Образование
Bhakti Vijnana Goswami · Moscow · 2008
Chapters
...-200ми, винами, дуравани, пашарни, мирвиши, пащадиша, ковпатарасиду вевача патина паванебьовайшнавена, джайсри Кришна Чайтанья Прабху Нитьянанда Шри Адвайта Шривасара-ади
Выбор темы и сущность глубокого образования
очень рад всех видеть. Я спрашивал у Анну Балы, о чем мне сегодня говорить. Она не дала мне никакой определенной темы, кроме того, что сказала, что может быть стоит поговорить про гуру, там ученик.
Поэтому я решил говорить на тему, которая меня самого сейчас волнует в данный момент. Я надеюсь, это, в общем-то, достаточно железный рецепт. Если тебя волнует, то других тоже можно заинтересовать этим.
Но я думаю, что она также актуальна будет для всех нас, потому что она непосредственно связана с тем, каким образом меняется человек в процессе образования и обучения.
И что является вот этими факторами, которые, собственно, приводят к преобразованию личности человека, к ее изменению. Я довольно много думал на эту тему в последнее время, потому что мне постоянно
приходится сталкиваться с какими-то неудачами в образовании с одной стороны, когда это холостой выстрел, и с другой стороны, видно какие-то позитивные сдвиги, когда человек начинает меняться.
Конечно, в конце счете, наша задача заключается в том, чтобы в результате нашего общения с людьми человек начал меняться. Причем уровень перемен, который мы ожидаем от человека, очень глубокий.
И на выходе из вот этого небольшого нашего рассуждения, в которое я хочу вас сегодня вовлечь, должно быть, может быть, чуть-чуть более ясное понимание, какие методы у нас в распоряжении есть, позволяющие это делать.
Мы все знаем, понятно. Повторяй Хари Кришна, и все будет хорошо.
Так, а с другой стороны, мы знаем, что при той интенсивности духовной практики, которую мы можем себе позволить в состоянии развитой кали-юги, этот метод если работает, то не так быстро, как хотелось бы.
И не происходит таких быстрых перемен.
Главное, что перемены часто происходят на очень поверхностном уровне, не затрагивая глубинных основ личности человека, что в основном ну так видно, что человек теоретик. Вайшнав теоретик.
Он знает, что Вишну — Бог, что я его слуга, но это, в общем-то, по сути дела остается для него теорией, которую он на практике прилагает, ну, когда ему нравится. Изредка.
По воскресеньям, там когда много людей собралось, когда можно показать всем это и так далее, вот это, собственно, тема, которую мне хотелось сегодня обсудить, и главное, что вот сухой остаток - ее будет, чтобы мы вместе с вами подумали, а что, собственно, какой арсенал в наших руках есть для того, чтобы перемены происходили.
Это касается как нас самих, так и людей, с которыми мы общаемся.
И материал, на основании которого я буду говорить, помимо каких-то своих собственных наблюдений, размышлений, опыта, это изучение системы ведического образования.
Устройство сознания человека и роль самскар
Я более-менее подробно вник в то, как там все это происходило, и также какие-то понятия из йоги, из Йога-сутр Патанджали, еще какие-то вещи. Ну, в общем, вот тема, которую я таким образом обозначил.
Значит, положение номер один. Что представляет собой человек, которого мы хотим поменять сейчас, это сущности, грубо говоря, сумма самскар, которую он накопил, и которые активизированы в данной жизни.
У нас очень много самскар, какие-то самскары неактивны, они очень глубоко в подсознании сидят. То, что мы собой представляем, это некая конфигурация или некая совокупность
активных самскар, принесенных из прошлой жизни, и если изобразить наше сознание, то оно будет выглядеть примерно так.
А самая верхушечка нашего сознания — это, собственно, само сознание или оперативная память, то, чем мы пользуемся.
Она совсем немного места занимает у нас, потом огромная, гораздо большая часть — это некие подсознательные привычки, какие-то реакции, заложенные в нас на внешнюю среду, на внешние раздражители, еще что-то такое, это активные самскары. Они находятся в подсознании.
А это, так сказать, сознательная часть нашего я или нашего ума. Это активные самскары, которые по большей части находятся в подсознании. И, соответственно, еще больше.
То есть тут трудно какие-то какую-то статистику, я не думаю, что кто-то может сказать 1%, 10% на то, но приблизительно вот так вот: огромная часть — это совсем уже глухих, неактивных самскар, которые нас не интересуют в данной ситуации.
То есть это глубокое, глубокое, глубокое подземелье нашего сознания, которое, дай бог, будет уничтожено при одном слухе святого имени, это та самая прарабдха-карма, до которой, дай бог, нам никогда не придется добираться. Вот эти а-самскары — это впечатление, ощущения, которые откладываются в нашей памяти, в нашем мозгу, иначе говоря, это что такое самскара? Самскара — это опыт, позитивный и негативный, в этой жизни, который оставляет след в нашем сознании и заставляет нас хотеть повторить позитивный опыт и пытаться избегать негативного опыта. Это все складывается или превращается в какие-то привычки, в какие-то привычные реакций, условные рефлексы или безусловные рефлексы и так далее.
То есть, это вот все то, что мы накопили здесь. Есть еще врожденные какие-то привычки из прошлой жизни? Вот они все, это все и есть.
И причем вот тут вот в активных самскарах, на уровне сознания, тут и то, что из прошлой жизни, и то, что из этой жизни, а то, что в этой жизни мы тоже накапливаем тут, в неактивные вещи, то только то, что из многих-многих прошлых жизней мы с собой перетащили и перетаскиваем.
И в общем-то все это, так как это находится на уровне довольно глубоком, вот это вот все, вот эта вся часть составляет очень ригидную как бы часть нашей личности,
которую очень трудно поменять, а легко менять вот этот вот кусочек. на уровне сознания мы можем что-то там такое поменять. Но оно составляет очень маленькую часть. Большая часть она находится где-то внутри.
И вот это, кстати говоря, это апрарабда карма. Вот это вот апрарабда-карма, если нашим жаргоном пользуется. А это вот это вот сознание активных самскар — это прарабда-карма. То есть карма, проявленная в этой жизни.
В йоге объясняется, что какая-то часть кармы в соответствии с дайвой, законами дайва, она активизируется. Каких самскар просит актуализации в этой жизни?
И, собственно, эта актуализация в этой жизни составляет нашу личность. Ее можно прочитать там в гороскопе.
Когда человек читает карту, он в сущности смотрит эту прарабда-карму и эти самскары. Он может сказать конфигурацию прарабды.
Что такое ригидная? Ригидная — очень жесткое, трудноменяемое, потому что она находится там очень глубоко. Это вот, так сказать, наша личность.
И это достаточно жесткая струна, которую туда очень трудно, так сказать, пробраться.
Все неудачи, образование дальше, следующий момент, образование значит какая-то перемена или переформирование, какое-то переформатирование этой структуры.
Просто для удобства нашего обсуждения мы именно такое определение дадим, оперативное, что образование - это работа с этой структурой и попытка придать ему какую-то другую форму.
Условно говоря, образование больше гораздо, и может быть даже я буду говорить о других аспектах, потому что нас даже это не устраивает, если мы даже что-то тут поменяем.
Но для начала: то есть любое образование, любое воспитание человека, будь то маленький человек или уже взрослый человек, оно будет работать в основном с этой частью человеческой личности, вот с этими двумя частями, это естественно затрагивается, а и в общем она нас не интересует. И вопрос о том, как, собственно, мы можем влиять.
Четыре ступени освоения новых навыков
Теперь дальше, чтобы понять это. нужно посмотреть, каким образом, рассмотреть 4 ступени образования или 4 ступени любого образовательного процесса, через которые человек проходит.
Начинается все со ступени, она достаточно быстро проходит, которая называется неосознанная некомпетентность. Это очень простая вещь я смотрю на какого-то человека который может хорошо что-то делать например водить машину и мне хочется тоже водить машину я думаю: а что, и я смогу, все там. Две педали, одно колесо, все это вертеть.
Человек вначале, он смотрит на то, как другие делают, или другой рисует, и он думает: о, легко взять, просто обмахнуть и там чисточкой, что-то такое сделать, все получится. Особенно, если кто-то хорошо рисует, он видит, все получается. Я тоже так смогу.
Иначе говоря, человек еще не знает, что он не может, неосознанная некомпетентность. Потом он берет в руки бразды.
Даже или человек смотрит, как другой на гитаре играет, и думает: а что там, 7 струн, трень-трень, и все будет. Он берет эту гитару и начинает тренинг.
И переходит очень быстро на следующую ступень, которая называется осознанная некомпетентность. Он понимает, что он не может.
Но вначале обычно люди думают: вот, или человек видит, проповедник какой-нибудь хороший есть, да, я сейчас тоже, я тоже сейчас сяду, я...
Но когда он начинает это делать, то он понимает, что я не очень могу. Я вот это — осознанная некомпетентность. И потом начинается, собственно, длительный процесс.
