же кончилось. Ничего, если я еще расскажу. Из Сундраканды Рамаяны. А вы пытайтесь слушать ее и пытайтесь понять, где там любовь, а где не совсем совсем любовь.
Где пусть очень тонкие, но покрытия кармы и гьяны. Карма — это или покрытие кармы,
карма-аварана, покров кармы, который имеет много-много слоев в нашем сердце, это желание чего-то для себя, желание быть счастливым самому, желание так или иначе, быть независимым наслаждающимся.
И гьяна — это желание освобождения, прямо противоположное любви. любви. Карма — это желание делать что-то и доказать, что я великий. Доказать всем так или иначе. Самому себе прежде всего, достичь чего-то здесь.
Гьяна — это желание перестать что-то делать. И пусть все делают, что они хотят, и думают, что они хотят. И пусть все катятся куда подальше.
Примерно такое не очень каноническое описание двух этих тенденций, которые составляют многослойный пирог покрытия в нашем сердце. И когда мы пытаемся следовать правилам, ради самих правил,
это может быть покрытие кармы, это может быть покрытие гьяны. Иногда человек пытается следовать правилам для того, чтобы утвердить свою славу здесь, в этом мире, для того, чтобы всем доказать, какой он великий, какой он праведный.
Иногда человек пытается следовать правилам для того, чтобы просто избавиться от страданий этого мира. Для того, чтобы избавиться от привязанностей, к которой стремятся здесь.
Так я расскажу вам историю, она может не такая уж короткая, но тем не менее хорошая история, одна из многочисленных историй.
Благословение Ситы и значение служения Ханумана
Это история про Ханумана и Ситу. Кто-то может спросить, почему в день явления Рамы мы рассказываем историю про Хануман и Ситу. Сита, прощаясь с Хануманом, в конце этой истории, даст ему благословение.
Она скажет ему: «Хануман, я благословляю тебя. Отныне любой, кто будет поклоняться Раме, если он не будет вспоминать о тебе, его поклонение не будет засчитываться».
Любой, кто захочет так или иначе прийти к Раме, если он не будет помнить о твоем служении, о твоем подвиге, то его поклонение не будет принято в расчет.
Так, эта история из «Сундара-канды». Рам послал Ханумана вместе с армией Ангады на юг, чтобы найти Ситу. Сам
он сидел в пещере в Кишкинде. Место до сих пор есть. Если вы когда-нибудь окажетесь в Южной Индии, в районе Хампи. Хампи — то место, где было когда-то Кишкиндха, или царство Бали и Сугривы.
Но там есть пещера, в которой находятся мурти Рамы, и в руках у них четки. И Рама повторяет на этих четках имена Ситы.
В разлуке с Ситой Рам повторял ее имя, чтобы таким образом пахтать свое сознание, чтобы разлука становилась еще острее, и слезы потоком текли у него из глаз. По сути дела, в идеале мы должны достичь того же самого.
Когда мы повторяем Харе Кришна, мы должны в какой-то момент нашей духовной автобиографии испытать чувство разлуки. Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе, Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе.
И Рам учит нас этому примеру.
Послал Ханумана для того, чтобы Хануман нашел Ситу, и Хануман, отправившись на юг, принял этот приказ Рамы в самую глубину своего сердца. Внутри он сказал: во что бы то ни стало, что бы за мной ни случилось, что бы ни произошло, я найду Ситу. На самом деле это решимость начала преданного служения.
Преданное служение начинается с этой решимости. У человека должно появиться внутри это ощущение: во что бы то ни стало, так или иначе, я найду Ситу. Так или иначе, я должен служить. Моя природа — слуги.
Я понял, что моя природа — слуги, я должен служить, я должен исполнить волю Рамы.
И я не буду долго рассказывать о том, как они дошли до юга, как они претерпели множество сложностей, как в конце концов коршун Сампати указал им то место, где она находится — Сита.
Он сказал, что Сита находится на Ланке, но Ланка очень далеко. И даже я не смогу долететь до Ланки сейчас. И я слишком стар, и крылья мои опалены.
