О Сурдасе
Bhakti Vijnana Goswami · Chandra-Sarovar · 2023
Chapters
Вступительное слово и программа встречи
О Мати Мир-Ся, Вяна Шала, Чакмита, Тъйгуравена, Шри Чайтанямановиштам, стопитам ей на бутале, своя мрупая
9, 3 прам-хаупа Рувя, ряси, патва, Ващ-она, Шри...-да, Мы проводим сегодня свою программу на Чандра Сароваре. Лунном озере. В прошлом году, ровно год назад, в это же время,
я в первый раз читал здесь свой небольшой рассказ о жизни Сурдаса, самого знаменитого поэта враджа, чьи песни до сих пор поют и любят люди. Повсюду во Врадже.
В этом году мы решили повторить прошлую программу, однако, на этот раз мы пригласили Бавеша Кертанию из Пайтхи. Он будет во время моего чтения петь баджаны Сурдаса, пады Сурдаса на языке брадж-баша.
Понятно, что мало кто из вас знает этот язык, но от вас это и не требуется. Я прочитаю перевод этих баджанов после того, как он их будет петь.
Однако мы подумали, что будет очень важно, если эти баджаны прозвучат на языке оригинала, так как их слушают, и слушали люди на протяжении последних 500 лет со времени ухода Сурдаса из этого мира.
Он будет петь в традиционной манере в сопровождении одной тампуры и ритмического инструмента, который он сам будет отбивать. Его дед, его отец, его дед, его прадед - они все были киртаниями.
Озеро Чандра-Саровара и деревня Парасоли
И от вас требуется только одно, чтобы вы пытались проникнуться чувством, которое Сурдас вложил в эти песни.
Я также дописал одну небольшую главку к этому рассказу, и вы будете первыми слушателями этой главки сегодня вечером, и без долгих промедлений я начинаю читать свой рассказ В двух километрах от деревни Аньор, у подножия Говардхана, расположена маленькая деревушка Парасоли, названная так в честь мудреца Парашеры.
Согласно преданию 5,000 лет назад здесь протекала река Ямуна. Именно в этом месте мудрец Парашара, переправляясь через Ямуну, встретился с прекрасной дочерью Рыбака Сатьявати, в результате
чего появился на свет великий Вьясадева. Рядом с деревней Парасоли находится лунное озеро Чандра-Саровара. На его берегах Кришна танцевал Васанта-расу, которую описал в «Гитагавинде» великий Джаядева Госвами.
Говорят, что заглядевшись на этот танец, полная луна застыла в небе. Так что воды озера пропитались лунным светом. Паломники, обходящие Говардхан, редко заходят сюда.
А жаль, место это особенное еще и потому, что 500 лет назад на берегах этого озера поклонялся Кришне и писал свои песни Сурдас — слепой певец Враджи.
Здесь он провел последние 50 с лишним лет своей долгой жизни и здесь же оставил свое бренное тело, чтобы вернуться к Кришне и вечно петь Ему в духовном мире.
Нежеланный ребенок. Когда в семье нищего брамана появился на свет четвертый сын, никто не был ему рад. Все сочли его появление дурным знаком. Мальчик родился на свет слепым.
Его невидящие глаза не прикрывали даже веки, посмотрев на уродливые бельма сына, отец проклял судьбу: За что мне такое?
В доме шаром покати, а тут появился еще один голодный рот: как его прокормить, и кто будет заботиться об этом несчастном, который родился сегодня себе и нам на горе? Мог ли он тогда знать, что спустя годы станет гордиться своим слепым сыном. А люди будут кланяться ему, узнав о том, что он отец
самого Сурдаса. Мальчик родился в деревне Сихи, близ Дели, на том самом месте, где в стародавние времена махараджа Джанамеджая, сын Парикшита, совершал великое жертвоприношение Сарпа-ягью.
Отец его по имени Рамдас происходил из знатного рода сарасвата-браманов, ведических браманов, некогда живших по берегам реки Сарасвати.
Но что толку в благородном происхождении, само по себе оно не приносит денег, а честность и ученость в Кали-югу не в цене. При рождении мальчика назвали Суром, как часто называют слепых в Индии.
Позже учитель прибавил к его имени окончание «дас» — слепой слуга. Отец и мать Сурдаса, уставшие от нищеты, иногда вымещали досаду на слепом сыне. На ком еще ее выместить?
Мы никогда не были особенно удачливы, но с тех пор, как ты родился, несчастье одно за другим ссыплются нам на голову.
Это ты принес в нашу семью дурную карму, то и дело слышал он в их упрек, так и рос, бедный мальчик, лишенный родительской любви и заботы.
Но то, что для обычных людей было бы проклятием, для него обернулось, величайшим благословением. Ему не оставалось ничего, кроме как молиться Богу и просить у Него о защите, которую не давали ему родители.
Слезные молитвы сами собой складывались в стихи, оставаясь наедине с собой, он пел их, подыгрывая себе на тампуре, и они приносили ему счастье и утешение.
Бхаджаны Сурдаса о любви и разлуке
Шесть лет прожил слепой мальчик в нелюбимом холодном доме, пока не случилось событие, перевернувшее его судьбу.
Однажды в их деревню пришел богатый кшатрий. Встретив брамана Рамдаса, он проникся к нему доверием и попросил его провести жертвоприношение по всем правилам Вед.
В награду он дал ему две золотые могару, целое состояние по тем временам. На радости Рамдас созвал семью и гордо показал им две увесистые золотые монеты.
Этих денег нам хватит, чтобы припевающе прожить несколько месяцев. Завтра же съезжу на рынок и накуплю съестных припасов. Он завязал монеты в узелок и положил его в нишу у изголовья и счастливо заснул.
А утром, по пробуждению, Рамдас тотчас протянул руку к заветному узелку, но шарившая в темноте рука его ничего не находила. Он зажег лампадку и к своему ужасу обнаружил, что узелок бесследно пропал.
Вся семья проснулась от причитаний Рамдаса. Поняв, в чем дело, все присоединились к Нему и стали громко рыдать, проклиная судьбу.
Все, кроме маленького Сурдаса, который никак не мог понять, из-за чего сокрушаются его родители, не видя причин для скорби,
он по наивности своей попытался было утешить Отца. Зачем ты плачешь? Разве ты не знаешь, что все в руках Бога? Вспомни лучше о Нем.
Вчера, когда Он послал нам эти деньги, ты забыл о Нем и решил, что деньги пришли к тебе сами. Сегодня Он просто напомнил тебе, что все в Его руках. Он дал вам эти деньги, и Он же их забрал.
Бестактные слова слепого мальчика только сильнее разгневали отца.
Замолчи, несчастный! Ты еще смеешь меня корить, из-за тебя все наши беды, ты, должно быть совершил какие-то страшные грехи в прошлой жизни и потому сейчас родился слепым, теперь проклятие, тяготеющее над тобой, распространяется и на всю нашу семью.
Вчера мне, глупому, показалось, что удача улыбнулась мне, но не тут-то было; недаром говорят, что от кармы никуда не уйдешь. Рамдас продолжал причитать, а мальчик стал думать над его словами. Так ли это?
Неужели действительно нельзя уйти от кармы? Разумеется, сами мы не можем изменить свою судьбу, но Бог-то может все, не Он ли посылает мне сегодня возможность уйти-таки от своей кармы?
Не нужно плакать, зачем гневить своей неблагодарностью всемогущего Бога. Если ты так хочешь вернуть эти деньги, я найду их для тебя. Только ты должен пообещать мне одну вещь. Какую еще? - буркнул отец.