Когда мы тренируемся и постепенно-постепенно осознанная некомпетентность переходит в стадию осознанной компетентности. То есть я сознательно могу что-то делать.
И по мере того, как я практикуюсь, по мере того, как я тренируюсь, по мере того, как я повторяю раз за разом, долблю, зубрю. Я вырабатываю себе самскару новую.
Либо вырабатываю новую самскару, либо активизирую какую-то старую самскару, которая где-то там глубоко была, я ее в результате своей зубрежки просто вынимаю откуда-то, отсюда. Предположим, я уже был хорошим музыкантом в прошлой жизни.
Но все равно для того, чтобы стать хорошим музыкантом в этой жизни, я все равно должен тренироваться.
У меня есть какой-то потенциал, но для того, чтобы её активизировать, для того, чтобы ее из подсознания вывести в сознательную сферу, я должен этим заниматься, трудиться.
И, наконец, четвертый момент — это сфера неосознанной компетенции. неосознанной компетентности, когда человек становится настолько хорош в чем-то что это переходит у него глубоко в подсознании тут вырабатывается самскара, ему не нужно думать уже об этом.
Когда он учится водить, ему нужно думать. Какое-то время он думает, в какой-то момент он, так сказать, становится уже настолько хорош, что... Талант? Не талант, а просто у него вырабатывается автоматизм.
То есть формируется некая способность или привычка, ну, новые привычки или автоматизм во всем этом навык. И вот тут вот это очень любопытная вещь, вот эти две вещи. Осознанная компетентность и неосознанная компетентность.
Потому что с одной стороны, человек по-настоящему становится хорош только тогда, когда он переходит на этот четвертый уровень, ему уже не нужно думать над этим. Но тут есть очень большая ловушка на этом уровне.
Потому что когда у человека все это переходит сюда, и он может включать автопилот, может на автомате это делать, он ну то есть на этом уровне, когда человек хорош в чем-то, на этом уровне появляются очень нехорошие вещи.
Он начинает гордиться этим всем. Причем он даже сам не знает, как он гордится. Это становится его личностью. Какая-то вещь, в которой я достиг некого автоматического совершенства, она становится частью моего Я.
Я начинаю гордиться, и даже сам не знаю, как я горжусь. А люди видят, и людям противно. Так, это одна неприятная вещь.
Вторая — то, что человек в ней совершает ошибки, очень серьезные, именно потому что она перешла в какую-то неосознанную сферу. Я объясню, как это происходит.
Гордыня, ошибки, потому что он слишком уверен, он слишком сильно уверен. Например, там говорится, что большая часть аварий совершается как раз на вот этом уровне.
Вначале человек тоже может аварии совершить, потому что он совсем плохой. Когда он сознательно это делает, ведет, то еще ничего. Потом, когда он уже слишком хорошо начинает водить, то вот тут аварии случаются.
И еще одна проблема этой сферы - это то, что человек становится механичным в этой области. Этот навык, который мы выработали в себе, становится некой зоной нашего комфорта.
И человек имеет тенденцию переключать, становиться роботом в этой сфере. Он сам даже не замечает, как это все происходит. И он живет в этой сфере комфорта, он как-то там действует. Это кто-то из вас знает соционику?
Слышали? Такая же наука. Вот эта вот вещь, которая с вами описана, это сфера соционической первой функции. Сейчас я специально об этом говорю, чтобы просто немножко больше как-то немножко расширить, причем это говорить.
В соционике есть понятие, ну, скажем так, на самом элементарном уровне о трех функциях психических человека.
Первая, самая сильная, а вторая — творческая функция, по которой человек действует, третья — это как раз сфера осознанной некомпетентности.
Когда человек осознает свою слабость, болезненная функция, четвертая акцепторная функция, то есть третья, четвертая — слабые, первая и вторая — сильные. Это сильные стороны человека.
У каждого человека в соответствии с соционикой есть — он силен в двух вещах, и в двух вещах слаб. Сейчас мы не будем углубляться в это, но почему я к этому прибегаю? Например, есть люди очень логичные.
Есть категории людей, один из 16 типов, так называемые Робеспьеры, они логики. И они настолько уверены в своей логике, что они совершают самые непростительные ошибки в логике.
И переспорить их невозможно, потому что они абсолютно не критичны по отношению к себе. Они слишком уверены в том, что они это все хорошо знают, и они ничего не слушают, не могут понять.
До них очень сложно достучаться в этом отношении.
Или у человека, например, сила воли большая, силовой напор. Он прет как танк по этой первой функции, тоже он не понимает, каким образом это все воздействует на людей, или где он там ошибку совершает.
То есть это вот все проблемы связаны с нашей вот этой вот неосознанной компетентностью, вот и человек в этой сфере еще раз, он превращается в какого-то такого вот робота, что ли, или в... Ну, такой механизм какой-то.
Вложение сердца как высший этап обучения
Теперь, иначе говоря, вот этот четвертый уровень, о котором мы говорим, четвертая стадия обучения — это уровень освоения техники, когда мы блестяще, хорошо освоили технику. Но теперь, если мы посмотрим, какая все-таки пятая ступень обучения и пятый уровень,
то, что будет пятым, более высоким или следующим уровнем или следующим этапом нашего освоения чего-то? предположим, человек освоил хорошо технику игры на пианино, и хорошо освоил технику рисования, и любую другую технику. Теперь что еще ему нужно научиться делать?
Давайте рисуем то, что вы делаете. Да, вкладывать сердце в эту, вкладывать свое сердце в эту технику. Большая часть людей думает, что мне достаточно освоить технику, что мне достаточно виртуозно, Так сказать, овладеть этим.
Люди часто останавливаются именно на этом моменте. Они доходят до какого-то уровня и на этом уровне застревают. Потому что следующий момент самый сложный. И вот тут мне хотелось как раз зафиксировать
ваше внимание на этом, что это самое высшее, к чему мы стремимся, мы хотим, что мы в конечном счете хотим, мы хотим научиться во все то, что мы делаем, вкладывать свое сердце. И это будет сознанием кристалла.
На каком-то уровне. Не останавливаться на неком механическом уровне чего-то, а научиться, так сказать, научиться проявлять свое сознание или свою душу через тот робот или тот механизм, тот компьютер, который у нас есть,
это, так сказать, цель, как есть хорошие истории, про одного скульптора. У него был... он делал мурти. И у него был мальчик-сын. И он мальчик своего учил делать мурти.
Традиционная индийская семья, соответственно, по наследству все это передается.
И мальчик делал, он достигал какого-то совершенства, приносил отцу, отец говорил: никуда не годится, вообще никуда не годится, просто вообще никуда не годится. Вот. Мальчик уходил совершенно, совершенно расстроенный.
Потом он опять старался, старался, старался, приносил, а отец смотрел и говорит: обалдеть, все не то. В конце концов мальчику надоело.
И он подумал, что отец слишком строг к нам, и я хорошо всё делаю. У него появилась эта уверенность в себе, некая гордыня, он подумал: дай-ка я вот сейчас спрячу то, что я сделаю, где-то там в земле.
А потом мы как бы откопаем её, найдем, мы покажем отцу, посмотрим, что он после этого скажет. Он так сделал.
Он закопал, какое-то время прошло, в конце концов, он там откопал это, прибежал к отцу и говорит: пап, я нашел древние мурти, там, посмотри, посмотри, какая выучка, посмотри, какие идеальные пропорции, посмотри, какая голова, посмотри, какой нос, посмотри. А тебе говорит, папа, это я и сделал.
Отец, отец огорчился страшно. Он сказал, сынок, знаешь, что ты сделал сейчас? С этого момента ты никогда уже лучше не станешь. Ты поставил потолок на себе. Ты уже дальше никогда не сможешь идти.
Формула практики Патанджали и ее элементы
Я потом небольшое объяснение этой истории тоже, какие механизмы тут задействованы, на мой взгляд, объясню. Значит, теперь дальше Патанджали Муни объясняет практику. Из чего должна состоять практика. Очень интересно.
Он объясняет, что такое абьяса. Абьяса буквально, значит, повторение или практика. Как Кришна сам говорит, что всего можно достичь с помощью абьясы и вайрагьи.
Что метод овладения чем-то — это абьяса или практика повторения и вайрагья, то есть отказ от всего остального, сосредоточение на том, что ты хочешь достичь.
Когда Арджуна ему сказал, что умом невозможно овладеть, то соответственно, в этот момент Кришна ему дал рецепт, универсальную формулу любого образования.
Абьясы, значит, практику или повторение, и вайрагьи. Отказ от всех остальных вещей, от того, что отвлекает. И потом далее он нам говорит, что абьяса состоит из трех вещей. Три характеристики настоящей практики.
Это естественным образом прежде всего относится к духовной практике, но в равной степени это относится к всему остальному, что мы делаем, каким-то навыкам, которые мы учимся.