Хануман, движимый решимостью, постоянно обращающейся внутри своего сердца к Раме и говорящий: Рама, ради тебя я сделаю это, ради тебя я сделаю это, — отважился на этот подвиг.
Он перепрыгнул через океан, через все сто йоджан. И без особого труда мы можем видеть, как точно тот же самый пример показал Шрила Прабхупада. Что такое жизнь Шрилы Прабхупады, как не та же самая история?
В сущности, любая духовная биография — вот ее краткое описание. Духовная биография состоит из того, что в тот или иной момент мы понимаем, мы получаем внутри приказ, и потом мы пытаемся исполнить этот приказ.
Мы готовимся к этому, мы преодолеваем препятствия, но мы все время помним, каждое мгновение своей жизни помним: это моя цель, это то, чего я хочу достичь. Все остальное бессмысленно.
Если я оставлю это и так или иначе отклонюсь от этого всего, то жизнь моя пройдет напрасно.
Препятствия горы Майнака и решимость слуги
Когда Хануман летел на Ланку в своем путешествии, первое препятствие, которое возникло у него на пути, была золотая гора Майнака, да, она называлась, или как? И эта золотая гора сказала: отдохни немножко.
Тебе предстоит долгий путь, тебе нужно долететь до Ланки, сто йоджан. Там не будет больше никаких мест, где ты мог бы отдохнуть. Чуть-чуть отдохни.
Вот она я тут. Смотри, у меня все очень хорошо. Тянистые деревья, красивые склоны. Фрукты. Ты же сароед Хануман. Ты же любишь фрукты. Немножко чуть-чуть. Ты что? Хануман сказал: «Нет, спасибо». Мне некогда.
Я должен найти Ситу. Я должен найти Ситу, Ситу, Ситу. Это была его мантра. Я должен найти Ситу так или иначе, во что бы то ни стало. Иногда, если мы будем говорить о,
скажем так, об адхьятмика-вичаре. Если мы посмотрим, есть три видов вэчаров или три вида толкования, объяснений ведической литературы. Адхибхаутика-вичара, адхидайвика-вичара и адхьятмика-вичара.
И адхидайвика-вичара — это попытка понять все то, что описывается в ведических писаниях, в историях ведических писаниях, в приложении к тому, что происходит в моем собственном сердце.
Это такое, сказать, аллегорическое толкование этого всего. Иногда, с точки зрения адхидайвика-вичары, Хануман — это олицетворение чистого, достигшего совершенства ума.
Слово Хануман, хотя буквально оно значит: ханум значит челюсть, у него была челюсть, да, у него была повреждена челюсть у него была, она слегка такая большая и раздвоенная.
Ну, можно также разбить это слово на два корня, на корень хан санскритский, что значит что? Да, убить. И манас. И манас, что значит? Ум. Хануман значит убитый ум. Или ум, поставленный под контроль полностью.
Если мы посмотрим на свой собственный ум, то мы очень легко заметим в нем некую обезьянью природу, кто-то заметил, что ум наш очень похож на обезьяну. Обезьяна долгое время ничем заниматься не может.
У обезьяны очень короткое время сосредоточения. Обезьяна прыгает, повсюду, скачет, делает какие-то прыжки, ползают, лазают, туда побежит, сюда побежит.
Ни одного мгновения не может находиться в покое. У меня была одна история. В жизни я вам расскажу, но имени героя этой истории не расскажу. Один брахмачари мне делал массаж однажды. Это был не здесь. Был в другом городе.
Скорее всего, в другой стране. Может быть, даже на другой планете. Я попросил его найти очки мне. Где-то у меня там рядом были положены очки. Вдруг этот брахмачари стал метаться по всей комнате.
Стал кричать: «Где очки, где очки, где очки!» Он стал заглядывать под диван, он стал искать в туалете, он стал на книжные полки залезать. Он стал какие-то странные прыжки делать.
Я смотрел на него, на эти странные прыжки, причем он был полностью преисполнен важности миссии, которая у него есть. Искал очки везде, кроме того места, где они находились.