Обещай, что позволишь мне сегодня же уйти из дома. Слова мальчика показались отцу подозрительными: «Не сам ли ты припрятал эти деньги?» Но если ты так хочешь уйти, то уходи. Никто тебя здесь насильно держать не станет.
Главное, найди эти деньги. Мальчик просиял. В углу под твоей кроватью есть мышиная нора. Разрой ее, и ты найдешь в ней узелок с монетами.
Когда деньги чудесным образом нашлись, родители вдруг почувствовали прилив нежности к слепому сыну. В конце концов, не каждый день творятся такие чудеса. Кто его знает, что еще сможет найти их ясновидящий сын?
Пошептавшись между собой, они стали уговаривать Сура: Сынок, зачем тебе уходить? У нас есть деньги, значит, будет и еда. Оставайся дома. Вот когда все запасы кончатся, можешь отправляться в путь на поиски удачи.
А сейчас куда тебе торопиться? Но Сур был настроен решительно. Воля ваша, но если оставите меня дома, то пеняйте сами на себя. Деньги опять пропадут. Попомните мое слово. Сложно было спорить с таким доводом.
Родители смирились, они поцеловали его на прощание и благословили,
Уход из дома и первая слава
а Сур взял посох, дорожную суму и вышел из дома. Благо, оглядываться ему слепому было не надо. Ноги и Бог, находящийся в сердце, сами вели его по дороге. Испытание славы.
Он шел весь день, и к вечеру достиг берега какого-то пруда. Здесь он остановился на ночлег, намереваясь утром снова отправиться в путь.
Сур устроился под баньяновым деревом, напился воды и по привычке стал петь, обращаясь к Богу. Ничего другого он не умел. Песня сама полилась у него из уст.
Он пел о том, как душа уходит от Бога, покидая свой родной дом, и потом без конца скитается по этому миру в поисках счастья. Когда же ты позволишь, Сур, скитальцу нищему домой вернуться.
Как раз в это время к пруду подошел богатый браман из близлежащей деревни. Он сел на берегу и заслушался его пением.
Мальчик пел красивым, высоким голосом, раскачиваясь в такт пению. Но такая тоска звучала в нем, что было непонятно, поет он или плачет. Чистый звук этого голоса проникал в самое сердце и отзывался в нем слезами.
Браман сидел и слушал, не замечая того, что слезы сами катятся у него из глаз. Когда мальчик закончил петь, растроганный браман завел с ним разговор. Слово за слово Сур рассказал ему свою историю.
Простота и чистота мальчика растопили сердце брамана, а история про золотые монеты привела в восторг. Может, ты и мне поможешь? Куда-то запропастились 10 лучших моих коров, 3 дня их ищу. Ума не приложу, где они могут быть.
Если ты поможешь мне их найти, я отдам тебе две коровы. Коровы твои мне ни к чему. Но коль ж ты спросил, я отвечу: в соседней деревне живет богатый землевладелец.
Это он увел ночью твоих коров и спрятал их у себя во внутреннем дворе, там, где стоят на привязи его лошади. Созвав односельчан, браман отправился вызволять коров. Мальчик как в воду глядел.
Коровы нашлись там, где он сказал. Обрадованный браман вернулся на берег пруда. Сур, я принес тебе двух обещанных коров. Господь с тобой, зачем мне твои коровы?
Я нищий странник, не для того я ушел из дома, чтобы заводить коров. Тебе же нужно чем-то жить. Ты ушел из родительского дома, кто тебя прокормит?
Ты прав. Когда-то я ушел из дома моего небесного Отца, и пока не вернусь туда, буду без конца скитаться в этом бесприютном мире.
Но мой Господь даже здесь заботится обо мне, Он прокормит меня, так же, как кормит всех остальных. Однако браман не унимался.
Да, сур, Господь заботится о тебе, поэтому Он послал тебе меня. Прими мою заботу как заботу самого Господа. Браман стал уговаривать мальчика, и в конце концов тот согласился пожить несколько дней на берегу пруда.
Обрадованный браман на следующий день созвал одних сельчан. Они соорудили мальчику хижину и стали приносить ему еду.
Утром и вечером Сур пел свои грустные песни-молитвы в разлуке с Господом, и люди из деревни толпами приходили, чтоб послушать его.
Молва о юном ясновидящем быстро разнеслась по окрестностям, и народ потянулся к Нему со своими бедами. Ренука, как называлась деревня, возле которой поселился Сурдас, тоже прославилась.
Сур находил пропажи, благословлял пары на зачатие детей, давал советы или просто помогал людям добрым словом. Очень скоро благодарные крестьяне построили ему просторный дом и натащили туда всякого добра.
Какое-то время спустя у Сура появились ученики, последователи и верные слуги, готовые исполнить любое его желание. Так прошло 12 лет.
Неожиданно для себя слепой бездомный бродяга превратился в знаменитого гуру, нищий — в богача. Все поменялось в его жизни, и только тоска по Богу, заставившая его некогда пуститься в путь, осталась той же.
Осознание ловушки майи и новый уход
Нет, стала еще сильнее. Переполняя его сердце, она изливалась в виде грустных песен и мешала ему спать по ночам. В одну из таких бессонных ночей Сур стал думать.
Я отправился на поиски Бога, но майя снова поймала меня в свою ловушку. Я живу в роскошном доме, как лесная птица в клетке, и пою свои песни на потеху толпе. Неужели ради этой дешевой земной славы я отказался от всего?
Завтра же, ноги моей здесь больше не будет. Наутро он попросил ученика позвать родителей. Благо до его родной деревни было не так уж далеко.
Поклонившись им в ноги, Сур сказал: «Простите меня за все, я приносил вам одни несчастья, этот дом и все, что в нем есть, отныне ваше.
Благословите меня на то, чтобы я нашел Бога, а не попал опять в капкан майи. Родители плакали, ученики растерянно переглядывались, а Сур, не произнеся больше ни слова, взял тот же посох и ту же сумму, с которой когда-то пришел на берег пруда, и, как двенадцать лет назад, не оглядываясь, вышел из дома.
Некоторые ученики, побросав все, отправились за ним, другие, выйдя на дорогу, с тоской смотрели вслед уходившему навсегда учителю и своим более решительным соображениям.
Асур шел вперед, и, как и тогда, сам Бог вел его навстречу к самому себе. Сур шел во Вриндаван, место, где Кришна вечно являет свои игры. Через несколько дней он уже был в Матхуре.
Придя на берег Ямуны, Сур омылся в ее водах у Вишрам-гата и хотел было обосноваться где-то поблизости. Но тот же внутренний голос, который привел его сюда, сказал ему: Нет, твое место не здесь.
Он сел и стал думать, почему. Если я поселюсь здесь, то народ, как всегда, потянется ко мне. Однако это уже не берег безвестного пруда, это берег Ямуны в Матхуре, место рождения самого Кришны.
Если слава земная настигнет меня здесь, то я невольно стану соперником Кришны. Люди будут приходить сюда ради меня, а не ради Него. Для этого ли я оказался здесь?
Я пришел, чтобы стать слугой, и теперь должен быть очень осторожен. Кришна снова проверяет меня, действительно ли я хочу стать слугой, или предпочитаю оставаться господином? Майя
не выпустит человека из своих сетей, пока не убедится в его абсолютной искренности. По много раз на дню она ставит нас перед выбором, проверяя, чего мы хотим: стать Богом или Его слугой.