Чтобы абьяса достигла успеха, должно быть выполнено три условия. Первое — это диргха-кала. Диргха-кала что значит? Долгое время. Долгое время.
Так как нам надо что-то в себе поменять, требует времени, причем требует долгого времени. Нужно снова и снова повторять какие-то вещи. И все знают, те, кто чему-то учился, знают, что долгое время.
Быстро наскоком ничего не возьмешь, потому что нужно как-то не просто. Там достаточно жесткая система внутри.
О чем бы речь ни шла, речь идет о повторении мантры или еще о чем-то. Нужно приготовиться терпеливо, что потребуется долгое время, прежде чем мы научимся делать это правильно, как следует, или достигнем какого-то совершенства.
Второе качество называется: слово «нирантара». «Нирантара» кто знает? Нирантара. Непрерывность. Это еще одно очень важное условие успеха в какой-то практике: она не должна прерываться. Каждый день нужно делать.
Как Бетховен говорил: «Если я один день не тренируюсь, то я сам замечаю. Если я два дня не тренируюсь, то мои друзья замечают. Если я три дня не буду тренироваться, все остальные заметят». Это Бетховен. Не Вивальди.
Нирантара значит каждый день, каждый день. Если 16 кругов, то каждый день без перерыва. И это важный аспект. Но самый главный аспект всех этих трех. Это третий. Называется «саткара».
Кто-то может догадаться, что это значит? Да. Осознанность или «саткара» значит благоговейное отношение к этому. Или осознанность.
Очень, ну, такое, как бы, пиитет большой по отношению к тому, что я делаю, но строго говоря, осознанность того, что я делаю.
Потому что даже если я долго что-то повторяю непрерывно, но делаю это механически, объект работать не будет, практика работать не будет.
Иначе говоря, для того, чтобы достичь успеха все время, нужно как бы напоминать себе о том, что я должен делать это осознанно, и человек постоянно должен выводить себя из сферы автоматичности. Но это очень сложно.
Почему это очень сложно? В нашей с вами ситуации. Потому что мы живем в Кали-югу, а в Кали-югу все ленивы. Вот это вот третья вещь. Потому что можно долго делать. Можно даже постоянно делать.
Человек может приучить себя это делать, он может научиться. Главное, чтобы механически это делать.
Потому что вот эта вот вещь выводит нас из зоны комфорта, а тенденция будет перевести все это в сферу автоматичности, в сферу какой-то роботизации и делать все на автомате на автопилоте и именно потому что это комфортно четвертый уровень - это зона комфорта. На предыдущих, когда я учусь, есть некая зона такого дискомфорта.
Мне нужно прилагать слишком большие усилия. Садхана, значит, я постоянно должен выводить себя из зоны комфорта, я должен возвращать свое сознание, я должен перестать быть роботом или механизмом.
И, собственно, вот это, а только эта вещь. Эти два условия понятны, они должны быть. Но только эта вещь в конце концов поможет нам научиться сознание свое выражать через то, что мы делаем. Вкладывать сердце в эту технику.
Это вот как бы постоянно обновляемое то ли освежение
и свежесть отношения того, что мы делаем, потому что в противном случае тенденция будет все действительно автоматически делать, как, помните, во времена Брежнева был такой анекдот, что политбюро сообщает, что генеральный секретарь коммунистической партии после тяжелой продолжительной болезни не приходя в сознание, приступил к исполнению своих обязанностей. Это примерно тот самый уровень.
Когда я, не приходя в сознание, исполняю свои обязанности. И суть-то в том, чтобы прийти в сознание.
Поэтому, собственно, наша практика называется сознанием Кришны. И поэтому оно не равно. Тут если в йоге еще худо-бедно, чего-то можно достичь без этого. Хотя там тоже говорится, что ничего не достигнет.
Но мы говорим, что это механический процесс. Сознание Кришны вообще ничего говорить, не достигнет. Потому что оно с самого начала основано на сознании, на том, что человек пробуждается. А нам все время заснуть хочется.
Нам все время хочется вернуться в это состояние бессознательной
жизни какое-то, и сознание Кришны — это попытка проснуться, попытка научиться постоянно бодрствовать, как слово Будда, например, значит пробужденный, пробудившийся, тот, что сознание пробудилось. Вот.
И вот, собственно, сказав все это, это некое видение какое-то, некая такая теория вот тут вот я перехожу к самому интересному как всего этого можно достичь? то есть в сущности, наше образование или наша
практика, она приведет к успеху в результате именно осознанности, того, что мы будем осознанно ее делать, практиковать и эту самскару держать осознанно и через нее свою душу пропускать или свое сердце пропускать.
Сейчас я думаю, не забуду ли я что-то еще, чем я перейду к каким-то вещам важным для нас, для всех. Собственно, к этим рассуждениям меня что на эти рассуждения меня
натолкнуло, в частности, если помните, первый раз, когда мы общались, Ангира Муни было, я рассказывал, что обучение должно быть от гуру к ученику, и что если есть просто обсуждение, то обсуждение не работает, что никаких перемен не будет.
И Ангир Муни сказал: работает, есть практика, так в процессе обсуждения тоже что-то происходит, и в частности, вот эта вот эта реплика, она тоже натолкнула меня на все эти размышления или на попытку понять, а что же является активным элементом в процессе трансформации человека, трансформации личности, в частности в сознании Кришны?
Какие вещи помогают это сделать. И в общем-то сейчас, когда мы будем о них говорить, это будет некий арсенал средств в нашем распоряжении имеющихся.
Суть еще раз вот в чем, в том, чтобы заставить человека как можно дольше находиться в состоянии сознания.
То есть в сущности, если вы вспомните вот эту вот нашу схему, которую я чертил, а процесс духовного образования должен заключаться в том, чтобы вот эта верхушечка айсберга сознательного стала как можно больше и в идеале вообще захватил вот всю эту сферу.
Чтобы все то, что я делал, я делал сознательно, осознанно, а не на уровне какого-то автоматизма или подсознания. Вот.
Но мешает этому опять же: манда суманда матайо, манда бхагья хюпагаматаха, манда Суманда Матайо, наш ленивый ум, ум у людей в Кали-Югу, очень ленивый, и держать его в этом состоянии сосредоточения и концентрации очень сложно.
Ему хочется быть рассеянным, хочется находиться в этом состоянии брамана такого безысходного. Не хочется быть сосредоточенным, не хочется действовать.
Значение живого общения с гуру
Есть несколько методов очень важных, которые, собственно, действуют. Первый, безусловно, это общение с живым гуру. Почему? Каким образом он действует? Не в этом дело.
Дело в том, что сам человек мало того, что передает, но кто кому-то передает, кому-то не передает.
Сам человек перед гуру в том виде, в каком его описывают в Священные Писания, и как нужно с ним быть, он все время отлично находится. Он сказать, он не расслабляется, его ум не расслабляется, его ум находится в очень сознательном состоянии. Он находится в этом состоянии внимательности.
Так как он подготавливает себя к этому, он понимает, что это нечто высшей степени важное. И тут, безусловно, может произойти самое удивительное. Потому что это, пожалуй, самый могущественный метод.
Когда я нахожусь в общении, естественно, там само по себе классическое обучение состояло из многих вещей.
Мальчик жил вместе со своим гуру, он смотрел, как гуру общается, он учился на многих-многих уровнях, но вот этот вот элемент того, что я, так сказать, максимально предельно внимателен, и я не сплю, когда я нахожусь рядом со своим гуру, а не нахожусь в привычно тупом состоянии сознания, он очень важен. Он как бы пробуждает человека и переводит какую-то часть отсюда, в сознательное. И там происходят изменения, потому что изменения могут произойти только тут.
Там в подсознании и в процессе обучения просто, так сказать, происходит постоянное взаимодействие в сознании с подсознанием. Ну и так далее. Хотел рассказать маленькие анекдоты своей собственной жизни.
Я когда только переехал в Швецию, я делал одну ошибку в английском языке, которая любых англоговорящих людей очень сильно раздражает. Меня сейчас, в частности, тоже. Но все русские люди ее неминуемо делают.
В английском языке есть два слова говорить. И когда мы говорим телл, то можно сказать толь, сказал ему или толк, говорю ему. Когда мы говорим сей, нужно сказать сей ту. Сказать сейчас — это полное безумие, полный нонсенс.
Но я, как все русские люди, говорю: сказал ему — ай сад хим, ай сад хим. Как и ожидается от нормального, совкового, англоговорящего, так сказать, человека, критиковать, кайфовать, у него аллергия.
Он с ним общался, он краснел, белел, кричал, говорил: «Сей ту». И я говорю: «Да, да, сей ту». И потом в следующий раз говорил: «Ай сад хим». В один прекрасный момент
мы находились втроем, он привел меня к Харикеше Махараджу, и мы о чем-то обсуждали, и я опять сказал «ай сет хим». Черт побери, он влетел до потолка, сказал: «Теперь я говорю перед твоим гуру. Я перед твоим гуру говорю.