Потому что очевидно, совершенно рядом находятся, но бегают повсюду в каких-то странных прыжках. Я смотрел на него и думал, Кришна меня хочет научить этим всем. Он показывает мне, как мой собственный ум работает. Когда.
Когда мы в отличие от Ханумана, который, Хануман, олицетворяет собой полностью исполненный решимостью ум.
Когда мы ставим перед собой цель, даже какую-то, даже мы ставим какую-то цель, даже мы пытаемся что-то найти, но мы мечтаем это делать очень странным образом. Заметили, да? Начинаем туда прыгать, сюда прыгать.
И при этом совершенно очевидно, по крайней мере, любому нормальному непривзятому человеку очевидно, что туда, куда мы прыгаем, там ничего этого нету.
Что все эти прыжки — они абсолютно бессмысленные. Они все совершенно глупые. Но при этом мы очень заняты, да? Чувствуете, да? Мы все очень заняты.
Очень часто мы эту занятость переносим в сферу преданного служения, мы заняты, заняты, заняты, мы прям мы туда и сюда прыгаем, и тут, и сям. мы размазаны в пространстве как электрон Ну, в общем, это неконтролируемый ум. Ум, который не контролируется, он делает именно это. Поэтому очень часто такой ум сравнивается с обезьяной.
Он хватается за одно, хватается за другое, потом что-то ему не понравилось, он бросает то, что за то, что он хватился. Кто-то его обидел, какое-то что-то не то.
У него нет этого чистого желания просто достичь цели и идти к этой цели прямым путем.
На самом деле, в реальности мы всегда знаем, прямой путь есть, цель она очень ясна, есть прямой путь, он тоже есть: адау шраддха татах садху-санго 'тато бхаджана-крия, анартха-нивриттих и так далее. и так далее.
Есть очень простой путь постоянного повышения своей осознанности в том, что мы делаем, с пониманием того, что мы делаем не ради себя, что мы хотим удовлетворить тем, что мы делаем кого-то другого, своего духовного учителя, как представителя Кришны.
И мы привносим эту осознанность в свою жизнь, делая это, и это прямой путь. Когда мы начинаем прыгать повсюду, бегать повсюду и при этом делать вид, что мы исполняем волю духовного учителя.
Хотя на самом деле мы делаем вообще непонятно что, прыжки. Я очень долго наблюдал за этим. Мне было очень интересно, как же сегодня все это кончится.
Ну, конец был благополучный, как всегда, в преданном служении Кришна говорит: на этом пути нет ни потери, ни разрушения. Это был определенный этап в его практике духовной.
Очки он все-таки нашел. Они оказались совсем рядом. Как и следовало ожидать.
Так вот, Хануман, он именно этот ум, который хочет одного только служить. И он прямиком долетел до Ланки. И слушайте дальше. Сейчас начинается история.
Проникновение Ханумана во дворец Раваны
Это все было в предисловие. История начинается только сейчас.
История начинается с того момента, когда Хануман, преодолев множество препятствий, все-таки долетел до Ланки и стал смотреть на Ланку. С возвышения большой горы внизу он увидел город.
Он прилетел уже поздно ночью, вошел в город ночью, он увидел красивый сияющий огнями город, город, где началась настоящая жизнь. Ракшисы начинают жить ночью.
Хануман слышал звуки дискотек, которые доносились с разных концов ланки. Он увидел ярко освещенные неоновые рекламы различных казино и увеселительных заведений. Была небольшая разница между Нью-Йорком и Ланкой.
Одновременно с этим он услышал звуки ведических мантр, которые на всякий случай брахманы повторяли тоже, чтобы поддерживать некую благопристойность в этом во всем.
Он смотрел на этот город, очень красивый, и что он думал, где найти ситуацию. Ни на одно мгновение у него не появилась мысль. О, не зайти ли мне посмотреть, что там в этом казино происходит? Интересно ведь.
Ни на одно мгновение у него не появилось какой-то другой мысли, чтобы сделать что-то еще. Он стал со своего возвышения смотреть, и он очень быстро увидел главный дворец.
Он быстро понял, что Сита должна находиться именно там, в этом главном дворце. Он наметил самый прямой путь к этому главному дворцу. Вполне мог бы погулять немножко по ночному, по ночной Ланке. Чуть-чуть. Легко, да?