Искренность - это не что иное, как способность всегда делать правильный выбор, и в этом смысле искренность — это синоним бдительности
и прозрения. Покинув Матхуру, Сур вместе с горсткой своих верных учеников поселился на берегу Ямуны между Матхурой и Агрой. В уединенном месте под названием Гогат.
Но разве может остаться уединенным место, в котором живет святой? Вскоре череда людей потянулась к Суру, однако на этот раз он был гораздо осторожнее.
Он привечал всех, кто приходил послушать его песни, и кормил всех голодных. Благо люди приносили для него много еды,
но когда люди жаловались на пропажи, он отвечал им: Найдя своих коров, вы не станете счастливее. Мне это тоже не принесет счастья. Давайте я лучше научу вас искать Бога, а коровы найдутся сами.
Одни из посетителей уходили разочарованные, а другие соглашались на предложении Сура, так как день ото дня росло число его учеников, а вместе с ним и его слава.
Однако сам Сур понимал, что может побудить людей искать Бога, но привести их к Нему не может. Он оставался слепым. Заглядывая в свое сердце, он видел только тьму, словно упирался в стену и не понимал, как ее обойти.
Сур знал, что Кришна рядом, что Кришна никогда не покидал его сердца, но знать еще не значит видеть. Поэтому в неподдельном смирении своем Сур постоянно молил Господа послать Ему духовного учителя.
Встреча с учителем Валлабхачарьей
Подобные молитвы не остаются без ответа. В один прекрасный день учитель пришел к Суру. Как-то ученики рассказали ему, что неподалеку от них разбил лагерь Валлабхачарьи, основателя движения Пушти- Марги.
Говорится, что Бог посылает нам того учителя, которого мы заслужили. Имя Валлабхачарьи уже при жизни было овеяно легендами.
Люди из уст в уста передавали рассказы об удивительном мальчике, успевшем обойти два раза пешком всю Индию и победившем в диспутах величайших знатоков Писаний.
Валлабхачарья восстановил практически исчезнувшую с лица земли школу бхакти, основанную великим Вайшнавом прошлого Вишнусвами.
В 11 лет завершив изучение Вед, Упанишад и Пуран, он отправился в свое первое паломничество по Индии. Во время этого первого путешествия, когда ему исполнилось 13 лет,
он победил великого знатока шастр, и местный раджа в знак его победы совершил канака-абхишеку, осыпав мальчика золотыми монетами. В тот же год Валлабха впервые пришел во Врадж.
Здесь, во Врадже, Валлабха молил Кришну открыть ему путь спасения для падших, лишенных духовных наклонностей людей Кали-Юги, как им от рождения оскверненным множеством пороков соприкоснуться с Господом, чистейшим из чистых.
В ответ на Его молитвы, на берегу Говинда-гхата, в Гокуле, в одиннадцатый день светлой половины месяца Шравана, ровно в полночь Валабачарья получил откровение.
Сам Кришна пришел к нему и посвятил в восьмисложную Брахма-самбандха- мантру, позволяющую дживе-душе восстановить отношения с Кришной. Шри Кришна шаранам мама. Кришна, мое единственное прибежище.
Как грязные источные воды, вливаясь в Гангу, становятся столь же чистыми, как и сама Ганга, так и джива-душа через вручение себя Господу и отказ от самости, восстановив утраченную с ним связь, избавляется от всей своей скверны.
Увидев Господа и услышав мантру из его уст, Валлабха, переполняемый восторгом, сочинил знаменитый бхаджан на санскрите, который до сих пор поют по всей Индии: «Мадхураштаку», 8 станцев, прославляющих сладость Господа.
«Адхарам мадхурам, ваданам мадхурам, найanam мадхурам, хаситам мадхурам, хридаям мадхурам, гаманам мадхурам, мадхурадхипатер акхилам мадхурам». дурам.
Уста его сладкие, сладостен лик, глаза его сладкие, улыбка сладка, сладко его сердце, и походка сладка, в изначальном Господе сладости все исполнено вечной сладости.
Так зародился Пушти-марг, путь милости, путь спасения и очищения души через спонтанные духовные эмоции, которые нисходят на ищущего истину человека от духовного учителя, соединяющего его с Кришной.
Десятки тысяч людей приходили к Валлабхачарье, прося его дать посвящение в этот путь. Снова уже в качестве великого учителя Валлабха отправился во второе паломничество вокруг Индии.
Но ему пришлось прервать свое путешествие: Шринатхаджи, божество Мадхавендры Пури, придя во сне к Валлабхачарье, позвал его во Врадж.
Во время этого второго посещения Враджа Валлабха со своими многочисленными учениками и последователями пришел на берег Ямуны. В тот момент ему едва исполнилось 17 лет. В тот момент ему едва исполнилось 17 лет.
Сурдас был всего на год старше его. Сурдас много слышал о Валлабхе, поэтому попросил учеников устроить ему встречу с ним.
Валлабхачарья тоже слышал о слепом певце, его ровеснике, который собрал вокруг себя сотни последователей, и был рад встрече с ним. Так встретились два юноши: два брахмана, два поэта, два музыканта и два великих учителя.
Будь они обычными людьми, ревность и дух соперничества наверняка мрачили бы их встречу.
Но они не были обычными людьми, и потому им нетрудно было понять и по достоинству оценить друг друга. Ревность и любовь к Богу несовместимы. Валлабхачарья давал вечерний даршан.
Он сидел на возвышении, а его ученики задавали ему вопросы. Увидев Сурдаса, смиренно кланяющегося ему издалека, Валлабхачарья тотчас подозвал его и попросил: «Сурдас, я много слышал о тебе и о твоих песнях.
и о твоих песнях. Прославь Господа, Сурдас, я хочу послушать тебя!»
— Как прикажешь, мой господин. — Сурдас достал танпуру и стал привычно перебирать струны. Слова грустной песни, как это всегда было, сами полились из его уст. Мариати, сужая побег, че са не моя по
О Харих, покровитель всех падших, у Богих и серых. О, Господь, воссиявший над грешным и суетным миром. О, надежда всех тех, кто навеки утратил надежду, я стою пред Тобою сегодня в последней невежды, от вражды задыхаясь, и плача от боли и горя, будто лодки решил переплыть я самсары бескрайнее море.
Что мне делать теперь, как на бурных волнах удержаться? Кто поможет мне глупому с майей коварной сражаться? Люди стаями хищными в поисках счастья здесь бродят,
Черной завистью ядом и злобой змеиной исходят, в он одежду всех тех, кто не вправе лелеет надежду. Мне всю правду открой. Расскажи, неужели я грежу? Ты, не ставший судьей, отказавшийся от осуждения,
от жадности и путаны, вечное давший прощение, подари же свободу и мне ослепленному горем изгою, ибо милость дарует лишь тем, кто ее недостоин.
Как завороженные, слушали спутники Валлабхачарьи и ученики Сурдаса Пения Слепого. И только сам Валлабхачарья, казалось, не оценил пропетой песни. Зачем ты плачешь, сур?
Если все здесь будут только плакать, то кто станет радоваться? Все и так знают, что душа забыла Бога. Все знают, что отвернувшись от Бога, душа погружается в грехи. Какой смысл в Твоих причитаниях?
Не лучше ли тебе просто славить лилы Господа, которые одни могут вызволить душу из этого рабства? Скорбно опустил голову Сур, услышав эти слова.
Ты прав, мой господин, на что я знаю о лилах Господа, и кто я такой, чтобы петь о них?
Посвящение и прозрение внутреннего взора
Ступай, Сур, омойся в святых водах Ямуны, и снова приходи сюда, я покажу тебе лилы Господа. Тут же на берегу Ямуны Валлабхачарья дал посвящение слепому певцу, он открыл ему Брахма-самбандха-мантру. Так Сур стал Сурдасом.