Ты должен говорить „сей ту“». С тех пор я ни разу не делал ни разу. Потому что уровень восприятия был другой. Я находился рядом с гуру, и, соответственно, там стара она гораздо яснее отпечаталась внутри.
Тогда когда это я говорю, да-да, и все оставалось по-прежнему. На автоматическом уровне все действовало. Не было, так сказать, осознанности.
Это одна вещь, каким образом именно вот такое живое общение позволяет очень сильно что-то поменять. Потому, кстати говоря, ритритские все эти заморочки не будут работать никогда. То есть будет формальность просто.
Одна вещь, вторая вещь.
Ну, то есть, я тут вас приглашаю к тому, чтобы мы вместе подумали, чтобы мы как-то немножко вместе поразмышляли, какой у нас арсенал есть переводы человека в сознательное состояние, как мы можем помочь ему, так сказать, активизировать свое сознание.
Принятие ответственности и взращивание смирения
Вторая вещь, о которой, естественно, я думал в связи с тем, что тогда Ангел Муни сказал, это безусловно принятие ответственности на себя. Том, что действует в механизме Бхакти-брикс, это вот этот момент.
Потому что принятие ответственности выводит нас из зоны комфорта и из зоны автоматичности.
Я когда я принимаю эту ответственность, когда я сам начинаю говорить, когда я сам начинаю подключаться, и все что-то такое, естественным образом, это все гораздо более глубокий след в моем сознании оставляет, тогда как все остальное будет немножко пассивным.
Вот, это еще один механизм очень важный, который есть, который мы пользуемся для того, чтобы произошли какие-то перемены в освоении ценностей, другие
вещи. Какие еще есть методы у нас, что еще, собственно, помогает человеку перейти с автоматического уровня на какой-то более сознательный уровень в процессе обучения.
Вот, если можно, давай еще в Аксеблик, что происходит. Мы просим людей говорить самих и просим их примеры жизни приводить своей. Ну, вот это и есть.
Это в случае принятия ответственности: первый уровень, когда говорят о себе, а второй — ролик даже за них принимает ответственность. Когда я говорю, я принимаю ответственность. Потому что я становлюсь активным началом в этом процессе, и это ему не обязательно даже принять ответственность за других. Если я начал говорить, я уже принял на себя ответственность. Я принял ответственность за свою жизнь, за практику, и все за что-то.
Это тоже безусловно один из этих элементов. Да? А принятие не может быть тоже автоматически? Нет. Иначе она не сработает. Есть какие-то вещи, которые нельзя автоматически делать. На автопилоте нельзя делать.
Хотя у человека склонность будет. В том-то и дело. Мы все время на эту роботизацию или на механичность будем скатываться, но в общем принятие ответственности подразумевает гораздо более активные пробуждения сознания.
А можно нужно понять, что я вас говорю это неосознанно некомпетентность, человек вот это первый, вот это тоже у него сталкивается. Другой я могу, и на уровне не осознать.
Нет, нет, ну тут сейчас речь идет об этом о другом немножечко. Речь идет о том, что он может и не понимать, что он ничего не может, но он принял ответственность и уже его пробуждают.
Сейчас мы говорим о том, как активизировать свое сознание. Пусть он даже не очень это хорошо делает, это не так важно, это не принципиально. Принципиально то, что его сознание, так сказать, алерт, оно в таком состоянии.
Одна очень важная вещь тут это смирение. Оно может быть связано с первым, но вообще не изменил гуру, но я недавно общался с нашими брахмачари. Смирение... Я сейчас объясню, что я имею в виду.
Смирение как некая открытость к изменению. Как понимание того, что я, в общем-то, ничего не знаю, смирение происходит, когда мы выводим человека в состоянии смирения.
Естественно, приходит, когда мы вводим человека из зоны комфорта, в зоне своего комфорта человек гордится. Потому что он знает все хорошо, он знает, как тут жить, как он понимает,
так у меня была встреча с нашими брахмачари с первым курсом, с подготовительным, который только что пришел, и они один за другим одну и ту же вещь говорили.
Они говорили: вот я думал, что я такой хороший, а я пришел сюда и понимаю, что я, в общем-то... Да, что у меня есть все впереди, что я вижу тут других людей, новая среда какая-то, их вывели полностью, выдернули из зоны, где они освоились, и начали гордиться чем-то.
И в этом состоянии они также начинают меняться. То есть возникает вот это вот обостренное восприятие всего того, что происходит, и перемены ускоряются.
Это осознанная некомпетентность, кстати. Да, это осознанная некомпетентность. Смирение - это сфера, это уровень осознанной некомпетентности. Но это тоже то, что пробуждает человека.
Когда человека вырвали из его вот этих автоматических каких-то, из круга автоматических вещей, которые он делал. Есть еще один любопытный момент этого или Какой-то механизм, который также помогает человеку поменяться.
Защищенность и надежность глубоких взаимоотношений
Это ощущение защищенности. Защищенность? Да. Очень важное. Почему? Как по-вашему? Что подразумевается под нормой?
человек пытается защитить себя таким как он есть именно из-за того, что агрессивная среда, и у нас есть некие механизмы того, каким образом мы себя защищаем, мы не хотим меняться.
Мы, в частности, не меняемся, потому что мы не хотим меняться. Мы привыкли сопротивляться или защищаться от этой среды, так как мы можем.
А когда нам говорят, что нужно стать другим, мы не понимаем вообще, как будет все там непонятно, будет это для нас хорошо, не будет хорошо. И поэтому человек дополнительно защиту, что ли, внутри накладывает и не пускает никого внутрь. Человеку очень сложно поменяться именно потому, что он весь вот так вот ощерен, напряжен, и это состояние бывает, когда он чувствует себя незащищенным.
Вот сейчас мы не поговорим об этом немножко. Я думал, в частности, что вот этот механизм объясняет, почему
девочек никогда не учили в ашрамах, а мальчиков учили. Почему всегда классическое физическое образование, а в случае с мальчиками их нужно было выдернуть из их привычной среды и поместить куда-то в гурукулу, в семью учителя, а с девочками никогда так не делали, как по-вашему?
Да, потому что девочкам по природе своей нужна гораздо большая степень защищенности, которую они только дома могут получить. А мальчик — наоборот, ему дома слишком комфортно будет.
Его наоборот нужно вывести слегка. Его нужно вывести из зоны комфорта. Там ему слишком комфортно будет. А девочкам там как раз ровно настолько комфортно, чтобы она могла чему-то учиться.
Женщины по своей психологической природе — они более незащищенные, им нужна большая степень защиты или ощущение защиты какой-то, защищенности. Поэтому не работают ашрамы для матаджи, не работают. Ничего там хорошего нет.
Они одеваются в какую-то броню, и вместо того, чтобы меняться, им нужно сражаться за жизнь. Нужно наоборот.
А что касается этой защищенности, что это значит и как ее создать? Вот этот фокус — это очень важный элемент общения нас с подопечными фокус - это очень важный элемент общения нас с подопечными или с кем-то еще, на кого мы хотим повлиять, чтобы он чувствовал значительную степень защищенности, чтобы он мог расслабиться и какие-то элементы защиты снять и позволить как бы внутри, чтобы перемены происходили.
Для этого обязательно нужно, чтобы он чувствовал, что он эмоционально защищен. Должна быть надежность в этих отношениях. В сущности, защищенность. Создать это ощущение защищенности можно только одним способом:
с помощью надежности взаимоотношений, какого-то ощущения полной стабильности взаимоотношений, потому что на взаимоотношения ничто не скажется, как это бывает, скажем.
Я сейчас был в Индии, я общался с разными людьми. У меня был такой любопытный опыт этого всего. Я жил в каких-то домах традиционных, дома, в семьях, смотрел, как они друг с другом общаются.
И это, безусловно, один из очень существенных элементов того, что есть у них сейчас, и того, чего на Западе почти исчезло, там люди эмоционально защищены очень сильно именно крепостью отношений. Вот, это тоже.
То есть, когда мы говорим о защищенности, мы говорим об этой надежности отношений. Люди знают, меня никогда не предадут, и я всегда найду защиту, если что-то мне нужно будет.
В любых ситуациях есть люди, которые ради меня готовы пожертвовать чем-то, на что-то пойти. В этом случае происходят очень удивительные перемены.
То есть, если говорить об этом элементе, то это, на мой взгляд, один из самых важных, если не самый важный из всего того, что тут говорилось, может быть, даже важнее, чем принятие ответственности - элемент трансформации через отношения, через глубокие очень осознанные и наполненные реальным содержанием отношения. Это семейные традиции.
Не только когда речь идет, скажем, о нашей семье, то тут тоже перемены или о наших подопечных перемены будут происходить тогда, когда люди будут чувствовать себя защищенными в этой среде, в социальной, в отношениях.
То есть через отношения люди будут действительно меняться, отказываться от какого-то своего автоматизма, от каких-то защитных реакций и всего остального. Это очень важный элемент этого.