Интересно же, да? Он же брахмачари. Ему же интересно, как там они деградируют. Прямиком пошел к дворцу.
Он увидел стены, которые окружали этот дворец. В романе описаны сцены этого дворца. Стены были из чистого золота 15 разных оттенков. Было золото разных оттенков, и он быстро перепрыгнул через эту стену.
Не сильно рассматривал оттенки, красоту этих стен. Он оказался в саду. Желая всем вам оказаться в этом саду. Это был такой сад, который фух, который сейчас никому не приснится даже.
А в рамаканье говорится, что дорожки в этом саду, как сейчас дорожки в каком-то саду выложены гравием, да? Посыпаны.
Там они тоже были выложены гравием, только вместо гравия там драгоценные камни были. Просто так посыпаны драгоценными камнями. Деревья, которые там росли, цветы, которые источали аромат. Фух. Фух.
Ночью у некоторых деревьев источают такой аромат. Птицы пели.
Музыка играла. Почти под каждым деревом сидел какой-то музыкант. И пел, и рядом с ними были женщины, которые пели. О, он увидел такие сцены, фух, которые никакому новому русскому не снялись.
То, что он увидел там, во дворце Раваны, невозможно описать. Маленькой обезьянкой шел по этому саду и что он думал, где сида, сида, сида, сида... В какой-то момент, наблюдая все эти сцены достаточно откровенного веселья,
некоторые люди веселились, некоторые обнимали кого-то, музыканты играли. Женщины, самые красивые женщины со всей вселенной находились там в горе, у Раваны. Равана коллекционировал самых красивых женщин, привозил женщин к
себе с Нагалоки, гандхарва-локи, я не знаю, даже с Брахма-локи. Со всех локи, с каких только можно было. Да, забыл сказать, Хануман одну вещь, прежде чем он попал во дворец Раваны. Раваны. Интересную вещь он сделал,
но это нужно было для его миссии. На южной конечности города он увидел странную фигуру.
Фигура была привязанная, черная, огромная, жуткая, страшная эта фигура, привязанная к огромной скале, прикованная к скале, стонала, куда-то рвалась, пыталась вырваться, но ничего не могла сделать.
Он спросил у него: «Кто ты?» Тот сказал: «Я смерть, Кала. Равана приковал меня здесь. Равана был великим революционером и реформатором. Он даже смерть себе подчинил.
Приковал меня особой цепью, которая заговорена особыми мантрами. Эти мантры он принес от самого Господа Шивы, я не могу ничего сделать. Меня держит здесь, по сути дела, заклятие Шивы. Отпусти меня». Хануман освободил
Хануман: «Ты нам пригодишься, нам нужно будет твое служение», — сделал сначала. Ну ладно, мы вернемся к нашей истории. В какой-то момент, когда Хануман шел по этому саду и наблюдал все эти сцены.
Он вдруг спохватился и подумал: «Что же я делаю, я же брахмачари, мне же нельзя сюда. Я же не могу сюда. Как же так? Я же осквернюсь. И первое побуждение его было убежать.
Второе побуждение: он взглянул в сердце и подумал: а в общем-то ничего особенного. Где Сита? Где Сита? Я должен найти Ситу. Так или иначе, я должен найти Ситу.
Он смотрел на разных женщин и понимал: не Сита, не Сита, не Сита. Он прислушался к своему сердцу.
И хотя каждая из них была красивее другой, но он понимал: нет, это не Сита, это не может быть Сита, это не может быть Сита. Сита не может веселиться, Сита не может обнимать кого-то.
В конце концов, он зашел в спальню Раваны. Он увидел красавца-мужчину, спящего на этом ложе из слоновой кости, инкрустированного золотом и драгоценными камнями. С четырех сторон стояли женщины с опохалами.
Он увидел остатки роскошной трапезы в этом зале. Он услышал, как Равана храпит, и подумал: какой красивый мужчина, такой невежественный.
Он увидел отдельные ложи, на отдельном ложе он увидел спящую женщину дивной красоты, небесной, неземной красоты. И первая мысль была: Сита. Но потом понял: нет, не может быть.