В этот момент последние препятствия, мешавшие ему приблизиться к Кришне, были устранены: стена, в которую он упирался, разрушена.
Дав посвящение Сурдасу, Валлабхачарья стал рассказывать ему лилы из десятой песни Шримад-Бхагаватам, и тот затаив дыхание слушал его. По милости Учителя игры Господа проявились в сердце слепого певца, он отчетливо увидел их своим внутренним взором. Когда же Валоба кончил свой рассказ, он снова велел Сурдасу.
Теперь ты спой об этих лилах, а я буду слушать. Спой о праздниках, которые устроил щедрый Нанда, когда у него родился долгожданный сын. Не все ж тебе плакать, Сурдас.
И снова Сурдас взял тампуру, и снова пальцы его стали перебирать струны. Он сосредоточился, и неожиданно лила Господа во всех подробностях предстала перед его взором.
Ему нужно было только запеть, чтобы остальные тоже увидели ее.
Он видел, как ликуют жители Гокулы, как бегут они пестрой веселой толпой со всех сторон к дворцу, к двору Махараджи Нанды, как пастушки с подведенными сурьмой глазами, наряженные в лучшие шелковые сари, несут золотые подносы с подарками, как степенные браманы в тюрбанах и ярких праздничных дхоти, безустали повторяют ведические гимны, сулящие благополучие ребенку, как степенный Махараджа Нанда с окладистой бородой и тилокой из сандаловой пасты на лбу в шелковых одеждах, сияющий, счастливый, стоит у себя во дворе и раздает браманам груды золотых монет, драгоценных камней и полные меры риса. А те в ответ благословляют ребенка расти сильным, здоровым и стать настоящим пастухом.
Как женщины надевают на младенца амулеты и драгоценные украшения, он слышал радостное мычание коров, восторженные крики павлинов, кваканье лягушек и мелодичное пение кукушек: барабанный бой, звуки гонгов, пастушеских
флейт, пивличей. По милости гуру он оказался там, в Гокуле, во дворе Махараджи Нанды, и сердце его, подхваченное волной всеобщего ликования, радостно забилось.
Он увидел, как те счастливые жители Гокулы, которым было разрешено взглянуть на новорожденного, сгрудились вокруг его колыбельки, и не могут оторвать от него восхищенных глаз.
А слуги Нанды настойчиво просят их выйти из родильных покоев и дать Яшоде возможность покормить младенца. Он увидел, как ликующие пастухи расходятся по домам и начинают
украшать Гокулу в честь великого праздника рождения сына Махараджи Нанды. Жане Кан, я на Гинари, сабде Вся
Вся Гокула поет, все коровы мычат: «В доме Нанды родился Гопала!» Все лягушки ликуют, павлины кричат, пастухи задудели в рожки, и пастушки с дарами спешат ко двору. В доме Нанды родился Гопала! Пастухи подаили коров поутру и в свои задудели рожки.
Приход Сурдаса на Говардхан
Так учитель дал слепому от рождения певцу способность видеть то, что скрыто от зрения обычных людей, мнящих себя зрячими. Пусть же милость не зашла в этот вечер на Сурдаса, и уже никогда не покидала его.
Валлабхачарья продолжил свое странствие по Враджу, и Сурдас со всеми своими учениками, которые тоже приняли посвящение Валлабхи, сопровождал его.
В какое бы место Враджи они ни пришли, Валлабха просил Сурдаса петь об играх Господа, происходивших там, и сразу же лилы проявлялись в сердце слепого поэта.
В конце концов, Валлабха привел Сурдаса на Говардхан, храм Шринатхаджи к божеству Мадхавендры Пури. Он подвел его к алтарю и опять приказал петь. Сурдас запел. Надагита Йоха виба ''
О Гопал, наплясался я довольный в этой жизни, наряжался я в одежды вожделения, и гордыня украшала мою шею, словно золоченый талисман. Я рядился в ожерелья соблазнов, на руках носил браслеты искушений, был позор земной моей походной песней, барабаны лжи свою стучали дробь, страсти в сердце в трубы дули громко, марш-бросок душа свой совершала, лоб мой на виду у всех бесстыдно сила корысти украшала. Я плясал свой танец, танец счастья, а тебя забыв, тебя оставив.
Наплясался я довольный в этой жизни, и теперь хочу тебя лишь только славить. Услышав эту песню, Валлабха улыбнулся. Ты прав, Сурдас, твое путешествие окончено. Я привел тебя к Господу, отныне твое место здесь,
в этом храме у лотосных стоп Гопала. Радуя Его своими песнями каждый день, ты достигнешь совершенства. В сердце твоем больше не осталось и следа невежества.
Как только Ты захочешь запеть о Господе, Он сам будет проявляться в нем. Ногой Кришна. Так Сурдас поселился на Говардхане. Каждый день он приходил в храм Шринатхаджи и пел для него свои песни.
Но иногда, послушный зову сердца, он переправлялся через Ямуну и несколько дней, а то и недель жил в Гокуле, месте рождения Кришны. Именно там случилась история, связанная с его знаменитой песней.
Песня о нагой красоте Кришны
Деккири Нанга, полюбуйтесь на Господа, люди, на красу, нагую его.
В то время когда произошла эта история, Валлабхачарья уже покинул этот мир. Признанным главой всех вайшнавов стал его сын Витхалнатх. Он поселился в Гакуле и каждый день сам ухаживал за божеством
Наванита Прии, Кришны, любителя масла. Рано утром он пробуждал его, умывал, кормил и наряжал в роскошные одежды.
Сурдас, когда приходил в Гакулу, прославлял в храме Кришну в своих песнях. Во время утренней службы, которая называется Шрингарати, вайшнавы собираются перед алтарем в храме, чтобы восхититься неувядающей красотой Кришны и избавиться от чар тленной красоты этого мира, блеклого отражения изначальной красоты Бога.
Во время этой службы, когда открывался алтарь, Сур, по установившейся традиции, начинал прославлять неповторимую красоту Кришны, которую видел очами своего сердца.
К изумлению всех присутствовавших, слепой певец каждый день описывал те наряды, в которых Кришна представал перед ними. Летом, в Чандана-Ятру, когда божество с ног до головы украшают сандаловые пасты,
он пел о том, как прекрасен Кришна, покрытый золотистым сандалом.
В сезон дождей, когда все вокруг покрывается свежей зеленью и божество одевают в зеленые одежды, а алтарь украшают цветами и листьями, он воспевал Кришну, прячущегося в кунджах Вриндавана.
Зимой, когда Витхалнатх облачал Кришну в одежды из красного бархата, Сурдас восхищался красотой Кришны, одетого в золотой пурпур и украшенного алыми розами.
Люди восхищались песням Сурдаса, но в сердце некоторых вайшнавов они заронили сомнения. Набравшись смелости, сыновья Витхалнатха от имени таких сомневающихся обратились однажды к отцу.
Отец, не рассказываешь ли ты Сурдасу, в какие одежды собираешься нарядить Кришну сегодня. А иначе, как может слепой человек так точно описывать украшения Кришны?
Сурдас не слеп, — усмехнулся Витхалнатх. Слепы вы, глупцы, потому что думаете, что можете увидеть красоту Кришны материальными глазами.
Кришна даровал Сурдасу зрение, которым он всегда созерцает Его красоту в своем сердце. Мы верим, но не мог бы ты завтра нарядить Кришну так, как еще никогда не наряжал? Кому от этого будет хуже?