То есть, в сущности, пожалуй, самый центральный все-таки.
Хотя, это и это все действует, это все правильные вещи, первые три веси, но самое главное: на мой взгляд, при анализе, что может повлиять на человека, это серьезные глубокие, и главное, не подверженные каким-то сиюминутным влияниям отношения.
Вот.
Преодоление механистичности и зоны комфорта
И еще один пример, который мне пришел в голову. Опять же, это никоим образом не законченный список. Я просто как бы выношу это на ваш суд, свои размышления на эту тему, и мы можем потом обсудить.
Но один из методов отсюда — это то, что очень важный, интересный и любопытная техника, что ли, вот этой вот осознанности, это когда человек вдруг совершенно автоматический процесс, который он делает, и привык делать автоматически.
Переводит в сознательный режим. Пример Как-нибудь можете привести? Быстро, ну да, после ретрита. Самый типичный пример - это пранаяма. Почему пранаяма так влияет? Потому что мы никогда не думаем, как мы дышим, правильно?
И вдруг нам говорят: подумайте, как вы дышите. Потому что самым простым способом пранаямы является то, что мы просто начинаем наблюдать за своим дыханием. И это очень сильно влияет на наше сознание.
Мы привыкли, мы на автомате дышим, мы никогда не замечаем это. И вдруг нам говорят: выйдите из этой своей привычки, из сферы вот этого привычного, и начните задумайтесь над тем, как вы дышите.
Это одна из то ли из техник — если тут разного рода вещи, ну, очевидны совершенно, они ни одного порядка, вот по силе своего влияния. Но вот этот последний момент, о котором я говорю, это чисто техника, которая позволяет человеку что-то почувствовать.
Так, в частности, мы можем видеть, это привыкли там читать джапу, потом провел ретрит по джапе, ну и да, и там дня три все хорошо, потом опять скатывается на какие-то круги своя и куда-то туда идет.
Ну, то есть периодически, вот как чисто техника такого пробуждения, она полезна. Да, когда, ну, можно сказать, да, какого-то перевода чисто автоматически. И это можно делать в любых местах.
Например, мы идем, да, куда-то, вдруг можно задуматься, стать наблюдать за тем, как я иду. Очень интересный процесс оказывается. По эскалатору берешь метро, если быстро бежишь.
Если начинаешь задумываться, как это круто, что все спотыкаешься, пока автоматизм, как раз бежится хорошо.
Ну, может быть, но суть в том, что периодически нужно все равно из этой сферы выводить, ну, как там, то есть отказ от автоматизма в каких-то привычных вещах.
Есть еще достаточно распространенные техники вывода из зоны комфорта — выводов из зоны комфорта, которым пользуются с успехом в обычных обучающих процессах и в каких-то там в разных вещах.
Какие, как по-вашему, например, экзамен? В чем экзамен — стресс? Создает искусственный стресс.
Когда человека буквально, так сказать, прессуют этим стрессом, и в этом стрессе он просыпается на какое-то время и это заставляет часть его сознания как-то пробудиться и что-то там воспринять.
Его буквально там вот, а не было бы этого стресса, но он бы спал так и спал, ничего. Хорошо, как сессия. Не у всех так. То есть у кого-то просто ступор и всё, человек вообще всё скажет. Ну, может быть, да.
Я поэтому не говорю. Я еще раз говорю, что тут это — оно может и не подействовать на человека. Действительно, в ступоре он ничего не...
Ну, тут вот некая стрессовая ситуация, когда, ну, для многих людей стрессовая ситуация оказывается очень такой плодотворной, это некий толчок, когда его... он глубже в какой-то сознании свое, по-моему, погружает. пункты по стрессовой ситуации. Ну, в каком-то смысле они они не половина, они все стрессовые ситуации, так сказать, защищения, да, потому что это немножко другое.
Это стресс, в том смысле, что это сознательный выход. Сознательный выход из зоны. Шел. Это сознательный выход из зоны комфорта. Потому что еще раз, наш главный враг, в частности в духовной жизни.
Это комфорт, это механичность, комфортность. Потому что в каком смысле это когда нам комфортно, мы гордиться начинаем. Чем вот сейчас кризис хороший, это тоже вывод из зоны комфорта. И люди смиренными станут. Люди станут.
А когда они, так сказать, не знают, каким образом там освоились в этой среде, им хорошо, и очень сложно. До них ничего не доходит. Они спят, в общем-то, состояние такого сна. Да.
После расстояния стресса смену их провоцирует депрессия и вот как показатель суицид. Нет, понятно, что тут нужно баланс, да.
То есть тут нужно, да, поэтому нужна и засесенность, нужны отношения, и нужно умеренно всеми этими вещами, какими-то вещами пользоваться. Но далеко, далеко не все они приводят к таким вещам.
Тут же еще раз идет некий такой сознательный, направленный процесс. У нас были любопытные упражнения.
Мы сейчас тоже были на ГБС, там была команда образования, и в какой-то момент мы можем его провести, если хотите, с вами. Там взрослые дяди, санньяси, гуру сидели, нас заставили играть.
Разделили на две команды по четыре человека в каждой команде. И условие такое.
Очень простой на первый взгляд: человеку дается какая-то тема заданная, и все при этом все проповедники, все говорить могут, но условия, как он должен говорить, он не должен ни
разу повторять одно и то же слово, за исключением таких слов, как «я», «вы», местоимений, но прилагательные, существительные глаголы не должны повторяться. И он не должен задерживаться. Он не должен говорить э, бе.
Если он задержался, другая команда следит. И говорить нужно всего одну минуту. Люди не могли. За это одну минуту они делали много э-бе-ме, начинали повторяться. Потому что что это такое?
Когда человек все эти вещи делает, он просто на автомате какие-то там вот оно автоматом идет, а задача заключалась в том, чтобы вывести его из зоны этого комфорта автоматического.
И тот, кто его поправлял или начинал, он сам должен был на эту тему говорить с такими же условиями. Потом его ловили, там каждой команде очки приписывали. Любопытная была игра.
Опять же, для того, чтобы ту же самую привычную функцию, которую мы привыкли делать, говорение наше, вывести из сферы автоматизма и перевести ее в большей степени в сферу сознательности. Потому что это факт.
Мы научаемся все делать практически автоматически, даже ответственность автоматически применять, как сказал рантхи-прабху.
Люди, я слышал, люди, особенно в начале меня это поражало - люди повторяли проповедь, но совершенно на автомате, так сказать. Какой-то конферанс такой, проповеднический, был, когда...
Какие-то уже готовые блоки там были, тоже какая-то роль, а суть-то в том, что когда мы выходим из сферы такого автоматизма, это значит, что мы как раз учимся свое сознание или душу через все эти навыки пропускать.
Когда мы уже не набор каких-то санскар, а мы — душа, и мы просто через них действуем. Вот. Ну, я не знаю, есть еще какие-то тут элементы. Это забавно еще. Да. Духовный опыт, который мы получаем в процессе нашей практики.
То есть, когда мы надавим, состояние, и вот это как раз нас... Ну да, когда Кришна нас пробуждает, наверное, когда... Ну, это тоже, да. Это именно, еще раз, суть в том, чтобы проснуться, но соблазн заснуть все время будет.
И постоянно нужно делать или создавать такую среду, или такие условия, в которых человек все-таки бы не спал, а в которых он действовал бы как живой человек? Да, еще что-то такое.
Я просто хотел сказать, что есть такая важная вещь, как жажда новых знаний. Пойти дальше, поэтому она тоже заставляет человека не останавливаться, да, и не делать то, что ты делаешь. Что это? Ну, это вот душа, в душе есть.
Если ко всему подходить осознанно, говорили, дыхание, не мешает ли это развитию дальше?
Потому что техника, мне кажется, как раз то, что мы делаем на автомате, это нам позволяет положить мысли в сердце в то, что мы делаем. Понятно.
Ну, естественно, это не то, что сейчас с этого момента мы сейчас все начнем делать осознанно, так как тогда непонятно вообще, что мы бы...
Развиваться, на мой взгляд, развитие заключается в способности направить сознание в ту вещь, в которую мне нужно его направить, и сосредоточить, а не отключать его. Не, не везде, а именно туда, куда мне нужно.
И туда, куда мне нужно, я его направляю. И я овладел этим в такой степени, что я вот туда направил, и там, собственно, происходят изменения или, через это все происходит. А это и есть настоящая, объяснимая практика.
Получается, мы должны, допустим, свои материальные даже делать на автомате, получается, а думать опять же. Нет, просто работать нужно.
Там еще что-то ну тут смотря Как вот Радханатха Свами говорит, что... Пока смотри, например, как идешь в машину, слушаешь лекцию. Ты весь в лекции, то есть машина автомат не идет. Она вообще не знает, ты куда приехал.
Я иногда приезжаю на какие-то повороты, и я понял, что я слушал лекцию. Садись за машин — надо задать программу, куда едешь. Потому что если программа сразу не задана, то едешь куда обычно едешь.