Нет, это не Сита. И присмотревшись внимательно, он понял: это Мандодари. Любимая целомудренная жена Раваны, дочь Майи, по преданию, сама Парвати сотворила некогда Мандодари, но это отдельная история.
Тогда он обошел весь дворец, он обыскал все комнаты, он обыскал весь сад, он не нашел Ситы, и отчаяние закралось ему в сердце, он подумал: неужели она умерла?
Он представил себе, как он возвратится к Раме, и как он скажет: я не нашел Ситы. Она умерла. Он понял, что он не сможет этого сделать.
Понял, что сердце его скорее разорвется на много-много кусков, чем он сможет произнести: я не нашел Ситы. Он подумал снова, он как бы снова обручился с этой своей целью.
На самом деле, на нашем пути мы снова и снова должны вспоминать о цели и снова и снова подкреплять ее. Иногда будут моменты, когда нам будет казаться, что нет, эта цель недостижима, невозможна.
И в этот момент мы должны сказать, что же, я должен вернуться назад и сказать, что я не нашел этого всего. И как я буду выглядеть при этом. Что я при этом скажу? Как нет? В этот момент мы снова должны сказать тебе нет.
Я должен найти Ситу. Она есть. Сита есть. Чистая любовь есть.
Встреча Ханумана с Ситой в Ашока-ватике
Вы должны ее найти. Тут он увидел чуть-чуть вдалеке небольшой сад, ашоковатику. На Ланке до сих пор можно видеть развалины дворца Раваны. Говорят, гигантское циклопическое здание, огромное здание.
И там же, опять же, предание сохранило место, где находился этот сад Ашоко Ватика. Огромная территория того дворца, огромный сад. И Ашока-ватика. Деревья ашоки.
Если вы были в Индии, вы наверняка видели эти деревья ашоки. Они похожи на большие пирамиды. С очень густой листвой. Можно сразу отличить, они стройные, не раскидистые, длинными листьями. И очень густой листвой.
И Хануман подумал, это последняя надежда. Последнее место, где Сита может быть. Все остальное я уже проверил. Ночь уже подходила к концу.
Прошло много-много часов, пока он путешествовал по праздным комнатам этого дворца, по закоулкам этого сада, пока он наблюдал, все эти сцены в поисках Ситы.
Не так просто найти Ситу, даже если мы точно знаем, где она находится, он подошел поближе к этому саду, он увидел, что сад очень хорошо ухожен, и что самые лучшие, самые красивые деревья растут там.
Он услышал пение птиц уже на рассвете. Солнце почти что всходило, луна заходила, видел эту заходящую, опускающуюся вниз, на запад, Луну.
Он вскочил, он увидел небольшой павильон наподобие храма. Он решил посмотреть, что находится там. И он вскочил на деревья ашоки и стал перепрыгивать с дерева на дерево. Так, чтобы оставаться незаметным, очень тихо.
И тогда, на мраморных ступеньках этого храма, также инкрустированных золотом, он увидел обессиленно сидящую женщину. У нее были распущенные волосы, из глаз ее непрерывно текли слезы.
У нее было желтое сари, уже старое, порванная, грязная. У нее не было никаких украшений. Она исхудала, она была бледная. Она была похожа на полумесяц. Луну в ее 14-й фазе, когда почти
что ничего не осталось от луны, и он сразу же понял: это Сита. Как огонь, скрытый пеплом, иногда прорывается. Красоту Ситы невозможно было скрыть. Она была в старом изорванном сари. Она была исхудавшая, бледная.
И Хануман стал думать. У него самого из глаз покатились слезы в этот момент. Он стал думать: «Это та женщина, ради которой Рама убил 14 тысяч ракшасов одним ударом стрелы».
Ее муж так защищал ее, что никто другой не мог напасть на нее. Ради нее он отрезал нос и уши Шурпанаки. Хотя не он, Лакшмана, но не важно. И тем не менее, она находится здесь.
Хануман стал думать: «До какой степени могущественна судьба? Судьбу невозможно преодолеть».