Знаете ли вы, что ваши сомнения оскорбительны? Тот, кто отказывается верить великому вайшнаву, в конце концов перестает доверять самому Кришне и начинает верить только собственному уму, одумайтесь.
Но сыновья настаивали, тогда Витталнатх улыбнулся. Похоже, что сам Кришна вложил это сомнение в ваше сердце, через вас он хочет прославить своего бхакту. Будь по-вашему, завтра я наряжу Кришну так, как Его не осмеливался наряжать ни один пуджари.
Следующее утро. На следующее утро Витталнатх, как всегда, пришел в храм и, взойдя на алтарь, за закрытым занавесом стал поклоняться Кришне.
Знойное лето было в самом разгаре, разбудив Кришну, омыв Его в прохладной воде из Ямуны и накормив сладостями, Витталнатх надел Ему на руки и жемчужные браслеты, на ноги — колокольчики из серебра, повесил Ему несколько ниток из крупного жемчуга на грудь, а в уши вдел огромные жемчужные серьги в виде цветов.
Он нарисовал на Его лбу красивую тилаку, продел кольцо в нос — и всё. Больше Витталнатх ничего на Него не одел. Он прислушался к своему сердцу, но сердце было спокойно.
Он понял, что Кришна дает ему разрешение, Кришна хотел прославить Сурдаса и потому готов был предстать сегодня перед всеми без одежд. Протрубив в раковину, Витталнатх отдернул занавес.
Увидев нагую красоту Кришны, все ахнули, но тотчас же перевели взгляды на Сурдаса. Он должен был начать петь, но Сурдас молчал. Он скромно стоял, потупив взор, возникла неловкая пауза.
Тогда один из сомневающихся подошел к Сурдасу и с легким вызовом спросил его: Сурдас, почему же сегодня ты молчишь? Почему не описываешь сегодняшнее украшение Кришны? Спой, мы хотим услышать от Тебя о Его красоте.
Сегодня слова застревают у меня в горле. Никогда еще я не видел такой красоты. Я не нахожу слов, чтобы описать ее. Этот ответ только усилил сомнения вайшнавов.
Каждый день ты описывал его красоту. Что случилось с тобой сегодня? Почему именно сегодня слова застряли у тебя в горле? Смущение не позволяет мне петь, я не знаю, кто, кроме Яшоды, видел моего Кришну в таком наряде.
О, Сурдас, отбрось свое смущение, расскажи нам о красоте Кришны, мы хотим увидеть Ее Твоими глазами.
Хорошо, братья мои, если вы так хотите, я спою, только умоляю вас: опустите свои глаза, материальными глазами невозможно увидеть красоту Кришны. Если вы хотите узреть ее, попытайтесь увидеть ее ушами.
Сурдас запел: 25 Полюбуйтесь
на Господа, люди, на красу нагую Его, только жемчуга, нити тяжелые украшают тело Его, и блаженства дивные волны источает тело Его, от стыда Камадев зарделся, красоту увидев Его, свежесбитое масло украдено, алый рот украшает Его, красоту увидев волшебную, рассмеялся смущенный Сур.
Полюбуйтесь на Господа, люди, на красу нагую Его. Сурдас много лет прожил во Врадже, Сурдас в Гокуле, на Говардхане, а потом, когда толпа паломников стала мешать его бхаджанам на берегах Чандра-саровара.
Там, в своей хижине или в храме на вершине холма, он каждый день сочинял песни, иногда веселые, иногда исполненные счастья встречи с Ним, а иногда грустные, проникнутые чувством разлуки.
В песнях этих отразилась чистая любовь обитателей Враджа, Браджи. Что-то случилось с погодой, с погодой во Врадже. Стоит мне тучу завидеть, всё плачу и плачу, кончился дождь, но в глазах не кончаются слезы.
Осень настала, очистилось небо от туч, вроде подсохла земля, только слезы текут да текут. Нет, никогда не бывало во Врадже таких бесконечных дождей.
Люди лампадки зажгли, значит, скоро зима, землю окутал туман, затаилась на небе луна, сердце льдышкой застыло в груди, если б не память, до смерти замерзли, наверное.
Нет, никогда не бывало во Врадже такой беспросветной зимы. Юги минули, весна наконец приползла, чтобы измучить меня и сердце мое расстравить.
Податей сборщик жестокий привел весну, Камадев, нищие мы, нечем нам больше платить за твои ароматы. Нет, никогда не бывало во Врадже такой невеселой весны. Адское пламя сжигает меня, значит, лето уже на дворе,
белое солнце палит целый день, да и ночью прохлады не жди, нет молока у коров, даже слезы в глазах пересохли, пыль обжигает, как угли, и тлеющий уголь в груди:
нет, никогда не бывало во Врадже такой нестерпимой жары. Тучи опять собрались, значит, снова мне плакать, снова смотреть пред собою и снова секунды считать, снова месить на дороге тяжелую, вязкую слякоть, снова падать на землю и снова корявый тамал обнимать.
Нет, никогда не бывало во Врадже такой безусходной тоски, что-то случилось с погодой, с погодой во Врадже, с тех самых пор, как Акрура приехал сюда.
Говорят, что однажды сама Радхарани пришла к нему и сказала: «Люди называют тебя сурдасом только потому, что сами слепы, но для меня ты Сурач Дас, слуга, подобный Солнцу».
С тех пор под некоторыми своими песнями Сурдас стал ставить подпись Сурач Дас, но чаще по привычке или из смирения по-прежнему подписывался: «слепой слуга».
Так уж повелось в этом мире, что здесь слепые мнят себя зрячими, а зрячие предпочитают притворяться слепыми». Следующий раздел я написал сегодня: «Жизнь как азартная игра.
Однажды Сурдас шел куда-то в сопровождении нескольких спутников. Сбившись с пути, спутники направились к кучке людей, сидевших на земле в тени дерева, чтобы спросить у них дорогу.
Подойдя ближе, они поняли, что люди играют в азартную игру чаупар, ту самую, из-за которой некогда случилась война на Курукшетре.
Склонившись над крестообразным полем, они азартно передвигали фишки и выкрикивали, выпавшие им очки,
с раскрасневшимися лицами они размахивали руками, бормотали молитвы, спорили, настолько были так увлечены, что отмахнулись от спутников Сурдаса, как от назойливых мух, не удостоив их ответа.
Отойдя от них, Сурдас взял в руки тампуру и запел песню: «А что еще делать, когда на сердце слезы? Душа моя, зачем ты снова села за игру? Кому взываешь об удаче, что бормочешь? Кто твой партнер в игре азартной этой?
Кого ты хочешь обмануть, плутуя? Семнадцать выпало тебе, но ты кричишь: „Ура, моя победа, восемнадцать!“ Зачем о миражах мирских мечтаешь, врагов своих созвав себе на помощь?
Гнев, вожделение, гордыня, жадность, зависть столпились за твоей спиной, шепчут: „Давай, смелее, мы всегда с тобой“. Попав к ним в плен, ты мнишь себя свободной, но кончилась игра,
погасли свечи, и ты встаешь из-за стола обобранной до нитки», — поет слепые Сурдас. — «О нищая душа моя, скажи: зачем ты отвернулась от Хари, игрой увлекшись, жизнь свою растратив?»
Когда пение закончилось, один из спутников спросил: «Сур, что ты хочешь сказать своей песней? Мне стало очень грустно от нее, но я никак не могу взять в толк, о чем она». Сур ответил:
«Ты видел этих несчастных людей, они даже не заметили нас. Чтобы играть в кости, нужны ум, воображение и способность предвидеть последствия.