Приезжаешь на работу, а тут что-то задано. Просто вот этот, как этот, который GPS-навигатор. Мог ему замок включить. И ты приехал, куда ты всегда ездил по этой дороге.
То есть ты сидишь, я включаю лекцию, я уезжаю куда-нибудь. У меня было достаточно часто. Нет, факт. А Бхакти Тиртха Свами об этом говорит.
Он говорит, что какую-то часть вещей нужно просто делать там, как оно делается, не особенно заботясь о них. Это там всякие нитхья-кри-я или какие-то такие вещи.
Но какие-то вещи можно делать, как скажем, если взять классический пример, то Яшода, она пахтает йогурт. И она поет при этом о Кришне, о лилах Кришны.
И вот интересный вопрос: думает она там о том, как она пахтает йогурт для Кришны? Или она думает о лилах Кришны? Скорее всего, она не особенно думает, как она пахтает этого йогурт, она делает это для Кришны, но при этом поет о Нем.
Ощущенность отношений с преданными, как бы что на поверхности влияния отношения? Как они проявляются, что преданные такие отношения по чувству?
Ну как, нужна, должна быть некая стабильность или надежность, понимание у человека, что от него никогда не откажется, ни при каких обстоятельствах.
Что бы он ни делал, даже если он, скажем, как скажем, в семье, естественно, есть какой-то предел у этого, за которым отношения разрываются, но в каких-то достаточно широких рамках человек понимает, что эти отношения высшей степени стабильны.
А что, даже если я ошибусь, или оступлюсь, или еще что-то, меня простят и примут. Вот. И это Я рассказывал несколько раз эту историю, которая меня в свое время очень сильно поразила.
Мне ее рассказал один аюрведический врач из Вриндавана, Вилодар Гупта. Он воспитывался в традиционной семье, этих Вадьев. И отец очень строгий был, как в общем-то все отцы в Индии,
они должны быть достаточно строгими. Его воспитывали в очень строгих рамках. Шаг туда, шаг сюда, это нельзя. Когда он уехал из Вриндавана в Джайпур, чтобы учиться в аюрведе, он почувствовал свободу необычайную.
И он сразу же, сразу же ум начал думать, как этой свободой воспользоваться на полную катушку. Он подумал: первое, что я сделаю, пойду в кино. Потому что отец ему запрещал в кино ходить: нельзя, майя, ни в коем случае.
Он пошел в кино, сел в кино, он говорит, что примерно Первые 5 минут было интересно.
Первые 5 минут было интересно, через 5 минут, говорит, я увидел отчетливо на экране укоризненное лицо своего отца. Оно возникло и смотрело на меня. Я посидел еще немножко, ушел и больше никогда в кино не ходил. Почему?
Потому что вот эти отношения, которые у него были с отцом, они были высшей степени крепкие. Он видел, что отец жертвует ради него своим временем, жертвует ради него своим каким-то еще чем-то.
Он видел это, и в сознании отца настолько сильным было, что когда он попытался что-то сделать, понял, что он не может этого сделать.
Потому что именно эти жертвы - потому что отношения строятся на жертве, и надежность отношений - значит, степень жертвы, на которую я способен пойти ради того, чтобы эти отношения сохранить, чем в большей степени эта жертва или жертвенность будет проявлены в отношениях, тем в большей степени человек будет надежен. Он будет понимать, что человек готов ради меня, ради того, чтобы эти отношения сохранить или мне помочь, он готов поступиться тем-то, тем-то и тем-то, своими какими-то удобствами или еще чем-то. То есть именно это обеспечивает надежность.
Другой пример. Ученица Шрилы Прабхупады Урмила мне рассказывала, она говорит, что у нее были очень крепкие отношения с ее отцом. У нее отец, миллиардер, миллионер, очень богатый человек.
И эти отношения возникли, он был занятый человек, весь день он был занят, но эти отношения... И она говорит: «Слава богу, ему очень понравился Шрила Прабхупада. Он разрешил мне принять у него посвящение. Потому что, если бы он был против, я не уверена, была бы, что я бы осмелилась поступить против его воли, вопреки его воле.
Она говорит, что возникло это в результате того, что каждый день он в 5 часов утра меня будил, и я знала, что с 5 до 7 это мое время, когда я могу моим отцом полностью распоряжаться.
В течение всего дня он был занят, потом он поздно приходил, я уже ложился спать, но я знал, что эти два часа из его занятой жизни мои целиком.
И он говорит, она говорит, что с тех пор я, во-первых, всегда просыпаюсь рано, потому что это самое счастливое время в моей жизни.
Я чувствую себя полностью защищенной и полностью надежной, именно потому что человек отдавал ей вот эти два часа жизни, он ей отдавал эту жертву, и эта жертва сделала, во-первых, отношения очень крепкими, и во-вторых, она
говорит, что я, в общем-то, всю свою жизнь... моя прошла. Два человека, которые повлияли на меня — это Шрила Прабхупада и мой отец. Потому что они, так сказать, меньше больше всего вклад на нем ну
Принцип жертвенности как основа наставничества
собственно я рассказал то, что я хотел рассказать. Я просто хотел еще один момент на один момент обратить, и здесь это то, что реально из этого на один момент обратить, и здесь это то что, реально из этого большого арсенала средств все равно основное средство, которое у нас есть, это отношения.
Потому что все остальные зависят в основном от, так сказать, ученика подопечного, от его согласия. Они относятся к нему, к его состоянию.
Или по, крайней мере, они зависят от того, от его согласия, от того, что он решился, согласиться, сказать, что да, вот я готов, чтобы меня испытывали к этому, тогда как это средство целиком лежит в сфере того, что мы можем делать, и нисколько не зависит от него, или в гораздо меньшей степени зависит от него.
То есть, мы можем все равно как-то оказывать влияние на человека, помогать человеку и как-то тянуть его, менять человека за счет нашего общения, если мы создадим правильные крепкие отношения, и в этих отношениях человек почувствует себя эмоционально и может быть в других отношениях тоже социально защищенной.
Все остальные — это уже более такой, более... хотя они тоже, естественно, работают, и мы в каких-то ситуациях ими пользуемся.
И, в частности, второй способ принятия ответственности - это могущественный метод, который действует в эзотерике. Но, на мой взгляд, все-таки самое главное - это вот этот вот метод.
И нужно все это, вся эта небольшая презентация или объяснение этих механизмов психологических изменений человека и приведения его в более сознательное состояние, оно все было предназначено для того, чтобы подчеркнуть этот момент, что именно ферментом, катализирующим изменения внутри, являются живые отношения определенной природы, правильной, когда они крепкие, надежные, когда мы.
Мне Радха-натха прабху сказал, что тут есть некая такая постоянная тема о том, кто такой, собственно, наставник, какова его роль, что он должен делать, что он не должен делать.
Но независимо от того, какое мы определение дадим или как мы очертим границы его роли в жизни человека, а минимальным условием и минимальной квалификацией наставника является безусловно желание жертвовать или поступаться чем-то своим или собой, своим временем, своим еще чем-то, эмоциональными ресурсами ради другого человека.
Это, так сказать, может быть, не достаточные, но необходимые условия того, чтобы все это работало. Если это будет, все остальное, оно в большей меньшей степени на этот костяк нарастет.
Если есть вот это настроение, желание поступаться и дать что-то за счет самого себя, дать что-то из того, что у меня есть, ради другого человека.
Вот это настроение того, что я хочу что-то отдать, несмотря ни на что, я мог по-другому как-то использовать это время или еще что-то, вот это, в общем-то, корень, ядро, это сварупа-лакшана.
И тогда в таких отношениях мы можем видеть, если это происходит, то тогда действительно все остальное тоже начинает происходить и как-то срастаться, если этого нет, то все остальное тоже не будет срастаться, я думаю.
Это, ну, по крайней мере, это не будет опыта. Все остальное будет, ну, оно не будет настолько глубоко работать. Может быть, будет, но не до такой степени, до какой нам хотелось бы.
Ну, собственно, вот это все то, что я хотел сказать, если мы можем сейчас обсудить, с удовольствием можно обсудить. Если хотите поговорить осознанно, тоже очень интересно.
У меня в связи с этим возник сразу вопрос: что для того, чтобы мы себя чувствовали защищенными, и, соответственно, и те, кого мы пытаемся опекать, тоже чувстввали себя защищенными, должны нам в свою очередь нужны такие же отношения, чтобы чувствовать себя защищенными, а для этого необходимо чувствовать что мы должны понимать, что нас любят.
Потому что если нет любви, то вот этот вот порог, за который мы не можем выйти в своих ошибках, он очень низкий. Почему сильнее человек чувствует себя защищенным?
Потому что мама сына любит. Любовь, потому что даже если человек сидел 20 лет, они все равно любят и примут. А у нас этот порог достаточно формальный. То есть мы не можем делать этого, этого, этого.