Эта женщина, с чьей головы не мог упасть ни один волос, потому что ее мужем был сам Рама, в течение года находится здесь и плачет, и сокружается. Ему стало жалко Ситу. Он стал плакать. Слушайте внимательно, слушайте, да.
Он увидел вокруг нее страшных ракшаси — Равана собрал самых жутких старух со всей Ланки, самых страшных жутких ракшасий. У некоторых из них были козлиные головы, у некоторых — лисьи головы, у некоторых был один глаз в середине лба, у некоторых ухо росло на лбу, у некоторых было три носа.
росла на лбу, у некоторых было три носа. Самые жуткие, у некоторых были отвислые груди, отвислый живот. Эти страшные
жуткие старухи... Равана сказал им: «Каждый день вы должны мучить ее, каждый день вы должны довести её, должны терроризировать ее до тех пор, чтобы она предалась мне.
Каждый день ее пребывания на Ланке она должна мечтать о том мне, когда она согласится стать моей женой. Эти женщины с огромной радостью исполняли приказания своего господина, потому что это соответствовало их природе.
Они с огромной радостью мучились и да, они говорили: «Глупая». Он вам услышал эти слова, они стали говорить: «Глупая, глупая. Дура, дура, сидишь и плачешь.
Одного твоего слова, все женщины во Вселенной мечтают, чтобы стать женой Раваны. Дура! Дура! Если он тебя не съест, мы тебя съедим.
И какая-то особенно страшная ракшаси с огромными клыками подходила к ней, хищно оглядывала ее и начинала лизать ее тело. Хануман увидел все это. И он увидел Ситу. Сита была полностью защищена своей любовью к Раме.
В сердцах Хануман на самом деле при этом ликовало. Я нашел, я нашел, я нашел, я нашел! Он уже отторжествовал, он предчувствовал, как он вернется к Раме, как он скажет: «Я нашел, я знаю, где Сита». Сита стал
думать, как уединиться с ней, как улучить момент, чтобы передать ей послание. У него было особое послание от Рамы для Ситы, и в этот момент солнце уже стало всходить.
Он услышал звуки ведических мантр, которые пели жрецы, приветствуя восход солнца.
Угрозы Раваны и непреклонность Ситы
Он услышал гонги, он услышал громкую музыку. На самом деле там было все не так плохо. Там тоже было свое мангала-рати, только там на мангала-рати будили Равану.
Он услышал звуки музыкальных инструментов и сладкозвучное пение женщин, которые собрались вокруг постели Раваны, чтобы его поднять. Стройный хор самсара-даванал... Слышал звуки этого мангала-рати вокруг постели Раваны.
Очень скоро он услышал, что музыка приближается туда, и он увидел Равану. Он увидел, что сам Равана идет, чтобы дать свой даршан Сите. Потому что после мангала-рати, приветствия божеств,
Равана, наряженный в самые лучшие одежды, с самыми лучшими украшениями, шел к Сите. За ним шла свита, свита прославляла его.
Люди пели на музыкальных, пели, играли на музыкальных инструментах, пели гимны, обмахивали его чумарами.
Шел впереди, важно, вышагивая. У него были самые лучшие одежды, развивавшиеся, белые шелковые доти, был очень традиционно одет. Он не был в джинсах и даже не был в костюме от какого-нибудь армани.
Он был очень по-браһманически одет. Подошел к Сите, Сита даже не посмотрел на него.
Каждый день, каждое утро первая мысль, которая появлялась у Раваны: «Чувствуйте, чистая любовь. Сита, Сита, Сита, я хочу Ситу!» Просыпался с этой мыслью, потерял покой и сон.
Тысячи прекраснейших женщин всей Вселенной были готовы исполнить любое его желание. Она имела наглость отказать ему.
Из-за этого вожделение в его сердце распалялось с новой силой, оно горело и невозможно, Равана не знал, что делать. Думал, как это так? Одна-единственная женщина осталась непокоренной, все остальные покорились.
Вначале они тоже капризничали. Большая часть из них были благочестивыми женщинами, но очень скоро они понимали, что нормально. Ничего.