То же самое нужно, когда мы поклоняемся Хари. Стоит нам направить свой ум на Бога, как все остальное потеряет смысл. А если по старой привычке мысли об азартной игре или любом другом мирском наслаждении придет к нам в голову, мы легко сможем представить себе, чем все это закончится.
Так наше воображение будет служить Бхагавану.
Любому человеку, вставшему на этот путь, легко понять, к каким последствиям приведут те или иные поступки, так способность предвидеть последствия будет помогать нам идти по этому пути.
Но если я растрачиваю все эти данные мне Богом способности на игру в жизни. жизни. Подумай сам, разве для игры в кости дана нам эта бесценная жизнь?
Заядлые игроки тоже бормочат молитвы и заклинания, и даже они обращаются к Богу за помощью, но разве для этого Всевышний ниспослал нам мантры?
Для того чтобы играть в кости, нам нужны партнеры, и на пути бхакти мы тоже не сможем идти в одиночку. О, если бы эти глупцы вспомнили об этом, жизнь их не была бы потрачена напрасно.
Каждый из них хочет выиграть точно так же, как каждый из нас хочет добиться успеха, но настоящий успех приходит только к тому, кто привязался к рассказам о деянии Господа.
Они дрожат от одной мысли о том, что их фишка попадет в дурную клетку и будет убита, но их не пугает то, что сами они не смогут переплыть океан самсары.
Тогда как, только переправившись на другой берег, мы сможем считать себя победителями в этой игре. Но как переправить нас на другой берег бескрайнего океана самсары, может только Бог.
Так почему же глупцы не обращаются за защитой к Нему? И да, в этой игре выигрыш приходит только к тому, кому выпадает 18 очков.
Конечно, выиграть здесь может только тот, кто постоянно читает все 18 глав Бхагавад-гиты и слушает 18 пуран, а 18 очков выпадает тому из них, кто сосредотачивается на 18-й самой главной пуране Шримад-Бхагаватам.
Эти глупцы боятся, что их фишка попадет на поле, где ее могут ограбить или убить воры, но им невдомек, что пятеро воров, наши чувства, и их предводитель невежества, проникли в наше сердце, окружили нас со всех сторон, и готовят нам гибель.
Звук флейты служит причиной гибели оленя, зрение убивает мотылька, летящего на огонь, касание губит могучего слона в джунглях, привязанность к вкусу губит рыбу, опьянящий аромат лотоса, пчелу, но человек привязан ко всем пяти наслаждениям.
Не мудрено, что он падает в добычу времени, как в этой игре любая пешка может убить нас. И да, никто не хочет, чтобы ему выпало три очка. Удел того, кому выпадает тройка, незавиден, но почему-то все забывают об этом и с радостью бросаются в объятия трех гун материальной природы.
Никто не боится вытянуть благость, страсти, невежество, саттву, раджас и тамас.
В конце концов, человек, охваченный азартом, теряет рассудок и начинает призывать на помощь вожделение, гнев, жадность, гордыню и зависть, и те приходят к нему и заковывают его в свои кандалы.
О, как же велика сила майи! Ограбленный, нищий и жалкий, связанный по рукам и ногам, забывший о боге человек понимает, что его опять обманули, но уже слишком поздно что-то менять, и тогда ему не остается ничего другого, кроме как призывать смерть.
Встреча с императором Акбаром. Долгую жизнь прожил Сурдас. На 50 с лишним лет он пережил своего учителя. Много чудес он сотворил, но самое большое его чудо - написанные им песни, которые до сих пор поют благодарные люди.
Каждый день он пел в храме для Шринатходжи, никогда не повторяя своих песен. Каждый день новые и новые чувства переполняли его сердце и выливались из него новыми стихами.
Маленький родничок любви, когда-то по милости Учителя, забивший в его сердце, превратился в океан эмоций — Сур Сагар.
Написанные на простом языке враджа, эти песни западали в сердце людям, и они заучивали их наизусть и пели повсюду. Говорят, что однажды даже повелитель империи, великих моголов, услышал песню Сурдаса.
Вот как это случилось. Любимому музыканту акбара Тансену так понравилась песня Сурдаса, что он выучил ее и спел перед императором.
Одни хулят, другие прославляют, одни хотят убить, другие верно служат, одни считают дураком последним, другие его мудрость превозносят, одни колени преклоняют молча, другие в ереси винят и в лицемерии, но тот, кто служит Кришне безразличен к хуле, хвале, к бесчестью и к почету: нет горя для Него, как нет и счастья. Сур говорит: лишь тот, кто так живет, способен каждый миг общаться с Богом.
Слова этой песни поразили Акбара: «Неужели же есть на свете человек, который равнодушен к хуле и похвале? Неужели же в этом мире тот, кто каждое мгновение может созерцать Бога?» может созерцать Бога?
Акбар искренне почитал святых людей любых традиций. Он понимал, что святость не знает границ. — Тансен, скажи мне, как встретиться с тем, кто написал эти слова. Он живет во Враже, его зовут Сурдас.
Он поет и пишет свои песни только для Бога Гопала, установленного в храме, венчающим холм Говардхан. Вход в этот храм для тебя заказан, О великий император. Акбар пропустил мимо ушей плохо скрытый сарказм.
Содержавшийся в ответе Тансена, он был благодарен музыканту за то, что тот рассказал ему о Сурдасе. Цари не признают слово «нет», поэтому ответ Тансена не обескуражил его.
Недолго думая, он отправил во Врадж своих соглядатаев, которым было поручено следить за всеми перемещениями Сурдаса. И когда однажды Сурдас оказался в Матхуре, Акбар послал за ним гонца с просьбой прийти к нему.
Сурдас смиренно согласился, в конце концов, согласно ведам, к любому правителю следует относиться как к представителю Господа.
В своем дворце в Агре Акбар оказал Сурдасу подобающие почести, усадил его на возвышение и попросил спеть какую-то песню. Сурдас запел. Не все ли равно ему было, где петь, о Кришне, в храме или в императорском дворце.
Не приказ Великого Падишаха исполнял Он, но волю Бога, которую всегда чувствовал в своем сердце. Обратив взгляд своих невидящих глаз внутрь, он стал петь, словно обращаясь к самому себе.
О, душа! Ты покинула Кришну и стала скитаться в этом горестном мире, где похоть, гордыня и алчность, гнев и зависть на муки тебя обрекли. Он запел надрывающую сердце песню от тщетности поисков счастья в этом мире.
Его красивый чистый голос поднялся над Агрой, над толпой царедворцев, взлетел под высокие своды тронной залы, а потом устремился в бездонное поднебесье к Богу.
Души маленькие, серые души слушателей, разбуженные пением Сурдаса, встрепенулись и почувствовали, как у них вырастают крылья, как его голос уносит их с собой далеко-далеко за пределы этого мира.
В зале воцарилась звенящая тишина. Затаив дыхание, люди, забывшие о своих титулах и званиях, слушали слепого певца.
Погибает пчела, равнодушный захлопнулся лотос, мотылек умирает в огне, птица чатака смотрит влюбленно на черную тучу, и олень попадает в силки, привлеченный мелодией флейты; океан, беспощадный, влюбленную рыбу швыряет на берег, и жена, разлученная с мужем, придает свое тело огню, жизнь есть жертва, и жертва есть жизнь. Оглядись и подумай, что ты видишь вокруг: посмотри на зверей, на птиц, на жуков и на тварей морских, ты увидишь, что все здесь играют в любовь, все готовы платить за любовь непомерную цену. Даже здесь, в этом мире продажном, невозможно мгновение прожить без любви.