Если по каким-то причинам это произошло, то мы уже выпадаем и чувствуем себя изгоями и нежелательными. И вот этот элемент любви необходим, иначе же эта защищенность становится тоже автоматической. Ну, она формальной, ее не будет.
Она будет: человек будет просто подстраиваться немножко в этот социум и как-то пытаться по-конформистски соответствовать нормам, принятым в этом обществе, но если будет что-то не получаться, все равно не будет этого.
Совершенно верно, очень хорошо. Соответственно, если лидеры, которые здесь собираются, они этого не имеют, значит, автоматически они могут быть. Не могут этого дать, совершенно верно.
Именно поэтому, ради этого мы здесь и собрались. То есть, собственно, идея этой санги заключается в этом: в том, чтобы скажем, уже в общем-то все люди, которые сюда приходят, они жертвуют.
Они жертвуют там четырьмя часами своего времени, что в Москве, в условиях
Москвы — гигантская жертва, 4 часа в неделю пожертвовать, и причём не 4 де-факто, потому что надо ехать, и всё непонятно откуда потратить. Ну да, еще 4 на дорогу. То есть целый день.
Это уже жертва определенная, это уже какой-то задел в отношении — хорошее начало, с которого надо начинать.
Но обязательно надо продолжать, чтобы эти отношения становились глубже, потому что именно в этой санге мы сможем почувствовать защищенность и потом, соответственно, естественным образом сможем ее давать.
Потому что если у нас этого нет, мы дать это не сможем. То есть это безусловно несомненный факт.
Иначе говоря, это для всех нас какая-то, ну вот что ли, урок или вывод, решимость — вот мы здесь, и мы здесь для того, чтобы общаться и как-то помогать друг другу, жертвовать ради друга для того, чтобы помочь друг другу дальше давать.
Баланс правил и безусловного принятия
Что касается порога, то это тоже очень важный, в высшей степени важный вопрос, на мой взгляд, и у нас есть тенденция либо действительно очень жестко как-то это все делать, вот почему
мы жестко это делаем, потому что о,пять же, ради того, чтобы защитить других, но эта жесткость, она может работать. И я думаю, что жесткость нужна, если есть действительно глубокие неформальные отношения.
Если есть одна жесткость и нет отношений, то все разрушится. Это то, что произошло с обществом Варнашина. Оно в какой-то момент стало очень жестким. А из-за этой жесткости, под влиянием этой жесткости, она развалилась.
И вот Шрила Прабхупада говорил, что, собственно, варнашрама развалилась из-за её формальности. То, что брызнули на человека, всё, он становился изгоем из какого-то мусульманского там горшка. И он становился мусульманином и изгоем. И его уже никто не принимал.
Когда начинается вот эта вот эта жесткость фарисейская, то она фарисейская, когда реально там отношений глубоких нету, и помощи нету, и вот этой вот поддержки нет.
Когда есть помощь и поддержка, можно делать правила жесткими. И нужно делать правила жесткими.
Если делать их просто так на голом месте жесткими, или не давать не всё взамен какой-то другой элемент, то тогда это только хуже будет, вот.
Это вот в связи с нашим семейным комитетом и всем остальным у меня такое ощущение, что мы немножко поторопились с публикацией этих вещей.
Эти все вещи нужны и важны, но они естественным образом могут устанавливаться или утверждаться в каком-то обществе, где уже утвердились глубокие отношения, если мы начинаем их впереди ставить, не будет ничего.
И в нашем случае тоже я думаю, очень важно понимать, что ну если человек оступился, или даже там пьяный, он пришел. Ну, страсть — душа-то вечная, волноваться. Ну как-то надо. Надо понимать, что как ни выбивай.
То есть жесткость надо вводить по мере того, как вот эти отношения формируются, вырастают, и когда они становятся живыми, наполняются какой-то кровью, тогда можно жесткость вводить.
В общем, ненормальны там жесткие правила, достаточно строгие, но они не сразу такими жесткими стали, насколько у меня пример-то тоже вспомнился на эту схему.
Там к храму пришла женщина, у нее был брат, женщина преданная сама, а брат нет. Такой наркоман.
И вот он вышел из такого своего критического состояния, пришел и начал кланяться, что-то такое, всем там, хватать за столпы. Возникла драка потом. То есть выдворили.
Он так это просто делал очень, как бы так сказать, порыв души у него был такой на выходе, за это его как-то стоявшего не поняли. То есть начали его как-то выдавливать, возникла драка. Вот это такая ситуация.
Это пример того, что отношений-то не было, порыв у него хороший, но они его сочли просто пьяным. Или не в себе. И вот такая вот ситуация нормальная. Неадекватная реакция по сути дела.
Хотя человек, то, в общем, имел какой-то порыв такой, оказать почтение, приятное.
Но иначе говоря, в начале должно все равно стоять принятие, когда есть это принятие и какая-то жертва с нашей стороны, пропорционально этой жертве можно там вводить уже какие-то правила и какую-то там что-то такое, какую-то цену за все это назначать, но не наоборот, не сначала цену назначать в виде каких-то жестких правил и ждать, когда человек будет этому соответствовать. Потому что тогда лицемерие будет, тогда будет полностью.
Вопросы из двух частей, первый вопрос, это то, что своим подопечным отношениям естественно самых имеет отношения со своими старшим учителям осталось, вот я называю, что большинство присутствующих меня нет.
Поэтому развивайте очень сладкое не так. И поэтому я еще вас хочу спросить: вот когда вы проходили своего обучении в Швеции, Там, в Швеции. Может, вы рассказываете о своем опыте, как вас это обучение?
У меня тоже не было отношений. Реально. Я слышал этот разговор давно, и факт, что есть потребность, объективная потребность.
Но на мой взгляд, нужно, чтобы мы этот недостаток отношений восполняли здесь, в этой санге, в санге равных, более-менее людей, которые. Мы должны это прибежище людям давать.
Безусловно, для этого мы должны сами его иметь, и нужно получать его здесь, а не пытаться. Потому что в случае с Харикешем Махарадзом меня всегда это очень, ну, как бы, ну, не то, что напрягало, когда мы приезжали сюда, в Россию, я был очень близко с ним, и я там был практически 24 часа в сутки рядом с ним, переводил, все, там, все даршины. Стоило мне оказаться в другой ситуации.
Там в Швеции я опять чувствовал вот такую вот огромную дистанцию, потому что он был там где-то, в своей башне слоновые кости, я был где-то там. Киртирадж, безусловно, другой человек, с Киртираджем там по-другому было.
Но у меня не так много было, там был достаточно ограниченный промежуток времени, когда я с ним так тесно общался. На мой взгляд, даже в большей степени это ощущение защищенности может дать отношения в таком формате.
себя защищенным, если эти отношения есть, и если они действительно по-настоящему глубокие. То есть основаны не на словах, а на каких-то на делах, а на готовности поступиться чем-то ради ради этих отношений.
И получается, это форма работы. Дальше 20-13, да? То есть действительно можно кумирировать энергию, если тут давай, просто подавать.
Да, Анумата Джанаба сказал, что вот эта формула 60-20-20, да, 60% общения с равными, она работает. Но она работает по факту, потому что это все равно, это отношения, в которых можно достичь очень большой глубины реальной, если есть осознанность и понимание того, что это надо и что это необходимо во многим параметрам.
И я думаю, что может быть, я не знаю, поправьте меня, я не настолько хорошо знаю и не настолько хорошо считаю себя экспертом в этом отношении.
Но на мой взгляд, здесь где-то как-то пролегает граница между, условно говоря, бхакти-врикшей и отношениями наставничества, потому что или наставническая система в наставнической системе больше акцент на этом ставится, а в бхакти-врикше больше акцент на этом ставится. Просто, в принципе, они похожи. Там и там есть, и там, и там есть отношения, и все.
Я не хочу сказать, что там одно только другое, но, скажем, в смысле акцентов, если мы так осмысливаем это, то, наверное, можно так сказать, что там больше акцент тут, а тут больше акцента там Германии. Можно так сказать?
Ну, можно, но с другой стороны, бхакти-врикша настолько успешна, сколько там вот эта защищенность есть. То есть чем в большей степени это преданность есть, тем более успешно она развивается. Ну да, то есть в конце концов все равно вот этот вот элемент, он является фактически ключевым и там, и там, но просто бхакти-врикша она еще в большой степени, подчеркиваю, да, потому что там защита возражения развития.
После слова опыта, когда я приезжала к Ананта Вриндавану прабху в Москву, такого давно уже давала семинар с такой поучительной... Я тогда еще не вела бхакти-врикшу, но хотела вести. Я подошла к нему и спросила Ананта Вриндавана прабху, что мне нужно самое главное для того, чтобы вести бхакти-врикшу. Маха-прабху очень быстро сказал: заботьтесь о людях. То есть я поняла, что сильная голова... Забота — это и есть какой-то... Ну, в конце, в конце, да. Тут и все.