А иметь такого мужа хорошо». Равана был очень искусным человеком, он думал: «Как же так, я все что можно пустил в ход, все свое очарование, богатство, все, что у меня есть, она не хочет на меня даже смотреть».
Равана изначально дал Сите год. Он сказал, за год ты должна предаться мне.
Равана знал, что сегодня ему откажут, так же, как отказывали в течение десяти последних месяцев — оставалось всего два месяца до конца этого года — и поэтому, чтобы не было слишком много свидетелей его позора, велел всем ракшаси и свите отойти на достаточно большое расстояние. Он остался наедине с Ситой.
Стал перед Ситой и стал говорить: «Глупая женщина! Что заставляет тебя быть привязанной к твоему трусливому мужу? Твой трусливый муж, 10 месяцев прошло, его нету тут. Любой нормальный мужик уже был бы тут.
Ну, по-русски говоря. Стал говорить, любой нормальный мужчина, уважающий себя мужчина, уже был бы тут. Где твой муж? Где твой муж? Он не защищает тебя.
Он тебя не защищает, он о тебе не заботится. А я готов позаботиться о тебе. Достаточно одного движения твоей брови. Вся вселенная будет у тебя. Зачем тебе твой муж? У твоего мужа ничего нет. Он нищий, он живет под деревом.
К тому же он слабак. Он ничего не может сделать. Где он? Непонятно где. Он не может даже найти тебя. Скажи мне, и вся вселенная будет у твоих ног. Одного твоего слова достаточно будет для этого.
Ты будешь царицей, повелительницей всего. Что ты... Что ты думаешь? Если ты не сделаешь этого, помнишь, я дал тебе один год, два месяца осталось, тогда я тебя съем. Да.
Чистая, беспреместная. Бескорыстная любовь в материальном мире. И он стал подробно описывать рецепт, как он ее приготовит себе на завтрак. С разными деталями. Он замолчал, ожидая того, что Сита скажет.
Сита взяла соломинку, положила соломинку перед собой. И не оборачиваясь к Раване, стала обращаться к этой соломинке. Все ее слова были обращены к Раване.
Она хотела дать понять Раване, как она к нему относится, она говорила с этой соломинкой. А не смотрела на него. Она стала говорить: если есть на свете глупец, то это ты.
И если у тебя сохранилась еще хотя бы крупица разума, лучше отдай меня Раме и попроси у него прощения. Он может тебя простить, потому что он великодушный кшатрий. Если к кшатрию предаются, он прощает, еще не поздно.
Вся твоя Ланка сгорит, ты подписал смертный приговор себе. И всей своей семье, всему своему роду никого не останется от тебя. Вся Ланка будет залита кровью. Отдай меня Раме. Отдай, пока не поздно.
И если ты думаешь, что я смогу соблазниться тобой, то пойми, что одного слова, которое произносит мой супруг, достаточно, чтобы вся вселенная легла к его ногам. И дело даже не в этом. Ты не стоишь даже пылинки с его стоп.
Даже пылинка с его стоп миллионы или миллиарды раз лучше, чем ты. Ты никто, ничто, ничтожество.
Всюду услышать такое от кого угодно — оскорбление, услышать такое от женщины — оскорбление во много раз более сильное, услышать такое от женщины, которую ты любишь, Равана разъярился. Он сказал: «Терпение мое кончилось».
Хануман слышит все это. Хануман — свидетель всей этой беседы. Равана не отослал его на безопасное расстояние.
Хануман слушает все это и Равана говорит: «Терпение мое кончилось, я не собираюсь ждать оставшиеся два месяца. Я съем тебя сегодня вечером на ужин». Разворачивается, уходит и, уходя, бросает
эти ракшасам слова: «Лучше сделайте что-то, чтобы она согласилась сегодня. Иначе всем вам не сдобровать. Иначе всех вас постигнет та же участь, что и ее, сегодня же вечером». Так! Ракшаси!
С новым рвением накидываются на Ситу и начинают глумиться. Терроризировать ее.