В каждой твари земной - жив прообраз любви, мы поем о любви, говорим о любви и любовью мы дышим. Прославляем ее и хулим, на любовь возлагаем надежды, но боимся признаться в себе, что любовь иллюзорна без Бога?
Почему ты не хочешь прозреть человека? Почему не желаешь признать своего Господина? Почему претендуешь на место Его? Что мешает тебе перед Ним преклониться?
Сколько можно играть балаган, притворяясь царем, неужели тебе до сих пор не прискучилась скверная пьеса? Бог тебя никогда не предаст, никогда не оставит.
Это Он дал тебе нос и уши, глаза, рот и кожу, это Он дал отца и жену, мать и брата и сына, сердце в грудь нам вложил, чтобы билось от счастья, стенала от горя, сжималась от страха, но ты делаешь вид, будто Он ни при чем.
Все здесь слепы, кичась друг пред другом своею слепотою. Ты же знаешь, скупец, что тебя ожидает в грядущем: смерть и только. Но несколько дней, что тебя отделяют от смерти, ты
бессмысленно тратишь на сон, на забавы, на игры мирские и на соблазны, на вино и заботы о хлебе насущном. вино и заботы о хлебе насущном. О, глупец, перестань утешать себя сладкой ложью: смерть не скоро
придет, и придет ли вообще? За вратами ее есть одна пустота. Как распутник боится огласки, пряча страх от других, так и ты, любодей, в страхе смерти живешь, притворяясь бесстрашным,
так течет твоя жизнь, о бесславный глупец, ослепленный гордыней. Ты блуждаешь во тьме, счастья ждешь, жаждешь славы и властью гордишься — попрошайка, притворщик, бесстыжий обманщик, подлец,
воззомнивший себя властелином подлунного мира! Смерть раскроет обман, смерть покажет притворство Твое. Слушай, Сурдас, глупец, славь, пока еще можешь, Хари, всемогущего Бога!
Будь на месте Акбара другой правитель, едва ли Сурдас вышел бы из дворца живым. вышел бы из дворца живым. Царям не нравится, когда им говорят правду, но Сурдас пел не для царя, он пел для Бога.
Ему было все равно, понравится ли Его песня царю или нет. А Акбар был достаточно мудр, чтобы понять — Бог исполнил его желание.
Он хотел увидеть человека, независящего от мнения людей, и сейчас этот человек сидел перед ним и пел, подыгрывая себе на тампуре.
Акбар был в восторге от смелости и чистоты Сурдаса, и все же последнее сомнение оставалось у него. Вдруг он просто очень умен и разгадал, что у меня на сердце. Чтобы испытать Сурдаса, он попросил.
Мне понравилась твоя песня, Сур, но певцы во все века прославляли своих правителей: «Сложи-ка песню, прославляющую мои подвиги», и я исполню любое твое желание.
Сколько великих певцов и до него, и после сломилось, предало свой дар и поставило его на службу самовластным тиранам.
Император и вся его свита снова замерли, и каждый про себя гадал, сфальшивит или нет на этот раз слепой певец. Сурдас согласился и запел. Песня, которую спел Сурдас Акбару, — это слова гопи, обращенные к Удхаве.
Наяву мы видим Его, и во снах мы видим Его, ранним утром видим Его, ночью поздней видим Его, на земле, на воде, в огне, в небесах мы видим Его, заглянувшись в сердце свое, снова видим только Его.
Как забыть нам Его навек? Как изгнать? Заглянув в сердце свое, снова видим только Его, как забыть нам Его навек, как изгнать нам Его из памяти.
Слушал Удхава эту песню и дивился силе любви, и мужество слепого певца поразило эту любовь: не осталось в сердце моем никаких желаний других, мне бы увидеть Его лицо, окунуться в Его глаза, да улыбку Его поймать, слепоту забывшую свою, лишь об этом молитва Сурдаса.
Обращаясь к Акбару, Сурдас как бы говорил ему: ты обещаешь исполнить любое мое желание? Вот мое желание: ничего другого я не хочу. Можешь ты исполнить его? А если нет, то и я не буду исполнять твое желание.
Акбар опустил голову от стыда. Он понял, что певец снова одержал над ним победу. Чтобы как-то замять неловкость, он сказал: Сурдас, ты поешь о том, что жаждешь увидеть Бога, но у тебя нет глаз, ты же слеп от рождения.
Все слепые от рождения. Мало кто хочет прозреть, но тех, кто этого по-настоящему хочет, Бог награждает зрением. Все остальные так и умрут слепыми.
Хорошо, Сурдас, проси у меня все, что я могу тебе дать. Я готов подарить тебе земли, отдать тебе в твою власть несколько деревень, наградить тебя золотом и драгоценностями. Есть у меня одна просьба, и я буду очень признателен тебе, если ты исполнишь ее.
Никогда больше не посылай за мной и не ищи со мной встречи. Ничего другого мне от тебя не нужно. Так закончилась единственная встреча слепого певца и повелителей империи великих могулов.
Акбар был смелым воином, привыкшим побеждать, но он понимал, что на этот раз потерпел сокрушительное поражение, в котором ему не стыдно было признаться.
Сурдас вернулся к себе на Говардхана, а Акбар остался в Агре, каждому свое.
Но встреча эта так запала в сердце Акбара, что он велел приносить любые стихи Сурдаса и щедро награждал каждого, кто приносил ему новую песню, вести из духовного мира.
Он даже приказал перевести их на персидский язык, чести которой едва ли удостаивался какой-либо другой поэт. Но так как желающих получить щедрую награду оказалось больше, чем подлинных стихов Сурдаса, Акбар придумал тест.
Он погружал принесенные ему стихи в воду, подлинные стихи всплывали, не замочившись, а поддельные расплывались в воде, а пальмовые листья, на которых они были написаны, промокали и тонули.
Подобно тому как духовная энергия, нисходя на святого, делает его тело нетленным. Духовная энергия, пронизывающая стихи подлинного поэта, хранит их от уничтожения, которому подвержено все в этом мире. Эпилог.
Много еще историй рассказывают людям о слепом певце, говорят, что сам Кришна однажды предложил ему вернуть зрение, но Сурдас отказался:
— Я не хочу созерцать фальшивую красоту этого мира, если она заслонит от меня Твою красоту. Но нам нужно завершать рассказ о его жизни.
Каждый день Сурдас сочинял новые песни, хотя едва ли то, что он делал, можно назвать сочинительством. Сам Господь пел о себе людям этого мира, пользуясь Сурдасом, как своей флейтой, и наслаждался чистыми звуками флейты,
которые издавало сердце Сурдаса. Чем дольше он жил, тем яснее ему становился замысел Кришны. Когда великие святые пророки рождаются в этом мире, они еще не понимают, для чего Господь послал их сюда.
Но их врожденные преданность и смирение позволяют Господу, даже без их ведома, осуществить через них свой план.
Однако постепенно замысел Господа становится ясен им самим, и всем остальным людям, обладающим хоть каким-то духовным зрением, задним числом оглядывая жизнь таких избранников Господа, посланцев из духовного мира, люди начинают понимать, какое невероятное чудо Господь совершает через них в этом мире.
Виттал Натх, сын и преемник Валлабхачарьи, глава Пушти-марги, был одним из таких людей. Это он назвал «Сур-сагар» океаном любви: как бездонен океан, так же бездонно и сердце Сурдаса — ни переплыть его, ни исчерпать.