А да, вы хотите сказать? Нет, кстати, я поспорю с вами. Потому что на самом деле действительно бхакти-врикшей давно уже занимались. И первое время я просто не понимала, как вообще я туда могу вписаться, потому что как-то не хотелось свое применение. И мне казалось, что это все как-то схематично, все как-то вот что-то... Нет чего-то живого.
В какой-то момент, когда я действительно погрузилась в это осознанно, стало... Добавился элемент осознанности, и я поняла, что это отношения с людьми. В первую очередь это отношения с людьми, и более того — чем глубже эти отношения, тем эти преданные делают больше, они больше открываются, они делают больше попыток для того, чтобы делать шаги по духовному пути.
И чем дальше, тем я вижу, что тем действительно отношения становятся более глубокими, тем эти люди быстрее прогрессируют, и они способны других вести. То есть они что-то могут дать. В другом случае они не могут ничего дать. Ну и вопрос.
Вот можно ли поставить знак равенства между тем, готов ли человек — то есть готовность человека развивать персональные отношения, личностные отношения — и вот эти личностные отношения, они такие выводят, вынуждают человека выходить из зоны комфорта?
Или автоматичность изолироваться?
Если человек держит дистанцию, и в таком марафоне бывает все персонально, все формально слишком, то это просто желание сохранять независимость и жить как своей уполоцей. Потому что я-то в своей практике, как лидеры на маха, столкнулся именно с этим. То есть я-то готова дать, но они-то не готовы взять. Понимаете, вот не хотят они личностных таких отношений, человека, это все.
Ну, это реальность, с которой мы все время будем сталкиваться, потому что люди сейчас, особенно на Западе, нервничают, что у меня везде пощада десятая. Все западные страны заражены этой нервяшейся шуньявадой. И нервяшейшая шуньявада в конце концов сводится именно к тому, что человека роботизируют. В принципе, вся западная система на это направлена.
Потому что роботы они более экономически выгодны.
Никто перед собой такой задачи на Западе не ставит. Человеку нужно довести до автоматизма какие-то навыки, и все, и вот он самый самый хороший образцовый, от него никаких проблем не будет.
Вот пусть он делает, и чтобы закрепить это, ему телевизор поставили в каждый дом, чтобы полностью его до уровня рефлексов каких-то условных свести человека.
Поэтому, конечно, нужно бороться, все время приходится бороться с этой имперсональной закваской, которая в нас есть. И чем дальше на Запад, тем больше эти имперсональные закваски, это несомненно.
Но тут что происходит в этой состоянии защищенности, когда человек раскрывается, сердце его немножко тает, и мы можем туда войти и какой-то отпечаток свой оставить, своего сознания на нем.
И это может быть, он будет все равно сопротивляться, но не нужно опускать руки. Потому что в конце концов все равно все этого хотят.
Шрила Прабхупада говорит, что буддизм и всеперсонализм основы его — то, что мы обожглись. Мы хотели, и мы хотим персональных отношений, но отношения также причиняют боль. Почему?
Потому что там есть элемент предательства всегда. Так сказать, в нормальных сейчас отношениях люди не знают как.
И чуть-чуть по малейшему поводу, когда им выгодно, по той или иной причине выгодно, потому что там больше наслаждений или еще чего-то больше, они предают, разрывают эти отношения. А поэтому люди закрыты для них.
И единственный способ - это создать такое ощущение, что это всерьезно надолго, и что предательства не будет, что для нас важнее этот человек, а не что-то, что он может дать.
Создание атмосферы безопасности в храме
Вот это вот это безусловно челлендж. Это для нас сложная вещь, потому что нам самим этого всем не хватает здесь. Но основа вот именно это.
У меня есть вопрос, который хочется задать. Один ученик: Как нам создать вот такую защищенность в храме? Потому что люди устали от в материальном мире, устали, от того,
что им приходится бороться, от того, что приходится как-то себя отстаивать, от того, что приходится в этой системе выживать, да, они приходят в храм.
И насколько вот я сейчас вижу, да, у нас как-то параллельно развивается административная система, параллельно развивается забота о преданных на станочной системе. И люди некоторые, раунд все кого попадают в рамках, ну вот так же, как мы сделали с семейным комитетом, да, вывесили какие-то запреты.
И появляются у нас здесь, правильно, какие-то ограничения, какие-то запреты. И люди, которые уходили от той системы, приходя в эту систему, они начинают сопротивляться, внутренне сопротивляться, начинают жаловаться, и вот там, как наставник... Вот как вот здесь вот между этими вещами, что делать? Я понимаю, что, может быть, еще наставничество не так сильно, чтобы всех охватить, чтобы большое количество людей.
Но должен же быть какой-то баланс. Ну, мой опыт какой-то — то, что если долго и последовательно биться над этим, то в конце концов все сдвигается с мертвой точки.
Храм - это какой-то механизм, система, он должен функционировать под внешним давлением, и, соответственно, находясь под этим давлением и испытывая
это давление, чтобы выполнить какие-то задачи, перед ним стоящие, или хотя бы просто даже выжить в этих условиях, все время есть соблазн в административную сферу перейти и перевести все эти отношения. И пытаться административными рычагами действовать.
В конце концов, это в храме не работает. На уровне храма ни на каком уровне это не работает. Это моя глубокая убежденность. Это все уничтожает. Но то, что не сразу можно поменять эту культуру, это тоже несомненный факт.
А опыт у меня перед глазами хороший — это ашрам брамчари, в котором, ну, вот сейчас происходят какие-то серьезные сдвиги в этом направлении.
Вернее, они начали происходить уже несколько лет тому назад, но я видел, как это медленно идет, и как все время резинка возвращается.
А в свою привычную сферу или к привычным схемам всё возвращается. То есть мы начали говорить об этом, и все время это возвращалось. Только сейчас, после я не знаю, скольких лет обсуждений,
разговоров, выездов, крови пролито, каких-то слез, еще чего-то. Что-то начало сдвигаться, и люди, которые приходят туда, они начинают это чувствовать. Я это к тому, что трудно ожидать, что это произойдет сразу.
И это не произойдет сразу, это будет долгий процесс, но просто его
надо начинать, и надо в этом направлении как-то действовать, нужно об этом говорить и не отчаиваться, не опускать руки, а просто потихонечку-потихонечку эту внутреннюю культуру менять. Потому что ну оно действительно там, это сложный процесс, на многих уровнях сложный на уровне людей, которые находятся в храме, на уровне нашего бэкграунда, воспитания, привычек, очень много всего.
То есть факторов против этого очень много. Ну, я надеюсь, что мы потихонечку это будем сдвигать. Но это не сразу, это именно долгий процесс, потому что это культура. И это все, мы привыкли определенным образом действовать.
Если эти трафареты и реакции уже заложены в нас — Сложно. Еще и потому что мы ленивые, не хотим меняться. Много есть, очень много факторов. Плюс Москва рядышком, огромный фактор сама по себе.
Сплочение общества через совместное служение
Весь этот город, он персональный с его ценностью, его образом жизни и многим другим вещам. Как вы считаете, как мы могли бы в этом обществе улучшить отношения друг с другом?
Потому что кто-то давно знаком, кто-то вообще не знаком. Мое глубокое убеждение в том, что отношения возникают, когда есть какое-то общее дело, и люди вместе делают это общее дело и какие-то трудности вместе
преодолевают, иначе говоря, нам нужно помимо чистой встречи, это уже хорошо, это уже много. Потому что есть уже жертва времени, сознание еще чем-то.
Плюс к этому, если возникнет такое пространство внутреннее того, что мы делаем одно единое дело вместе. И это единое дело перед нами стоит, и мы вместе это делаем, плечом к плечу, и зависим друг от друга.
Понимание того, что, в общем-то, мы все тут на одном. Потому что если этого сейчас нету, то получается соперничество такое, гласное или негласное в разных формах. Оно там протекает.
Если возникнет внутри пространства такого понимания того, что есть одно большое общее дело, которое Шрила Прабхупада нам оставил, и он его нам передал, и в общем-то, на нас этот груз лежит.
Гирираджа Прабху мне недавно цитировал письмо Рая Рамы, которое тот написал два года спустя после приезда Шрилы Прабхупады в Америку, в 1967 году? В 68-м Шрила Прабхупада заболел, и там пишет один из первых учеников:
«Все, теперь миссия Господа Чайтаньи в наших руках». Мы должны ее продолжать. То, что Шрила Прабхупада им дал, — вот это вот понимание. На мой взгляд, это существенный элемент.
Но и потом, я думаю, нужно что-то действительно реально вместе делать.
То есть сначала, да, сначала обмен опытом, какое-то пространство чисто ментальное, что мы одним делом занимаемся, в какой-то момент надо просто вместе что-то сделать, подключить, конкретно,
а взять там в руки, что-то... детскую комнату построить вместе или там, я не знаю, или школу, или детский сад, или еще что-нибудь. Просто начать какие-то дела делать, я думаю, это очень сильно тоже поможет, потому что