Вещий сон Триджаты о поражении Раваны
Они пытаются так или иначе терроризировать ее. Они пытаются что-то сделать с этим, и в этот момент выходит старая ракшаси. Её зовут Триджата. Она говорит: «Ша! Спокойно». Ну, у них свой санскрит. «Ша» значит «шантья».
Говорит: «Замолчали все. Слушайте меня». Ракшаси ее так или иначе уважали, она начинает говорить им:
«Сегодня ночью я видела сон, и во сне я видела Раму. Я видела, как он пришел сюда, как он подошел к этому дереву ашока и как он поднял с земли Ситу. И я увидела Равану. Я увидела Равану.
Все тело его было густо намазано сезамовым кунжутным маслом. Он делал абхьянгу. Аюрведический массаж. Тело его было одето в ярко-красные одежды, и на повозке, запряженной ослицей, какая-то женщина увлекала его на юг.
И вслед за ним на двух других повозках, запряженных тремя ослами, ехали Кумбакарна и Индраджит. Ракшаси не нужно было слишком подробно толковать этот сон. Они понимали, что это значит.
Они понимали, что это значит одно: что Триджата увидела во сне смерть Раваны, Кумбакарны, Индраджита.
И Триджата сказала: «Если хотя бы один волос упадет с головы этой женщины, как бы вы ни боялись Раваны, Равана уже все равно что мертв.
Но если хотя бы один волос упадет с головы этой женщины, вы последуете вслед за Раваной на повозках, запряженных тройкой ослов, потому что Рам скоро придет сюда».
Все ракшаси сразу сделали вид, что у них появились какие-то срочные дела, они стали оглядываться и говорить: «Ой, все, мне надо бежать, мне надо торопиться, о-о-о-о-о!» Кто-то стал делать гирлянду. Ну, в общем, все зами... все отошли немножко от Ситы.
Хануман понял: «Мое время настало». Он стал думать: «Как мне рассказать Сите? Как мне заставить ее поверить, что я посланец Рамы, что мне сделать?»
И он понял, что есть только один-единственный способ — заставить ее поверить в это. Какой? «Я должен начать киртан». Хануман стал петь. Хануман на самом деле очень выдающийся музыкант.
Когда он поет, сердца людей тают. Он стал петь на
этом дереве шака, когда он запел... Фух, он запел о Раме, стал рассказывать про то, как Рам родился, начал с самого начала, сложил свой собственный бхаджан и стал рассказывать о том, как Дашаратха долго ждал своего сына, и как в конце концов из лона Каушальи взошла луна Рамачандры, и как Рам ушел с Вишвамитрой, и как Рам отправился в Митхилу, и как во дворце царя Джанаки Рам сломал лук Шивы.
Си́та слушала. Слезы ручьями текли у нее из глаз. Она не могла понять, что происходит, откуда раздаются эти звуки. Она слушала это пение.
Хануман продолжал, и Хануман начал рассказывать о том, как женились Сита и Рам. Когда он стал петь об этом, Слезы стали еще сильнее течь у нее из глаз. И как Рам посадил на колесницу Ситу.
И как они отправились домой в Айодхью, и как они жили вместе, и как однажды Дашаратха вызвал к себе Раму и сказал: Рам, ты уже достаточно взрослый, я хочу короновать тебя, завтра будет абхишека.
И как Рам сказал, хорошо, завтра будет абхишека, я стану царем. И как Кайкеи уговорила Дашаратху сослать Раму.
Как на следующее утро Дашаратха вызвал Раму и сказал ему, что ты пойдешь в лес, отправляйся в лес, я ссылаю тебя. Дашаратха не мог сказать это. Он упал в обморок, и Кайкеи сказала за него. Хануман пел обо всем этом.
Сита плакала и плакала, и плакала, и плакала, слушая все это.
В конце концов, он дошел до того, как Сита в лесу осталась вместе с Рамой и как золотой олень убежал и Рам погнался за ним, и как Сита отослала Лакшману, и как в этот момент появился одетый в одежды санньяси Равана.
Когда он запел об этом, Сита пала в обморок. Он подумал: «Что я наделал?» И тогда он стал петь: «Но Рам ждет тебя, Рам ждет тебя».