Однако все в этом мире конечно, Сурдас, проживший долгую жизнь, 106 лет, отвел ему Господь в этом мире, однажды почувствовал, что Господь зовет его назад.
Вначале он не придал значения этим знакам: ему было все равно, где служить Господу, где петь для Него свои песни. Но зов Господа в сердце становился все настойчивее и настойчивее.
Тогда, перед тем, как уйти из этого мира, он решил сыграть еще одну лилу со своим Господом. Став перед мурти Шринатхджи, он дал ему торжественный обет:
«Я не покину этот мир, пока не напишу 125 тысяч песен, прославляющих тебя. Около 100 тысяч уже написаны, мною остается самая малость — последние 25 тысяч. В этот момент он услышал внутри явственно различимый
голос Кришны: «Не волнуйся, Сурдас. Все 125 тысяч песен уже готовы. Я позаботился об этом заблаговременно и сам написал недостающее от твоего имени».
Ошеломленный Сурдас подозвал к себе бхакту, который служил ему и помогал записывать песни.
Ступай, посмотри, что там с моими стихами, все ли с ними в порядке. Помощник его, удивившийся этому приказу, отправился в комнату, где хранились записанные на палмовых листах песни Сурдаса, и стал перебирать их.
Каково же было его изумление, когда он обнаружил, что в каждом из разделов «Сур-сагара» собрания стихов Сурдаса появились новые неизвестные ему песни.
Спутать их было невозможно: это были стихи самого Сурдаса, записанные его собственной рукой, точнее рукой писца, хотя помощник точно помнил, что он никогда не писал их.
И только подпись под ними немножко отличалась — «Сур Шьям».
Он вернулся к Сурдасу и сказал: «Не могу понять, что произошло. В собрании твоих стихов появились новые, вчера еще их не было, а теперь в каждом разделе есть стихи, подписанные неким Сур Шьямом. Кто это?
Довольно улыбнулся Сурдас и распростерся в поклоне перед Шринатхджи: «Ты исполнил мое желание, больше меня здесь ничего не держит. Говори мне, что делать дальше». «Возвращайся ко мне без промедления, я жду тебя».
Храняйте слова Кришны как самую большую драгоценность, Сурдас отправился в обратный путь.
Долго шел он, старый сгорбленный человек, расстояние, отделяющее храм Шринатха на вершине Говардхана от его хижины на берегу Чандра-саровары. Был уже поздний вечер.
Придя домой, он поклонился священному озеру и флагу на вершине храма Кришны.
Сурдас думал, что делать теперь, и понял, что в сердце его осталось еще одно желание: он хотел уйти из этого мира в присутствии сына и преемника Валлабхачарьи, Шри Витталнатхи. Мои учителя были так добры ко мне.
Благодаря им я, рожденный слепым, прозрел. Благодаря им я увидел духовную реальность. Как я могу покинуть этот мир, не выразив им своей благодарности? Кто знает, что сталось бы с этой заблудшей душой, если бы не они.
Кришна исполнил так много моих желаний, пусть же исполнит и это последнее. С этой мыслью Сурдас мирно уснул в своей хижине. Наутро он проснулся позднее обычного и понял, что сегодня уже не сможет дойти до храма.
Слуга помог ему встать и по его просьбе протянул ему тампуру. Пальцы Сурдаса стали привычно перебирать струны, и скоро новая песня сама полилась из его сердца: он прощался с этим миром.
Слуга, глотая слезы, записывал слова прощальной песни. А когда пение кончилось, неспешно отправил посыльного в храм сообщить вайшнавам, что Сурдас готовится уходить из этого мира.
Тем временем Витталнатх, как всегда, пришел в храм Шринатхаджит, чтобы нарядить Кришну и провести для него утреннюю службу.
Все в храме было по-прежнему, только Сурдаса, который каждый день сидел перед алтарем и пел свои песни, не было этим утром. Где Сурдас? Спросил Витталнатх.
Махарадж, сегодня Сурдас решил петь для Господа на берегу Чандра-саровары. Сразу все понял Витталнатх.
Обращаясь к вайшнавам, собравшимся в храме, он сказал: Возьмите с собой все, что нужно, чтобы проводить корабль Пуштемарга в последнее плавание.
И не мешкая отправляйтесь в хижину Сурдаса, я сам тоже скоро приду туда. Он собирается покинуть этот мир. Сурдас закончил петь и погрузился в размышления о Кришне и своих учителях.
Душа его, готовящаяся вернуться к Богу, разрывала все связи с этим телом. Он сидел неподвижно, вобрав жизненный воздух внутрь и не подавая признаков жизни.
Вайшнавы, прибежавшие к нему из храма, решили, что он уже оставил тело. Тотчас же они отправили гонца с этим известием в храм к Виталнатху. Завершив службу, Виталнатх тоже поспешил к Сурдасу.
Подойдя к его бездыханному телу, Виталнатх взял Сурдаса за руку. «Сурдас же, как ты чувствуешь себя? — ласково спросил он. В тот же миг Сурдас открыл глаза и к общему удивлению поклонился Учителю. — Ты пришел?
Я думал о тебе. Спасибо тебе, Махарадж, что пришел ко мне. Ты всегда был беспричинно добр ко мне. Сейчас, как никогда, я нуждаюсь в твоих благословениях.
Я очень хотел сказать тебе в последний раз перед уходом, как благодарен тебе», — снова запел Сурдас слабым старческим голосом, в котором дрожали слезы. Мой учитель открыл мне слепые глаза, но сегодня я снова ослеп.
Не могу разглядеть, кто стоит предо мной. «Сам ли Бог, что облик принял Его, или учитель, пришедший как Бог?» — тихо плачет смиренный и падший Сурдас, слезы счастья текут из невидящих глаз.
Сурдас замолчал, кто-то громко всхлипывал, кто-то молча глотал слезы. Пауза длилась без конца. Наконец, Виталнатх снова взял Сурдаса за руку. О чем ты сейчас думаешь, Сурдасджи, о чем? О чем мне сейчас думать?
Сурдас с трудом улыбнулся и снова запел: ...j'at--hand-j. Глаза, словно птица чакора. Любовь из них льется и льется, готова для них
Жизнь как азартная игра
моя клетка, у сердца распахнуты двери, крадусь, чтоб поймать эту птицу, так близко она подпустила, но нет, улетела чакура, оставив пустым сердце сура. С этими словами душа Сурдаса покинула бренное тело и вернулась в духовный мир.
Вокруг этого озера, восьмиугольного, поставлены мурти восьми поэтов. Четверо из них — ученики Валлабхачарьи. Четверо других — ученики его преемника и сына Витталнатхи. Мурти Сурдаса стоит первым, недалеко от его места.
Если вы придете днем, вы сможете увидеть его. Находится дерево, дерево пилу — по преданию, Сурдас сочинял свои песни под этим деревом. Дерево это очень древнее, ему уже больше 500 лет.
Но как всё, соприкасавшееся с энергией святого, оно стало бессмертным.
Немного в глубине, если вы пройдете по дорожке, находится его хижина, кутир, крошечная комната, в которой он жил, и самадхи, могила, где покоится его тело.
А на камне, лежащем на его могиле, выбиты эти стихи — последние слова, произнесенные им в этом мире.
Глаза, словно птицы чакоры, любовь из них льется и льется, готова для них готова для них моя клетка, у сердца распахнуты двери, крадусь, чтоб поймать эту птицу, так близко она подпустила, но нет, улетела чакура, оставив пустым сердце сура.
Встреча Сурдаса с императором Акбаром
Спасибо большое.